В карете стало невозможно ехать, потому нас пересадили на коней. Прочие повозки разобрали и переоборудовали в плот, который шёл ровно параллельно нам. Была ночь, и шли мы по песку.

Фонарей и факелов не зажигали, полагались на удачу и наполненное энергией зрение.

Река была невообразимо шумной для ночи, слышно было течение. Оно было даже громче, чем шорох сотни и тысячи сапог.

Рядом со мной на коне была моя бабушка. Подле ехали Азиз, архимаг, что защищал наши персоны, который был на кобыле вместе с Садикой. С другой стороны — Гране.

Я старалась уснуть, погружалась в дрёму, но периодически просыпалась, осматривалась, а мы всё маршировали.

Виз и Сиентия несколько часов назад послали положительный сигнал, оповещающий о том, что проход открыт. Мне сказала об этом бабушка, когда я проснулась в панике.

Я была во сне, и там я упала с Фанвинг, которая смогла взлететь до облаков. Моё тело поверило в то, что происходило, и я замахала руками уже в реальности. Чуть бабушку не прибила!

— Можем позвать менталиста. Он погрузит тебя в сон без снов, — я не видела в темноте, но отчётливо понимала, что в её глазах — смех.

— Нет, — ответила я, глядя в тысячи теней, шедших впереди, — а то оставишь меня одну, и я не пройду по тоннелю.

— Я не оставлю тебя вне дела. В конце концов, на крайний случай, Даррелл и Азиз будут прикрывать нас, чтобы тоннель не стал нашей могилой.

— Тогда ладно, — благодарно кивнула я.

Через несколько часов мы остановились. Когда я уже собиралась спросить почему, пришли «потому».

Мы на трёх конях поспешили вперёд колонны и встретили Виза и Сиентию. Те терпеливо ждали нас и поприветствовали.

— Мы взломали их тоннель и исправили несколько формулировок в защите. Ещё убрали возможность уничтожить тоннель.

— Интересно, проход так слабо защищён? — спросила бабушка недоверчиво.

— Напротив. Мы чуть не запутались и не порушили все ваши планы, но в итоге нашли зацепку, и теперь даже пароль не нужен, чтобы войти, — говорил Виз.

— Потому что защита считает, что пароль был уже назван, — оборвала объяснения Виза Сиентия.

Только сейчас я стала замечать, что эти двое похожи друг на друга чертами лица. Близнецы, что ли?

— Замечательно, вы отлично справились. Благодаря вам мы сократили очень многое, что терять не хотелось бы.

Архимаги поклонились, принимая благодарность.

Мы стали готовиться. Стали формировать отряды, тактику и указы.

Солдатам в тяжёлых доспехах пришлось их снять, чтобы в тоннеле нечем было дребезжать. Запретили разговаривать. В тоннель собрались не все. Около двух тысяч. Остальные либо послужат подкреплением, либо торжественно войдут утром в столицу, без сопротивления. А Фанвинг обещали также провести в столицу и поберечь.

Мой отряд, состоящий из меня, бабушки, Азиза, Даррелла, Садики и Гране, шёл в самом конце, замыкая колонну. Нам раздали фонари, и мы стали входить в тоннель, который скрывался дверью, небрежно замаскированной ветками и листьями.

В тоннеле было сыро, но просторно. Земля окружала нас. В ней иногда я видела корни, шедшие откуда-то сверху. Ещё я видела кучу чёрненьких жучков! У которых как будто был панцирь. Иногда мы встречали деревянные колонны. Я подумала, что они могут быть для украшения, как те каменные колонны во дворцах, но мне шёпотом сказали, что это подпорки. Чтобы тоннель естественным образом не обрушился.

Взрослым не приходилось сгибаться, а уж мне подавно. Когда мы вошли, бабушка внезапно заговорила, хотя нам всем положено было молчать:

— Полагаю, первые солдаты уже вошли во дворец. Поэтому сейчас мы ускорим шаг.

И вправду, не прошло и пяти минут, как впереди идущие солдаты стали торопиться, уходя из-под света нашего фонаря. Их тени мелькали впереди, предвещая скорое событие.

Мы не торопились, шли не спеша. Я стала нервничать, бояться, пальцами теребить свои одеяния. В дополнение ко всему неестественный холод пробирал тоннель, но то были маги, которые сразу позаботились о том, чтобы никто не задохнулся на этом пути.

Почувствовав моё волнение, бабушка спросила:

— Переживаешь, Сорва?

— Да, бабушка, — ответила я честно, — я снова дома. Но мне страшно: вдруг там всё изменилось и теперь это не мой дом?

— Я думаю, ты сможешь считать дворец своим домом сейчас или позднее. Ты сильная и храбрая. Я верю в тебя, — отвечала бабушка, смотря на меня с какой-то решимостью.

Эти ободряющие слова придали мне сил, и дрожь стихла. Я почувствовала руку Садики, которая ободряюще стиснула мою. Я ответила тем же, словно это моей подруге требовалось утешение.

Спустя 20 минут мы достигли конца тоннеля, который в последние несколько сотен метров ощутимо вёл вверх. Тут была распахнутая дверь, которая вела в какую-то подсобку. Подсобка была заполнена ящиками и бочками, которые сейчас были сдвинуты в стороны. Напротив двери в тоннель стояли ступеньки, ведущие к другой двери, тоже распахнутой. Мне даже показалось, что она едва держится на петлях.

На выходе нас ждали два тела стражников, которые оказали сопротивление, а теперь лежали в собственной крови.

Я шумно выдохнула, подавляя оцепенение. Подобный вид перестал доводить меня до тошноты, но мне всё ещё было неприятно.

— Пошли, — бабушка вздохнула, глядя на это, перевела дух.

И мы пошли в тронный зал.

К моей радости, все эти коридоры, гобелены, украшения — всё было таким же, каким было раньше. Каменные арки, картины маслом, вазы, даже стенды с доспехами рыцарей. Я вспоминала, как гуляла здесь вместе с мамой и папой. Не всегда, конечно, и часто по отдельности: папа ведь правил. Навернулись слёзы, которые я поспешно смахнула.

Наши шаги эхом раздавались по коридору. Поворот. Длинный коридор. Ещё поворот. И вот мы стоим перед тяжёлыми дверями тронного зала, которые в данный момент были также распахнуты. В зале была суматоха, собралась толпа. Наше войско схватило заложников и тех немногих, кто не оказал сопротивление.

Я вошла в зал, за мной — бабушка и остальные.

Солдаты, как могли, стали склоняться.

А я смотрела на трон, который стоял в конце зала. Я раньше не замечала, но он был поистине большим, величественным. Достойный пят императора. Или императрицы.

Мои пальцы по-прежнему теребили платье, но я непроизвольно делала шаги к трону. За мной по пятам шла бабушка.

Этот путь от дверей до престола длился будто бы целую вечность. Все вокруг внезапно стихли, остались только мои шаги и моё сердце, которое бешено стучало. Я поднялась на ступеньку. Потом ещё на одну. И ещё. И оказалась прямо перед троном. Я не знала, что чувствовать, помимо волнения. Я не хотела на него садиться, потому что он был слишком большим для меня, слишком высоким. Я всё ещё вижу на нём моего отца.

Я повернулась. На меня смотрели сотни глаз, ожидая. Чего? Что мне говорить?

Видимо, молчание длилось слишком долго, потому что один из военачальников войска, моего войска, склонив голову, выступил из толпы и обратился ко мне:

— Ваше величество, мы схватили всех, кто был во дворце. Большинство из них, полагаю, причастны к измене, — он указал ладонью на людей, что были в сорочках и рубахах; они стояли на коленях, закованные в колодки. У всех на лицах был страх, паника, ужас. — Что вы прикажете?

Ответ пришёл ко мне почти мгновенно и уже сорвался с губ:

— В темницу всех.

Я посмотрела на бабушку, которая позволила себе встать на одну ступеньку, чтобы всем показать, что она моя соправительница, регент. Та ободряюще кивнула.

— Пусть их допросят. Кто виноват, кто убил, — я шумно вздохнула и сквозь стиснутые зубы продолжила, — кто убил моих родителей. Кто в этом участвовал.

Я говорила, но мне было страшно. Кто из тех, кого я вежливо приветствовала ещё месяцы назад, строил планы против мамы и папы? Кто казался мне хорошим человеком, оказавшись плохим?

Пленных уводили из зала, я узнавала их лица, а одно ударило в сердце. Это был отец Нестора — Дэзент Инсард. Я попросила поставить его передо мной. Я вдруг захотела сказать ему кое-что. Бабушка насторожилась.

Он встал на колени передо мной, в нескольких метрах от ступеней. Молчал.

Тогда я обратилась к нему, сжимая рукоять своего кинжала:

— Граф Дэзент, я вас помню. Я хочу, чтобы вы знали, что именно ваш сын, Нестор, спас меня и привёл к моей бабушке.

Дэзент от этих слов взбесился, рывком поднялся и свирепо закричал:

— Гнусный выродок! Чтоб его передави... — он не успел договорить, потому что солдаты копьями ткнули ему в грудь и заставили снова встать на колени, а после оттащили подальше.

Я испугалась, но, к своему удивлению, почти сразу успокоилась. Дэзент не был волком, как его сын. Лишь щеночком. Мне вдруг захотелось ещё сказать пару слов о Несторе, словно обнажая клинок и проводя по давно зажившей ране:

— А ещё он женился на четвёртой принцессе Дархона.

У Дэзента аж забурлили жилки, в гневе он весь покраснел и хотел было вновь выругаться, но солдат грубо врезал ему по носу, отчего у графа пошла кровь. Солдаты не исполняли ничей приказ, просто так было положено — защитить того, кто носит корону. Ну или будет. А при виде крови, идущей ручьём из носа графа, мне почему-то было совсем не страшно.

Я не знала, что на меня нашло. Но я помнила, что Нестор плохо отзывался об отце. «Ага, папенька мой здорово помог твоему, подставил шею». Так он сказал. Я не поняла слов тогда, но поняла, что Нестор не любил своего отца. А теперь я смотрю на графа и вижу, что шея его совсем не тронута.

В зале почти никого не осталось. Дэзента увели.

И теперь я нашла в себе силы и смелость сесть на трон. Мне пришлось неловко взбираться, но всё же вот, я возвышалась над всеми. Мне это не очень понравилось, но мои подданные и друзья были совсем не против и даже светились от счастья, хотя была ночь. А трон был слишком большим. Я едва могла положить руки на подлокотники для удобства.

— С возвращением, ваше величество, — проговорила бабушка, стоя на ступеньке. Она вполне могла обратиться ко мне как к внучке, но я понимала, что в этом месте всё немного иначе.

— Спасибо, — поблагодарила я, а потом, опомнившись, добавила обращение: — Ваша светлость. Что дальше?

— Я получаю положительные сигналы на ромб, столица скоро будет полностью в ваших руках.

— Хорошо, — я обрадовалась.

— Коронацию мы проведём через неделю. Нужна подготовка, нужно будет разослать письма вашим вассалам и соседним правителям. Но до вашего совершеннолетия, боюсь, мне нужно по большей части брать на себя правление Сентрой.

— Я совсем не против, ба... Ваша светлость.

— Для меня великое удовольствие это слышать, — бабушка от души поклонилась, прижав руку к сердцу.

***

Было приятно вернуться в свои покои. Здесь странным образом ничего не изменилось. Хотя дворец заполнили узурпаторы, никто не проявил любопытства всё тут перевернуть.

В моих покоях стояли разные произведения искусства — в основном куклы. Деревянные, из ткани, из шерсти.

И вот я, их хозяйка, с кинжалом на поясе. Всё это время он тяжелил мой бок, но тяжесть была мне в радость.

Садика была со мной, но молчала. Я не знаю, что на неё нашло, но надеялась, что она мне расскажет.

Ванна уже ждала, когда в неё окунутся.

Я разделась, положила одеяния и ножны на пол, погрузилась в горячую воду. Подождала немного, а потом обратилась:

— Садика?

— Да, ваше величество?

— Что значит «ваше величество»? Ты чего вдруг? — я так удивилась, что встала из ванны.

— Но вам же не положено! Я не могу быть одновременно служанкой и подругой... императрице.

Я почувствовала, как моя бровь невольно вздёрнулась. Я смотрела, как Садика склонила голову, упорно смотря себе в ноги.

Тогда я вылезла из ванны и совершенно голой прошла через всю комнату к подруге. Схватила её за лицо и, поджав губы, сказала:

— Что за глупости, Садика! Ты моя подруга! Клянусь своей будущей короной. Если ты хочешь быть моей подругой, конечно.

Последнюю фразу я дополнила жалобным видом. Мне действительно было бы жаль, если девушка не захотела бы продолжать дружбу.

Садика не сдавалась даже перед моей клятвой:

— Но как же... Я... Я простолюдинка!

Я поняла, что моя подруга пытается отгородить меня от каких-то «катастрофических» проблем из-за нашей дружбы, поэтому просто схватила её руку и потянула за собой. Она послушно пошла за мной, ведь она же служанка! Как она может противиться. Но я хотела, чтобы она хоть чуть-чуть мне перечила.

Тем не менее, дойдя до ванны, я попыталась снять её одежды, но Садика была слишком высокой для меня. Потому я, прекратив безуспешные попытки, уставилась на неё, сложив руки на груди.

Моя подруга не выдержала взгляда и стала робко раздеваться. Я ей с энтузиазмом помогла, и мы плюхнулись в воду.

Теперь мы были равны, обе голые и красные.

— Ну вот, Садика, мне совсем не противно от того, что «простолюдинка», — коверкала я слова, — лежит вместе со мной в одной ванне.

Садика давила улыбку, но всё же не смогла её скрыть.

— Ты была, остаёшься и будешь моей подругой, Садика. Ты забыла? В случае чего я буду грозить кинжалом!

Теперь подруга подняла голову, и в её глазах было столько эмоций, что я начала делить их вместе с ней. Она поблагодарила меня дрожащим голосом:

— Спасибо... Сорва.

Я тут же придумала церемонию и встала. Девушка хотела тоже встать, но я её удержала за плечи.

Я заговорила, стараясь придать своему голосу какую-то мистику:

— Отныне и навеки ты будешь моим другом, а я — твоим. Клянусь защищать тебя, оберегать от невзгод и приложить все силы, если ты попадёшь в беду.

Я наклонилась и поцеловала её в лоб.

Вдруг она встала и тоже произнесла речь:

— Отныне и навеки ты будешь моим другом, а я — твоим. Клянусь защищать тебя, оберегать от невзгод и приложить все свои силы, если ты попадёшь в беду.

И тоже поцеловала меня в лоб. И мы рассмеялись, дружно погрузившись в тёплую воду.

Были мы так далеко друг от друга в ролях, но так близко душами нашими.

ПОНРАВИЛАСЬ ГЛАВА? Обязательно поставь "Нравится" вот здесь. Это здорово мне поможет!