На следующий день мороз усилился.

Ветер с гор шёл порывами, бил в стены учебного корпуса и забивал снегом наружные переходы. Новобранцев собрали в оружейном ангаре: здесь было холоднее, чем в казарме, однако всё же теплее, чем на улице и сдувающий с ног ветер не бил сразу со всех сторон.

Высокие воротники форменных курток всё же оставались подняты, лица немного обветрены и покраснели после проведённой до завтрака зарядки и совсем недавно – утреннего построения. Оливковые ремни и подсумки, тёмные перчатки и обувь выделялись на фоне светлой формы.

В том, что несмотря на достаточно комфортные, по сравнению с улицей, условия в ангаре никто не торопился расстегиваться, или хотя бы снимать, контрастирующие с одеждой перчатки и шапки, не было ничего удивительного. В остывшем помещении собрались аранцы и происходило настоящее событие на Аране. Аранцы всегда умели и любили тепло и удобно одеваться, особенно зимой. Летом тоже умели, но летом на передний план выступало удобство, а не теплота.

Слушатели собрались в чуть кривоватый строй, напротив длинного стола, стоявшего прямо посередине ангара.

Там лежали три самых распространённых во множестве армий и различных наёмных формирований, образца оружия: обычная армейская винтовка, магнитоимпульсная винтовка и тяжёлый ручной плазмер.

Рядом лежал резиновый макет последнего.

Он был ярко-жёлтым, нелепо толстым и выглядел так, будто его изготовили специально для унижения взрослых людей.

Сержант Грон стоял у стола в таком же виде, что и днём ранее на плацу.

Грон указал на макет.

— Это не оружие.

— Учебный образец, сержант, — сказал Кельн.

— Верно. А вот это, — Грон положил ладонь на тяжёлый плазмоизлучатель, — оружие. Если вы перепутаете их, виноваты будете не вы. Виноват будет весь род человеческий, допустивший ваше рождение и выживание в первые двадцать лет вашего никчёмного существования.

Кто-то в глубине строя хихикнул.

— Сегодня поговорим о дистанционном оружии. То есть о том, чем можно убить противника, не подходя к нему настолько близко, чтобы услышать его последние глупые слова.

Он постучал пальцем по обычной винтовке.

— Кинетическое оружие — это всё, что поражает физическим снарядом. Неважно, толкает его сгорающая смесь, воздух, пружина, механический привод или электромагнитное поле.

Он поднял штурмовой карабин.

— Огнестрельное — кинетическое. Пневматическое — тоже кинетическое.

Затем коснулся магнитоимпульсной винтовки:

— Магнитоимпульсное — опять же кинетическое.

— Но оно же не стреляет пулей, — заметил один из новобранцев.

Грон воззрился на него, словно на идиота:

— Чем, по-вашему, оно стреляет? Обидами? Плохими воспоминаниями о расставании с бывшей девушкой? — он поднял магазин, снаряженный тонкими иглами. — Или сосисками из гаштета за углом от центрального КПП нашего училища?..

Он закончил экспрессивную тираду и уже гораздо спокойнее продолжил:

— Физическим снарядом. Значит, кинетическое. Магнитоимпульсное — только одна разновидность. Не вся кинетика обязана выглядеть как музейный экспонат с электромагнитным ускорителем.

Грон взял винтовку и повернул её боком.

— Старая, точная и очень убойная система. Электромагнитный блок коротким импульсом разгоняет иглу до гиперзвуковых скоростей, каких именно – это уже от конкретной модели зависит. На незащищённой цели результат простой: отверстие появляется раньше, чем цель успевает решить, что ей это не нравится.

Он поднял оружие и направил его на манекен.

— По технике работает хорошо. По полноценному защитному полю — почти никак.

— Почему? — спросил Кельн.

— Потому что поле не обязано уважать ваши инженерные достижения. Особенно если они находятся в руках человека, который путает магазин с батареей.

Грон вернул винтовку на стол.

— Целое поле держит удар. Ослабленное поле можно пробить точечным попаданием. Не разрушить целиком, а пробить в одном месте. Поэтому не думайте: «Раз поле ещё светится, значит, всё хорошо». Иногда оно светится просто из вежливости.

Он вынул магазин.

— У винтовки два магазина. Разные типы игл. В передней широкой рукояти. Аккумулятор — в широком блоке цевья. Флажковый переключатель над задней рукоятью одновременно служит предохранителем и выбором режима.

Он передвинул переключатель.

— Одиночный огонь.

Щёлк.

— Очередь на три иглы.

Щёлк.

— Очередь на пять.

Щёлк.

— Если не знаете, какой режим выбран, не проверяйте это по ногам товарища. Ноги, как правило, уже заняты тем, что удерживают задницу товарища от близкого контакта с поверхностью планеты.

Грон протянул винтовку Кельну.

— Проверка.

Новобранец взял оружие.

— Магазин?

— Установлен.

— Тип игл?

Кельн замолчал.

— Вот поэтому проверять нужно до того, как вы начнёте стрелять, — Грон назидательно поднял палец, повернувшись к внимательно прислушивающемуся строю. — Если вы не знаете, что в оружии – считайте, что там неприятный сюрприз. А если уже успели нажать спуск – сюрприз будет не только у вас.

Он забрал винтовку и вернув её на стол, взялся за лежавший рядом плазмер.

Тяжёлый ручной излучатель был короче винтовки, но заметно толще. В передней части размещался массивный блок, а рукоять и приклад выглядели так, будто их специально сделали для человека с плохими намерениями.

— Плазменная винтовка, плазмер, плазмобой, плазменный излучатель. Названий много – суть одна. Оружие берёт газ, ионизирует его, создаёт сгусток плазмы, удерживает его магнитным полем и отправляет в сторону того, кого вы решили расстроить.

Он поднял резервный баллон.

— В подходящей атмосфере оружие использует окружающий газ. В вакууме или неподходящей среде нужен резерв. Баллон может находиться в цевье, под стволом, в рукояти или переднем блоке. Смотрите на конкретную модель, а не на картинки из старых учебников.

— А батарея? — уточнила любопытная девушка в первом ряду.

— В прикладе, рукояти или заднем блоке. Зависит от модели.

Да энергетические ячейки унифицированы. При необходимости несколько можно объединить в один батарейный блок за десять-пятнадцать минут. Даже в полевых условиях.

— Без специального оборудования?

— Без специального оборудования. Но если вы соберёте батарею так же, как обычно собираете свою посуду после обеда в столовой, плазмер может решить, что ему лучше умереть сразу, не мучаясь.

Грон поднял оружие.

— Ручной плазмер стреляет одиночными выстрелами. Не очередями. Не потому, что конструкторы не догадались поставить автоматический режим, а потому, что плазменный заряд — не пуля. Он требует времени, энергии и пространства.

Сержант включил учебный стенд.

В дальнем конце ангара стояла броневая плита. За ней — прозрачный защитный экран.

— Смотрите внимательно. Полевое удержание очень быстро ослабевает. Слишком далеко — заряд ослабнет, потеряет компактность и сработает раньше цели. Слишком близко — разрыв может достать самого стрелка.

Он посмотрел на новобранцев.

— Плазмер не любит торопливых, глупых и тесных помещений. В этом он похож на старшего сержанта. Только плазмер хотя бы иногда предупреждает.

Грон выстрелил.

Едва различимый взглядом световой росчерк пересёк ангар. Заряд ударил в плиту. Вспышка. У неё мгновенно возник слепящий плазменный шар.

Тепловая волна прокатилась по помещению. Даже через защитный экран новобранцы почувствовали жар.

— Размер шара зависит от мощности. Примерно от десяти сантиметров до метра в диаметре. И вот тут начинается самое интересное.

Он поднял палец.

— Плазменный сгусток срабатывает по первому препятствию.

— По цели? — уточнил Кельн.

— По первому препятствию, — невозмутимо повторил сержант.

— Даже если это ветка?

— Даже если ветка.

— Лист?

— Даже лист.

— Пыль?

— Иногда и пыль.

Грон перевёл взгляд на него.

— Муха?

— Если у этой мухи достаточно неудачно сложилась жизнь — то и муха.

Он вернул плазмер на стол.

— Поэтому не стреляют бездумно через листву, рядом с союзниками, в тесных помещениях и в сторону цели, за которой находятся люди или важные конструкции. Плазмер опасен не только промахом. Иногда опаснее точное попадание в случайное препятствие, которое вам бы не хотелось сделать целью.

Он указал на макет.

— Представьте, что это враг, а за ним ваш командир.

— Тогда нельзя стрелять, — неуверенно сказал кто-то.

— Правильно.

— Даже если командир плохой?

Грон задумался. — прикидывая варианты.

— Тогда отойдите и выберите другое направление. Не превращайте дисциплинарную проблему в санитарную. Командиров у нас много и разных, а вот чистых помещений после плазменного шара мало.

Пока разъяснял, сержант подошел к стенду у стены, на котором была закреплена пара генераторов защитных полей. Модули работали независимо. Индикация была чётко заметна — зелёное и красное.

— Теперь поле. И слушайте внимательно: это не повторение прошлого занятия, а проверка, дошло ли оно до места назначения.

Грон выстрелил по обозначенному зелёной индикацией контуру. Плазменный шар вспыхнул перед ним и распался бессильными искрами, не задев манекен-мишень.

— Попадание есть. Поражения цели нет. Не путайте эти вещи.

Он выстрелил ещё раз.

Контур дрогнул, индикатор всё ещё оставался зелёным, но заметно посветлел. По прозрачной поверхности полевого контура прошёл рваный блик, а фон за полем на мгновение сжался.

— Поле повреждено.

Третий выстрел.

На защитном контуре вспыхнул слабый участок. Искажение стало неровным, будто прозрачный объём потерял гладкость.

— Поле истощается.

Четвёртый выстрел пришёлся в ту же область. Контур просел, но ещё держался. Индикация тревожно светилась красным.

— Если бы это была магнитоимпульсная игла, она могла бы пройти в точке попадания. Поле сохранило бы внешнюю целостность. Человек внутри — не обязательно.

В ангаре стало тише.

Грон выключил стенд.

— Три плазмера в отделении применяются не для того, чтобы три человека стреляли одновременно в одну грудь и надеялись на чудо. Они перекрывают направления, создают огневые зоны, распределяют цели и компенсируют одиночный огонь.

Он посмотрел на новобранцев.

— А ещё три плазмера дают три разных человека, которые могут забыть, что за целью есть стена.

Грон взял один из учебных плазмеров и протянул его новобранцу с тонким лицом.

— Разборка.

Тот начал снимать крышку батарейного блока.

— Не так.

— Сержант?

— Сначала диагностика.

— Я думал…

— Вот в этом ваша главная проблема. Вы думаете после того, как начинаете разбирать рабочее оружие. В бою это называется «помочь противнику без его просьбы».

Новобранец замер.

Грон забрал плазмер.

— Большинство неисправностей вызывают не плазмеры, а люди. Плохая чистка. Повреждённые или элементарно забитые газовые каналы. Неправильная сборка батареи. Перегрев. Неподходящий газ. Игнорирование диагностики. Удары по корпусу вместо обслуживания.

Он постучал по тяжёлому корпусу.

— Это не бубен, не барабан и даже не рожа пердящего соседа с койки сверху. Если оружие не работает, не надо бить его, пока оно не проникнется вашей аргументацией.

— А если в бою? — спросила девушка.

— В бою сначала ищут причину. Потом устраняют. Если времени нет — используют запасное. Если запасного нет — берут оружие у того, кто уже не сможет возражать.

— А если у него было эксклюзивное оружие?

— Берёте стандартное.

Грон снял с одной из полок длинный чёрный пистолет с гравировкой на рукояти.

— Кланы оружейников делают красивые вещи. Иногда точные. Иногда надёжные. Иногда настолько дорогие, что владелец больше боится потерять оружие, чем голову.

Он положил пистолет рядом с армейским образцом.

— Уникальное оружие может иметь лучший баланс, особую настройку, необычные органы управления, могут быть даже очень полезные боевые параметры... — он назидательно воздел палец к небу — Но если вы годами привыкали к одному стволу, а потом потеряли его, первый попавшийся аналог не станет продолжением вашей руки.

— Почему тогда его покупают? — спросил Кельн.

— Потому что человек любит думать, что дорогая вещь делает его особенным. Иногда она просто делает его дорогим трупом с красивой рукоятью.

Грон поднял стандартный пистолет.

— Профессионал чаще выбирает армейскую модель. Привычная. Надёжная. Боеприпасы есть. Обслуживание понятно. В случае потери можно взять такую же у товарища или противника.

Он поднял эксклюзивный образец.

— А эту красавицу можно будет похоронить вместе с владельцем. Если, конечно, владелец не успеет похоронить себя сам.

Снаружи за стенами ангара ещё сильнее завыл ветер.

Грон повернул голову к воротам.

— Слышите?

— Ветер, сержант.

— Правильно. А летом за этими воротами будет вода, ил и болото по грудь. Зимой враг может провести по льду тяжёлую технику. Летом та же техника утонет без единого выстрела. Но если противник пережил климат, встретил разумное командование и добрался до нас, его ждём мы.

Он снова повернулся к строю.

— Оружие не выигрывает войну само. Оно только даёт шанс тому, кто знает, когда и как им пользоваться.

Грон помолчал, затем положил ладонь на край стола.

— И вот тут полезно поговорить о Ври.

Новобранцы переглянулись.

— Ври считаются хорошими бойцами дистанционного боя. Я сам с ними не сталкивался — ни по одну сторону прицела, ни по другую. Но слышал достаточно от людей, которым довелось воевать с ними и действовать вместе.

Он взял магнитоимпульсную винтовку.

— Репутация у них странная. «Излишне осторожные субъекты», — так их называют те, кто любит считать себя храбрее остальных. Ври не лезут вперёд без необходимости, не бросаются на первый удобный силуэт и не устраивают героических атак ради красивого отчёта.

Грон поставил винтовку на стол.

— Зато они выбирают дистанцию, позицию, угол и время. Стреляют тогда, когда противник уже сделал всё, чтобы облегчить им работу. И если после первого залпа вы всё ещё не поняли, откуда стреляли, это не осторожность. Это вы плохо смотрели.

— Почему же с ними не воюют? — уточнил заинтересовавшийся Кельн.

Судя по шевелению пробежавшему по слушателям этот вопрос волновал не его одного.

— Воюют. Просто мало кто желает делать это добровольно.

Грон покрутил пальцами в воздухе.

— Врии предпочитают торговать. И за это следует благодарить всех богов, которым вы успели поклониться до прибытия в академию. Потому что в прямом противостоянии с ними тяжело пришлось бы даже аранцам.

— Даже нам? — спросил Варк.

— Да – почти везде. Кроме самого Арана.

Грон посмотрел на него.

— Здесь у нас есть мороз, болота, рельеф и привычка стрелять в тех, кто считает себя умнее местности. Ври пришлось бы сначала победить планету, а потом нас. Но на чужой территории их осторожность, дистанция и терпение были бы для нас очень неприятным сочетанием.

Он обвёл взглядом строй.

— Поэтому не путайте осторожность с трусостью. Трус отступает, потому что боится. Ври отходит, потому что уже выбрал место, где вы умрёте.

В ангаре стало тише.

Грон взял жёлтый резиновый макет и положил рядом с плазмоизлучателем.

— Стройтесь, сынки… и на обед в столовую, после времени самоподготовки жду всех вас в третьей аудитории. — сержант даже хохотнул, увидев вытянувшиеся лица молодых ребят, — На этот раз занятие будет обычной обзорной лекцией. Завтра аттестация. Принесёте знания, получите зачёт. Принесёте уверенность без знаний — получите дополнительное усиленное занятие. Такое, чтобы каждая военная обезьяна в округе доподлинно поняла, — он ткнул пальцем в макет. — Чем именно резиновый х… э… макет отличается от тяжёлого пехотного плазмоизлучателя. А особо тупым я лично даже продемонстрирую, чем это… — он потряс резиновым изделием, — Отличается от настоящего оружия.

Кельн прилежно, словно отличник поднял руку:

— На макете?

— Разумеется.

— А если кто-нибудь всё-таки не поймёт?

Улыбка Грона плавно перетекла в оскал.

— Тогда объяснять буду медленно. На практике. И на тех частях тела, которыми вы обычно предпочитаете думать.

Строй молчал.

Сержант махнул рукой:

— На лево! И в столовую! Жду после самоподготовки. И не перепутайте выход с оружейной стойкой. Хотя после сегодняшнего занятия я уже ни в чём не уверен.