Человек — один из немногих видов на Земле, способный предвидеть будущее и представлять последствия действий, что дало ему огромное эволюционное преимущество. Однако сама такая способность первоначально развивалась как автоматический механизм мозга, работающий неосознанно. Наш мозг постоянно делает прогнозы «на автомате», и мы замечаем работу этого механизма часто лишь тогда, когда эти предсказания не сбываются.

Такое неосознанное прогнозирование и принятие решений на основе представления о целях лежит в основе большинства наших повседневных дел. Этот «автопилот» мозга экономит энергию и время — важнейший эволюционный механизм выживания.

При создании продукта — изготовлении инструментов, строительстве сооружений и создании функциональных объектов уже, как правило, появляется представление образа будущего результата, но пути его создания остаются на интуитивном уровне. 

Даже в классической структуре деятельности из школьного учебника «цель → средства → действия → результат» есть цель как представление требуемого результата, но что за средства нужны и какие требуются действия — это как бы «само собой» или интуитивно понятно.

Соответственно, и в средневековой мастерской такое интуитивное представление путей достижения цели существовало, но было неотделимо от самого процесса работы. Мастер представлял и планировал нужные действия по ходу дела, опираясь на традиции и личный опыт. Это было скрытое знание, встроенное в его навыки и передававшееся через многолетнее ученичество.

Технология реализации замысла оставалась неотделимой от мастера. Поэтому мы традиционно говорим, что пирамиду Хеопса построил Хемиун, а храм Василия Блаженного — Барма и Постник: мастер, как автор замысла, был единственным носителем знания о том, КАК достичь цели, реализуя этот замысел.

К XVIII веку происходит ключевой поворот, начавшийся еще в эпоху Возрождения — отделение этапа «думаем» от этапа «делаем», причем с возможностью отчуждения результата «думания».  И к середине XIX века это уже общепринятый формат деятельности - вспомним классику:«…и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил её в своей голове» (К.Маркс, 1867) — то есть, не просто представил, какой она будет, а мысленно смоделировал и последовательность необходимых для её создания действий.

Механизм трансформации:

Тогда же формируется понимание проекта как формата деятельности, когда исполнение предваряется осознанным этапом предварительного представления о требуемом результате и путях его достижения (проектирование и планирование). Результат этого этапа представлен в отчуждаемом виде и, кстати, тоже называется проектом, но уже в узком смысле.

Итак, ключевой признак проекта — принцип «сначала думаем — потом делаем» с отчуждаемым результатом «думания». Отделение замысливания от реализации замысла имело ключевую ценность для возникновения серийного производства и сделало возможной промышленную революцию, поскольку реализовать замысел стал способен не только его автор, а произвольный исполнитель с необходимыми компетенциями. Это сделало возможным тиражирование замысла в продуктах и услугах.

Проектный подход сделал возможным массовое промышленное производство, привел к промышленной революции в Европе, вызвал взрывной рост экономики, ускорение технического прогресса, а также сделал возможным достоверное ожидание результата. Это, в свою очередь, сделало возможным авансирование и инвестирование с одной стороны, и расчет на результат — с другой. Инженерное проектирование становится отдельной профессией и предметом образования.

С конца XIX — начала XX века появляются комплексные инженерные проекты (мосты, фабрики, железные дороги, оборонные комплексы, инфраструктурные мегастройки), в которых требуется скоординированное участие множества инженерных, строительных, логистических, финансовых и социальных функций. Возникает необходимость управления не только разработкой продукта, но и человеческим ресурсом, сроками, затратами, логистикой.

Отсюда пошло внедрение, распространение и совершенствование проектного подхода к организации деятельности, появление методологий и стандартов: «project management» становится самостоятельным предметом — появляются теории, книги, инструменты, образовательные программы, возглавляемые специалистами не только-технического, но и управленческого профиля.

Общий принцип: достижение уникального результата за ограниченный срок с заданными ресурсами, координация всех участников, постоянное планирование и контроль прогресса.

В 1910-е годы появляются инструменты сетевого планирования — диаграммы Ганта, сборочные таблицы Форд/Тейлор, в 1950–60 гг. — CPM/PERT для сложных проектов в оборонке и космосе, где требовался как координация тысячи операций, так и оценка неопределённостей и перекрестное управление потоками ресурсов.

К середине XX века оформились формальные методы отчуждаемого планирования, а появление Project Management Institute (PMI) в 1969 году и PMBOK Guide в 1987 году систематизировали сложившиеся практики отделения планирования от исполнения. В СССР административная система и централизованное планирование реализовали проектный формат через ГОСТы, ведомственные инструкции и инженерные институты, даже без использования западной терминологии.

Сегодня практически все сферы сервисов, логистики, торговли, производства и инфотеха (за исключением узких экспериментальных и высоко-уникальных НИОКР) построены на операциях, где клиент ожидает заранее оговорённый результат к определённому моменту, то есть используют, по сути, «проектный подход» в его классическом понимании. Даже когда формальное планирование не выражено явно, большинство производственных и сервисных процессов воспроизводят проектный подход — через неформальные алгоритмы, расписания, последовательности операций. Операции такого типа — базис современного рынка: без их надежности невозможна вера в сроки, масштабные инвестиции, онлайн-заказы, перемещение людей и товаров.

Современные стандарты управления сложными техническими проектами (например, ISO 15288) также закрепляют принцип жизненного цикла, в котором проектирование, верификация, исполнение и сопровождение разделены и формализованы, обеспечивая прозрачное распределение ответственности и контроль результата.

Практика предварительного, отчуждаемого планирования (пусть даже интуитивного/неофициального) занимает подавляющую часть современной экономики — от малых сервисов до сложных экосистем. Это именно та часть хозяйства, на которой основана предсказуемость и доверие между экономическими агентами, а потому — вообще возможность интегрировать усилия разных участников в устойчивые цепочки создания стоимости.