(прим: Ну вы поняли, да? Кому-то сегодня влетит)

В тот момент, когда омега упал на пол, в ресторан ворвалось несколько крепко сложенных мужчин в черном, по всей видимости, телохранители. Пока один из них помогал пострадавшему подняться, остальные вцепились в Цинь Вэня полными ярости взглядами.

Они явно знали, какое положение занимает Джелин, и потому не решались на опрометчивые действия по отношению к нему, а Чи Шэн, находившийся в его объятиях, и вовсе был неприкосаемым, поэтому целью для своей агрессии нападавшие выбрали омегу без поддержки — Цинь Вэня.

Последний же, видевший за свою жизнь десятки подобных сцен, нисколько не растерялся. Ворот его рубашки едва заметно шевельнулся, и оттуда выглянул заспанный Сяо Бай, чьи серые, словно стеклянные, зрачки, точь-в-точь как у Чи Ханя, светились ледяным холодом. Стоило зверьку почуять феромоны чужого альфы, как он был готов в то же мгновение перейти к самой яростной атаке.

В этой гнетущей тишине затянувшегося противостояния Чи Шэн внезапно что-то осознал и принялся изо всех сил бить Джелина по руке, выкрикивая дрожащим от ужаса голосом:

— Невестка! Защити мою невестку! Если с ним что-то случится, брат по приезде переломает нам ноги или вовсе убьет тебя!

Цинь Вэнь счел подобные опасения чрезмерными и возразил:

— Твой брат вовсе не такой свирепый.

Чи Шэн ответил, едва сдерживая слёзы:

— Нет, он именно такой.

Если по вине посторонних людей Цинь Вэнь окажется втянут в неприятности, то Чи Хань не пощадит никого, ведь в гневе он переходит к тотальному уничтожению каждого, кто окажется поблизости.

От крика юноши у Джелина заложило уши, и почти сразу он увидел, как по знаку обиженного омеги один из его людей бросился к Цинь Вэню. Мужчина поспешил выставить барьер феромонов, но под низкое рычание зверя внезапно мелькнула огромная белая тень, и этот наглец уже оказался прижат к полу серебряным волком. Сущность облизнула пасть ярко-красным языком и обнажила острые клыки, а в её глазах застыл ледяной блеск, будто волк выбирал место, куда вцепиться в первую очередь. Мощные феромоны, исходящие от него, мгновенно заставили всю группу противников капитулировать.

Этого омегу звали Гао Цань, он носил фамилию матери и влюбился в Джелина с первого взгляда. Его семья долго и тщательно готовилась к возможному союзу, однако альфа высшего уровня оставался безучастным, и любые старания юноши были для него не более чем дорожной пылью. Гао Цань не понимал, почему Чи Шэн стал исключением, и хотя он знал, что Джелин пришел в дом семьи Чи делать предложение, признать свое поражение не желал.

Цинь Вэнь потер виски и негромко позвал Сяо Бая, после чего серебряный волк тут же обернулся и послушно улегся рядом с ним.

— Довольно, разбирайтесь со своими проблемами сами, а ты, Чи Шэн, идешь со мной.

Чи Шэн впервые видел Цинь Вэня разгневанным. В этом человеке не чувствовалось тяжелой угрозы, и внешне он оставался невозмутимым, словно стройный зеленый бамбук, но это спокойствие заставляло сердце трепетать от необъяснимого страха. Чи Шэн на мгновение поджал губы и выпустил руку Джелина, успев при этом незаметно пощекотать его ладонь, отчего суровый взгляд альфы смягчился, а на лице промелькнула тень улыбки.

Цинь Вэнь: ...

Я всё прекрасно видел!

— Ты, возможно, не знаешь, насколько Сяо Шэн дорог нашей семье, — произнес Цинь Вэнь, перехватив запястье юноши и увлекая его себе за спину. Он бесстрастно посмотрел на Джелина и отчетливо добавил. — Если ты не способен справиться даже с такими мелкими затруднениями, то тебе стоит как можно скорее оставить мысли о том, чтобы претендовать на это сокровище.

От этих слов лицо Джелина опалило жаром.

— Идем, — скомандовал Цинь Вэнь и направился к выходу. Чи Шэн послушно последовал за ним, а серебряный волк обратился в сияющую тень и юркнул хозяину под воротник.

Джелин в изумлении широко раскрыл глаза, пораженный тем, что физическое воплощение феромонов способно так легко менять свою форму.

Пройдя через все это, Джелин наконец осознал истинный смысл тех сочувственных взглядов, которые Чи Шэн порой бросал на него. По сравнению с никчемными родственниками самого Джелина, озабоченными лишь чистотой крови и положением в обществе, в семье его будущего зятя каждый был истинным королем.

Джелин грациозно опустился на стул и посмотрел на смертельно бледного Гао Цаня.

— Ну что же, давай теперь разберёмся с тобой.

***

Цинь Вэнь сразу отвез Чи Шэна домой, в апартаменты Синчэнюань. Чувствуя за собой вину из-за недавнего происшествия, юноша сидел на диване очень смирно, не решаясь проронить ни слова. Цинь Вэнь налил ему воды и перешел к главному:

— Теперь, когда мы остались вдвоем, расскажи мне, что тебе так нравится в Джелин Фуане?

Чи Шэн понуро опустил голову и пробормотал:

— Мне в нем нравится абсолютно все.

— Поговори со мной серьезно, — мягко настоял Цинь Вэнь.

— Я не шучу! — с жаром воскликнул Чи Шэн. — Джелин относится ко мне с особенной теплотой.

— Сяо Шэн, ты никогда раньше не состоял в отношениях, а семья всегда оберегала тебя. Ты уверен, что понимаешь, по каким критериям выбирают спутника жизни?

Чи Шэн ненадолго задумался, прежде чем ответить.

— Я просто хочу всегда быть рядом с ним. Вокруг так много альф, но их феромоны кажутся мне отвратительными, и только рядом с Джелином все иначе.

Цинь Вэнь удивленно приподнял брови, понимая, насколько это серьезно. Феромоны служат важнейшим связующим звеном между альфой и омегой. В свое время Цинь Вэнь испытывал нечто подобное, оставаясь совершенно равнодушным к любым альфам, кроме Чи Ханя.

Признаться честно, Джелин произвел на Цинь Вэня благоприятное впечатление. О его внешности и статусе не стоило и говорить, но куда важнее была та искренняя преданность, с которой он относился к Чи Шэну. Высшие альфы разительно отличались от прочих: их сердца было крайне трудно покорить, но, однажды влюбившись, они привязывались к партнеру со всей страстью и собственническим фанатизмом.

— Завтра тебе стоит навестить дедушку, а вечером я постараюсь осторожно выяснить, что по этому поводу думает твой брат.

Цинь Вэнь не успел закончить фразу, так как в прихожей хлопнула дверь: вернулся Чи Хань.

— Ты уже освободился? — Цинь Вэнь прервал разговор и поднялся навстречу мужу.

— Да, пришлось еще заскочить в офис, — Чи Хань принялся менять обувь.

Он хотел было рассказать о том, что Сун Юй развернул бурную деятельность и заваливает Су Хэна цветами, но, подняв взгляд, увидел радостно улыбающегося Чи Шэна. Этот омега, не знавший в жизни ни серьезных потрясений, ни тягот деторождения, казался хрупким существом, созданным из чистейшего хрусталя.

Чи Хань на мгновение замер от неожиданности, а затем Чи Шэн доверчиво потянулся к нему.

— Брат, обними меня!

Улыбнувшись, альфа шагнул вперед и крепко прижал юношу к себе. Когда он склонился к Чи Шэну, в его глазах промелькнуло изумление, а выражение лица на миг изменилось, но он сумел вовремя взять себя в руки и скрыть эмоции.

Чи Шэн остался на ужин, однако до подачи блюд было еще далеко, поэтому, пожаловавшись на усталость, он отправился в гостевую спальню, чтобы немного поспать, а Цинь Вэнь остался на кухне помогать мужу.

Цинь Вэнь медленно мыл овощи, и Чи Хань, некоторое время понаблюдав за его движениями, отложил свои дела и нежно обнял его со спины. Почувствовав эти внезапные объятия, омега тихо спросил:

— М-м?

— Устал? Или что-то болит? — Чи Хань чувствовал состояние мужа слишком тонко. Пожалуй, мужчина знал тело своего омеги даже лучше, чем он сам.

Цинь Вэнь негромко рассмеялся и, откинувшись назад, прикрыл глаза, стараясь расслабиться.

— Устал, но сна нет ни в одном глазу, даже не могу объяснить, в чем именно дело. Не волнуйся, летом многие омеги чувствуют себя разбитыми.

В этом и заключалась главная сложность: в жару кажется, что вот-вот расплавишься, но и малейшую прохладу становится невозможно выносить. Немало альф в такие моменты окончательно теряли терпение, не понимая капризов своих партнеров.

Когда теплые ладони накрыли его железу, Цинь Вэнь невольно издал тихий стон.

— Не нужно феромонов...

Однако Чи Хань и не думал его слушать.

К обеду в столовую лениво спустился Чи Шэн. Он потирал глаза с таким видом, будто только что проснулся, но Цинь Вэнь сразу понял: юноша вовсе не спал, а, скорее всего, без умолку болтал с Джелином. Чи Хань бросил на брата задумчивый, непроницаемый взгляд.

Сразу после еды Чи Шэн поспешил ускользнуть. В Мочэне у него было несколько квартир, подаренных братом и дедушкой на дни рождения, так что он мог остановиться где угодно.

— Оставайся здесь, если хочешь, — бросил ему вслед Чи Хань, все еще сидя на диване.

Чи Шэн тем временем уже проворно переобувался.

— Ну уж нет! Не собираюсь я быть третьим лишним. Невестка, пока!

— Осторожнее на дороге, — отозвался Цинь Вэнь. — Напиши, как доберешься.

— Обязательно! — дверь захлопнулась, но в воздухе остался едва уловимый шлейф чужих феромонов. Они принадлежали альфе, и Чи Хань вспомнил, что чувствовал точно такой же запах, когда проходил обследование своих собственных; мужчина прищурился.

Цинь Вэнь тем временем принес тарелку клубники и как бы невзначай заметил:

— Не успели мы оглянуться, как Сяо Шэн окончил учебу. Пора бы ему и об альфе подумать.

Чи Хань властным жестом притянул супруга к себе и усадил на колени.

— У тебя уже есть кто-то на примете?

— С чего такие вопросы? — Цинь Вэнь невольно насторожился, но когда ладони Чи Ханя сжали его талию, а нежные поцелуи начали спускаться со лба ниже, его рассудок окончательно помутился. Сомнения развеялись, стоило альфе добавить:

— Нужно поискать. Ты ведь его невестка, вот и присмотри пару достойных кандидатов. 

Цинь Вэнь окончательно расслабился, словно корабль, лениво дрейфующий в тихой гавани.

— А у тебя есть какие-то требования? — спросил он.

Чи Хань посмотрел на своего омегу с лукавой улыбкой.

— Он не должен быть альфой высшего уровня.

Цинь Вэнь даже поперхнулся от неожиданности.

— Это еще почему? Ты ведь и сам высшего уровня...

Чи Хань проигнорировал замечание и невозмутимо продолжил:

— И он должен быть местным, из Мочэна.

Цинь Вэнь: ...

У Джелина Фуаня вообще есть надежда?

— Почему Чи Шэн, едва вернувшись в страну, сразу связался с моим сокровищем? — в голосе Чи Ханя зазвучали обольстительные нотки, а его рука медленно скользнула под воротник рубашки Цинь Вэня. — Неужели у вас настолько близкие отношения?

— Это... вполне естественно... — Цинь Вэню становилось все труднее подбирать слова. — Чи Хань, если Сяо Шэну кто-то понравится... пожалуйста, не мешай.

Альфа резким движением перевернул мужа и прижал своим телом, одновременно с этим аромат кедра мгновенно заполнил все пространство. Теряя связь с реальностью, Цинь Вэнь успел лишь расслышать короткое: «Непослушный».

***

Чи Шэн был простодушен и неосмотрителен, но как мог так оплошать Джелин Фуань? Он ведь встречал Чи Ханя в Парламенте и уже тогда попал под подозрение. Трудно было представить, на что он надеялся, скрыв это от Цинь Вэня. Чи Хань заподозрил неладное сразу, как только увидел брата. Будучи альфой высшего уровня, он обладал невероятной чувствительностью к любым попыткам посягнуть на его территорию. Это теплое, похожее на солнечный свет прикосновение чужих феромонов отчетливо ощущалось на железе Чи Шэна, и если в тот момент Чи Хань внешне сохранял полное спокойствие, то теперь его гнев рос в геометрической прогрессии.

Окончательно же он убедился в своих подозрениях, когда Цинь Вэнь принялся осторожно прощупывать почву.

«Надо же, какой смельчак», — подумал Чи Хань, стоя на балконе и подставляя грудь ночному ветру. Джелин Фуань мало того что посмел без разрешения пометить его брата, так еще и решил втянуть в это сводничество его собственного омегу. Что ж, пора разобраться с этим парнем.

Из-за сильной усталости Цинь Вэнь спал очень глубоким сном и даже не заметил, когда муж ушел.

Сначала в погоню за Джелином бросился чёрный леопард, который показался альфе подозрительно знакомым, и тут его осенило: «Вот чёрт! Это же сущность господина Аня!», а следом пришла пугающая мысль: его раскрыли. Однако, вспоминая, как Чи Шэн продолжал обсуждать планы с Цинь Вэнем, Джелин понял, что этот человек ничего не знает, а значит, Чи Хань решил проучить его втайне от супруга.

Гордость не позволила бы Джелину жаловаться Чи Шэну. К тому же до приезда в Мочэн он сталкивался лишь с одним альфой высшего уровня, которому уже перевалило за пятьдесят, и считал, что равных ему нет. Погоня лишь раззадорила его и пробудила боевой азарт, впрочем, юношеская самоуверенность не могла ему помочь. Боевой орел расправил огромные крылья, достигающие пяти метров в размахе, и с высоты птичьего полета камнем бросился вниз, готовый разорвать противника острыми когтями. Началась схватка. Джелину пришлось столкнуться не только с леопардом, но и с золотой змеей и серебряным волком, а если бы Сунь Кайнин не остался присматривать за Сюй Янчэном, Джелина гоняли бы по улицам еще дольше.

Вскоре противник и вовсе перестал соблюдать правила приличия: Чи Хань без малейших угрызений совести устроил групповое избиение. Около четырёх часов утра город погрузился в тишину; даже в самых оживленных районах Мочэна горели лишь редкие фонари, а высотные здания возвышались подобно спящим гигантам, пока несколько силуэтов быстро проносились мимо, изредка отбрасывая в прыжке тени на фоне лунного света.

Боевой орел мог справляться один на один, но выстоять против троих ему было крайне трудно. Его спасала способность летать, благодаря которой его не могли поймать сразу, однако стоило Джелину оказаться в невыгодном положении, как воплощение феромонов бросалось ему на помощь. В такие моменты леопард и волк преграждали ему путь, а золотая змея заходила со спины. Стоило орлу проявить неосторожность, как он превращался в беспомощную жертву, которую швыряли из стороны в сторону.

Когда-то это воплощение феромонов наводило ужас в стране S, а его крик, пронзающий облака, был символом генетического предела, однако сейчас гладкие перья птицы стояли дыбом, а пух вокруг шеи раздулся от ярости. Золотая змея сковала лапу орла, не давая ему взлететь, поэтому он пытался клевать черного леопарда, а тот, воспользовавшись моментом, принялся выдирать перья из его хвоста. От боли орел тут же отпрянул, и в это мгновение серебряный волк раскрыл огромную пасть, намереваясь укусить его за голову.

Глаза боевого орла округлились от шока, а в его взгляде застыло немое, но предельно ясное желание очень грязно выругаться.