Ци Шаобай в ярости покинул галерею. Пока он ехал домой, злость окончательно сменилась унынием, плечи безвольно опустились, он вяло крутил руль и тяжело, измученно вздыхал.

И что теперь, черт возьми, делать?

Разговор с Чжан Сяотин на выставке открыл ему глаза, и он наконец-то понял, с чего вдруг брат Цянь ввязался в этот проект. Выставочные залы — вообще не его профиль, но Лу Цянь ежедневно пропадал там с утра до ночи, вкалывал без выходных, уставал как собака, а глаза все равно горели. Мужчина так и светился счастьем: стоило ему на секунду освободиться, как на лице сама собой появлялась улыбка, а весь его вид выдавал нетерпеливое волнение — точь-в-точь как преданный пес, который ждет возвращения маленького хозяина и отчаянно виляет хвостом, готовый взлететь от восторга. Именно из-за такого поведения они с Сюй Яном были уверены, что Лу Цянь тайно с кем-то закрутил роман.

Все эти годы они думали, что Лу Цянь ждет Цзинь Лана, поскольку он ни на кого не смотрел и даже не пытался заводить новые знакомства. Когда излишне услужливые клиенты лезли не в свое дело и пытались сосватать ему какую-нибудь девушку, мужчина отнекивался, заявляя, что «человек семейный». Семейный, черта с два! Сюй Ян каждый раз, слыша это, едва глаза не закатывал.

Но на этот раз эта кастрюля с теплой водой по имени Лу Цянь наконец-то закипела, тихонько побулькивая, а сам он прямо-таки расцвел от любовной лихорадки. Пару дней назад, когда Ци Шаобай созванивался с Сюй Яном и описывал состояние друга, тот высказался без обиняков: «Наконец-то задница зачесалась».

Сюй Ян просто терпеть не мог, что Лу Цянь хранит верность Цзинь Лану. Расстались — значит, расстались, к чему эти "обеты безбрачия"?

Ци Шаобай тогда в сердцах на него накричал: «Тебе-то какое дело до чужой задницы? Вот у меня сейчас действительно чешется, так что сматывай удочки и дуй домой!» Сюй Ян торчал в командировке без малого три недели и каждый день дразнил его по телефону — слышать слышно, а прикоснуться нельзя, отчего Ци Шаобай ходил злой как черт. В тот день Сюй Ян так распалил его на расстоянии, что Шаобаю пришлось помогать себе руками.

И вот теперь выяснилось, что дело вовсе не в том, что Лу Цянь наконец пришел в себя и решил завести интрижку. Он с самого начала знал, что Цзинь Лан возвращается.

Ци Шаобай снова тяжело вздохнул. На фоне того, как весь этот месяц горел брат Цянь, реакция Цзинь Лана выглядела пугающе ледяной. Шаобая только что самого словно ушатом холодной воды окатило, и внутри все перевернулось, так что он даже представить боялся, какой удар это нанесет брату Цяню.

Помрачневший Шаобай переступил порог квартиры и замер: дома горел свет, а на столе дымился готовый ужин. Сюй Ян, который должен был вернуться только завтра, с широченной улыбкой стоял посреди гостиной. Ци Шаобай замер на мгновение, а потом с диким воплем, с рюкзаком за плечами, на ходу скинул обувь и с разбегу запрыгнул на Сюй Яна, намертво обхватив его ногами за талию.

Они не виделись всего три недели, но от бешеной тоски у Шаобая мгновенно повлажнели глаза.

Сюй Ян перехватил его под ягодицы, крепко сжал пару раз, намереваясь спустить этого замученного за день парня на пол — сначала покормить, а уже потом нормально отметить встречу, но Ци Шаобай уперся. Он мертвой хваткой вцепился в шею Сюй Яна, капризно хныча и требуя поцелуев. Он целовал его так отчаянно, что Сюй Яну ничего не оставалось, кроме как утащить парня прямо вместе с рюкзаком в спальню, чтобы первым делом накормить досыта сзади.

Это «кормление» растянулось на добрых три часа, так что весь ужин на кухне окончательно остыл. Ци Шаобай лежал на груди Сюй Яна, размякший и ленивый. Сюй Ян шлепнул его по заднице, отправляя в душ, а сам пошел разогревать еду.

Приняв душ, Сяо Ци в одном халате поплелся на кухню, где Сюй Ян как раз раскладывал рис, сел напротив, взял пиалу, съел пару ложек и отложил в сторону — аппетита не было совсем.

— Ты чего? — обеспокоенно спросил Сюй Ян, заметив, что любимый сам не свой. — Я что, плохо тебя удовлетворил?

Сюй Яну было уже под сорок, и в последнее время он стал излишне мнителен, панически боясь не удовлетворить молодого партнера в самом соку.

Бац! Ци Шаобай тут же плашмя повалился на стол и жалобно застонал, причитая, что у него отваливается поясница, ноги подкашиваются и он даже руку поднять не может, чтобы поесть. Видя, как картинно страдает парень, Сюй Ян удовлетворенно хмыкнул, шлепнул его еще разок, заставляя сесть нормально, и уже серьезно спросил, в чем дело.

— Сегодня тот французский художник приходил смотреть площадку, — Шаобай выпрямился, его голос так и сквозил тоской.

— Ну и что? Ему не понравился проект? Я же сразу говорил Лу Цяню не соваться туда, так нет же, не слушает! — мужчина положил ему в пиалу добрую порцию свинины в пекинском соусе, побуждая продолжать.

Ци Шаобай снова взял палочки, прожевал кусочек и выдавил:

— А ты знаешь, кто этот художник? Это Цзинь Лан.

— Что?! Цзинь Лан? — Сюй Ян опешил. — А Лу Цянь в курсе? — Он на мгновение нахмурился, сопоставляя факты, и тут же уверенно добавил: — Ну конечно, он знал заранее.

Ци Шаобай кивнул и подтвердил, что брат Цянь согласился на этот чертов контракт только потому, что под именем «Lang» скрывался Цзинь Лан. Он в подробностях выложил Сюй Яну все, что произошло сегодня в галерее, и чем дольше Сюй Ян слушал, тем отчетливее понимал: дело пахнет керосином.

— Сюй Ян, мне так жаль брата Цяня, — Ци Шаобай уныло ковырялся палочками в чашке с рисом. — Мы всего три недели не виделись, а я уже места себе не находил; брат Цянь же ждал Сяо Лана столько лет, а тот при встрече оказался таким холодным.

Он и правда злился на Цзинь Лана.

Сюй Ян тоже злился на него, но совсем по другой причине. Как человек, посвященный в тайну их разрыва, Сюй Ян бесился из-за непроходимой глупости Цзинь Лана. Как можно было перепутать подонка-насильника с бывшим парнем и повесить на Лу Цяня такое дикое, гнусное обвинение — от одной мысли к горлу подкатывала тошнота, но на Лу Цяня он злился не меньше. Ладно Цзинь Лан — тогда он был совсем юным, первая любовь, ума нет, но Лу Цянь, хоть для него это тоже были первые серьезные отношения, старше парня на целых восемь лет! Неужели нельзя было поступить мудрее? Сам ведь позволил Цзинь Лану утонуть в чудовищном заблуждении, выставил его вон, решив поиграть в благородство под предлогом «так будет лучше для него», а потом потратил годы на какое-то идиотское ожидание. Чего ради? Если человек уже не твой, зачем гробить жизнь? Еще и к матери его зачем-то таскался... Ну точно, крыша поехала!

— Слушай, а может, позовем брата Цяня и Сяо Лана поужинать вместе? — предложил Ци Шаобай. — Разшевелим их немного, создадим непринужденную обстановку, а как атмосфера потеплеет, оставим их вдвоем поговорить?

— О чем им разговаривать? — отмахнулся Сюй Ян, которому меньше всего хотелось в это ввязываться; он вообще был против их воссоединения. — Разбежались и разбежались. Подумаешь, трагедия, в наше время незаменимых нет.

— А я без тебя не смогу! — Ци Шаобай с размаху грохнул палочками по столу и вскочил. — Если мы расстанемся, я просто умру!

Сяо Ци невольно примерил ситуацию Лу Цяня и Цзинь Лана на себя и Сюй Яна. Эта история напомнила ему об их собственном недолгом разрыве, от которого у него до сих пор щемило сердце. Юноша сердито уставился на Сюй Яна, возмущенный тем, с какой легкостью тот рассуждает о расставаниях. Как будто потеря близкого человека — сущий пустяк.

Под суровым взглядом Ци Шаобая Сюй Ян продержался недолго и в конце концов сдался:

— Ладно, ладно, уговорил. Смерть так смерть. Без тебя я тоже сразу пойду и утоплюсь.

Этот обиженный, полный вселенской скорби взгляд Сяо Ци не мог не вызвать у Сюй Яна улыбку. Он поднялся, обошел стол и крепко прижал парня к себе. Ци Шаобай уткнулся лбом ему в живот, слушая его тихий голос:

— Но ты все перепутал. Мы расстанемся не для того, чтобы умереть. Только смерть сможет нас разлучить. Пока я жив, — серьезно добавил Сюй Ян, — я тебя никуда не отпущу.

От этих внезапных разговоров о смерти Ци Шаобаю стало не по себе — примета ведь плохая, не к добру такое болтать. Прижимаясь к Сюй Яну, он чувствовал, как к горлу подступает меланхоличная нежность, но, чтобы разрядить обстановку, шутливо ткнул пальцем в его футболку:

— Сюй-гэ, а пузико-то у тебя мягкое.

—...

Сюй Ян тут же выпустил его из объятий, со смущенным и недовольным видом зашагал обратно к своему стулу и рявкнул:

— Ешь давай!

После чего решительно сгреб тарелки и демонстративно отказался продолжать ужин.

***

Сюй Ян все же пообещал Ци Шаобаю при случае поговорить с Лу Цянем. На следующий день, придя в офис «Аоту», он застал Лу Цяня у себя и сразу решил взять быка за рога и выяснить, что тот собирается делать дальше.

— О чем ты вообще? — Лу Цянь сидел за своим рабочим столом и искренне недоумевал, глядя на ворвавшегося к нему с какими-то сумбурными расспросами друга.

— Я о тебе и Цзинь Лане. Думаешь, мы слепые? Столько лет прошло, а ты его до сих пор забыть не можешь. Хочешь вернуть его, да? — в лоб спросил Сюй Ян.

Застигнутый врасплох, Лу Цянь лишь низко опустил голову и тихо угукнул.

— Тогда, несколько лет назад, у вас... — Сюй Ян не присутствовал при их расставании, но даже из короткого рассказа Цзинь Сяоми понял, что всё было очень трагично. — Уверен, что получится? Что думаешь?

Да, сейчас было очевидно, что произошло чудовищное недоразумение, но если посмотреть на ситуацию глазами Цзинь Лана, то одного того, что Лу Цянь держал его за постельную игрушку и содержанца, было достаточно, чтобы сойти с ума от ярости и обиды, а если еще и объяснять историю с "бывшим", Лу Цяню придется вывалить всю подноготную. О таких вещах язык не поворачивается говорить.

Поэтому Сюй Ян и пытался понять, как действовать. То, что на словах казалось легко разрешимым недопониманием, на деле скрывало под собой глубокие, кровоточащие раны и невыносимый позор.

Лу Цянь поднял голову и посмотрел на Сюй Яна. Его глаза лихорадочно блестели, и в них вопреки всему читалось робкое, почти детское смущение. Крутя в пальцах карандаш, он тихо произнес:

— Да я особо ничего и не думал... Просто хочу его вернуть, — он отвел взгляд и едва заметно улыбнулся. — Я все разузнал. Он до сих пор один. Совсем один.

— И ты собираешься все ему рассказать? — уточнил Сюй Ян.

— Ты про то, что случилось? — улыбка Лу Цяня немного угасла, но голос остался спокойным. — Да, я должен. Если он согласится снова быть со мной, ему необходимо знать, через что мне пришлось пройти в прошлом. — Он ненадолго запнулся, а затем твердо добавил: — А если он не сможет меня простить, он все равно имеет полное право знать, за что именно ему причинили столько боли.

Лу Цянь повторил:

— Он имеет право знать.

Знать, что его никто не обманывал и с ним не развлекались. Цзинь Лан имеет полное право знать, что его когда-то глубоко и искренне любили. Если, конечно, он хочет знать.

Сюй Ян шумно выдохнул и спросил:

— Нужна помощь?

Лу Цянь снова улыбнулся:

— Не надо. Я слишком долго ждал этого дня и полностью готов.

К этому дню, к возможной встрече с Цзинь Ланом, он действительно готовился очень долго и сам, абсолютно добровольно и упорно ходил на приемы к психотерапевту Тун Цзе. Сначала сеансы были каждую неделю, а теперь ему достаточно просто заглянуть раз в два месяца, чтобы поболтать по душам. По словам самой Тун Цзе, Лу Цянь стал здоровее всех здоровых. Теперь, когда он вспоминал то насилие, ему больше не казалось, что он умирает от невыносимой боли. Конечно, это по-прежнему было неприятно и вызывало злость, но мужчина наконец-то принял тот факт, что это просто случилось, и он твердо знал: его вины в этом нет. Никакой вины вообще.

Он не стал нечистым, в нем не было грязи, и он не опускался до того, чтобы на коленях умолять какого-то мужика его трахать, а если у него и было желание, то он хотел только Цзинь Лана, и в этом не было ни капли низости.

Постепенно Лу Цянь снова научился принимать обычные прикосновения, не чувствуя тошноты. На простые рукопожатия при встрече, на приятельские похлопывания по плечу или даже на шутливые щипки Ци Шаобая он теперь реагировал как совершенно нормальный человек. Иногда, когда Сяо Ци слишком уж увлекался дурачеством, Лу Цянь мог и сам в ответ его ущипнуть. Это несколько раз злило Сюй Яна, и тот строго запретил им наедине практиковать эту их «телесную десенсибилизацию».

Кроме того, Лу Цянь записался в спортзал. Раньше он терпеть не мог любые физические нагрузки, но, узнав, что регулярные тренировки стимулируют выработку дофамина в мозгу и заряжают позитивной энергией, даря ощущение счастья, начал бегать трусцой, а иногда заходил на тренажеры — подтянуть рельеф. Мужчина думал о том, что если они когда-нибудь встретятся с Цзинь Ланом... то парень не должен увидеть дряблое, обвисшее тело, которое способно вызвать лишь одно отвращение.

Но главное изменение заключалось в том, что он наконец-то перестал стыдиться собственного либидо. Как любой нормальный мужчина, Лу Цянь признал, что у него есть сексуальные желания. И когда они накатывали, он ласково и нежно изучал и удовлетворял себя. Он научился бережно относиться к собственному телу, давая волю страсти. Больше не было ни боли, ни стыда. Однажды мужчина даже от начала до конца смотрел на свое отражение в зеркале, желая увидеть, как именно он выглядит в моменты сильнейшего возбуждения.

Каким видел его Цзинь Лан в такие минуты?

Когда все закончилось и возбуждение спало, он посмотрел на себя в зеркало — раскрасневшегося, с головы до ног, — а потом смущенно опустил голову, улыбнулся и с головой закутался в одеяло, чувствуя себя уютно и защищенно, словно лежал в чьих-то объятиях. Теперь он точно знал: Цзинь Лан видел его невероятно соблазнительным, а потому совсем неудивительно, что парень смог написать такую потрясающую картину.

И сейчас Лу Цянь был уверен — он стал намного лучше, чем тогда.

Он действительно проделал колоссальную работу, и это можно было назвать долгой, упорной подготовкой к решающему бою. Теперь, когда момент настал, он своего не упустит.

Видя перед собой решительного и сильного Лу Цяня, Сюй Ян не стал больше ничего говорить. Да и как он, по правде говоря, мог помочь в делах сердечных? Сюй Ян понимающе кивнул, дружески хлопнул мужчину по плечу, с улыбкой пожелал ему удачи и развернулся, собираясь уходить, но стоило ему взяться за дверную ручку, как Лу Цянь снова окликнул его.

— Если... — Лу Цянь заговорил совсем тихо, едва слышным, глухим голосом. Сюй Ян обернулся. — Если Сяо Лан... откажется, вы ведь пойдете со мной напиться, а? — мужчина все так же мягко улыбался.

Каким бы готовым к успеху он ни был, вариант с отказом он тоже просчитал, так что собутыльников стоило забронировать заранее, а то в самый нужный момент этих двоих черт знает где носить будет.

Сюй Ян усмехнулся и качнул головой:

— Не придется. Сяо Лан любит тебя. Вот поговорите нормально, и тогда уже вчетвером пойдем праздновать.

Когда Сюй Ян говорил это, он был абсолютно, железобетонно уверен в своих словах. Ровно до тех пор, пока не встретил Цзинь Лана.