Лучшие клинки
Птицы щебетали, прячась в золотистой листве гинкго, перескакивали с ветки на ветку, взмахивая крыльями. Бумажный фонарик, подвешенный под крышей, шелестел, подбрасываемый ветром, тихо позвякивал колокольчик, прицепленный у двери. Полосатый серый кот мирно дремал на камне внизу, свернувшись на солнце калачиком.
Кадзуха проводил взглядом планирующее перед самым носом невзрачное коричневое пёрышко и поймал летящий следом золотистый лист. Обведя кончиком пальца острые края, он задумчиво прокрутил лист за черенок и, отпустив его в полёт, пересел поудобнее, свешивая ноги с крыши. Нагретая на солнце черепица всё ещё слегка пахла глиной — здание, очевидно, было очень новым. Из распахнутого окна доносились ароматы благовоний, что жёг владелец храма и немногочисленные путники, заглядывающие сюда. Внутри Кадзуха видел статую воробья, но заходить не стал — устроился на крыше. Ему нужно было посидеть и подумать в тишине.
Не было места лучше для возвращения душевного спокойствия, чем храм, стоящий в отдалении, когда не хочется идти в горы. Ветер доносил до него шум водопада, людей в округе почти не было, и всё же, они мелькали достаточно часто, чтобы он мог изредка цепляться за них глазом.
Достав простую бамбуковую флейту, Кадзуха поднёс её к губам. Звук вышел чирикающим, словно на крыше сидела ещё одна птица. Вздохнув, Кадзуха заиграл любимую его давно мёртвым другом тягучую мелодию.
Последний визит в Инадзуму на фестиваль, раскрытие тайны падения его клана, и очередное посещение могилы выбили его из колеи — Электро Глаз Бога, зажжённый в тот раз, снова стал пустой мёртвой стекляшкой, но, отражая лучи закатного солнца, казалось, горел изнутри. Словно напоминал, что ничего ещё не закончилось. В оранжевом зареве заката Кадзухе чудились фиолетовые блики.
Детали о причинах падения его клана и вовсе выбивали из равновесия — почему тот человек, Куникудзуши, подменил чертежи? Что послужило причиной этих действий? В чём перед ним провинилась его семья? Ему хотелось бы узнать ответы на эти вопросы, но, учитывая количество прошедших лет, он, вероятно, уже был мёртв. Не искать же его потомков, чтобы задать вопрос, ответа на который они могут и не знать?
Но ему не давала покоя одна мысль. Если бы Куникудзуши не испортил чертежи, была бы его семья сейчас... Живой? Как бы выглядела его жизнь? Ушёл бы он в странствия или был бы достойным наследником, которого так хотел видеть его отец?
Кадзуха запрокинул голову, разглядывая плывущие по небу тяжёлые серые облака. Ветер стягивал их в сторону Ли Юэ, они то и дело закрывали собой солнце, воздух казался душным — как и всегда перед дождём. Но он знал, что пройдёт ещё несколько часов прежде, чем он начнётся. Мелодия, как говорил друг, успокаивающая тревогу, отлично вплеталась в звуки природы. Рядом с ним на коньке крыши пристроилась керамическая бутылочка с саке, её белый матовый бок приковал к себе внимание, стоило только перевести на неё взгляд.
