Шляпы и ожерелья Паленке

В своих письмах из путешествия 1905 года Константин Бальмонт описывает впечатления от приключений в Мексике, состоящих из общения с местными жителями самого разного положения, от крестьян до бандитских начальников, и восхищается загадочностью заброшенных городов майя, воспевая историю этой культуры в стихах. Особое впечатление на него произвели развалины Паленке – крупнейшего майянского центра классического периода, процветавшего в 7-8 веках н.э.

Про бальмонтовский перевод рукописи «Пополь-Вух» я уже упоминал, он весьма близок к начальному тексту, а если кто-то захочет почитать впечатления поэта о Мезоамерике, можно обратить внимание на его эссе серии «В странах Солнца» или «Змеиные цветы». Тоже очень интересное чтиво, наполненное поэтическими восхищениями и почти языческой романтикой.

Мы же посмотрим на Паленке в разрезе исследования майянской религии и ее отличительных черт, продолжая разговор, начатый в предыдущем посте – об особом отношении майя к своим богам.

Паленке – это археологическое название, сами майя называли этот город Лакам Ха, что означает «Большая вода». Воды там действительно много, местность изобилует водопадами и ручьями, и вообще это крайне зеленый регион, расположенный в восточной части нагорья Лос-Альтос. Несмотря на экологические проблемы древности, но еще больше современности, заповедник Лакандонских джунглей остается крупнейшим массивом тропических дождевых лесов, в которых все еще водятся ягуары.

Паленке известен исследователям с 18 века, но археологи за него взялись основательно только в середине 20 века. К тому времени многие артефакты, спрятанные в руинах, уже были разграблены. Однако более современная археология продолжает делать открытия на этом объекте. Здесь была найдена первая майянская гробница, первый целый саркофаг с останками правителя, которые перенесли в Музей национальной антропологии в Мехико, различные маски и кучу керамики. В городе насчитывается порядка 1400 строений, из которых хорошо исследовано от силы 10%.

Четкая структура города очень хорошо прослеживается, несмотря на повреждения зданий. Здесь располагается самая большая среди майянских городов площадь, окруженная пирамидными храмами и остатками дворцов. Кроме церемониальных и царских зданий в Паленке сохранились большие жилые кварталы, в которых располагались производственные зоны, а также погребальные и ритуальные районы. Паленковская архитектура признается символом классического периода майя, поскольку именно здесь представлены наиболее высокие и легкие своды, колонны и стены, покрытые изящной лепниной. Сохранившиеся здания гармонично вписаны в ландшафт, что на широком масштабе создает образ очень красивого города. В общем, цари Баакульского государства жили шикарно, и, если бы не нашествие северян в 9 веке, их столица, возможно, прожила бы еще несколько веков.

При этом, Паленке расположен в отдалении от самого Юкатана и по всей видимости в период расцвета майянских городов являлся периферией. Несмотря на бесконечные войны (у майя война — это просто как дождь, чуть ли не каждый день) его правители умудрились создать на майянской основе собственную уникальную традицию. И одной из характерных особенностей Паленке являются длинные настенные хроники.

Кроме типичных для майянских городов пирамидных храмов Солнца и разных богов, в Паленке расположен т.н. «Храм Надписей», который оказался на самом деле не храмом, а пирамидальной гробницей правителя по имени Кинич Ханааб Пакаль, что в переводе означает «Жарчайший Водяная Лилия Щит». Это разумеется не совсем имя, а скорее набор уникальных титулов, получаемых при восхождении на престол. Кинич – Жарчайший – довольно частый эпитет, который встречается в царских именах классического периода. Вероятно, что-то аналогичное европейскому «Светлейший» или инскому «Сапа», то есть самый сияющий и крутой. Ха Нааб – водяная лилия – это символ рода Пакаля, его тотем. Ну и собственно Пакаль, т.е. Щит – имя, присвоенное, если можно так выразиться, авансом, поскольку на престол будущий Пакаль Великий взошел в возрасте 9 лет, в результате политической борьбы разных кланов, проявившейся после того, как город был несколько раз захвачен и разграблен соседями. Имя, полученное царем при рождении, нам неизвестно.

Собственно, предшествовавший воцарению Пакаля династический кризис, в результате которого правителем города стала его мать по имени Иш-Сак-Кук, «Белая Кецалиха», и стал результатом внешних завоеваний, когда взрослые мужские претенденты на трон попросту погибли или были уведены в плен. Кецалиха – кстати, тоже непростое имя. Кецаль – общий для мезоамериканских культур божественный предок, знаменитая птичка из джунглей, символ свободолюбия и царского могущества. Как видим, правители в Паленке были с характером. Об этом свидетельствует и долгое правление самого Пакаля. Вступив на престол в юном возрасте, он умер на 80-м году жизни. Двукратный анализ останков, найденных в захоронении под Храмом Надписей, показал, что перед нами Пакаль собственной персоной, человек, вернувший Паленке величие первых династий и достроивший город до масштабов лесной столицы, влиявшей на всю долину реки Усумасинты.

Храм Надписей, как его назвали испанцы, на самом деле назывался Дом Девяти копий, в честь побед Пакаля. На стенах и ступенях обнаружено 617 иероглифов, большая часть из которых расшифрована. В них кроме четких дат и перечня царских династий представлены важные элементы религии майя, описывающие взаимоотношения народа, правителей и майянских божественных покровителей. И тут мы возвращаемся к разговору, начатому в предыдущем посте: модели взаимного содержания богов и людей, выражающейся не просто в почитании, жертвах и преклонении, но даже…шантаже. Со стороны людей. Но обо всем по порядку.

Длинные надписи Паленке содержат своего рода инструкцию будущим правителям, как заслужить благословение богов и уважение подданных. Такая «Энциклопедия юного царя» по-майянски. В ней указываются две важнейшие функции правителя города. Нет, не защита города от врагов, это само собой. И не строительство храмов, это тоже не обсуждалось даже. Главной заботой хорошего правителя являлось: первое – строительство стел с надписями, чтоб никто не забыл, какие предыдущие правители были неправильные, и как всем повезло с нынешним правителем. И второе – украшение статуй богов. А без этого ничего не получится, понимаете!

Статуи как воплощения богов украшались прежде всего оригинальными головными уборами, не совсем шляпами в нашем понимании, с полями, но да, по сути шляпами, украшенными перьями, нефритовыми дисками и прочими драгоценностями. Подобные же шляпы и украшения носили сами правители майя. Порой эти шляпы становились настолько тяжелыми, что под деревянный каркас, на который громоздили все это великолепие, делали деревянные же подпорки. Кроме того, правитель дарил статуям ожерелья и сережки, полудрагоценные, из особых камней – жадеита, нефрита, обсидиана или перламутра. Вероятно, погребальная маска самого Пакаля и его нефритовые ожерелья вам встречалась, вот примерно такого рода были и остальные украшения, только из более разнообразных материалов.

В хрониках Храма Надписей указывается, что предыдущий правитель Це-Мат-Мувана «не украсил Владык Венеры, не принес дар Йокину Девятого Неба, не дарил шестнадцатому йокину, владыке многих поколений», а в конце своего правления он даже не принес дар Хемналь-Це-Мат-Мувану, то есть собственному покровителю. Ну и что это за правитель! Исследователи сходятся на том, что этими аргументами основатель династии оправдывал свое появление на троне для будущих поколений, закладывая легитимность не только под собственное правление, в конце концов в нем никто и не сомневался, но и под правление своих потомков. И вероятно, его мать при соперничестве за власть в Паленке использовала подобные аргументы в клановой борьбе, которая и закончилась победой рода Водяной Лилии. По крайней мере недолгий период правления Це-Мат-Мувана описывается как «Потерялись боги, потерялся царь». Шляпы не дарил, ожерельями не украшал, посмотрите, чем это закончилось.

Каждая серьга и каждое ожерелье имели собственная названия и были призваны укрепить силу божеств, чтобы они продолжали свою борьбу в упорядочивании мира и защите города, правителя и народа. Почет и поклонение, выражаемое в украшении статуй, сообщали всему миру, что боги сильны, их любят и уважают, «умиротворяют их сердце», а значит, все будет хорошо. И тут мы переходим к самому, пожалуй, интересному.

В хрониках указывается несколько точных дат, высчитанных по сложным циклам календарей майя, о которых мы еще безусловно поговорим. Там указывается 672 год, когда правит еще сам Пакаль, 692 год, когда будет править уже его сын, затем 830 год и в конце концов 4772 год. Все эти даты указываются в связи с этой традицией «умиротворения богов» и рассматриваются как дальнейшие этапы процветания Лакам Хи и его правителей. Так вот, долгое время эти даты рассматривались как часть божественных весьма размытых пророчеств. То есть как в других культурах типичные формулы типа «Да правит он вечно» или «Да не устанет никогда его сердце», ну и вот тут что-то подобное, мол, сердца богов будут умиротворены и через четыре тыщи лет, аминь.

Однако в 2011 году на круглом столе в Паленке, юбилейном научном форуме, группа российских исследователей (в т.ч. Дмитрий Беляев, очень крутой майянист), опираясь на систему Юрия Кнорозова, расшифровавшего письменность майя, предлагают необычную составную концепцию. Они говорят о том, что в пророчествах Пакаля употребляются специальные глагольные формы, т.н. «непременное будущее», то есть не условные, может случится, а может не случится, а такое майянское Future Simple, которое произойдет наверняка. То есть совершенно точно, без всяких сомнений, как бы ни была сосредоточена жизнь на текущем правителе и моменте, город Паленке и династия Пакаля доживет до 4772 года. Тут стоит, наверное, уточнить, что такой подход крайне редко встречается в архаических культурах. Например, у инков несмотря на представления о вечном, в основном время крутилось вокруг 5-10 лет вперед и назад, и никто особо в будущее не заглядывал. У египтян тоже не было концепции линейного времени, и несмотря на отсечки юбилейных дат правлений долгожителей-фараонов, их в первую очередь как любую сельскохозяйственную цивилизацию интересовал годовой цикл, восход Сириуса и прочие вполне осязаемые и наблюдаемые вещи.

Но дальше еще необычней. Хроники переходят на условную модель: если сердца богов останутся умиротворенными, то тогда будут дары от людей. А если боги по каким-то причинам не поддержат долгосрочное планирование на ближайшие 4 тысячи лет, то извините, даров не будет!

То есть, возвращаясь к модели вин-ту-вин. Может, это, конечно, нельзя назвать шантажом, но это своего рода договор или, как говорят, френдли ремайндер. Типа, уважаемые боги, мы с вами, но и вы с нами. Смекаете? Нет защиты, не будет шляп. Для древних обществ, чье существование завязано на сакральность, на безусловное почитание сверхъестественных существ, да еще и создавших мир, согласитесь, концепция не совсем обычная, слегка выбивающаяся из общего числа древних религий.

Это, конечно, гипотеза, однако основанная на научных результатах расшифровок майянских текстов. Дальнейшее изучение надписей в Паленке, возможно, уточнит характер взаимоотношений свободолюбивых правителей и их покровителей. То ли Пакаль настолько почувствовал силу, то ли общее отношение к богам слегка поменялось в силу предыдущих кризисов, пока до конца неясно.
Однако уже сейчас можно говорить о том, что боги как основатели мира занимали особое место в религии майя, но и сами майя видели себя как центральную часть окружающего мира. Которая, подчиняясь могуществу природных сил, не без того, сама могла менять мир вокруг себя, гордо неся свои перья на шляпах.