«Многому научусь» — было очень оптимистичной мыслью.

«Много буду страдать» — звучало бы точнее, но, справедливости ради, страдала не только она. И парням, по её мнению, приходилось куда хуже. Если для неё погоня за Старателем, перемещающимся словно со скоростью света, была скорее игрой во «взлети повыше, огляди окрестности, найди проблему и кинься наперерез по воздуху над головами людей», что тренировало скорее ее внимательность, то парням приходилось бегать за ним по земле или над землей, не сильно от неё отрываясь. К тому же, её двигали скорее чудесные сапоги Мэй, да хлыст, а вот они использовали причуды, что сильно утомляло тело.

Ей-то, чтобы выполнить свою задачу по «обогнать», требовалось разогнать причуду с расстояния, когда она проблему обнаружит, и не обязательно было физически догонять героя номер один. Учитывая, что радиус её причуды был уже даже больше километра, это звучало реально. Во всяком случае, так она думала в начале. На практике же выходило, что она не могла позволить себе распространять поле с расстояния в километр с огромной скоростью, даже вытягивая его в лапшу. Чем больше было расстояние, тем сильнее подскакивало давление, и приходилось давать себе время, чтобы прийти в себя и не упасть в обморок. За первый день она выяснила, что самую большую скорость способна развить без ущерба для организма где-то с расстояния в сто метров.

Теперь требовалось тренироваться, чтобы либо увеличить это расстояния, чтобы после использования причуды не возникало желания присесть прямо на тротуар, либо принять расстояние за данность и ускорять причуду ещё больше, но… Шестнадцать лет жизни и тренировок с матерью подсказывали, что скорость распространения вряд ли увеличится ещё сильнее. Благодаря Все За Одного она и так перешагнула порог матери. Стоило заняться расстоянием. И опыт, опять же, подсказывал, что тело рано или поздно привыкнет к нагрузкам. Главное следить за тем, чтобы поле не пересекало проезжую часть и тротуары, иначе она станет причиной множества аварий. И, чтобы так сделать, она должна выучить подконтрольную Старателю территорию так, чтобы точно знать, в какой момент дорога сворачивает и куда.

Старатель оказался хорошим учителем, хотя Айра никогда бы не подумала, что он на это способен. Ещё одно напоминание, что нельзя судить о человеке, не пообщавшись с ним лично хотя бы некоторое время. В первый день, в обеденный перерыв на крыше одного из зданий, он разжевал парням про параллельное мышление — способность выполнять несколько действий одновременно, не задумываясь, и объяснил, как правильно тренироваться с причудой, чтобы этого добиться. Он не говорил много, слова его были довольно скупы, но очень точны. Айра оценила.

При всей любви к отцу, она не могла назвать его хорошим учителем. Он был великолепным героем, но объяснить основы тренировки причуд не мог. Говорил, что у него получилось освоиться с причудой сразу же, не задумываясь. Старатель же был из тех, кто тяжело трудился день за днём, год за годом. Он точно знал, что нужно делать, чтобы срастись с причудой. Мать и Рё вдалбливали это в неё с детства, но для многих в классе это, как оказалось, было не очевидно, и Айра только слушая Старателя это осознала. А ведь она именно так и жила всю свою жизнь, осуществляя планомерную последовательную тренировку одного и того же действия, пока не могла выполнять его, не задумываясь, затем добавляла другое действие и доводила до автоматизма уже две одновременные задачи.

На самом деле, они уже умели это, как и многие люди, выполняющие множество действий одновременно, не задумываясь. Как и сказал Старатель, например те, кто водят машины, не всегда это умели. Они тренировались до тех пор, пока не смогли совершать множество действий одновременно: газовать, рулить, смотреть в зеркала, и, привыкнув окончательно, могут позволить себе отвлечься, например, на зевок, и машина продолжит ехать. С причудами было точно также. И парни ведь уже делали множество действий одновременно, но, как оказалось, недостаточно это осознавали, не придавали значения.

«Разумеется, есть исключения, но для нас с вами единственный выход — накопление опыта», — сказал Старатель. — «По крайней мере, это единственный известный мне способ. Даже если вы повторяете одно и то же снова и снова, в конечном счёте, суммарное количество опыта, полученного здесь, в реальных условиях, даже близко не сравнится со всем тем опытом, что вы получаете в школе. Возьмите основу, которую вы развиваете в школе, и укрепите её здесь, со мной. В идеальных условиях агентства героя номер один. Не переживайте. Вы можете совершать столько ошибок, сколько нужно. Провал вашей четвёрки никак не скажется на моей репутации, как героя, ибо я — Старатель».

Им всем предстояло ещё много работы. И, поскольку Старатель не рассчитывал на их помощь, они могли не беспокоиться о том, что их ошибка прямо сейчас приведёт к тому, что кто-то потеряет свою жизнь. Это не означало, что они могли расслабиться, это означало, что они могли сосредоточиться на улучшении навыков в режиме реального города, где постоянно что-то происходило и привыкнуть реагировать. И это, на самом деле, звучало лучше, чем ожидать одобрения матери на действия, которые ты сначала озвучишь, или прямо сейчас брать ответственность за жизни людей, если позволят. После острова Айра не чувствовала, что готова на самом деле взять ответственность за множество жизней.

Сколько не готовься в школе, сколько не тренируй ситуации на полигонах, реальность отличается непредсказуемостью. Опыта работы настоящем городе у Айры не было. И теперь она могла этот опыт получить, даже если он будет заключаться в безуспешных догонялках со Старателем. К концу дня девушка начала замечать, что предсказывать траекторию движений мужчины становится немного легче. Вполне вероятно, что к концу недели она научится замечать неправильности в городе, не сильно отставая от него. Стоит выучить карту, чтобы облегчить себе жизнь, пусть и ненамного. Карту всегда стоило накладывать на то, что увидишь в городе глазами.

В первый же вечер парни, поглотав ужин, усталые, расползлись по комнатам — их расселили на четвёртом этаже здания, принадлежащего офису Старателя, напротив друг друга.

Айра, чуть более бодрая, чем остальные, тоже сходила в душ и распотрошила свою сумку с косметикой, радуясь тому, что захватила с собой множество масок. Бег по улицам зимой мог сильно сказаться на коже лица и губах. К счастью, у неё с собой была гигиеническая помада, которую точно стоило носить днём с собой в кармане костюма, и масочка для губ, которую, определённо, необходимо нанести на ночь.

Рассудив, что парни точно об этом не задумаются, Айра отсчитала по три маске каждому, вытащила три запасных гигиенических помады (она всегда имела несколько, так как они любили ломаться), заказала доставку масок из магазина косметики на ближайший час, значительно переплатив. Убедившись в том, что её тёплая тёмно-синяя пижама, состоящая из штанов и рубашки, выглядит прилично, отправилась к парням. Ни Шото, ни Мидории, что удивительно, не было в комнатах. Они неожиданно обнаружились у Бакуго.

Кацуки сидел на кровати с кислыми видом, Мидория уселся прямо на пол, а Шото прислонился к стене. Когда она вошла, её парень как раз заявил:

— Раз услышали, всё, чё хотели по поводу работы моего взрыва, валите уже к себе.

— А... Д-да, — кивнул Мидория, неловко поднимаясь на ноги.

— Как удачно, что вы все здесь! — улыбнулась Айра. — Подождите, мне надо вам кое-что отдать, — она невозмутимо вручила Шото три тканевых маски и гигиеническую помаду, и то же самое всучила Идзуку. — Если не хотите вернуться в школу с обветренными лицами, советую использовать. Мне сегодня ещё масок привезут, так что я вам ещё по четыре выдам.

— Это… что? — вскинул брови Шото.

— Маски и помада для губ, бесцветная. А то от беготни по улице зимой все губы истрескаются на ветру, да и кожа обветрится. Потом будет досадно, еще и заживать будет пару дней. Так что если не хотите страдать, я бы рекомендовала пойти к себе, умыться, чем вы там умываетесь, и десять минут полежать с масочкой. Будет всяко лучше, чем ничего. Зачем страдать, если можно позаботиться о себе заранее?

— Э, ладно, — пожал плечами Шото. — Хотя я сомневаюсь, что мне это нужно. По ощущениям, я в порядке.

— М-мне правда это не нужно и очень неловко принимать такое от тебя… — пробормотал Идзуку.

— Берите-берите, я настаиваю, — улыбнулась Айра. — Если сможете повторить мне это, скажем, в среду, я заберу маски обратно.

— Ладно, — с сомнением согласился Мидория.

Когда они ушли, Айра разулась и с ногами забралась на кровать Бакуго. В руке у неё была пара масочек, помада и круглая баночка с маской для губ.

— Ты же не думаешь, что я реально налеплю это на своё лицо? — скептически выгнув бровь, уточнил Кацуки.

— Очень даже думаю. И губы маской намажешь, а завтра гигиенической помадой будешь пользоваться.

— Ни за что.

— Я не буду с тобой целоваться, если у тебя губы будут обветренные, потому что и тебе, и мне, будет неприятно, — Айра помахала упаковками с масками перед собой. — И потом, в этом ничего такого нет. Рё не даст соврать. Он вообще всегда говорил, что если хочешь нравиться женщинам, должен за собой ухаживать. Это же не декоративная косметика, а уходовая! Что в этом такого?

— Я буду чувствовать себя девчонкой, — скривился парень.

— Значит, умыться пенкой для умывания нормально, а маску на лицо налепить на десять минут — нет? — она склонила голову на бок. — По-моему, это одно и то же. К тому же, ты тоник игнорируешь, о кремах и сыворотках я вообще молчу.

— Умылся и умылся, это ваши женские заморчки, что после этого надо еще тридцать три средства на себя намазать утром и вечером.

— Если бы я всё это на себя не «мазала», не была бы такой красивой.

— Мне и так нормально.

— То есть тебя устраивает, что мы не будем целоваться ещё несколько дней после того как в Юэй вернёмся, да?

— Что за низкий шантаж?

— Да не шантаж это. Говорю же, будет неприятно. Ты что, губы никогда не обветривал?

— Внимания не обращал, — он пожал плечами.

— Они же становятся сухие, колючие, кожа отслаивается, и иногда даже кровоточат, — Айра надулась. — Нам здесь и так никакой романтики не светит, ещё и потом… В Юэй-то тоже тренировки будут на улице. Теперь что, всю зиму целоваться не будем?

Кацуки некоторое время молча недовольно сопел.

— Ладно. Давай сюда свою помаду.

— Гигиеничка сейчас не нужна, я её к тебе в костюм закину, а на вечер вот, — она покрутила у него перед носом баночку. — Маска для губ. И маску на лицо, а то тоже обветрится и ныть будет. И трогать будет неприятно. И вообще…

— Бля-я-я-я, — простонал он, прервав начинающийся монолог. — Если я сделаю эту сраную маску, ты успокоишься?

— Каждый день до конца стажировки, и каждый вечер после того, как зимой гонялся с помощью причуды по улицам, и я не буду заикаться ни о каких тридцати трёх средствах, которых хотелось бы на тебе использовать, и нудеть о том, как это важно, полезно и прочее, прочее, — с готовностью кивнула Айра.

— Ладно, — смирился Бакуго. — Но если ты снова начнёшь об этом, я к этому, — он потряс упаковкой с маской. — Никогда больше не притронусь.

— Идёт, — девушка широко улыбнулась и распечатала свою маску, привычным движением налепила на лицо и похлопала себя по щекам. — Вот так.

— Угу, — без особого энтузиазма отозвался парень, повторив. — Сколько с этой хернёй надо сидеть, говоришь?

— От десяти до тридцати минут, я бы рекомендовала хотя бы двадцать.

Даже под тканевой белой маской по лицу Кацуки было ясно, что он обо всём этом думает. Выразительно закатив глаза, он откинулся на спинку кровати.

— Ты только ради этого пришла?

— Ну да, должна же я о тебе позаботиться, да и ты наверняка спать хочешь. Завтра и вставать рано.

— Это да. Если б не твоя масочка, уже бы лёг.

— Завтра будет поздно, — невозмутимо заметила девушка. — Как тебе Старатель?

— Сойдёт.

— И это всё, что ты скажешь?

— Ну, он не Всемогущий.

— Всемогущий вряд ли сможет тебе объяснить то, что у него получается само собой, — произнесла Айра.

— Он и задроту-то не может со своей причудой помочь нормально, — фыркнул Бакуго. — Такие нюансы не его тема. Хотя он старается, так что всё уже не так плохо, как в начале, иначе этот опять валялся бы на больничной койке весь переломанный.

Девушка улыбнулась — то, что Кацуки беспокоился о своём заклятом друге, было очевидно.

— Думаю, Мидория уже достаточно освоился с причудой, чтобы самостоятельно экспериментировать.

Бакуго поджал губы, тема разговора его явно не устраивала.

— Как думаешь, у тебя получится догнать Старателя на этой неделе? — перевела тему она.

— А ты что, сомневаешься?

— Нет, я здраво оцениваю разницу между героем с его опытом и школьниками. Вполне вероятно, что потребуется куда больше времени.

— Пф, ещё чего, — он двумя пальцами брезгливо стянул с лица маску и, скомкав, метким броском отправил её в мусорное ведро. — Ощущение, будто на лице мокрый кирпич лежал. Тяжело и неприятно. Как ты с этой хернёй каждый вечер после душа сидишь, не понимаю.

— Привычка, — она сняла свою, и тоже выбросила.

Вытерев пальцы о пижаму, она открутила крышку маски для губ.

— Если завтра будешь пользоваться помадой, вечером сможешь этого избежать, — обмакнув палец, она невозмутимо нанесла ему маску на губы. — Не облизывай, оно минут через десять впитается, — намазав и себе, Айра поднялась на ноги. — Сладких снов.

— Ага, — без особой радости кивнул Бакуго. — И тебе.

«Женщины иногда просто невыносимы», — подумал он, наблюдая за тем, как девушка выходит за дверь, оборачивается и посылает ему воздушный поцелуй. Накрывшись одеялом с головой, он запоздало спохватился, что чёртова маска для губ тут же сотрётся, и завтра с утра ему придётся слушать нытьё по этому поводу, если Айра заметит что-то, что её не устриот, но нос спас положение — по губам одеяло не прошлось.

С другой стороны, стоило признать, что ему тоже вряд ли понравится целоваться, если при этом будет ощущаться дискомфорт. Да и, на самом деле, не хотелось, чтобы поцелуи начали ассоциироваться с неудобством. Айру, конечно, было не так уж и легко выбить из романтического настроя, когда она уже собиралась его раздеть, вопреки всему, что писалось в интернете, но он подозревал, что нельзя быть полностью уверенным в том, что это невозможно.

И, в целом, он был согласен с тем, что если что-то шершавое будет скользить по её нежной коже, это будет неприятно. Видеть, как она поджимает губы или морщится как-то не хотелось. В постели его интересовали совершенно другие эмоции.

Наверное, проклятые масочки и гигиеническая помада не такая уж большая цена за то, чтобы и дальше не слышать «нет».

На следующее утро Айра осознала, что гигиеническую помаду-то так и не отдала, и не поместила в карман геройского костюма, как обещала. К счастью, Бакуго удалось поймать перед завтраком, и она невозмутимо запихнула ту в сумку у него на поясе, за спиной. Гранаты оттуда ему вряд ли понадобятся, в конце концов, у него и просто на поясе они висят, так что вряд ли потеряется. А даже если потеряется, невелика потеря.

— Ты предполагаешь, что я и среди дня буду это использовать? — уточнил Бакуго, проследив за её манипуляциями краем глаза.

— После того, как пообедаешь, — кивнула девушка. — Не будешь использовать сам, использую на тебе я, прилюдно. Я-то не вижу в этом ничего страшного.

Кацуки закатил глаза.

— Чё, и двумордому с задротом губы накрасишь, если они тебя заигнорят?

— Я не их девушка, — Айра равнодушно пожала плечами. — Не хотят, как хотят. Один раз дать совета достаточно.

— А у меня вип-пакет на вынос мозга, я понял.

Айра совершенно не чувствовала себя уязвлённой, ведь в этот раз занималась выносом мозга сознательно, потому что понимала: по-другому он вряд ли на такое согласится, а ей был важен результат, а не процесс. Не хотелось потом ещё неделю смотреть на красную, обветренную и шелушащуюся кожу лица, особенно когда она могла это предотвратить. Но парни и косметика, как и смеялся как-то Рё, требовали нестандартного подхода, и в её случае нестандартным был вынос мозга. Раз уж она обычно так не делала, это должно было натолкнуть Кацуки на мысль, что она просто так не успокоится и продолжит, и проще либо смириться побыстрее (на что она и рассчитывала), либо уже жестко отказаться.

— Всё так, — ничуть не смутилась она. — И потом, я не прошу чего-то сверхневероятного. Не вижу причин для кринжа. Гигиеничка безвкусная и бесцветная, а в составе всего-то пчелиный воск и экстракт персика. Многие мужчины тоже пользуются. Почему тебя это так напрягает?

— Буду чувствовать себя глупо, держа в руках розовую помаду.

— Мне тебе чёрную найти?

— А чё, есть?

— В мире чего только нет. Или, может, тебя так сильно беспокоит реакция окружающих на помаду в твоих руках?

— Да срать я на них хотел.

— Тогда чего упираешься, если это для здоровья? Это же не тоналка, не пудра, не хайлайтер, не тени, не…

— Всё, я понял, понял! Харе! Ты обещала не трещать об этом, если я буду использовать эту херню.

— Так ты сам спросил. Так чёрную найти?

— Не. Похрен.

Бакуго неожиданно хищно улыбнулся, почти с собой договорившись: если кто и заметит, любого одноклассника можно так в ответ затроллить, что мама не покажется. Да и посторонних. Главное остаться невозмутимым, чтобы горе-шутник почувствовал себя отсталым, и выдать какую-нибудь убойную фразу. Осталось полностью избавиться от внутреннего противоречия. В конце концов, он смиряется с этой хернёй не просто так. Да и лицо Дэку, если тот увидит, как он невозмутимо достаёт розовую помаду и использует, обещает быть выше всяких похвал. Двумордый-то наверняка повторит с выражением лица, мало отличающимся от кирпича, а вот задрот переживёт все круги ада прежде, чем решится, а если решится, будет выглядеть так, будто от стыда вот-вот сдохнет.

Да. Это зрелище стоило того, чтобы с собой договориться и перестать чувствовать душевное неудобство.

В столовой завтраки, обеды и ужины готовил повар: так как большая часть напарников героя номер один жила в здании, тот позаботился о том, чтобы им не приходилось беспокоиться о питании. Когда Айра и Кацуки устроились за столом, к ним через несколько минут присоединились Мидория и Тодороки. После еды, помыв посуду, они вышли в холл, не представляя, чем себя занять — до приезда Старателя оставалось ещё около двадцати минут.

Достав чёртову гигиеническую помаду, Бакуго, не сводя взгляда с застывшего лица Мидории, состроив настолько равнодушное лицо, насколько был способен, намазал губы. Дэку вздрогнул.

— Т-ты такой смелый, Каччан, — пробормотал он.

— Ты боишься гигиенички? — насмешливо уточнил Кацуки.

— Э-э-э… Просто это как-то…

Шото вытащил свою из кармана геройского костюма и принялся внимательно разглядывать.

— Я никогда таким не пользовался, — заметил он. — И губы ни разу в жизни не обветривал.

— А ты когда-то зимой по холоду весь день по городу за отцом бегал на огромной скорости? — уточнила Айра.

— Нет. Думаю, твои слова имеют смысл. Раз это для здоровья, буду использовать.

Открыв помаду, Шото молча накрасил губы. Их внешний вид от этого не изменился совершенно.

— Странно ощущение, — заметил он. — Как будто что-то лишнее.

— Ты привыкнешь, — заверила Айра.

Сидящая за столом неподалёку Горящая неожиданно разразилась хохотом.

— Ой не могу-у-у-у, вы такие смешные… — сквозь смех и слёзы почти простонала она. — Такие суровые, а сами…

Парни её коллективно проигнорировали.

Посомневавшись, Мидория тоже использовал гигиеническую помаду.

— И п-правда… Странное ощущение. Но она вкусно пахнет. Спасибо за заботу, Акияма! — он явно чувствовал себя неловко.

Бакуго испытывал удовлетворение от осознания, что единственный, кто среди них выглядел глупо, это Дэку, а не он.

— Да не за что.

Оставшееся время до начала работы они потратили на изучение карты города.

Второй день у Старателя прошёл так же, как первый — в бесплотных попытках догнать его. К концу вечера Айра заметила, что начала лучше ориентироваться и маневрировать на местности. Вернувшись в офис, они, уставшие, расползлись по комнатам, и, после душа, Айра повторила прогулку к Бакуго, подозревая, что если не проконтролировать, он попытается откосить от масочки.

Парень, однако, повернулся на стук в дверь уже в маске, в глазах его читалось вселенское уныние и посекундный отсчёт времени, когда мокрую тяжёлую тряпку с лица можно будет стянуть. Тканевые маски у некоторых вызывали это ощущение неудобства, но Айра уже была не из их числа. Значит, существовала вероятность, что и он сможет привыкнуть.

Посидев немного вместе, они отправились спать — от беготни по городу даже Айра начала уставать, не говоря уже о парнях, которые весь день использовали причуды на максимум.

На третий день Кацуки прямо в маске и задрых, Айра её с него сняла и, накрыв парня одеялом, ушла к себе.

На четвёртый день Горящая, жившая с ними на одном этаже, забеспокоилась, и прогулялась к Старателю, который из офиса ещё не ушёл. Как считала женщина, беспокойство было не безосновательным — постоянные ежевечерние визиты девушки к парню выглядели подозрительно, и она полагала, что Юэй вряд ли обрадуется, если произойдёт что-то из ряда вон выходящее: например, студенты Юэй устроят разврат, у которого будут последствия, а виноватым окажется офис Старателя, за ними не уследивший.

По иронии судьбы, именно в этот день Мидория и Шото, наконец, в полной мере ощутив на себе последствия догонялок зимой, и не оценив обветренную кожу лица, не найдя Айру у себя, естественно, заявились к Бакуго, чему тот, сидящий в маске, доволен не был. У него даже рука дёрнулась стащить её с себя, но он вовремя спохватился. Взгляд Айры не обещал ничего хорошего. Да и выглядеть по-идиотски в глазах конкретно этих двух придурков не хотелось.

— Я не совсем понял, как это использовать, — жалобным тоном заметил Мидория. — Тут всё на корейском, и я засомневался.

— Переводчик по картинке тебе на что? — расхохотался Кацуки.

— Упаковка блестит, так что он считывает какую-то ахинею, — ответил, почему-то, Шото. — Понятно, что это на лицо, но тут нет времени. Вряд ли ведь нужно сразу снимать.

— А в поисковике вас забанили? — всё ещё давясь смехом, уточнил Бакуго.

— Потом же всё будет в рекламе косметики… — почесав затылок, неловко улыбнулся Мидория.

— Конечно, я вам помогу, — не обратив внимания на всё ещё ржущего парня, Айра помахала рукой, подзывая одноклассников к себе.

В итоге они налепили на лицо маски и уселись прямо на пол, решив заодно поболтать перед сном о стажировке. Минут через пять раздался стук в дверь.

— Бакуго? Можно войти?

— Чё твоему старику от меня ночью надо? — удивился Бакуго, пиная Тодороки в спину.

— Не знаю, — произнёс тот, недоумевая не меньше остальных.

— Открыто, — крикнул Кацуки.

Когда дверь открылась, им предстал мрачный Старатель, в дверной проём заглядывала Горящая. Увидев, как четыре человека с одинаково белыми лицами из-за тканевых масок на лице, смотрят на них, та, покатившись со смеху, осела на пол.

— Э… — сглотнул Старатель. — Думаю, у меня больше нет вопросов.

Дверь закрылась.

— Это чё было? — озвучил всеобщий вопрос Бакуго. — Эта зелёная дура что, решила, что мы тут трахаемся, раз ты вечерами ко мне ходишь? — он бросил взгляд на Айру.

— Вряд ли бы Старатель явился сюда из-за подобного, — ответил Шото.

— А хули он тогда просто дверь закрыл? Вас он тут точно не ожидал увидеть.

Шото пожал плечами.

— Никогда не понимал его.

Кацуки скривился.

Мидория счёл за лучший вариант промолчать. Смех Горящей всё ещё доносился до них из коридора.

Стажировка у Старателя проходило буднично: никто всё ещё не мог его догнать, но при этом он успевал вкидывать им полезной для размышления информации прежде, чем снова оторваться на невероятной скорости. То, что он абсолютно не ожидал, что его догонят, страшно раздражало Бакуго, да и не только его. Однако всё, что им оставалось, это продолжать свои бесплотные попытки, потому что нельзя было сказать и того, что подвижек не было.

С каждым днём они становились всё ближе к цели. Эти догонялки, определённо, способствовали улучшению причуд, вынуждая либо совершеноствовать уже имеющиеся приёмы, либо создать новые.

Вечером в последний день стажировок прежде, чем отвезти их на станцию и посадить на поезд, Старатель неожиданно привёз их к себе домой. На ужин.

Дом семьи Тодороки был невероятно огромным и традиционным. Территория была настолько большой, что Айра с трудом осознавала, как можно жить в таком огромном месте — её мать предпочитала минимализм, поэтому дом, хотя и двухэтажный, не был особенно большим и состоял всего лишь из просторного зала, кухни, двух спален хозяев, трёх гостевых и тренажёрного зала.

— Такой огромный, — пробормотал Мидория, не сводя взгляда со здания.

— Нафига мы здесь?! — тут же почуяв неладное, возмутился Бакуго.

Айра была с ним абсолютно солидарна. Учитывая то, что они знали о семье Тодороки, оказаться на их семейном ужине совсем не хотелось, но выбора не было.

— Моя сестра позвала нас на ужин, — невозмутимо сообщил Шото.

— Нафига?! — не отступил Кацуки.

— Она хочет, чтобы я познакомил её со своими друзьями.

— Так скажи ей, что мы на самом деле не друзья! Ещё не слишком поздно!

Айра вздохнула. Возмущение, очевидно, было бессмысленным, но она всё ещё была солидарна с мнением своего парня, вот только орать и возмущаться не позволяло воспитание и репутация матери.

— Каччан! — поспешил вмешаться Мидория, осознав, что Айра не собирается совершенно ничего предпринимать, а Бакуго уже начинает заносить.

Старатель открыл дверь в дом, свет прочертил дорожку по тёмной ночной улице, и прямо с порога им лучезарно улыбнулась девушка — миловидная, не особенно высокая. Её короткие снежно-белые волосы с вкраплениями красного поблёскивали на свету. Поверх её домашней одежды был повязан тот самый фартук, что Айра помогла выбрать Шото перед Рождеством.

— Большое спасибо, что пришли, хоть вы и так заняты! — произнесла девушка. — Приятно с вами познакомиться, спасибо, что всегда приглядываете за Шото. Я его старшая сестра, Фуюми.

Они проследовали внутрь за Старателем и Шото, и принялись по очереди разуваться.

— Нацу тоже тут? — поинтересовался Шото. — Вижу его обувь.

— Да, мы хотели поговорить с тобой и твоими друзьями, мы же семья.

«Мне это уже не нравится», — мрачно подумала Айра, цепляясь кончиками пальцев за рукав пиджака школьной формы Бакуго, тот, бросив на неё взгляд, невесело усмехнулся.

Несколько минут спустя они уже сидели за низким столом. Айра оказалась рядом с Мидорией, напротив Шото, справа от него сидел его старший брат Нацу — высокий, но, очевидно, не особенно спортивный парень с ёжиком снежно-белых волос. Выглядел он таким недовольным, что если бы не голод, Айра и вовсе есть бы не стала. Шото выражение лица брата явно не беспокоило, хотя тот прямо таки источал энергию раздражения. Старатель устроился во главе стола и молча принялся за еду под непрерывное щебетание Фуюми.

— …Не нужно принуждать себя, если вам что-то не понравится, — поставив на стол последнюю тарелку с закусками, девушка, наконец, села, и все принялись за еду.

— Всё очень вкусно! — тут же похвалил Мидория. — Эта тацута-абэ по-настоящему впитала в себя вкус соуса, но корочка всё ещё хрустящая. Маринад очень нежный!

— Хорош анализировать еду! Из-за твоего бормотания мой мапо-тофу прокиснет!

— Кончено, всё вкусно, — скривившись, недружелюбно произнёс Нацу. — С тех пор, как повар повредил спину и ушёл на пенсию, сестрёнка взяла всю готовку на себя.

Айре очень хотелось сказать: «А ты не пробовал ей помочь?», но она сдержалась, заткнув себе рот мапо-тофу. Не хватало ещё усугубить ситуацию и стать причиной ссоры. Мапо-тофу оказался слишком острым — пришлось запивать водой.

— Ясно! — просиял Мидория.

— Ты тоже иногда готовишь, Нацу! — улыбнулась Фуюми. — Мы делали это по очереди!

— Правда? — удивился Шото. — То есть я ел приготовленное тобой?

Бакуго молча забрал из тарелки Айры кусок тофу. Занятые обсуждением готовки, члены семьи Тодороки не обратили на них никакого внимания, единственный, исключённый из беседы Старатель молча ел, смотря в тарелку с рисом. Айре стало его по-человечески жалко. Если вы позвали его, то зачем тогда игнорировать? Если обижены и хотите игнорировать, то зачем звали? Она задумалась над темами разговора. Раз уж их пригласили в гости, стоило, наверное, что-то обсудить с хозяином дома. В конце концов, за время стажировки Старатель показывал себя исключительно как профессиональный герой и вызывал уважение, и уж точно заслуживал уважения в своём доме.

— Нет, я не особо уверен в своих навыках, да и в моей еде всегда много приправ… Да и Старатель никогда не позволил бы подобного.

Айра перевела полный осуждения взгляд на Нацу. Какими бы ни были ваши взаимоотношения в семье, вы позвали друзей вашего младшего брата. И он собрался устраивать сцену прилюдно? Серьёзно?

Еда едва не встала у Бакуго и Мидории поперёк глотки, они застыли с одинаковыми лицами.

— Моя мама тоже не позволяет мне много чего есть. Например, сладкое, в котором присутствует много сахара, чипсы, сухарики, газировку, фастфуд… А если я нарушаю диету, то моя нагрузка на тренировках увеличивается вдвое, а то и втрое, ведь физическая форма для героя очень важна, — произнесла Айра, улыбнувшись самой очаровательной улыбкой, на какую была способна. — Старатель, вы ограничиваете Шото из тех же соображений, что и она, верно?

— А… Да… — герой номер один перевёл взгляд со старшего сына на неё. — Можно… и так сказать…

Голос его не был уверенным. Он явно ощущал себя неловко. Да кто бы не ощущал, если бы ребёнок начал провоцировать ссору при посторонних? Айра надеялась, что этого жирного намёка будет старшему брату Шото достаточно. В конце концов, она только что позволила им сохранить лицо. И не скатиться в ругань.

— А что вы едите в школе, Шото? — Фуюми тут же перевела диалог в другое русло, схватив брата за ногу или за руку — за столом видно не было. Айра порадовалась, что хоть кто-то знаком с рамками приличий.

— В кафетерии… — начал было Шото.

— Эм, прости, что не понимал, в следующий раз… — одновременно с ним произнёс Старатель. — Эм…

Айра мысленно застонала. Лучше бы молчал.

Нацу резко встал.

— Я же пришёл, как и обещал, — он рваными движениями составил тарелки друг на друга. — Этого ведь достаточно, верно? Спасибо за ужин.

— Нацу! — Фуюми всплеснула руками.

Бакуго и Мидория снова застыли, не решаясь продолжить жевать. Шото молча смотрел на своих брата и сестру. Старатель тоже не сводил взгляда со своих старших детей.

— А ты, оказывается, ужасный человек, — произнесла Айра, чтобы привлечь внимание, и все в комнате застыли.

Как человек, которого учили всегда держать эмоции под контролем на людях, она просто не понимала, как можно устроить сцену подобного рода при трёх незнакомых людях, которые ещё и являются друзьями твоего брата. Многие ведь могли бы решить, что продолжать с ним общение дальше не стоит просто из-за возникшего чувства неловкости. Неужели брат Шото считает, что он может позволить себе когда и как угодно демонстрировать свой паршивый характер без последствий?

Если бы они не хотели, чтобы у них была нормальная семья, они бы не стали приглашать друзей Шото, чтобы узнать о нём что-то, верно? Или, может, инициатива исходила только от Фуюми, а Нацу просто нехотя поддержал? Но если поддержал, то нужно ведь поддерживать до конца. А если не собираешься, то лучше сразу отказаться.

А если бы Шото привёл сюда кого-то другого? Кого-то менее понимающего, чем Мидория, и более эмоционально восприимчивого, чем Бакуго? Кто-то должен был ему об этом сказать.

— Чё? — Нацу повернулся к ней. — Ты ничего не зна!..

— Ужасный человек по отношению к своему младшему брату, — невозмутимо добавила она, прервав его и складывая палочки на тарелку по всем правилам столового этикета в знак, обозначающий паузу. — Раз уж пришёл, несмотря на ненависть к своему отцу, желая стать ближе с братом, стоило засунуть свой язык в жопу. И просто молча поесть. В конце концов, Старатель просто молча ел, а ты провоцировал ссору. Устроил сцену на глазах у трёх незнакомых тебе людей. Хороший же ты брат. Шото впервые привёл домой друзей по вашей, между прочим, просьбе. Мог бы закатить истерику после того, как мы уйдём. Делал бы вид, что отца нет в комнате. Ради брата. Или сделал бы вид, что у тебя дела, и не пришёл бы, если понимал, что это для тебя слишком.

— Ха! Нечего говорить так, будто ты знаешь, через что нам пришлось пройти! Вам, детишкам из идеальных семей не понять! Почему я вообще тебя слушаю!.. — он быстро направился к двери.

— До прошлого года мой отец даже не знал, что я существую, — произнесла Айра, и Нацу застыл на пороге. — Он никогда не жил с нами, да и сейчас не живёт. Он пожертвовал всем, ради того, чтобы быть героем, и не может позволить себе иметь дом и семью, потому что ценой станут наши жизни. Ты прав, у нас разные ситуации в семье, и я не знаю, через что вам пришлось пройти. Зато я знаю, каково это, мечтать о семье, в которой все счастливы, как мечтает твоя сестра. И мне грустно, что ты, её брат, не способен подарить ей даже иллюзию тёплого семейного ужина. Подумай об этом. В конце концов, на нашем месте могли бы оказаться менее понимающие люди, которые прекратили бы с Шото общение после такой сцены.

Айра не поняла, что за выражение лица было у Нацу, он кинул быстрый взгляд на сестру.

— Мне жаль. Прости, Шото, — выдавил он. — Прости, сестрёнка, но я так просто не могу.

Задвинув за собой двери сёдзи, он ушёл.

«Ну, хотя бы извинился», — Айра взяла в руки палочки и продолжила есть.

— Ты действительно очень хорошо готовишь, Фуюми, — похвалила она. — Это твои собственные рецепты?

— О, да, я люблю экспериментировать на кухне, — она неловко улыбнулась, возвращение диалога в нормальное русло давалось с трудом. — Мне… Правда жаль, простите за эту сцену…

— Зачем ты извиняешься? Твой брат ведь уже извинился, — Айра равнодушно пожала плечами. — Со всеми бывает. Я просто подумала, что кто-то должен ему сказать о последствиях, чтобы он обдумал это. Простите, что влезла не в своё дело.

— Н-нет-нет, всё в порядке, — Фуюми натянуто улыбнулась. — Я понимаю, что ты беспокоишься о Шото, ха-ха, спасибо, что заботишься о нём. Не удивительно, что он достаточно тебе рассказал, раз уж вы встречаетесь…

До этого момента Айра не думала, что ситуация может стать ещё хуже.

— Кто с кем встречается?! — тут же взвился Бакуго. — Она моя девушка!

Айра отклонилась чуть назад и, протянув руку за спиной Мидории, схватила своего парня за плечо, чтобы на ноги не вскочил.

Фуюми удивлённо моргнула. Старатель переводил удивлённый взгляд с Айры на Шото, на Бакуго и так по кругу.

— Мы просто хорошие друзья, — ровно произнёс Шото.

— А… Ой… извините, — Фуюми смущённо покраснела. — П-правда, я не хотела! Ты просто говорил, что подарки тебе помогла выбирать девушка, и сказал, что она тебе нравится, вот я и подумала…

— Нравится как друг, — невозмутимо добавил Шото. — Друзья ведь тоже должны нравиться друг другу, верно?

— Верно, верно, всё так и есть! — закивал Мидория, поглядывая исподтишка на Кацуки. — Акияма тоже мне очень нравится как друг! Думаю, она многим в классе как друг нравится!

— В следующий раз я пойду с тобой подарки выбирать, — угрожающе заметил Бакуго. — Понял, двумордый?

— Я буду очень благодарен за возможность увидеть со стороны ещё одну точку зрения, — не уловив намёка, улыбнулся Шото. — Ты и правда хороший друг, как и говорил Мидория, Бакуго.

Кацуки открыл рот, Айра сильнее сжала его руку, он закрыл рот и молча зло выдохнул и пододвинул к себе поближе всю тарелку с мапо-тофу. Доедали они в молчании, после чего вызвались помочь, и Айра отправилась мыть посуду вместе со Старателем. Вернее, он мыл, а она вытирала.

Пока парни собирали и носили посуду, она поняла, почему мать не любила традиционные дома — стены в них были словно бумага. Находясь на кухне, они слышали, хоть и приглушённо, всё, что обсуждалось в гостиной.

— …Прости, что заставила вас помогать…

— Всё в порядке, мне было бы жалко Мидорию, если бы я не согласился.

— Не то чтобы я не чувствую того же, что и Нацу, но… У нас наконец-то появился шанс, понимаешь?..

— В моём понимании это он оставил мне этот ожёг. Мама терпела многие годы, но в тот раз всё, что было у неё внутри, просто вскипело.

Вода продолжала течь из крана, Старатель застыл, слушая слова своего сына с очень несчастным лицом.

— Я не могу просто так его простить, — продолжал Шото. — Не после того, что он сделал с ней, но… пока мы с тобой говорим, мама старается изо всех сил справиться с этим. Честно… Я не уверен, что стоит сказать. Я не знаю, что и думать о нашем старике. Я всё ещё… просто не знаю.

— Если вы хотели притащить гостей в свою хату, то кончайте уже разводить семейную драму! — проорал Бакуго на весь дом. Айра могла с лёгкостью представить его выражение лица, и с трудом сдержала смешок. — Посуда всё ещё не вымыта!

— А-а-а, как я могла!.. Простите, я просто не смогла сдержаться!

Айре было искренне жаль всю эту семью. Очевидно, Старатель многие годы вёл себя как мудак по отношению к своей семье, но сейчас, кажется, он пытался что-то сделать ради своей дочери и, возможно, Шото? Иначе зачем привёз бы сюда всех их по её просьбе?

— А! Эм! Тодороки мне рассказывал про ваши обстоятельства! — судя по голосу, Мидория не знал, за что схватиться: успокаивать своего друга-соперника или Фуюми.

— Я слышал одним ухом, но какая разница! — почти прорычал Кацуки. — Когда я узнал, что нас позвали на ужин, я ждал нормального приятного вечера! И теперь мой сычуаньский мапо-тофу испорчен!

«Кацуки, какой же ты милый, когда пытаешься разрядить атмосферу», — подумала Айра. Очевидно, влюблённость слишком сильно влияла на неё, ведь он продолжал орать на весь дом.

— Простите, что подслушали ваш разговор… — пробормотал Мидория, так что через стены едва вышло разобрать сказанное. — Тодороки, мне кажется, что сейчас, возможно, ты готовишься простить его, — увереннее произнёс он.

— А?

— Я думаю, что если бы ты и впрямь ненавидел его, то тебе было бы нормально сказать что-то вроде «я никогда тебя не прощу», — Мидория продолжил развивать мысль. — Но ты невероятно добрый человек. И мне кажется, что ты ждёшь подходящего момента. Вот через что ты проходишь сейчас.

«Никогда не стану жить в доме с настолько тонкими стенами», — подумала Айра.

Парни принесли остатки посуды и ушли обратно в гостиную к Шото и Фуюми.

— Ты… можешь идти, я сам здесь закончу, — бросив на неё взгляд, предложил Старатель.

Айра, уловив намёк на то, что человеку хочется побыть в одиночестве, послушно повесила вафельное полотенце на крючок.

— Знаете, — остановившись на пороге, она обернулась. — Моя мама всегда говорила, что если ты совершил ошибку и пытаешься её исправить, то ты станешь достойным человеком. Если бы люди не давали друг другу и себе второго шанса, то на земле бы не осталось счастливых людей. Вы, кажется, тоже сейчас ищите путь к счастью, да?

Старатель промолчал.

«Счастье, да?..» — подумал он, невесело усмехнувшись, и в очередной раз вспомнив свой сон. Его семья была счастлива. Сидела за одним столом, завтракала, обедала или ужинала, обсуждала всякие забавные вещи. Вот только его рядом с ними не было.

Пожав плечами, Айра ушла, и оказалась втянута в ещё один невесёлый разговор на тему погибшего старшего брата, Тодороки Тойи. В этот раз она решила молчать и слушать — и так уже достаточно наговорила. Бакуго и Мидория, в отличие от неё, разговор поддерживали.

Проблемы в семье Тодороки были намного глубже, чем она предполагала: первый сын погиб, не справившись с причудой. Отец и мать запрещали ему тренироваться, поскольку тело не выдерживало мощи огня, и он начал тайком сбегать на гору, где всё равно продолжил тренировки, мечтая стать героем, ведь до Шото Старатель воспитывал героя из него. До тех пор, пока не стало ясно, что это слишком опасно. И Нацу до сих пор винил в его смерти своего отца. Считал, что тот убил своего старшего сына своим воспитанием. Всё равно, что убил лично.

Тодороки Тойя погиб, когда лес на горе загорелся из-за его пламени. В тот день он ждал там отца, чтобы показать новый приём, несмотря на запреты, но тот не пришёл. Он бросился на гору, когда увидел, что лес загорелся, но было уже поздно. Он не успел спасти своего сына.

Честно говоря, Айра предпочла бы всего этого не знать. Очевидно, это было не единственной причиной, почему семья Тодороки выглядела так. Она не планировала связывать свою жизнь с ними настолько, чтобы требовалось разбираться в их взаимоотношениях.

К тому же, теперь она чувствовала, что ей не стоило выговаривать Нацу. Каким бы ни было его поведение и причины, её это не касалось. А так, получается, она могла пройтись по болезненным точкам незнакомого человека. Ей-то что, она забудет, а вот он может запомнить надолго. В их семье и без неё было достаточно моральных травм. Прав был Рё, когда говорил, что нечего лезть с советами к незнакомцам.

Распрощавшись с семьёй Старателя, они сели вместе с ним в его машину и он, как и обещал, собрался отвезти их в школу. Вернее, сопроводить, за рулём находился водитель.

— Мне нужно, чтобы вы все учились как можно быстрее. Если вы сможете изменить своё расписание, я хотел бы попросить, чтобы помимо выходных дней вы работали ещё и два будних дня.

«То есть, три будних дня учиться, и четыре дня проходить стажировку в агенстве. При таком раскладе… выходных у нас не будет совсем, да ещё и придётся засиживаться до ночи в школе на дополнительных занятиях, да и домашку когда-то делать. И это только первый год обучения», — мрачно подумала Айра.

Раньше она и не подумала бы возмущаться по поводу такого адского расписания, но сейчас, когда она смогла ощутить немного свободы, отчаянно не хотелось жить в таком рабстве. Однако, это была возможность пройти полноценную стажировку в агентстве героя номер один. Такая возможность точно выпадала лишь раз в жизни.

Интересно, Старатель вообще понимал, насколько ненормированный рабочий график предлагал? Разве была необходимость так усердствовать?

…А на любовь-то время где найти?.. Или их будут отпускать после восьми часового рабочего дня?.. Может, слова Урараки о том, что любовь мешает геройской карьере, были не такими уж и неверными?..

«Хотя, в моём случае это скорее геройская карьера мешает любви», — надулась Айра. — «Впрочем, с моей памятью, может, проблем и не будет…»

Размышления о безрадостном будущем прервало нападение злодея, который… Использовал дорожную разметку. И в заложниках у него оказался… Нацу. Если верить словам злодея, он недавно вышел из тюрьмы и специально искал Старателя, чтобы красиво об него самоубиться. Мечтал, чтобы тот его заживо кремировал, идеальный, по его мнению, уход из жизни. Злодей Старателем явно восхищался, а вот тот был задизморален тем фактом, что в заложниках оказался его ребёнок. Да и даже если бы не был, убивать злодеев герои не могли, так что этого неадекватного фаната ждало ужасное разочарование… которое его хрупкая психика не пережила. Он всерьёз попытался убить Нацу, закинув того, связанным дорожной разметкой, под скоростной поезд.

Пока Айра контролировала гражданских на пешеходной части улиц, Бакуго, Мидория и Шото действовали, как герои. Шото разобрался со злодеем, Мидория поймал чёрным хлыстом подкинутые им вверх автомобили и поставил на землю, Бакуго выхватил Нацу с рельс за секунду до того, как его чуть не переехал скоростной поезд. Убедившись, что злодей как следует схвачен, Айра отозвала поле с обеих сторон проезжей части. Её и без того перегораживала с одной стороны огромная глыба льда за авторством Шото.

Пешеходы, однако, уходить не торопились, несмотря на её заверения, что всё закончилось, и они могут безопасно добраться домой. Люди глазели на Старателя, стоящего на коленях перед сыном. Она не слышала, о чём они говорили, занятая ответом на вопросы особенно нервных граждан, но предполагала, что вряд ли это будет что-то весёлое. Особо нетерпеливые водители уже сигналили, недовольные глыбой льда, будто и впрямь считали, что злодея разморозят до прибытия полиции.

«Для одного дня как-то слишком много драмы семьи Тодороки», — подумала Айра, когда с формальностями, наконец, разобрались и их доставили в школу.

Приняв душ, она не удивилась, застав Бакуго у себя в комнате. Сил и настроения ни на что не было, поэтому они просто устроились на кровати в обнимку и некоторое время молча лежали, погасив свет. Айра уже начала задрёмывать.

— Слышь, по поводу того, что ты сказала в доме двумордого, — неожиданно произнёс Кацуки. — Разве ты не говорила, что своей семьёй довольна?

— М?.. Так я и довольна… — она неохотно приоткрыла один глаз.

— Тогда, получается, ты соврала, чтобы вбить в того дурака правила поведения при гостях?

— М-м-м… Я не врала. Я в детстве какое-то время мечтала о том, что было бы, если бы отец жил с нами, ну… Так все дети делают, думаю. Постарше стала, перестала. К тому же, моя мать и Рё очень старались, да и нет смысла фантазировать о невозможном. Чтобы мечты сбывались, они должны быть реалистичными.

«Ты как-то неправильно понимаешь значение слова мечта», — чуть было не ляпнул Бакуго.

— М, ну ладно тогда.

— Беспокоишься?

Он неопределённо дёрнул плечом.

— Спи давай.

Приподнявшись на локте, Айра чмокнула его в губы.

— Не беспокойся, у меня правда нет никакой моральной травмы по этому поводу.

— Угу.

— Ты…

— Спи уже, прелесть, — перебил парень.

Айра не смогла сдержать глупого хихиканья. Вполне возможно, что скоро эти разговоры останутся единственной возможностью хоть немного побыть наедине…

Оставшиеся два дня каникул пролетели в мгновение ока, и они вернулись к школьным будням. Для удобства их расписание теперь выглядело так: обучение в Юэй с понедельника по среду, с четверга по воскресенье работа в офисе Старателя. Директор решил, что подобная система будет оптимальной, чтобы студенты тратили как можно меньше времени на дорогу.

Поскольку не только Старатель желал, чтобы они стажировались больше, оказалось, что на это расписание в итоге перешёл весь их класс. Выглядело так, будто их к войне готовили, но думать о посторонних вещах было некогда. График действительно был настолько загружен, что Айра и Кацуки едва успевали урвать себе времени для романтики хотя бы раз в неделю. Об общении с кем-то ещё и речи быть не могло: они переговаривались с одноклассниками в основном на переменах, завтраках, обедах и ужинах, да на уроках геройского курса. О досуге и вовсе можно было забыть.

Всемогущий, обеспокоенный их нагрузками, периодически присылал милые смски, но у Айры не хватало сил даже на то, чтобы пожаловаться или что-то обсудить, так что их общение отца и дочери несколько замедлилось. Впрочем, к февралю стало полегче: они привыкли к графику настолько, что девушка даже смогла записать в график обязательные звонки матери по субботам и добавила туда же звонок отцу в вечернее время, когда тот уже находился в своих комнатах и никто посторонний их бы не услышал.

На стажировке происходило много всего. На преступный путь людей толкало не только тяжёлое прошлое, но и сиюминутные желания, возникшие из-за стресса в жизни, и психические расстройства. Общество никогда не было и никогда не будет идеальным, так что Айра относилась к происходящему философски и не пропускала истории чужих страданий сквозь себя. По большому счёту, ей было всё равно. Сопереживание злодеям не входило в её работу, и об их состоянии должны были заботиться люди, специально для этого обученные.

Бакуго считал также, как и Тодороки. Последний, даже если и высказывал слова сочувствия, не имел такого уровня эмоционального интеллекта, который позволял бы проникнуться чужой историей достаточно, чтобы пострадало его собственное душевное равновесие. Однако Мидория… Мидория и впрямь был чересчур сопереживающим. Но, в этом, пожалуй, и заключалась его прелесть. В мире было не так уж и много подобных людей.

Из запоминающихся случаев Айра могла отметить разве что случай с Улыбакой. Причуда, которая заставляла других смеяться два часа без остановки, стоило только владельцу улыбнуться, а жертвам это увидеть… точно родилась где-то в аду. Обычно говорят, что смех продлевает жизнь, но этот смех их жизни точно укоротил. У неё потом ещё несколько дней болел живот. И, как оказалось, контролировать причуду, когда тебя скручивает от хохота, невозможно, так что Улыбака сбежал от них несколько раз прежде, чем Мидория не нашёл, как к нему подступиться, посочувствовав. Может, сочувствие всем подряд было не так уж и бесполезно… Но Айру воспитывали иначе, так что она сомневалась, что когда-либо сможет повторить подобное на практике.

Реальность заключалась в том, что каждый должен был делать свою работу.

Вторым запомнившимся случаем была миссия мировых героев, когда герои со всего мира, объединившись, занимались устранением террористической группы Хьюмарайз. Были задействованы все, кого смогли привлечь, включая стажёров, считающихся временными работниками и имеющих всего лишь геройские лицензии. Организация разработала какой-то газ, который активировал фактор причуды. Пострадало множество людей, кто-то превратился в животных, кто-то сгорел, кто-то растворился в воздухе… Причуды сходили с ума и поглощали владельца, это было похоже на ад на земле. После этого террористического акта герои объединились, чтобы уничтожить этих фанатиков, пропагандирующих возвращение мира нормальных людей.

Ради этой миссии их сняли с занятий, всё время миссии Айра провела со Старателем в Отеоне, а вот Бакуго, Тодороки и Мидория отправлялись с его разрешения в свободное плавание. Вернее, Мидория умудрился ввязаться в неприятности, был объявлен в Отеоне в розыск и, как оказалось, умудрился по случайности завладеть чемоданом, в котором находился компромат на Хьюморайз, пока гонялся по городу за воришкой. После того как он, смеясь, рассказывал о перепутанных чемоданах, многие веселились, а вот у Айры кровь стыла в жилах.

От трагедии их отделяла одна-единственная случайность: перепутанные чемоданы. В том, где был компромат, обнаружилась и ключ-карта для системы управления, разработанной похищенными учёными для организации фанатиков. Ключ-карта, оплаченная жизнями тех учёных, что не смирились со своей участью, заточением и шантажом жизнями их семей, и придумали план, как вставить мудакам огромную палку в колёса. Если бы не это, бомбы, заложенные фанатиками во множестве городов мира, взорвались бы. От мысли, сколько людей погибло бы из-за причуд, становилось дурно настолько, что Айра едва могла дышать.

Радости не добавляло также то, что и Мидория и Бакуго и Тодороки после своих приключений оказались в больнице. Травмы, к счастью, не были серьёзными, но Айре, естественно, не понравилось, что она второй раз за два месяца сидела у постели своего парня. Чувство беспокойства и страха удручало и словно липкими щупальцами сжимало сердце.

Одноклассники, однако, быстро отошли, и очень радовались тому, что после этой миссии им дали целых два выходных, на которые, к тому же, так удачно выпадал день всех влюблённых.