Сюй Ян произнес эти слова надтреснутым, сиплым голосом.

Ци Шаобай совсем растерялся и пролепетал:

— Гэ... Сюй-гэ, да я вовсе тебя не жалею! Я знаю, что раньше вел себя не совсем правильно, но теперь-то все недоразумения позади. Между нами... между нами снова всё хорошо, всё ведь наладилось, ну же…… — Шаобай отставил пиалу, схватил Сюй Яна за здоровую руку, в которой не стоял катетер, и мягко пару раз встряхнул.

— Наладилось? Шаобай, ты так ничего и не понял, — Сюй Ян опустил глаза и мягко высвободил ладонь. На его лице проступила натянутая, вымученная улыбка. — Прошлые обиды мы разобрали, а как быть с будущими?

— А? — Ци Шаобай окончательно запутался, глядя на него с полным непониманием.

— Лу Цянь никуда не исчезнет из моей жизни. Он мой коллега, близкий друг и названый брат. Если у него случится беда, я расшибусь в лепешку, но приду на выручку, и он ради меня сделает то же самое. Как ты к этому отнесешься, когда наступит такой момент?

Ци Шаобай не нашел что ответить.

— И ладно бы один Лу Цянь, но ведь будут и другие? Другие женщины? Другие мужчины? С бисексуалами всегда полно такой мороки: приходится держать дистанцию и с теми, и с другими, чтобы не давать поводов для сплетен, — Сюй Ян покачал головой и горько усмехнулся. — Пусть сейчас я люблю мужчину, в прошлом-то я встречался с женщинами. Если теперь рядом со мной появится женщина, тебе ведь снова станет не по себе? А если мужчина? У меня полно хороших приятелей, и я не могу разом оборвать со всеми связь. Порой я бываю ужасно нечутким и глухим к чужим чувствам. Вдруг я опять где-то недогляжу и снова заставлю тебя страдать?

Ци Шаобай продолжал молчать.

— Сяо Ци, в твоих глазах я полностью растратил кредит доверия. Сейчас ты просто поддался сиюминутному порыву, растрогался или уступил чувству вины из-за моей болезни, но если взглянуть правде в глаза — наши глубокие внутренние проблемы никуда не делись.

— Нет, всё совсем не так…… — Шаобай отчаянно закрутил головой. Он не понимал, почему Сюй Ян так вывернул их ситуацию. На душе скребли кошки, внутри всё протестовало, но мысли путались, и нужные слова никак не шли на ум.

— Шаобай, уходи, пожалуйста. Мне бы очень не хотелось, чтобы в твоей памяти я остался вот таким — немощным и разваливающимся на части, — Сюй Ян наконец поднял на него взгляд. Глаза мужчины оставались пугающе спокойными, и лишь на самом дне плескалась тихая скорбь.

Ци Шаобай порывался сказать что-то еще, но, натолкнувшись на этот тоскливый, измученный взгляд, вынужден был сдаться:

— Хорошо, я пойду домой.

В коридоре он разыскал сестру Ли и предупредил, что в ближайшие дни не сможет приезжать, попросил её получше приглядывать за больным и в случае малейших перемен сразу же звонить ему. Дождавшись от сиделки заверений, что всё будет исполнено, парень уехал.

В воскресенье в полдень Сюй Яна выписали, однако Ци Шаобай встречать его не поехал. Он еще накануне оставил ключи от его машины в больнице, чтобы Сюй Ян мог сам сесть за руль на обратном пути.

Сестра Ли помогла собрать личные вещи, которых оказалось немного — они быстро донесли до машины по сумке каждый. Сюй Ян тепло поблагодарил женщину и в одиночестве отправился домой.

На душе у него царил полный штиль. С того самого дня, как он выпроводил Ци Шаобая, тот действительно больше не объявлялся. Что ж, так даже лучше. В одиночестве есть своя прелесть и свобода.

Сюй Ян припарковал машину, поднялся на свой этаж, держа в руках две сумки с вещами и купленный по дороге фастфуд. Повернул ключ, толкнул дверь и шагнул внутрь. Застыв на пороге прихожей, он нахмурился, разглядывая хлопочущую в глубине квартиры фигуру. С губ сорвался обреченный, бессильный вздох, и мужчина тихонько закрыл за собой дверь.

Ци Шаобай как раз выходил из кухни с глубокой миской супа. Заметив хозяина дома, он расплылся в сияющей улыбке:

— Гэ, с возвращением! Обед почти готов, сейчас только быстренько обжарю овощи, и можно садиться за стол.

— Брось ты это, не суетись, — глухо произнес Сюй Ян. — Я по дороге взял себе рис с барбекю.

Ци Шаобай смерил его строгим, укоризненным взглядом:

— Ты только из больницы выписался, какой еще рис с барбекю? Он же жирный до невозможности! Я вот сварил легкий суп со свиными ребрышками, ямсом и корнем лотоса, он отлично очищает легкие после болезни. Ну-ка иди сюда, выпей горячего, — парень решительно отобрал у него пакет с фастфудом, перехватил сумки и аккуратно пристроил их в угол. После этого он мягко подтолкнул упирающегося мужчину к столу, усадил на стул и тут же придвинул к нему пиалу со свежим бульоном, побуждая немедленно приступить к еде.

С супа был тщательно снят весь жир, отчего вкус казался невероятно легким и чистым. Сюй Ян сделал первый глоток — по телу разлилось приятное, умиротворяющее тепло, и мужчина принялся молча есть. Ци Шаобай вскоре закончил у плиты и тоже подсел к столу. Стоило парню подложить Сюй Яну в тарелку очередной лакомый кусочек, он безропотно отправлял его в рот; стоило Шаобаю заговорить, мужчина лишь слабо улыбался и согласно кивал головой.

Всё выглядело так, будто былые тучи рассеялись, но именно это идеальное, фальшивое послушание и пугало больше всего.

Ци Шаобай кожей чувствовал: человек, который сидел перед ним, стал совершенно другим. Кое-как, в постоянном напряжении доев ужин, он навел порядок на кухне, и тогда Сюй Ян наконец сам заговорил с ним:

— С поисками квартиры всё ещё туго? Нужна моя помощь?

В душе Ци Шаобая закипела настоящая злость. Что за мания — постоянно выставлять его за дверь? Однако лезть на рожон он не стал. Мгновенно отказавшись от своих прежних слов, парень прикинулся беспомощным:

— Ну да... Тот хозяин внезапно передумал и отказался сдавать. Мне теперь придется искать заново. Сюй-гэ, можно мне побыть здесь еще немного?

Сюй Ян согласно кивнул:

— Разумеется. Живи спокойно, пока не подыщешь что-нибудь подходящее, — он мягко улыбнулся Ци Шаобаю и ушел к себе. Больше из комнаты он не показывался, если не считать тех тридцати минут, что они потратили на ужин.

Ци Шаобай сидел на диване в гостиной и уныло вздыхал. Да, сейчас ему удалось выбить отсрочку и остаться в квартире, но ведь Сюй Ян не может вечно от него прятаться. Это не выход. Нужно срочно придумать, как подобраться к нему ближе.

На следующее утро, едва Сюй Ян переступил порог спальни с рюкзаком в руках, Ци Шаобай уже накрыл на стол. Он поинтересовался, не подбросит ли Сюй-гэ его до работы, и мужчина снова улыбнулся:

— Конечно, поехали!

Счастливый Ци Шаобай подхватил контейнеры с завтраком, и они вместе отправились в офис.

Вечером, когда рабочий день подошел к концу и все сотрудники разошлись, Сюй Ян наконец вышел из своего кабинета. Заметив, что Шаобай всё еще сидит на месте, он на секунду опешил:

— Ты почему еще не ушел? — мужчина бросил взгляд на часы. — Время-то какое позднее.

— Я ждал тебя, чтобы поехать вместе, — произнес Ци Шаобай. — Пойдем?

Сюй Ян молча кивнул. По дороге он сначала завез Сяо Ци поужинать, и лишь после этого они направились к дому.

Припарковавшись у обочины, Сюй Ян повернулся к парню, давая понять, что пора выходить, и спросил:

— Ключи взял?

— Ага, — Ци Шаобай похлопал по карману, но тут же с подозрением уставился на Сюй Яна, который даже не думал глушить мотор или ехать на стоянку. — Сюй-гэ, а ты разве не идешь? Куда ты на ночь глядя?

Сюй Ян мягко улыбнулся ему в ответ:

— Ближайшие дни я поживу в отеле, — как оказалось, в рюкзаке, с которым мужчина ушел из дома утром, были его вещи.

— Но зачем…… — Ци Шаобай просто потерял дар речи. — Зачем уходить в отель?

— В нашем нынешнем положении нам не стоит жить под одной крышей, — спокойно объяснил Сюй Ян. — Шаобай, ты не переживай и ищи квартиру без спешки, я же обещал, что не выгоню тебя. Просто боюсь, что моё присутствие дома будет тебя стеснять. Так что я побуду в гостинице, а как съедешь — вернусь.

Ци Шаобай лишился дара речи.

— В свое время я обещал: если ты согласишься остаться в компании, я не полезу в твою жизнь. Точно так же я не стану мешать тебе и здесь, пока ты занимаешь квартиру, — мягко добавил Сюй Ян. — На улице холодает, иди в дом. Увидимся завтра в офисе.

Он дождался, пока Ци Шаобай выйдет из салона, и из чистой джентльменской вежливости остался стоять у обочины, решив проводить его взглядом до дверей подъезда. Шаобай, сдерживая подступившие к глазам слезы, в ярости и обиде сверлил его взглядом.

«Значит, вот как ты со мной воюешь?

Я не съезжаю — съезжаешь ты?

Что ж, твоя взяла, ты так безжалостен!»

Сделав несколько глубоких вдохов, Сяо Ци постарался вернуть себе относительное спокойствие и выдавил:

— До завтра.

Он резко развернулся и ушел. Поднявшись в квартиру, парень шагнул в темную, непроветренную гостиную и сразу подошел к окну. Машина Сюй Яна всё еще стояла внизу. Шаобай щелкнул выключателем, зажигая в комнате свет, и лишь спустя пару минут автомобиль наконец тронулся с места и уехал.

В полном изнеможении Ци Шаобай прислонился спиной к раме и медленно сполз на пол. Он решительно не понимал, что ему предпринимать дальше.

На следующий день на Ци Шаобае лица не было. После вчерашней лучезарной улыбки сегодня он выглядел неописуемо жалко.

— Да что с тобой стряслось? — Лу Цянь требовательно постучал костяшками пальцев по его рабочему столу. — Вид такой, будто тебя пожевали и выплюнули. Вчера же ты ходил сияющий, хвастался, что Сюй Ян разрешил тебе остаться! Отчего сегодня опять лицо кислее уксуса? Что, он пошел на попятную и снова тебя выставил?

Ци Шаобай уныло покачал головой и, окончательно распластавшись по столу, безжизненным голосом выдохнул:

— Да нет, не выставил. Он сам съехал.

Лу Цянь в очередной раз просто лишился дара речи от невероятных закидонов Сюй Яна.

Ну не псих ли?

Лу Цянь уже решительно не мог выносить этих двоих. Выгадав после обеда свободную минутку, он подхватил рулон с чертежами и направился в кабинет директора.

Сюй Ян как раз стоял у окна с мобильным телефоном в руке и с кем-то разговаривал. Заметив вошедшего Лу Цяня, он махнул рукой, приглашая его присесть, и продолжил беседу, повернувшись к нему спиной.

Откровенно скучая в ожидании, Лу Цянь принялся лениво разглядывать рабочий стол Сюй Яна. Внезапно его зоркий взгляд зацепился за фирменный кармашек для ключ-карты из отеля «Личжи». Лу Цянь украдкой приоткрыл его: номер 721. С абсолютно невозмутимым видом он вернул вещицу на место и послушно устроился на диване.

Завершив звонок, Сюй Ян вернулся к столу, и Лу Цянь разложил перед ним чертежи. Стоило им обсудить все рабочие вопросы, как Лу Цянь собрал бумаги и направился к выходу, однако у самой двери он все-таки не выдержал и в упор спросил, что за дурацкие позы тот принимает.

— Тебе сколько лет, что ты устраиваешь эти сцены с Сяо Ци? Неужели не видишь, как ему паршиво? — насел на него Лу Цянь. Поняв, что Сюй Ян никак не реагирует, он почувствовал неладное. — Ты что... серьезно решил расстаться?

Все эти дни поведение Сюй Яна казалось Лу Цяню диким. Поначалу он думал, что друг просто по-детски пытается проучить Сяо Ци, но теперь ситуация выглядела куда серьезнее.

— Это он хотел расстаться, не я, — с каменным лицом произнес Сюй Ян.

— Но он же ляпнул это сгоряча, когда между вами было недопонимание! Теперь-то вы всё выяснили. Зачем ты ухватился за это «расставание» мертвой хваткой? Кого ты этим наказать хочешь? — Лу Цянь искренне не понимал его логики.

Сюй Ян лишь уныло покачал головой:

— Рядом со мной... он несчастлив.

— Да он сейчас как раз несчастнее некуда! — Лу Цянь резко дернул за шнур жалюзи и ткнул пальцем в сторону стеклянной перегородки, за которой сидел Ци Шаобай. — Ты посмотри на него — парень буквально тенью ходит, совсем осунулся.

— Всё пройдет, и у него, и у всех, — Сюй Ян вяло взмахнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена, и выпроводил Лу Цяня из кабинета.

Мужчине ничего не оставалось, кроме как уйти в полном унынии. На собственном рабочем месте его встретила точно такая же беспросветная зона низкого давления. Лу Цяню до смерти захотелось сгрести вещи в охапку и сбежать работать внизу в «Старбакс».

— Отель «Личжи», номер 721, — негромко произнес Лу Цянь.

Ци Шаобай вяло высунул голову из-за монитора и безжизненно выдавил:

— А?

— Временное прибежище твоего Сюй Яна. Дальше действуй сам, — добавил Лу Цянь. — Знаешь, теперь мне кажется, что ты был прав: Сюй Ян действительно злится, но выместить на тебе характер у него рука не поднимается, вот он и ушел, чтобы не лопнуть от злости.

Услышав, что Сюй Ян злится, Ци Шаобай вопреки всему ощутил слабую радость. Он ведь еще раньше Лу Цяня разгадал, что творится на душе у мужчины. Но радость не продлилась и секунды — сердце снова болезненно сжалось, и юноша поймал себя на том, что опять подсознательно ревнует Сюй Яна к Лу Цяню. Неудивительно, что тот злится.

Лу Цянь и сам ума не мог приложить, что делать с этой парочкой. Оба любят друг друга до безумия, никаких реальных преград в жизни нет, так нет же — устроили жеманные кошки-мышки, копят обиды и узлы в душе один за другим. Придурки, честное слово!

Лу Цянь окончательно зарекся лезть в дела этих двоих. «У самого в жизни бардак, так что катитесь вы к черту!» — в сердцах подумал он.

Узнав, где укрылся Сюй Ян, Ци Шаобай каждый вечер порывался сорваться и поехать к нему, но всякий раз останавливался, не зная, что скажет, когда окажется на пороге. Позиция мужчины была недвусмысленной: «Мы расстались, я больше не желаю иметь с тобой ничего общего».

Точно так же Сюй Ян когда-то поступил с Кан Чжэнем: признал, что любовь была, но осталась в прошлом.

Ци Шаобай потерял покой и сон. Он совершенно не собирался переводить свои отношения в прошедшее время, но как выбраться из этого тупика, не знал. Сюй Ян засел в своем панцире, словно черепаха, которую и пушечным выстрелом не выбьешь. Каждый день он невозмутимо приходил в офис, так же не спеша уходил, сидел с отрешенным и просветленным видом, будто познал дзен: все живые существа равны, Амитабха.

И ни единого мимолетного взгляда в его сторону.

Мать твою, ну и трус!

В этот вечер Ци Шаобай, оставшись дома один, без спроса откупорил бутылку из личной коллекции Сюй Яна. Хороший алкоголь сразу давал о себе знать — вино мягко и густо обволакивало горло, и парень сам не заметил, как осушил пару бокалов, а затем захмелел.

Пьян он не был, но в голове появилось приятное чувство легкости, на душе стало на редкость хорошо, а в жилах заиграла отчаянная смелость.

Пора. Прямо сейчас он поедет и вытряхнет эту черепаху из панциря.