Были времена, когда человек должен был много чего уметь для того, чтобы просто выжить. Чуть позже — чтобы быть успешным в своей даже повседневной деятельности, не говоря уже о профессиональной. Еще поколение назад «настоящий мужчина» должен был уметь в идеале «построить дом», но сделать ремонт, починить проводку или стиральную машину - это уж обязательно. Уж не говорим про то, что хотя для многих мужчин гараж был неким убежищем от семейных проблем, но все-таки починить свой автомобиль или мотоцикл, а для мальчишки - велосипед, было обычным делом. Женщина, соответственно, должна была уметь шить, вязать, готовить, а ребенок, особенно школьного возраста, хоть и не управлялись массово с лошадьми, как во времена Некрасова, но, тем не менее, постоянно что-то мастерили, хотя бы просто потому, что купить что-то нужное было либо дорого, либо просто невозможно, так что приходилось обходиться своими силами, от починки упомянутого велосипеда, до изготовления рогатки или цветомузыки.

И вот, когда практически каждый человек обладает необходимыми для жизни умениями, и «может почти все», критичным становится знание а как! Именно поэтому так популярны были книги с рецептами, журналы с выкройками, разные «маленькие хитрости» и передача «Это вы можете!» по телевизору.

Именно поэтому «знание» было «силой», а смыслом обучения часто было как раз дать это «знание». Очень часто педагог считал результатом своих усилий, что ученик «принцип понял», потому что «надо будет - разберется!», и часто это действительно было так: умений для этого хватало. Грубо говоря, была нужна схема цветомузыки, а как держать паяльник было понятно.

По той же причине были так ценны идеи -- как сделать то, что раньше не знал как, либо сделать известное более простым или дешевым способом, причем, поскольку умения и навыки уже были, даже просто высказанную идею можно было сразу прикинуть на реализуемость.

Включение в мировую экономику и приход новых технологий изменил требования к компетенциям, необходимым для жизни, буквально за одно поколение: пользование оборудованием -- как бытовым, а часто профессиональным — стало практически интуитивным, водителю не надо с собой больше возить комплект свечей и прокладки к бензонасосу, заказать ремонт у специализированной компании будет точно качественнее и — главное! — дешевле, чем сделать самому, да и чем смыл мастерить цветомузыку, когда есть столько готовых решений — от специализированных, к примеру, для шоу-бизнеса, до программы для компа или телефона. Преподаватели технических вузов жалуются, что «абитуриент такой пошел», что многие даже самолетика из бумаги уже сложить не могут…

В результате мы пришли к ситуации, когда система образования дает знания, но они не могут быть больше никак применены на практике. Более того, преподаватель может по-прежнему и искренне считать, что «ну, принцип понял, надо будет — разберешься!», и — что еще хуже! — часто такая иллюзия создается и у ученика, что он чего-то знает, и — разберется, если что. Но это больше не так.

Катастрофичность ситуации особенно наглядна во вводимой повсеместно в образовании проектной деятельности. Проекты появились в новых образовательных стандартах как формат заданий, оценивающий результаты формирования в учебном процесс компетенций как  способности получать результат, но быстро пришли к формату «а вы придумайте что-нибудь!», причем часто даже без всякой привязки к учебному процессу. И вот ученик, который ничего подобного практически не делал, предлагает решение некой задачи, а педагог, который тоже ничего такого никогда не делал, оценивает его реализуемость!

И все бы ничего — странно, конечно, что педагог дал задание не про то, чему учит, но его функция сегодня больше тьюторская или наставническая, а по профилю проекта можно обратиться и к специалистам — так на разных конкурсах в жюри приглашают экспертов. А специалист — это не тот, кто много знает, а тот, кто может добиться нужного результата, потому что знает типичные ошибки в своей области и знает, как их избегать. Соответственно, он вроде бы может сказать, правдоподобны ли представления ученика или нет, и ему или компетентному жюри остается лишь понять, сам ли он к ним пришел, либо это плод усилий родителей или научного руководителя. 

Но есть еще один аспект, который становится особенно наглядным в нынешнюю эпоху появления нейросетей и больших языковых моделей: правдоподобность изложения не означает, что тот, кто «сгенерировал» правдоподобный текст, понимает его смысл. А еще словом года по версии Кембриджского словаря стало «галлюцинирование» — это когда языковая модель выдает правдоподобный, с виду, текст, но не имеющий реального смысла или не соответствующий действительности. 

Другими словами, если еще относительно недавно о компетенциях того, кто представлял некую идею, можно было судить по тому, насколько она выглядит здравой, правдоподобной, реализуемой, и надо было лишь понять, автор ли перед нами, или это идея кого-то другого. Система образования, в которой обучающемуся дается некое «знание» в виде набора «правильных» слов, без какой либо практики и гарантий осмысления и понимания, приводит, по сути, к формированию у обучающегося той самой языковой модели, выдающей в нужное время эти «правильные» слова без содержания какого-лито смысла. А сейчас и формировать такую модель становится не нужно: можно воспользоваться готовой!

Итак, наступают времена, когда здравая и правдоподобная, на вид, идея оказывается лишь чьей-то «галлюцинацией». Времена, когда работала схема «можешь объяснить, что собираешься сделать — значит, можешь сделать!», проходят. И даже принципиальная реализуемость идеи не означает, что результата может добиться сам автор, в частности в те сроки и на тех условиях, что заявляет. А это значит, что и о компетенциях, как способности получать результат, мы больше не можем судить по объяснениям или планам, и критерий остается один — результат, по факту представленный!

PS. Вот, уже появились экспресс-курсы для учителей, как научить детей сделать любой «проект» с помощью нейросетей. Теперь что идея, что целый пакет проектной документации уже не говорят ничего о том, может ли их представивший это сделать. Поэтому мир теперь делиться на тех, кто может идеи «генерить», и тех, кто способен их реально реализовать.