Се Чжэн ослабил галстук, расстегнул верхние пуговицы и глянул в зеркало; кожа под его пронзительными глазами отливала нездоровой синевой. В последнее время альфа был чрезмерно занят: бесконечные командировки и совещания сменяли друг друга, а в перерывах приходилось постоянно готовиться к презентациям новых продуктов. Несмотря на завидную выносливость, Се Чжэн не мог не чувствовать изнурения, однако теперь он наконец-то получил возможность отдохнуть.

Дома никого не было, так как школа организовала летний лагерь за границей на целых полмесяца, и пять дней назад Се Цзи и двойняшки уехали, прихватив с собой чемоданы, доверху набитые странными игрушками. Лу Маню в этом году исполнилось два года, поэтому шанса присоединиться к старшим братьям и сестре у него не было никакого, но у него нашлись собственные занятия. Малыш был весьма одарен музыкально, однако отличался ленью и обычно предпочитал только спать, но на время отпуска своего преподавателя он был отправлен в студию, чтобы практиковаться под строгим присмотром.

Лу Лу уже окончил магистратуру, но всё еще вел жизнь студента: помимо работы над собственными скульптурами и участия в выставках, он иногда заменял своего профессора, помогая младшим сокурсникам и проводя занятия. Се Чжэн как-то заглянул посмотреть на него и сделал вывод, что Лу Лу в роли лектора выглядит очень уверенно; его вид был мягким и приветливым, подобно чистому, прозрачному ручью, искрящемуся в лучах солнца.

В это время Лу Лу как раз уехал на выставку в соседний город и должен был вернуться домой только на следующий день. Се Чжэн уже давно не заставал в доме такой тишины, однако, помимо удовольствия, он внезапно ощутил некую неловкость и чувство пустоты. Мужчина неспешно подошел к маленькому холодильнику, достал бутылку пива и включил телефон.

В списке закрепленных диалогов мессенджера находилась группа, которой Лу Лу дал название «Развлечения шести императоров», добавив в конце целый ряд сверкающих смайликов. Трое детей, уехавших в летний лагерь, отправили в чат множество сообщений; все фотографии были сделаны на смарт-часы, поэтому вышли очень смазанными, а за ними следовала череда голосовых записей. Се Чжэн прослушал их все, и ему показалось, будто в речи детей появился иностранный акцент, хотя он и не был уверен, не мерещится ли ему это.

Мужчина отправил два сообщения, на которые дети, в чьем часовом поясе сейчас был самый разгар дня, ответили мгновенно. Он открыл присланную Се Цзи запись и услышал его тихий голос:

— Папа, мы все по вам очень соскучились.

Это сообщение заставило Лу Лу отправить в чат целую серию стикеров.

[Глупый олень]: Папа тоже по вам соскучился, мои малыши.

[Се]: На какое время завтра билет?

[Глупый олень]: Приземляюсь в 10:35, так что примерно к полудню буду дома.

[Се]: Я встречу.

[Глупый олень]: Дядя Се, ты правда приедешь за мной?

[Глупый олень]: (*/ω＼*)

Сяо Мань: [Голосовое сообщение]

Се Чжэн открыл аудиосообщение и услышал ленивый, слегка жалобный голосок малыша:

— Папа, а вы можете присылать голосовые? Я не умею читать.

Се Чжэн: ...

Ах, точно, этот малыш еще неграмотный.

Из-за выпитого алкоголя Се Чжэна начало клонить в сон, поэтому, пообщавшись еще немного, он отправил в группу пожелание спокойной ночи, на которое тут же получил целый хор сообщений с пожеланиями хорошего сна, напоминающий птичий щебет.

***

Се Чжэн позволил себе поспать подольше, поэтому поднялся уже довольно поздним утром.

Когда тело окончательно восстановилось после отдыха и пришло в отличную форму, он выполнил комплекс упражнений и привел в порядок прическу перед зеркалом.

Заметив, что время уже поджимает, Се Чжэн подхватил ключи от машины и отправился в аэропорт.

Летом всегда наступает разгар туристического сезона, поэтому в аэропорту было многолюдно, однако Се Чжэн, окинув толпу взглядом, без труда отыскал Лу Лу, так как этот молодой альфа приковывал к себе всеобщее внимание и буквально сиял.

Лу Лу тоже заметил автомобиль Се Чжэна и посмотрел в его сторону, а тот, приставив к губам сложенные вместе большой и указательный пальцы, негромко и коротко свистнул ему.

Лу Лу с улыбкой подбежал к машине.

— Дядя Се! — произнес молодой человек, убирая чемодан в багажник, однако он не стал сразу садиться в салон, а вместо этого подошел к водительскому месту и заглянул в окно. — Почему ты сегодня так нарядно одет?

Се Чжэн в недоумении окинул себя взглядом. Неужели обыкновенная, первая попавшаяся белая футболка выглядит настолько эффектно?

Он легонько коснулся лба мужа, жестом приказывая ему занять свое место, и произнёс:

— Садись в машину.

— Мне сесть за руль? — поинтересовался Лу Лу.

— Нет необходимости, я хочу отвезти тебя в одно место.

Лицо Лу Лу озарилось неподдельной радостью от предвкушения:

— О, и куда мы едем?

— Узнаешь, когда доберемся, — уклончиво ответил Се Чжэн.

— Тогда не буду любопытствовать, но у меня есть один вопрос.

Се Чжэн повернул голову в сторону мужа и вопросительно приподнял бровь.

— Нас там покормят? Я просто умираю от голода, — признался Лу Лу.

Мужчина рассмеялся и ответил:

— Скоро поедим, голодать тебе точно не придется.

С довольным видом Лу Лу медленно потянулся к Се Чжэну и запечатлел на его губах короткий поцелуй:

— Я очень по тебе соскучился, дядя Се.

В ответ Се Чжэн ласково сжал пальцами мочку его уха.

Чтобы сохранить интригу и не выдать конечную цель поездки, Се Чжэн намеренно отказался от использования навигатора, благо он уже бывал в тех краях и благодаря отличной памяти совершенно не боялся сбиться с пути.

Тем не менее Лу Лу все равно догадался, куда они направляются. Он внимательно смотрел в окно, пока ветер трепал его волосы, открывая лоб, а его улыбка становилась все более открытой и радостной. Наконец он повернулся к Се Чжэну и очень тихо произнес:

— Мы ведь едем на гору Машишань, дядя Се.

— Угу.

Се Чжэн никогда не питал любви к прогулкам в горах и не мог понять радости от этого "карабканья" и по сей день. В самом начале их знакомства Лу Лу уже приглашал его совершить такое восхождение, но Се Чжэн, долго не раздумывая, ответил отказом.

Лишь спустя два года мужчина осознал, что тот случай стал для Лу Лу глубокой душевной раной. В те дни Лу Лу лежал в больничной палате с обритой наголо головой; он был изможденным, бледным и даже не понимал, кто именно находится рядом с ним, однако именно благодаря такому состоянию, переживания, долгое время терзающие его юное сердце, наконец получили возможность вырваться наружу.

Он рассказывал, что маленькое дерево с самого детства обожало тигров и даже мечтало на одном из них жениться.

Он умолял:

— Дядя Се, пожалуйста, не ищи себе никого другого. Пообещай подождать хотя бы три месяца, прежде чем найдешь мне замену.

Он вспоминал, как специально купил новую одежду перед поездкой на гору Машишань, надеясь на свидание, на которое Се Чжэн так и не пришел.

С того самого момента мысли об этой горе превратились для Се Чжэна в болезненную занозу, засевшую глубоко в плоти, и это глухое покалывание причиняло ему постоянный дискомфорт.

Он давно намеревался снова отвезти туда Лу Лу, но, как назло, судебные тяжбы между двумя подрядчиками затянулись на долгие годы, и доступ к горе открыли только нынешним летом.

Глаза Лу Лу, устремленные на Се Чжэна, покраснели; казалось, он вот-вот либо рассмеется, либо уронит слезу.

Се Чжэн с мягкой улыбкой взглянул на него, и в конце концов Лу Лу лишь коротко и легко выдохнул, издав звук, отдаленно напоминающий смешок.

Поскольку гора Машишань недавно стала крайне популярным местом отдыха в окрестностях Линьюаня, за несколько километров до цели уже начали образовываться заторы. Здесь даже самым дорогим автомобилям приходилось двигаться с черепашьей скоростью, и Се Чжэн поймал себя на мысли, что его характер заметно смягчился. Если раньше дорожные пробки вызывали у него лишь раздражение и желание выругаться, то теперь он сохранял абсолютное спокойствие.

Можно сказать, что в его жизни осталось совсем немного вещей, способных по-настоящему разозлить его.

Все пережитое им ранее — и хорошее, и плохое, и невыносимо печальное — словно наждаком прошлось по его коже, а когда раны затянулись, на их месте образовался слой грубой и твёрдой мозоли.

Ассистент заблаговременно забронировал номер в отеле, поэтому трудностей с заселением не возникло. Пара провела некоторое время, наслаждаясь близостью, а когда Се Чжэн с пластырем на шее наконец вышел на улицу, гору уже окутали сумерки.

По обеим сторонам дороги собралось огромное количество туристов и уличных торговцев, люди стояли так плотно друг к другу, что свободного места практически не осталось. Лу Лу зацепился мизинцем за мизинец Се Чжэна и с неподдельным интересом рассматривал товары в каждой лавке, а затем купил немного уличной еды. Се Чжэн откусил кусочек, и Лу Лу тут же полюбопытствовал:

— Ну как тебе?

— Сплошная химия и ничего натурального, — усмехнулся мужчина. — Это вкуснее того, что готовишь ты, но зато твоя еда гораздо полезнее, так что в этом соревновании я отдаю свой голос тебе, детка.

Поймав на себе гневный взгляд раздосадованного торговца, Лу Лу едва сдержал смех и поспешил увести Се Чжэна подальше.

Они гуляли до поздней ночи, и Се Чжэн успел выбрать подарки для детей, а вернулись они в отель лишь тогда, когда прохожих на улицах стало заметно меньше.

Стоило им войти в номер, как в общем чате пришел запрос на видеосвязь от Се Цзи.

Се Чжэн поудобнее устроился на диване и принял вызов. На экране появился Се Цзи, который лежал на кровати; его мокрые после мытья волосы свисали на лоб, частично прикрывая глаза, а лицо сияло от радости:

— Папа!

— Угу, — отозвался Се Чжэн. — У вас сейчас свободное время?

— Ага, — ответил мальчик и, немного отодвинувшись в сторону, обернулся, чтобы позвать остальных. — Сяо Чэнь, Сяо Син!

После недолгого шума за спиной Се Цзи показались два абсолютно одинаковых лица, расположившихся по обе стороны от него.

Прежде чем они успели что-то сказать, динамик издал короткий сигнал, оповещая Се Чжэна о том, что к разговору присоединился Лу Мань.

Лу Мань тоже лежал, и его мягкие светлые волосы рассыпались по подушке. Они уже довольно сильно отросли, но мальчик наотрез отказывался их стричь, так как хотел по примеру Лу Лу собирать их в хвост на затылке. Среди всех детей он единственный лежал в постели, но вовсе не потому, что чувствовал усталость, просто он обожал проводить так время, считая это своим любимым видом досуга.

В последнее время Се Чжэн был слишком загружен работой и несколько дней не видел детей, поэтому сейчас он с удовольствием принялся расспрашивать этих маленьких козявок о том, как у них дела.

— Я сплю слишком мало, — глухо пожаловался Лу Мань, спрятавшись под одеялом, после чего вздохнул совсем как взрослый. — Эх, до чего же тяжело расти.

Се Цзи, который уже вовсю вел себя как ответственный старший брат, подложил руку под голову и с улыбкой обратился к отцу:

— Папа, Джулс готовит просто ужасно, так что нас спасло только то, что мы заранее купили в супермаркете целую гору снеков.

Затем он добавил:

— А Сяо Чэнь и Сяо Син оказались очень сообразительными! Они начали продавать свои запасы одноклассникам и выменяли их на множество других вкусняшек.

Се Чжэн интуитивно почувствовал неладное и, слегка прищурившись, скомандовал:

— А ну-ка, расскажите поподробнее.

Дети, перебивая друг друга, принялись рассказывать о случившемся.

Се Чжэн долго слушал их сбивчивый рассказ, после чего обернулся и посмотрел на притихшего Лу Лу.

— Вам двоим крупно повезло, что валютой в ваших сделках выступала еда, а не настоящие деньги, — он устало потер переносицу и продолжил. — Вы едва не провернули "схему Понци"* (прим: схема Понци — это мошенническая финансовая пирамида, в которой доход первым участникам выплачивается из средств, привлеченных от новых инвесторов. Организаторы обещают высокую доходность, но реальной инвестиционной деятельности или продажи товаров не ведут. Пирамида рушится, когда приток новых денег перестает покрывать выплаты), Се Чэньгуан и Се Сингуан, вы двое просто гении.

Лу Лу тем временем молча схватил диванную подушку и прижал ее к себе, пытаясь скрыть дрожащие от смеха плечи, и одними губами прошептал: «Боже».

Се Чжэн со вздохом провел для детей небольшую разъяснительную беседу о принципах честной экономики. Двойняшки слушали его с огромным интересом и опомнились лишь тогда, когда обнаружили, что прижались друг к другу лицами, после чего поспешно отодвинулись.

— Папа, а есть какие-нибудь другие способы заработать много денег? — спросила Се Чэньгуан с сияющими глазами.

Се Чжэн в шутку щелкнул по экрану, словно давая дочери щелбан:

— Вот вернешься домой, тогда и научу, а пока иди и верни все эти сладости детям.

— Хорошо, папа.

В этот момент на фоне послышался чей-то голос, зовущий Се Цзи, и мальчик, отойдя на пару шагов, снова подскочил к экрану:

— Папа, нам пора идти.

Он подставил свою белоснежную щеку к камере и с покрасневшими ушами робко спросил:

— Можно мне получить поцелуй, папа, ну пожалуйста?

Этот ребенок действительно умел очаровывать.

Лу Мань заснул ещё в тот момент, когда Се Чжэн начал объяснять, что такое схема Понци. Лу Лу сделал пару скриншотов и, понизив голос, тихо сказал:

— Сяо Мань, спокойной ночи.

Малыш что-то невнятно пробормотал во сне и перевернулся на другой бок.

***

По сравнению с тем временем, когда Се Чжэн учился, на Машишань появилось значительно больше развлечений. Хотя мужчина не любил ходить в горы, он никогда не портил другим настроение: раз уж приехали, значит, нужно как следует отдохнуть. Сначала они поднялись на вершину по канатной дороге, прогулялись по рынку, сходили на сплав, а затем по предложению Лу Лу отправились на заднюю часть горы.

— А вот здесь всё стало более запущенным. Неужели люди теперь уже не верят в приметы?

Лу Лу, слегка наклонив голову, смотрел на старый, давно выцвевший маленький храм:

— Раньше сюда приходило очень много людей просить о браке, говорили, что это место особенно помогает.

Се Чжэн легонько ущипнул Лу Лу за щёку и наконец понял, почему тогда этот парень так настаивал на этой поездке. Мужчина потратил целых двадцать пять юаней на железный замок и велел Лу Лу привязать его к верёвке на перилах.

На второй день они отправились к пещере на боковой горе, а затем попробовали полёт на параплане и банджи с небольшой высоты. На третий день у них был запланирован сбор в лесу, но среди ночи начался сильный ливень. Крупные капли дождя били в окна, сверкали молнии и гремел гром — зрелище было величественным и внушало благоговение, но, к сожалению, из соображений безопасности большинство развлечений в горах отменили. Даже при всей своей склонности к испытаниям Се Чжэн не был настолько безрассуден, чтобы в одиночку отправляться вглубь гор, поэтому они просто лежали на кровати в отеле и смотрели телевизор.

Лу Лу вздохнул:

— А я хотел собирать грибы.

— Ничего, — успокоил его Се Чжэн. — Здесь слишком много разных видов грибов, среди них полно ядовитых. Ты, может, и рискнул бы собирать, а я бы всё равно не рискнул их есть.

Лу Лу улыбнулся:

— Весело же.

Се Чжэн перевёл взгляд с телевизора на его лицо, протянул руку и положил ладонь ему на щёку. Большой палец бесцельно скользил по гладкой коже под его веком, а остальные пальцы переплелись с мягким маленьким хвостиком у него на затылке. Спустя несколько мгновений молчания мужчина, наконец, задал вопрос:

— Ты счастлив?

На лице Лу Лу появилось выражение, словно у ребёнка, который распаковал долгожданное мороженое и вдруг обнаружил, что внутри оказалось сразу два.

Счастлив, конечно, счастлив! Как он мог не быть счастлив? Человек, которого он любит, любит его в ответ. Всё это похоже на сон.

Се Чжэн слегка откинулся назад и сказал:

— Хочешь попробовать что-нибудь другое?

Лу Лу тихо и с лёгким недоумением произнёс:

— М-м?

Се Чжэн, улыбаясь, поднял руку с зажатой между пальцами сигаретой, а затем сжал ладонь в кулак и поднёс к щеке. Сигарета то тлела ярче, то почти гасла, а он едва заметно толкнул языком изнутри щеки в противоположную сторону.

Уши Лу Лу внезапно покраснели. Ему казалось, что Се Чжэн совсем не понимает, насколько велика разрушительная сила таких движений. Однако сам мужчина совершенно не планировал сбавлять обороты, он слегка нахально улыбнулся и спросил:

— Студент Лу?

Грудь Лу Лу неровно поднималась и опускалась.

— М-м.

Тогда Се Чжэн чуть выпрямился, легко коснулся губами его плеча, слегка прикусил и мягко, почти невесомо задевая кожу трепетными поцелуями, стал спускаться ниже. Се Чжэн отвел руку с зажатой сигаретой далеко в сторону, и дым заструился вокруг его длинных изящных пальцев, а затем Лу Лу увидел, как мужчина прикусил зубами собственную цепочку.

Лу Лу ощутил, как возбужденное тело охватывает дрожь, он выгнул спину и с огромным усилием подавил в себе порыв надавить Се Чжэну на затылок.

— Дядя Се... Се Чжэн...

Се Чжэн провел языком по влажному уголку губ и подумал, что восхождение на гору оказалось гораздо приятнее, чем в его воспоминаниях. Похоже, он приехал сюда не зря.

Через день они вернулись домой, а еще через день домой прибыли и малыши.

Се Цзи кинулся в объятия Се Чжэна:

— Папа, I miss you.

Се Чжэн: ...

Деньги определенно были потрачены не зря.

Лу Маня, словно тряпичную куклу, затискали по очереди старшие братья и сестра, а когда малыш вновь оказался в объятиях Лу Лу, он тут же принялся философствовать:

— Эх, жизнь двухлетки такая тяжелая.

Се Чэньгуан и Се Сингуан одновременно ущипнули Лу Маня за щечки с двух сторон, и Се Сингуан похвастался:

— Сяо Мань, у меня тут есть сборник тайных знаний, который зарядит тебя энергией на целый день.

Се Чэньгуан подняла голову и спросила у Се Чжэна:

— Папа, это законно?

Се Чжэн потер подбородок и переглянулся с Лу Лу; оба изо всех сил сдерживали улыбку.

— М-м, более-менее.

Тишина в доме исчезла без следа, а вместе с ней ушла и та гнетущая пустота, что тревожила Се Чжэна несколькими днями ранее.

***

Несколько дней спустя.

Се Чжэн нахмурился, вглядываясь в лист бумаги, который держал в руке. Это был табель с результатами предварительных экзаменов Се Цзи и двойняшек.

Се Цзи переутомился во время игр и слегка температурил, поэтому на экзамен пошел, по сути, больным. С первым предметом, английским, мальчик справился отлично, однако на остальных дисциплинах жар усилился, что привело к ответам, которые можно было назвать весьма неудачными.

Двойняшки не писали на бланках ничего бессмысленного, но забыли указать свои имена, поэтому по всем предметам получили ноль баллов. Се Чжэн внезапно ощутил острейший приступ тревоги за их будущее.

Тем же вечером он хлопнул в ладоши и впервые созвал семейное собрание.

— Я уже говорил, что оценки не имеют значения. И еще я говорил, что вы взрослеете и можете заниматься чем угодно, однако, — выражение лица Се Чжэна стало предельно серьезным, — вы правда хотите, чтобы о нашем доме говорили: живут здесь четверо детей, и трое из них — абсолютные неучи?

Повисла долгая пауза, а затем на лицах Се Цзи и двойняшек проступило выражение искреннего ужаса.

Лу Мань ткнул в себя пальчиком и поинтересовался:

— Папа, неужели задача по спасению семьи от безграмотности обязательно должна упасть на меня?

Он сокрушенно вздохнул с самым печальным видом:

— Мне ведь всего два с половиной годика.

Лу Лу почувствовал, что еще немного, и он заработает внутреннее увечье от усилий сдержать рвущийся наружу смех.

Как показало время, та беседа подействовала эффективнее любых других мер. На следующем экзамене и Се Цзи, и двойняшки заняли первые места в своём классе.