В этот вечер грянул второй раскат грома, и мир Лу Цяня содрогнулся. В его голове рокотал и громыхал оглушительный гул, лишивший его способности мыслить и двигаться, так что он застыл посреди дороги подобно изваянию.

Цзинь Лан уже собирался продолжить перепалку, когда Лу Цянь внезапно вцепился в него и, дрожа, прошептал:

— Сяо Лан, пойдем домой, я хочу вернуться домой прямо сейчас.

Дыхание мужчины сбилось, по телу катился холодный пот, а в глубине души зародился необъяснимый, леденящий ужас. Он тянул Цзинь Лана за собой, стремясь как можно скорее покинуть это место. Его охватила отчаянная спешка, не терпящая ни секунды промедления; казалось, появись у него сейчас крылья, Лу Цянь улетел бы в тот же миг.

К сожалению, даже с крыльями из этой ловушки было не вырваться.

Скорость, с которой слетают с губ слова, порой сопоставима со скоростью света, равно как и скорость, с которой они наносят раны.

Ван Шицян, заметив, что Лу Цянь мертвенно побледлел от напряжения, осклабился еще шире:

— Такое ведь невозможно забыть, правда? Помнится, он был...

Мужчина сделал театральную паузу, делая вид, будто мучительно вспоминает, а затем с ехидной улыбкой сбросил бомбу:

— Твоим первым мужчиной.

Лу Цянь в ужасе вытаращил глаза и судорожно глотнул воздух, не в силах поверить в услышанное. Еще в ту секунду, когда Ван Шицян произнес имя Ван Мина, его охватило дурное предчувствие, а интуиция кричала, что нужно бежать, но он не успел: чужая жестокость подтвердила самые страшные его опасения. Прошлое, скрытое под спудом лет, вскрылось кровавой раной, которую кто-то безжалостно выставил на всеобщее обозрение, и все это произошло на глазах у Цзинь Лана, на глазах у любимого человека. Это был чистый, ничем не прикрытый позор.

Цзинь Лан почувствовал укол раздражения. Услышать внезапное откровение о прошлом своего партнера, о каком-то там «первом мужчине», было неприятно любому, но на этом всё и заканчивалось, ведь у каждого есть свое прошлое. Цзинь Лан еще не успел осадить Ван Шицяна за его возмутительную наглость, как заметил, что с Лу Цянем происходит неладное: пальцы мужчины, вцепившиеся в его руку, сжались так сильно, что Цзинь Лану стало больно. Он повернулся и накрыл его ладонь своей, пытаясь успокоить. Юноша не понимал, почему вечно невозмутимый Лу Цянь при виде Ван Шицяна внезапно впал в такое состояние. Неужели это страх? Но чего ему бояться?

Подумаешь, Ван Шицян ляпнул, что у Лу Цяня кто-то был раньше, ну и что с того?

Действительно, ну и что?

Вопрос в другом: откуда об этом знать Ван Шицяну?

Цзинь Лан снова обернулся к негодяю. Заметив этот взгляд, Лу Цянь попытался переключить внимание юноши на себя:

— Не надо, Сяо Лан, не слушай его. Пойдем домой, умоляю, уведи меня отсюда прямо сейчас. Пожалуйста, просто уйдем, не слушай, пойдем...

Его накрыла волна паники, слова срывались с губ обрывочно и бессвязно. Он умолял, он дрожал от ужаса, из последних сил цепляясь за остатки своего достоинства.

Вид Лу Цяня не на шутку встревожил Цзинь Лана. Он никогда не видел его таким: мертвенно-бледным, с расширенными от ужаса глазами. Казалось, душа покинула тело, оставив лишь содрогающуюся в лихорадке оболочку. Цзинь Лан крепко обхватил его за плечи, стараясь придать устойчивости.

— Цянь-гэ, что с тобой? Хорошо, всё хорошо, мы уходим домой.

— Ох, Цзинь Лан, неужели тебе совсем не интересно узнать о прошлом своего ненаглядного? — Ван Шицян криво ухмыльнулся в ожидании расспросов.

Разумеется, Цзинь Лану было интересно. Он хотел знать о любимом человеке всё, до мельчайших подробностей, до каждого вздоха, однако парень не был настолько глуп, чтобы выведывать информацию у такой мрази, как Ван Шицян.

Видя, что юноша не поддается на провокацию и лишь прижимает к себе Лу Цяня, Ван Шицян продолжил:

— А знаешь, почему Цзинь Сяоми открыла мужской бордель? Да всё ради того, чтобы ублажить его! Посмотри-ка, не поскупилась баба, собирала для него «мальчиков» по всему свету, на любой вкус и цвет!

Цзинь Лан нахмурился. Слушать эту гнусность было тошно, да и разум подсказывал, что Ван Шицян нагло врет. Не желая вступать в пустые споры, он подхватил Лу Цяня под руку и собрался уходить, но тут Су Лин преградила им путь, вцепившись в сына.

— Лан-Лан, послушай, что он говорит! Послушай! Может, хоть так у тебя глаза откроются. Не будь идиотом, не думай, что он тебя любит. Он лжет тебе, он просто с тобой развлекается!

Лу Цянь к этому моменту окончательно потерял связь с реальностью и без конца повторял под нос едва слышное «нет, это неправда».

— Лу Цянь, я и не думал, что ты так подсядешь на мужиков, — Ван Шицян покачал головой с издевкой. — Как там говорится? Распробовал и не можешь оторваться? Ох, как же ты тогда стонал... Прямо за душу брало. Я рядом стоял, так у меня аж встал от одного вида. Столько лет прошло, а забыть не могу.

Он сделал короткую паузу и прибавил:

— Ах да, Ван Мин — мой двоюродный дядя. Это кем же ты мне приходишься? Тетушкой? Ха-ха-ха!

Ван Шицян зашелся в смехе, но тут же продолжил, понизив голос до вкрадчивого:

— Тетушка, а дядя-то мой вышел. Соскучился по тебе страшно, всё ищет везде. Представь, как он расстроится, когда узнает, что ты завел себе молоденького любовника.

«Вышел? Ищет меня?»

Лу Цянь впился взглядом в Ван Шицяна. Казалось, он понимал каждое слово, но в то же время не воспринимал смысл вовсе, просто застыв на месте и позволяя негодяю выливать на него этот поток грязи. Если поначалу мужчина еще пытался тихо протестовать, то теперь у него пропал голос. Лу Цянь словно окаменел: он не двигался и не произносил ни звука, лишь его дыхание становилось всё более тяжелым и надрывным.

Цзинь Лан больше не мог этого выносить. Пусть он не до конца понимал, какая история стоит за этими намеками, но неприкрытая злоба в словах незнакомца была очевидна. Бессознательно сжав кулаки, он сорвался на крик:

— Заткни свою пасть! А ну прочь с дороги, мы уходим домой.

— Ого, ты и впрямь его квартиру своим домом считаешь? Ну и наивность! — Ван Шицян повернулся к Су Лин. — Послушай, ты как сына растила? Что он у тебя такой простофиля? Неужели всерьез вообразил, что дом спонсора — это семейное гнездышко? — его взгляд снова переместился на юношу. — Твоя хозяйка, госпожа Цзинь, в курсе? Знает она, какой ты непрофессиональный? Стоило немного пожить на содержании, и ты сразу влюбился?

— Да пошел ты! — процедил сквозь зубы Цзинь Лан.

Лу Цянь по-прежнему стоял с отсутствующим видом и пустым взглядом, и в душе Цзинь Лана начала зарождаться паника. С его мужчиной творилось что-то неладное, нужно было немедленно уводить его отсюда.

— Судя по твоему виду, она не знает, — продолжал измываться Ван Шицян. — Насколько мне известно, у вас, мальчиков по вызову, во время подготовки вдалбливают строгие правила. Например — не цепляться за клиентов. Я ведь прав?

— У нас нет никаких отношений по расчету! — отрезал Цзинь Лан. — И я не шлюха. Заткнись уже со своим «содержанием», меня от тебя тошнит.

В этот момент он даже не задумывался, задевают ли эти слова его самого. Он видел лишь, как больно это ранит Лу Цяня. У него не было времени на рефлексию или чувство неполноценности; сейчас нужно было спасаться, вытащить Лу Цяня из этой грязи, а остальное — потом.

— Лан-Лан, да поверь же ты ему! Лу Цянь вовсе не тот, за кого себя выдает, — рыдала за спиной Су Лин. — Посмотри на него, он же слова вымолвить не может! Почему? Да потому что крыть нечем! Он во всем признался своим молчанием. Неужели ты до сих пор не видишь?

Не обращая внимания на мать, Цзинь Лан потянул Лу Цяня за руку к выходу из переулка, но Ван Шицян не собирался отпускать их так просто. Когда они поравнялись с ним, он с мерзкой, издевательской интонацией бросил Лу Цяню прямо в лицо:

— Скажи, когда этот пацан тебя трахает, это хоть вполовину так же круто, как было с Ван Мином?

Грянул гром! Третий за этот вечер удар пришелся не только по Лу Цяню, но и по Цзинь Лану, лишив его остатков рассудка.

Кулаки, сжатые до белизны в костяшках, сами собой, повинуясь лишь слепому рефлексу, обрушились на Ван Шицяна. Тот, впрочем, оказался не из робкого десятка: огрызаясь и отбиваясь, он продолжал извергать потоки грязи:

— Ну и как тебе? Неужто под мужиком лежать не в кайф? Скажи, ты и сейчас, когда тебя имеют, скулишь от удовольствия точно так же, как тогда под Ван Мином?

Ван Шицян сплюнул и зачастил с новой силой:

— А ведь дядя правду говорил: ты прямо-таки рожден для того, чтобы тебя пользовали. Раньше сам под него прыгал, а теперь вон как — даже приплачиваешь, лишь бы тебя оттрахали. Ой! Ой, больно же!..

Цзинь Лан, обезумев от ярости, бил тяжело и метко. Он целился в самые уязвимые места, вкладывая в каждый замах желание уничтожить мерзавца на месте, заставить его замолчать раз и навсегда.

Надо признать, Ван Шицян тоже был тертым калачом. Не имей он за плечами богатого опыта уличных драк, вряд ли дожил бы до этих лет. Однако он давно не практиковался, к тому же недавняя взбучка, устроенная ему по приказу господина Хуна, сильно его подкосила. Каким бы бойцом ни был Ван Шицян в прошлом, сейчас он не мог противостоять молодому, впавшему в неистовство льву.

— Хватит! Перестань, Лан-Лан, остановись, ты же его убьешь! — Су Лин, пренебрегая опасностью, бросилась к сыну, пытаясь удержать его за руки, но обезумевший Цзинь Лан с силой оттолкнул ее, заставив отшатнуться на несколько шагов. — Даже если ты его прикончишь, толку-то? Он ведь чистую правду говорит!

Мать не унималась, заходясь в крике:

— Лан-Лан, Цзинь Лан, да приди же ты в себя! Посмотри: ты тут за этого извращенца кулаками машешь, а где он сам? Сбежал! Струсил, потому что рыльце в пушку. Ему плевать, что с тобой будет, он просто бросил тебя и ушел. Цзинь Лан, очнись, посмотри на мать!

«Лу Цянь ушел?»

Цзинь Лан замер как вкопанный и в смятении огляделся по сторонам — Лу Цяня и след простыл. Еще минуту назад он крепко держал его за руку, но в пылу драки хватка ослабла, и он потерял его.

Пользуясь замешательством парня, Ван Шицян дважды исподтишка пнул его и поспешно отскочил подальше, увеличивая дистанцию. Сплюнув на землю кровавую пену, он прохрипел:

— Цзинь Лан, не будь неблагодарным. Я же по доброте душевной тебя предупреждаю: эта тварь, Лу Цянь, еще в тринадцать лет людей соблазнял. У дяди моего двоюродного из-за него семья развалилась, жизнь под откос пошла... Ты и правда...

Договорить он не успел: Цзинь Лан вновь кинулся на него с кулаками.

— Ладно-ладно, не хочешь слушать — не надо, считай, что я просто лезу не в свое дело, — Ван Шицян начал пятиться, собираясь уйти, но напоследок не удержался от очередной порции мерзости. — Смотрю, ты по этому Лу Цяню просто подыхаешь. Неужто он и правда так хорош в деле? Так умело ублажает, что за уши не оттащишь? Если когда-нибудь надоест, не забудь шепнуть мне. Я давно мечтал его трахнуть — считай это наградой за то, что я твою мамашу на мосту спас.

— Пошел ты к черту! — взревел Цзинь Лан. Глаза его налились кровью от ярости. Если бы Су Лин не вцепилась в него мертвой хваткой, он бы прямо сейчас бросился на подонка и забил бы его до смерти.

— Ну, бывайте, — Ван Шицян, побитый и хромающий на обе ноги, заковылял прочь. Своей цели он добился: ему жизненно необходимо было отравить существование Цзинь Лану и Лу Цяню. С какой стати эти двое должны наслаждаться жизнью, в то время как его самого жестоко отделали по приказу господина Хуна? Он, как-никак, был боссом целого квартала, а теперь потерял и авторитет, и лицо. Разве мог он их просто так оставить в покое? Теперь, пусть даже и побитый, Ван Шицян чувствовал, что выпустил пар, и наконец настал его черед торжествовать.

— Лан-Лан, пойдем домой. Ты ведь ранен, а дома мама обработает тебе ссадины, — Су Лин потянулась к руке сына, с жалостью дуя на разбитые костяшки.

Цзинь Лан резким движением вырвал руку и, оттолкнув мать, зашагал прочь.

— Лан-Лан, ты куда? В таком-то состоянии неужели ты всё еще собираешься его искать? Не будь дураком, он с тобой несерьезен! Разве ты не слышал, что сказал Цян? Та женщина содержит целый бордель с мальчиками только ради забавы Лу Цяня. Не смей думать, что он искренен с тобой, и уж тем более не надейся, что он тебя полюбит!

— С чего бы ему меня не любить? — спросил Цзинь Лан, с трудом сдерживая клокочущий внутри гнев. — Неужели ты думаешь, что если ты меня не любишь, то и другие на это не способны?

— Что? Я?.. Да я же люблю тебя больше жизни! — поспешно запричитала Су Линь.

— Да, ты меня любишь, — кивнул Цзинь Лан. — Я совсем забыл, что для тебя «любовь» и «разрушение» — это одно и то же. Один раз ты меня уже «любила», теперь вот пришла очередь второго, верно? — юноша сорвался на крик: — Ты не успокоишься, пока не уничтожишь меня окончательно, так?!