Почти детективная история

Этот пост будет состоять из нескольких частей, вначале – загадочных, а в конце – разгадочных. Но чтобы никого случайно не вводить в заблуждение, сразу отмечу, что в заголовке одно слово лишнее, и это слово «майя». Однако, обо всем по порядку.

Про хрустальные черепа, выставленные в музеях с мировым именем, ходит немало легенд. Речь идет не только о массовой культуре и фильмах навроде приключений Индианы Джонса. Среди любителей древней истории очень популярной теорией является происхождение самых искусно выполненных черепов из археологических раскопок в Мексике. Там, в разных местах в разные годы были найдены черепа, которые майя или ацтеки использовали в ритуальных целях.

Как всегда, существуют разные полюса сторонников таких теорий. Особо маргинальные «исследователи» связывают черепа с палеоконтактами, мол, это завезенные таинственной расой передатчики для сбора информации о человеческом мире (почему тогда они найдены в развалинах? Почему они вообще найдены?). Они верят в то, что черепа исцеляют людей, что кристаллы хранят какую-то информацию и прочие вещи. Другие вспоминают «легенду» о том, что майя раскидали по всему миру 13 черепов, которые они унаследовали от атлантов, чтобы затем соединить их и передать мудрость человечеству (зачем разбрасывать было? Почему 4 черепа из 13 разбросаны в Мексику, там что, особо важные деревни были?). Понятно, что такой легенды у майя нет, ни о каком «остальном мире» и тем более «атлантах» они даже представления не имели.

Но есть и те, кто без особой эзотерики считает, что эти артефакты просто принадлежат доколумбовым цивилизациям, являясь чудесными образцами древнего погребального и мистического искусства. И даже если возникают сомнения насчет происхождения какого-то конкретного черепа, все же другие действительно родом оттуда, из древних царств Мезоамерики.

На данный момент в топовых музеях мира находится 4 хрустальных черепа. Три из них - в Британском музее, Национальном музее Смитсоновского института в Вашингтоне и в парижском Музее примитивного искусства на набережной Барнли. Эти как будто бы были обнаружены в 1889 в джунглях Гватемалы. Четвертый, как считается, был найден в Белизе, в 1924 на раскопках древнего майянского города Лубаантун. Его называют «Черепом судьбы» и он хранится в частной коллекции Фредерика Митчелла-Хеджеса, знаменитого британского археолога начала 20 века. Внешний вид и размеры этого артефакта являются почти точной копией человеческого черепа. Он вырезан из цельного куска чистейшего кристалла кварца, имеет подвижную челюсть и практически не имеет дефектов. Предполагается также, что это женский череп, если судить по форме и размерам.

Кроме этих известны и другие черепа, которые были найдены уже позднее и в совершенно разных местах планеты: в Монголии, в Африке, в Китае и пр. На сегодня их количество колеблется от 13 до 21, поскольку некоторые, как считается, находятся в частных коллекциях.

Проблема с музейными черепами именно в загадочности их происхождения. Даже у тех, которые обладают какой-то археологической историей, очень туманное и краткое описание буквально в две строчки типа «Был передан в музей в таком-то году таким-то человеком». Или вовсе «Был получен без указаний владельца». Чтобы понять, откуда ноги растут у столь популярных и загадочных артефактов, нам придется воспользоваться биографиями и хрониками, наполненными очень старыми документами, обладающими хоть какой-то достоверностью: свидетельствами о рождении и браке, списками пассажиров некоторых судов, переписями населения и подобными. Возможно, они помогут разобраться, кто был автором или хотя бы открывателем хрустальных артефактов.

Одним из таких считается член Королевского географического общества, член Линнеевского общества, член Зоологического общества, член Общества энтомологов, член Этнологического общества, член Королевского антропологического института, британский археолог Фредерик Альберт Митчелл-Хеджес, который в книге «Опасность – моя подруга», 1954, рассказал удивительную историю находки хрустального черепа в 1924, во время раскопок древнего майянского города. Возраст черепа он оценил в 3600 лет, а еще рассказал, что тот стал внезапным «подарком» на 17-летие для его дочери Анны, которая присутствовала на раскопках. Анна Хеджес после смерти отца в 1959 до самой своей смерти в 2007 рассказывала о волшебных свойствах хрустального черепа, посещала разные ток-шоу и даже снялась в нескольких документальных фильмах. В общем, дарила миру тайну как могла. А в чем действительно состояла тайна этой женщины, давайте попробуем разобраться. Наберитесь, пожалуйста, терпения, история долгая, но захватывающая.

Фредерик «Митч» Хеджес родился в 1882, в старом райончике Внутреннего Лондона, в семье торговца золотом и драгоценными камнями Джона Хеджеса и дочери польского ювелира Джулии Алисы Гольдштейн. В 20 лет он берет фамилию бабушки и становится Митчелл-Хеджесом.

Ювелирка – семейный бизнес, отец Фредерика заключает партнерства с другими ювелирами, обрастает связями, некоторые из семейных торговых марок, порожденных этой семьей, доживают до 2007. Один из родственников, тоже по фамилии Хеджес, очень быстро становится известным энтомологом, впоследствии его коллекция в 20 тыс. мотыльков была завещана Музею естественной истории в 1958. Но до этого еще рано, а пока молодой Фред постигает азы изготовления и сбыта драгоценных вещей, заодно проникаясь полумистическими экспедициями в неизведанные уголки мира, такие как американские джунгли.

До 1898 Фред получает образование в школе университетского колледжа Лондона, но не в самом колледже, который приравнивается к университету. Некоторые биографии приписывают будущему археологу ученость, как Индиане Джонсу, на самом деле, учиться ему быстро надоело и в 16 лет он бросает школу, чтобы отправиться в экспедицию по разведке меди, куда его пристраивает отец.

В 1899 он возвращается в Лондон и получает работу клерком на фондовой бирже, снова благодаря отцу. В 1901 он отправляется в Нью-Йорк, на Уолл-Стрит, где благополучно работает целых 5 лет, получая состояние в 4000 фунтов, то есть примерно 19 тысяч долларов по тем временам, а по нынешним – почти полмиллиона. Чувствуете перспективу археологических сенсаций? Пока все вполне спокойно, человек заработал первые деньги на ценных бумагах.

В 1912 в газете Таймс появляется объявление о банкротстве биржевого товарищества Хеджеса. Его ловят на искусственном занижении цен на акции и вынуждают покинуть Лондон. Хеджес снова оказывается в США, где работает пастухом в Техасе и официантом в Новом Орлеане. Я вовсе не против ни пастухов, ни официантов, но как этап профессионального пути «профессионального археолога» - для тех времен довольно показательная штука. Хеджесу на тот момент уже 30 лет.

В 1913 Хеджес оказывается в Мексике…в плену у мексиканских повстанцев, что дает ему возможность впоследствии расписывать в своих книгах приключения и знакомство с самим Панчо Вильей, знаменитым партизанским генералом. В 1914 наш герой возвращается в Лондон, где у него рождается сын, с документами которого все немного мутно, но это просто мелкий штрих, дела, как говорится, семейные. С 1914 по 1917 Фредерик мотается между США и Лондоном, умело избегает мобилизации на фронт, зачем-то встречается с Троцким (настоящим, советским) и усыновляет Анну-Мари Ле Гийон, 1907 г.р., одну из 10 детей, которых содержал двоюродный дядя Фредерика, погибший в 1916 на фронте. Война дело такое. Почему этот момент важен, потому что Анна будет напрямую связана с историей про череп, оставаясь единственной и любимой дочерью из всех «детей» Хеджеса.

С 1919 Хеджес путешествует по Центральной Америке, где отмечается как «торговец», хотя в регионе шумит революция. Чем он там торгует, непонятно. В 1920 он возвращается в Англию и затем в 1921 снова в Мексику с целью…поймать рыбу. Вместе с подругой по имени Лилиан Браун, членом Линеевского общества и Королевского антропологического института, они организуют экспедицию по поимке редких рыб в Панаме. What? Господи, только бы это не оказалось прикрытием для контрабандной торговли древностями, только бы. Но нет, как можно такое подумать, в 1924 Браун даже выпускает отчет, где рассказывает о неизвестном ранее племени куна. То, что племя куна было известно испанцам еще со времен Колумба, ее не смущает. Хеджес продолжает «ловить рыбу», время от времени передавая небольшие индейские артефакты в музей Питт-Риверса, в Оксфорде.

В 1923 Хеджес и Браун отправляются в Гондурас, на этот раз для поиска затерянных городов майя, фрахтуя корабль на деньги лондонских спонсоров. Членства в королевских антропологических обществах (которые видимо было вообще несложно приобрести в обмен на древние вещицы) весьма в этом способствуют. Совместно с другим «археологом» (финансист-рыбак внезапно стал археологом? Ну окей) Томасом Ганном они посещают город Лубаантун, вернее, его развалины, поскольку город был покинут после 9 века, как и многие города майя в тот период. Честно говоря, Ганн такой же «археолог», как Хеджес, по документам он бывший районный врач на пенсии, который увлекся раскопками. Уровень доступа на раскопки древних городов в первой половине 20 века можно себе представить.

В 1925 году Фредерик Хеджес пишет статью в Illustrated London News о том, что обнаружил местонахождение Лубаантуна. О том, что город обнаружен еще в 1903 году, и с тех пор там просто местный «клондайк» для любителей похитить древние ценности, он почему-то умалчивает. Хеджес и Браун получают финансирование от Daily Mail и возвращаются в Гондурас с новой экспедицией. Она продолжается с перерывами до 1932, сведения об этом периоде раскопок довольно отрывочны, известно, что исследователи обнаружили несколько каменных зданий, большой амфитеатр в Лубаантуне. Затем Хеджеса бросает на поиски пиратских сокровищ, в Никарагуа. Затем он участвует в поисках Атлантиды в…Гондурасе?

Ну конечно, именно так ведь и поступают настоящие археологи, мечутся между объектами, в попытках найти сенсацию. Про находки предметов не сообщается ничего. Зачем? Это же отличительная черта всех официальных раскопок – отсутствие каких-либо артефактов, голые стены и фундаменты. Хотя нет, постойте, в статье для New York American от 10 марта 1935 Хеджес пишет, что нашел в заливе Островов артефакты возрастом 25000 лет, происхождение которых он приписывает загадочной расе атлантов.

В общем, начало пути этого "Индианы Джонса", думаю, уже понятно, переходим к обвинительной части.

В 1934 отец Хеджеса умирает, оставляя того без наследства. Фредерик вынужден продать большую часть своей коллекции, выплачивая долги, и переходит к активным публичным выступлениям, рассказывая красочные истории про гватемальские джунгли и публикуя книги типа «Battles With Giant Fish», «Danger, My Ally» и «Land of Wonder and Fear». Прямо-таки научные названия, археологически выдержанные. Благодаря обширным связям с аукционными и антикварными домами, он вполне успешно торгует драгоценностями и древностями, обеспечив безбедную жизнь себе и дочери.

15 октября 1943 он официально, с чеком! покупает хрустальный череп на аукционе Сотбис в Лондоне у арт-дилера по имени Сидни Берни. О чем в декабре 1943 сообщает в письме к брату, прямо заявляя, что купил «волшебный артефакт» у Берни за 400 фунтов. К этому времени череп уже хорошо известен, его фотки мелькали еще в журнале 1936 года, а первая запись относится к 1934. Но это не мешает Хеджесу заявить, что череп находился в его владении в течение многих лет, а на самом деле был обнаружен в 1924 на раскопках майянского города Лубаантуна, а у Берни он оказался, потому что Хеджес его одалживал на время и затем выкупил обратно. Почему он не заявил о такой удивительной находке сразу? Ну он не мог, потому что раскопки были нелегальными. Но что он делал на нелегальных раскопках? Да кого там только не было! А почему он передавал найденные артефакты в Оксфорд, не боясь быть осужденным в Белизе и Гватемале за контрабанду, а череп не мог показать миру аж до 1950-х? Ой, все.

В 1959 Фредерик Митчелл-Хеджес умирает от инсульта. Его приемная дочь Анна получает наследство, в том числе и знаменитый «Череп Судьбы» или «Череп Рока», который якобы сделан древними майя. До самой старости она посещает различные ток-шоу и международные конгрессы альтернативной истории, рассказывая, что, когда череп рядом, она видит «странные» сны, оказываясь в древности. Рассказывает об экспедиции, в которой вероятней всего никогда не была. Рассказывает, что майя через череп сообщили ей, что череп предназначен, чтобы «убить саму смерть». Что «многие поколения мастеров трудились всю свою жизнь, терпеливо шлифуя песком огромный блок горного хрусталя, пока, в конце концов, не появился этот совершенный череп. Его использовал верховный жрец майя во время тайных ритуалов, когда он насылал на человека смерть с помощью этого черепа, смерть неизменно наступала".

Анна неохотно предоставляет череп для исследования, и полноценный анализ ученые могут провести только в 2010. Однако до этого времени она соглашается на «независимое» исследование, передав череп для исследования американскому реставратору (не ученым) Фрэнку Дорланду. Исследование занимает почти 6 лет. Дорланд описывает линзы, встроенные в цельный кусок горного хрусталя, которые обеспечивают эффект загорающихся глаз, при приближении к черепу. Он также упоминает подвижную нижнюю челюсть, а Анна в свою очередь «вспоминает», что на раскопках челюсть нашли отдельно, спустя три месяца. Антиквар удивляется, что на черепе абсолютно нет следов обработки, настолько искусно он отполирован, и приходит к выводу, что для придания кристаллу такой округлой и точной формы понадобилось бы «семь миллионов рабочих часов, то есть 800 лет круглосуточной работы». Не спрашивайте, как он это рассчитал, это просто нелепые цифры, которые кочуют из одной статьи про чудеса черепа в другую, как «мнения большинства специалистов, исследователей и ученых». Так же как и утверждения Дорланда про связи черепа с Атлантидой, Альфа Центаврой и Альдебараном.

В 1964 в лаборатории «Хьюлетт-Паккард» проводится «исследование», по которому инженеры приходят к выводу, что черепу от 3 до 5 тысяч лет, и по сути такое произведение вовсе не должно существовать. Больше мистики, больше!

Ладно, наверное, уже все утомились этим все более абсурдным детективом, пришло время настоящей экспертизы. 27 мая 2010 группа археологов, спонсируемая проектом Archaeology Walsh, представила анализ изучения черепа из коллекции Митчелла-Хеджеза с помощью сканирующего электронного микроскопа. Она предъявила доказательства, что череп не является артефактом майя, он был изготовлен довольно быстро при помощи вполне современных гранильных инструментов.

До этого, в 1992 и в 1996 изучение «ацтекских» хрустальных черепов сотрудниками Британского музея и Смитсоновского института показали, что: «используя электронный микроскоп, обнаружили, что оба черепа обладают идеально гладкой поверхностью, ясно указывающей на использование современного полировочного круга. Подлинно старинные предметы показывают крошечные случайные царапины от рук полировщика».

Ученые выяснили, что вероятней всего, черепа, попавшие в музеи через руки еще одного авантюриста, французского антиквара Эжена Бобана, были изготовлены в Германии, во второй половине 19 века. В этот период Бобан торговал антиквариатом в Мехико и приобрел черепа у немецких мастеров.

Череп Судьбы, отличающийся особенной анатомической точностью и отдельной нижней челюстью, видимо, был изготовлен позже, уже в 1 половине 20 века, скорее всего накануне продажи через аукцион в 1943. И единственной загадкой остается, пожалуй, то, как при всех нестыковках в датах и откровенной антинаучности заявлений Хеджеса и его дочери, мир поверил в древнее «майянское» чудо. Воистину, без древних богов не обошлось.

Для чего я взялся раскручивать этот клубок, раскладывая на столе карту, рисуя стрелки и задумчиво пыхтя сигарой на фоне портрета
Пинкертона? Чтобы рассказать эту историю как яркий пример цепочки событий, позволивших внедриться в историю и археологию откровенной подделке, украшенной гирляндами псевдонаучных теорий, коррупции и авантюризма. О чудовищном по современным научным меркам состоянии археологии в 19 и 20 веке. О том, как огромный массив настоящих древних артефактов был варварски вывезен контрабандистами и любителями сокровищ и растворился в частных коллекциях.

К сожалению, таких историй в истории (простите за каламбуры) много. И к сожалению, как бы я ни отбивался от этого, нередко приходится выступить в роли следователя, обвинителя и даже судьи, чтобы не давать повод распространяться антинаучной чуши. Победить ее сложно, и просто одновременно. Просто, потому что с любой такой историей научный подход разбирается легко. Достаточно простых исследований. Сложно, потому что подобные хвосты, тянущиеся от простых подделок и мошенников, въелись глубоко в большую «массовую» историю и прекрасно в ней себя чувствуют, продолжая поддерживать обман и фальсификации. Возможно, кому-то встретятся материалы или даже люди, утверждающие, что «ученые до сих пор не знают разгадки хрустальных черепов». Что ж, теперь мы знаем цену таким заявлениям.

Если же искать в этом хоть что-то хорошее, то наличие таких «загадок» в современном мире означает, что по крайней мере без работы исторические детективы не останутся.