В этот раз завтрак в поместье Камисато проходил почти в траурной атмосфере. Она даже малодушно порадовалась, что Аято задержался, как и предсказывала его сестра. Айла почти малодушно порадовалась, что он не видит последствий от их плана воочию. Она сомневалась, что ему это бы понравилось. Еду можно было заказать повторно, а вот восстановить хорошее настроение Аято было не так уж и просто. К тому же, она не слишком хорошо представляла себе, где проходят границы его терпения и великодушия. Они, конечно, хотели как лучше, но она совершенно не ожидала, что Аяка настолько замкнётся в себе.

— Она уже второй день почти не ест, я беспокоюсь, — Айла нервно постучала пальцами по столешнице. После возвращения из города Аяка отказывалась выходить из своей комнаты, почти не притрагивалась к еде и всех прогоняла от своих дверей, поскольку хотела побыть одна. В этот раз служанка вернулась с нетронутым завтраком и отчиталась, как ей было велено. 

Слуги беспокойно перешёптывались, Тома ходил, как в воду опущенный, натягивая на лицо искусственную улыбку, а сама Айла делала вид, что всё в порядке. В первый день она дала ей время прийти в себя и не стала навязывать своё общество, но нетронутый завтрак требовал пересмотреть линию поведения. Любовные страдания, безусловно, неприятны, но морить себя голодом не стоило. Впадать в уныние было опасно, тем более, в таком нежном возрасте, особенно когда ты даже прямого отказа не получал. Аяку следовало разозлить.

— Это всё моя вина, не стоило соглашаться на этот план, — пробормотал Тома, растерянно перебирающий палочками еду в тарелке. Он брал кусок овоща, но не доносил его до рта, клал обратно, выбирал следующий, и ситуация повторялась. — Мне стоит пойти и извиниться…

— За что? — Айла скрестила руки на груди. — Напоминаю, ты сидел спиной и ничего не видел, воркуя со своей девушкой. Если ты пойдёшь извиняться, она только больше расстроится. Она ведь получит подтверждение, что ты знал о её чувствах. Позволь ей сохранить достоинство и держи рот на замке, если не хочешь усугубить ситуацию. Я сама с ней поговорю, — она встала, неторопливо разгладила складки на кимоно. — Невзаимные чувства это, конечно, всегда неприятно, но я в своё время их пережила и она переживёт. Так что перестань об этом думать и займись своими обязанностями. Аято, вероятно, вернётся сегодня. И не вздумай виниться перед ним. Это был мой план и я сама с ним поговорю. Не нужно злить его заранее.

— Думаю, он уже в курсе произошедшего, — пробормотал Тома, тяжело вздохнув. — Хорошо… я… я, пожалуй, пойду, повторно закажу те блюда, которые вы хотели получить к приезду господина.

— И когда увидишь Аяку веди себя с ней также, как и всегда. Думай о ней как о родной младшей сестре.

— Легко вам говорить, не вы же разбили ей сердце… — Тома снова вздохнул. — Думаю, мне не стоит вообще попадаться ей на глаза…

— Если ты начнёшь избегать её, она точно всё поймёт. Возьми себя в руки, Тома, — Айла тоже тяжело вздохнула. — Ситуация, конечно, непростая,  но ты же взрослый человек. 

Тома поджал губы.

— Тебе может не нравиться происходящее, но мы оба знали, какими будут последствия. Лучше, если она переживёт это, не получив от тебя прямого отказа. Такая скромница может решить, что дело в ней и больше не сможет смотреть на парней. Мы ведь хотели этого избежать, так? А это значит, что ты живёшь, как жил, гуляешь со своей девушкой и продолжаешь относиться к Аяке, как к милой младшей сестрёнке, избавившись от чувства вины, потому что ты ни в чём не виноват. Если хочешь кого-то винить, вини меня, злую и жесткую манипулыторшу, — Айла небрежно махнула рукой, после чего приняла от служанки поднос с горячим завтраком. — Если в её мире ничего не изменится, она быстрее сможет начать жить дальше. Всё поместье должно делать вид, что ничего не замечает. Ведь совершенно ничего не произошло. Услышишь сплетни, наказывай по всей строгости, — остановившись в дверях, Айла, прищурившись, оглядела выстроившихся вдоль стен в коридоре служанок. — Если я услышу хоть один неподобающий слух… Я не спущу этого с рук. 

Договорив, она неторопливо направилась в сторону комнаты Аяки. Шла она с совершенно невинным видом. Постучав, она, не дожидаясь ответа, вошла в комнату.

— Я же сказала, что не буду завтракать, — непривычным, сухим и недовольным голосом заметила Аяка, сидевшая на футоне, её пустой взгляд был устремлён в сторону свитка с сакурой на стене.

— Я думаю, есть ты всё-таки хочешь, — Айла поставила поднос на стол-котацу, лишённый тёплой обивки летом и, вернувшись к дверям, задвинула сёдзи. 

— Ты ошибаешься, — Аяка даже не повернулась. 

— Знаешь, безответная влюблённость ещё не конец света, — Айла невозмутимо села за котацу и принялась разливать чай.

— Будто ты понимаешь, — проворчала она.

«Я влюбилась в твоего брата», — мрачно подумала Айла. — «Конечно, я понимаю»

— В твоём возрасте я была влюблена в одного парня, — вместо этого произнесла она, расставляя по столу блюда и посуду.

Аяка неохотно подняла голову.

— Вот только я ему совсем не нравилась. Когда я набралась смелости и призналась, он меня высмеял,  — продолжила Айла, нелегко было признавать, что ей с юности нравились мудаки, но чего не сделаешь ради дела. — Потом его девушка целый год издевалась надо мной вместе со своими подружками. Пыталась, вернее. 

— Извини… — едва слышно пробормотала Аяка.

— Так к чему это я? — всё с тем же непроницаемым выражением лица продолжила Айла. — Ты разве успела признаться? Всего-то оказалось, что сейчас у него есть девушка. Неприятно, понимаю, особенно когда ты мечтала сама ею стать. Но разве ты попала в неловкое положение? Или, может, слуги что-то заметили и смеются над тем, что ты влюбилась в парня почти на десять лет старше? Если хоть кто-то посмел открыть рот, я вышвырну их из этого дома.

— Нет… никто… я просто… просто расстроена, — Аяка подтянула к себе колени, обнимая их. — У меня… получается, нет и шанса, да? 

— Он тебе так сильно нравится? — Айла расправляла кимоно. 

— Я… не знаю. Не уверена. Я просто… так расстроена… тогда, получается, сильно?..

Айла тяжело вздохнула.

— Тебе хочется постоянно прикасаться к нему, целовать, ты уже придумала себе всю вашу дальнейшую жизнь, включая детей и хомячка?

— Хомячка? Причём здесь хомячок?

— Не фокусируйся на мелочах. Лучше ответь на мой вопрос. Или тебе просто волнительно представлять, что будет, если он начнёт за тобой ухаживать?

Аяка задумалась. Некоторое время она водила пальцем по татами, ощупывая все неровности и шероховатости.

— Ты можешь сказать мне, я не стану над тобой смеяться. И никому не расскажу, — подбодрила Айла. 

— Второй… вариант, думаю, ближе, — неохотно призналась она.

— В твоём окружении слишком мало парней, — Айла покачала головой. — Тома симпатичный, понимаю. Высокий. Подкачанный. Добрый, ответственный. Такие как он обычно нравятся девушкам, хотя часто они трудоголики, которые забывают брать выходные, — взяв чашку с чаем, она сделала глоток, размышляя над словами. — Ты уверена, что он хороший человек, поэтому он, скорее всего, кажется тебе… безопасным, да?

Аяка неохотно кивнула, но признаваться, будто она надеялась, что он точно не сможет её отвергнуть хотя бы в память об их многолетней дружбе, не хотелось.

— Ты говорила, что хочешь быть с тем, кого будешь любить и кто будет любить тебя, но насильно мил не будешь. В твоём возрасте кажется, будто можно влюбиться лишь раз, и свет меркнет, если не получаешь взаимности. Начинаешь сомневаться в себе, думаешь, что ты недостаточно хорош или недостоин…

Аяка покраснела, всё ещё не издавая ни звука.

— Вот только это не так. В этом мире множество людей. И среди всех парней наверняка найдётся несколько человек, в которых ты можешь влюбиться. Тех, кто будет заставлять твоё сердце замирать или биться чаще, тех, рядом с кем ты будешь задерживать дыхание… Тех, кто увидит в тебе просто Аяку, а не дочь клана Камисато, идеальную принцессу без изъянов. Тех, рядом с кем ты сможешь смеяться и плакать, потому что хочется, и не бояться осуждения. Всё, что тебе нужно сделать, это выйти из дома и начать общаться с людьми. Да, в Инадзуме тебе будет тяжело найти своего человека, учитывая твой статус. Статусы разделяют людей, от этой реальности никуда не деться, но это не значит, что тебе не нужно пробовать. Рано или поздно найдётся парень, который будет заботиться о тебе, смотря на которого тебе захочется сказать «ты мне нравишься». Горько, когда чувства оказываются безответными, но в этом случае у тебя несколько путей. Страдать и ждать, надеясь, что однажды тебе ответят взаимностью, молча смотря на объект влюблённости или оказывать ему знаки внимания, навязывать свои чувства. Пережить тот факт, что чувства оказались невзаимными, и продолжать общаться с ним как ни в чём не бывало, и просто наслаждаться тем, что ты рядом. Или… пережить и, сохраняя удобную дистанцию с этим человеком, жить дальше, давать шансы другим парням понравиться тебе. Я уверена, в этом мире достаточно парней, с которыми ты сможешь быть счастливой. Тебе просто нужно начать смотреть, как я и говорила тебе ещё в тот раз, когда впервые спросила, нравится ли тебе Тома. Но если ты хочешь заморить себя голодом, запереться в своей комнате и плакать днями напролёт до конца своих дней, пожалуйста, — Айла встала. — Это твоя жизнь. Ты можешь распоряжаться ею, как вздумаешь. Но если вдруг захочешь заморить себя голодом или как-то ещё покончить жизнь самоубийством, подумай о брате: он всю свою жизнь положил на то, чтобы позволить тебе вырасти в комфорте. 

— Я… я вовсе не думала об этом… — промямлила Аяка, вскакивая.

— Правда? — Айла вскинула брови, понимающе улыбаясь. — Тогда я на самом деле кайраги. Разочарование — не повод издеваться над собой. Ты можешь замкнуться в себе и грустно вздыхать над цветами, слезливыми романами или ещё чем, но есть ты будешь, и я буду лично следить за этим. Если твой брат вернётся и застанет тут полуживой от любовной тоски скелет, я не смогу смотреть ему в глаза, — Айла отодвинула сёдзи. — Так что будь добра, съешь свой завтрак, а затем можешь дальше грустно смотреть на картину, — договорив, она вышла, не дожидаясь ответа.

 Отойдя подальше от комнаты Аяки,  Айла устало привалилась спиной к стене и выдохнула. Она надеялась, этот разговор заставит Аяку хоть немного взять себя в руки. Очень не хотелось оправдываться перед Аято, когда он всё же вернётся, а если Аяка не начнёт подавать признаки жизни, оправдываться придётся. 

Переведя дух, Айла направилась в сад — после таких разговоров требовалось заняться чем-то умиротворяющим. К тому же, она чувствовала вину по отношению к Аяке. По-хорошему, никому из них не стоило вмешиваться в её чувства. Ну сохла бы она по Томе дальше, и сохла бы, но… учитывая реакцию её брата и самого объекта влюблённости… Куда безболезненнее было обрубить всё это ещё до того, как будет поздно. Если бы прошло несколько лет, её чувства бы лишь крепли. Такие девочки, как Аяка, верили, что влюбиться можно только раз и непременно на всю жизнь. Учитывая полную незаинтересованность Томы, это была бы жизнь, полная страданий и мыслей о том, что это именно она недостаточно хороша для него. Что дело в ней.

Лучше пусть думает, что ей просто не повезло и она на самом деле в него не влюблялась. Пусть переживёт и посмотрит на других парней. Точно счастливее будет.

И всё же… Айле также требовалось время, чтобы избавиться от чувства вины. 

Ища умиротворение в икебане, она полностью погрузилась в процесс составления букета. Раз Аято вскоре должен был вернуться, стоило составить для его кабинета новую композицию.

Шаги его были бесшумными. Он вошёл, когда она поправляла ветку кипариса. Тонкие цепкие пальцы сомкнулись на животе, он прижал её к себе, вдохнул аромат цветочных духов.

— Кажется, ты совсем не скучала по мне, даже не вышла встретить, — в его голосе не слышалось ни капли упрёка, лишь лёгкое поддразнивание.

— Ты задержался, как я могла узнать, что ты прибудешь именно сейчас? — Айла облокотилась на его грудь, и, запрокинув голову, прижалась к нему затылком. — Без тебя здесь так… пусто.

— Осторожнее, я могу подумать, что ты решила признаться мне в любви, — он хмыкнул, обнимая её крепче. 

Айла прикусила язык. В их случае подобное признание сейчас лишь отдалило бы их друг от друга.

— Разве я не могу скучать по близости с мужем? — вместо этого произнесла она, кладя руки поверх его. 

— Что говорит лекарь о твоём состоянии?

— Всё в порядке. И я не беременна. Так что ты был прав, — легко признала Айла. — Мне просто нужно было отдохнуть и перестать переутомляться. Сейчас я почти в порядке.

— Отрадно слышать, что ты идёшь на поправку. Я, знаешь ли, не планировал заниматься воспитанием ребёнка в одиночестве, — Аято вздохнул.

— Ты уже завтракал?

— Нет, не хочу,  — он прикрыл глаза. — Я хочу постоять так ещё немного. 

— Устал?

— Утомительно столько времени находиться среди людей, которые раздражают. Приятно вернуться в место, где можно получить немного покоя. 

— Хорошо. Давай постоим так ещё немного.

— Что насчёт Аяки?

— Она… — Айла замялась, подбирая слова. — Потрясена, но справится с этим. Думаю, её чувства стихнут сами собой в ближайшее время.

— Раз уж начала, тебе стоит пристально следить за душевным состоянием моей любимой сестры. Слышал, она отказывается от еды.

Оправдываться… всё же пришлось.

— Сегодня я проследила, чтобы она поела, и поговорила с ней. Думаю, она перестанет так себя вести.

— Надеюсь на это, — Аято удовлетворённо улыбнулся. Метод решения проблемы действительно был не таким уж и плохим. Хорошо, когда первое подобное разочарование происходит в контролируемой ситуации. Возможно, стоит выписать Томе премию за нервотрёпку?.. Он, верно, решил, что от него в ближайшее время избавятся, как от раздражителя… Конечно, он был прав, Аято действительно размышлял об этом, но лишаться столь ценного сотрудника и союзника не хотелось, поэтому требовалось время, чтобы подобрать достойное задание и замену, но… приятно было по прибытию в поместье узнать, что это, скорее всего, не потребуется.

Айла доверчиво расслабилась в его руках, позволяя ему делать то, что хочется. Это… было ещё приятнее.