Работу ресторана высокой кухни часто сравнивают с лебедем, элегантно скользящим по водной глади.

Со стороны такой ресторан, где ужин стоит сотни долларов, кажется верхом изящества и аристократизма, словно прекрасный лебедь, величаво плывущий по озеру. Но за этой безмятежностью скрывается самоотверженная борьба дотошных шеф-поваров, не теряющих ни секунды, и кропотливые усилия персонала, стремящегося обеспечить гостям безупречный сервис. Они не просто подают еду — они создают совершенное «впечатление», и ради этого сегодня, как и всегда, без устали гребут лапами под водой.

И чем великолепнее ресторан, тем разительнее контраст между тем, что на поверхности, и тем, что в глубине.

Нью-йоркский район Вест-Виллидж, известный гармоничным сочетанием нью-йоркского шика и европейской классики, пестрил уникальными кирпичными зданиями, небольшими арт-галереями, бутиками, а также стильными кафе и ресторанами, ютящимися в его узких переулках. Благодаря своей неповторимой атмосфере — одновременно спокойной и полной жизни — это место особенно полюбилось молодым художникам и гурманам. И, конечно, в Вест-Виллидж было несколько ресторанов с мировым именем.

Жемчужиной Вест-Виллидж по праву считался «Инспайр» (Inspire*) — ресторан современной французской кухни в самом сердце района. Признанный большинством нью-йоркских ценителей, «Инспайр» три года подряд получал три звезды Мишлен, упоминался в таких авторитетных гастрономических изданиях, как «The New York Times», «Food & Wine» и «The Art of Eating», и, разумеется, входил в список 50 лучших ресторанов мира. А движущей силой, позволявшей этому блистательному ресторану элегантно скользить по огромному озеру под названием Нью-Йорк, был его шеф-повар Джейк Шин, без устали боровшийся под водой. Не будет преувеличением сказать, что своей нынешней славой «Инспайр» был обязан исключительно этому человеку.

Тук-тук-тук.

Сегодня, как и всегда, по кухне «Инспайр» разносился стук ножа о разделочную доску. К нему примешивались и другие звуки: бульканье кастрюль, шипение жарящихся на сковородах мяса и рыбы, шорох нарезаемых овощей, лязг открываемой духовки, звон таймеров. Из-за этого гула кухня была бесконечно далека от тихого места. Более двадцати поваров общались друг с другом, пытаясь перекричать шум, сравнимый, пожалуй, с гулом на Таймс-сквер в выходной день. И всё же, несмотря на десятки слоёв шума, в воздухе витало ледяное напряжение.

Бах!

От резкого удара по столешнице руки поваров на мгновение замерли, но тут же снова пришли в движение. «Ещё одна жертва», — подумал каждый, но никто не мог спасти того, кто попался в лапы кухонного дьявола. Оставалось лишь молча выразить соболезнования.

— Переделай.

— Шеф, но у нас и так огромная задержка по заказам. Может, это всё-таки можно отдать...

— Лукас, у тебя, кажется, проблемы со зрением. Положи нож и немедленно сходи к окулисту. Потому что я вижу перед собой уголёк. А в меню я включал телятину, а не этот грёбаный уголь.

— Прошу прощения, шеф.

— Нет, мне не нужны твои извинения. Я вот думаю, стоит ли мне называть «шефом» человека, который готовит такую дрянь. И не уверен, должен ли я вообще уважать того, у кого настолько отсутствует профессиональная гордость.

Джейк Шин с сарказмом ткнул вилкой в кусок телятины коричневатого оттенка. Мясо действительно было прожарено чуть сильнее, чем его подавали в «Инспайр», но было абсолютно съедобным. Однако здесь, в храме перфекционизма, не допускались даже малейшие ошибки. Лукас Бентли, шеф-повар, отвечающий за гриль, стоял перед Джейком Шином с видом человека, совершившего смертный грех. Бум! Кусок мяса полетел в угол столешницы, и от этого звука Лукас вздрогнул. Холодный голос Джейка Шина хлестнул, как кнут.

— Повтори-ка. Заказов много, поэтому мы должны отдать гостям этот мусор?

— Нет, шеф.

— Это «Инспайр». А не какая-то захудалая закусочная за углом, где продают сэндвичи по пять долларов. Ты что, сегодня первый день готовишь? Или ты настолько туп, что забыл, что ты повар?

— Нет, шеф.

— И ты считаешь, что человек, который не в состоянии нормально поджарить кусок мяса, заслуживает называться шефом?

— Видимо, однообразная работа притупила мою бдительность. Мне нет оправдания, шеф.

— Да, я прекрасно понимаю. Жарить одно и то же мясо сотни раз — какая скука. Но для гостя, который ест это блюдо, это единственный и неповторимый опыт. Поэтому мы должны быть идеальны, разве я не твержу об этом постоянно? Чёрт возьми, даже у травинки, которой украшают блюдо, есть своё значение! А ты всё портишь. Ты и твой грёбаный уголёк. В моём ресторане такой мусор не подают, так что если собираешься работать спустя рукава, собирай вещи и убирайся с моей кухни. Найди себе другую работу, не такую скучную, понял?

— Простите, шеф. Такое больше не повторится.

— Нет, извиняться ты должен перед этим мясом. Из-за тебя оно так и не попадёт гостю на стол и будет бездарно выброшено. Извинись перед мясом.

— Я понял, шеф.

— Нет. Извинись. Перед мясом.

Извиниться перед мясом? Лукас украдкой поднял глаза на Джейка Шина. Наверное, это шутка, пронеслось у него в голове. Но на лице шефа не было и тени улыбки. Поняв, что тот говорит абсолютно серьёзно, Лукас приоткрыл рот от изумления. Джейк Шин отдал приказ ледяным тоном:

— Извинись. Немедленно.

— ...Шеф, простите. Я больше никогда...

— Не передо мной. Я не шучу, сейчас же извинись перед мясом.

Получив абсурдный приказ, Лукас издал смешок, полный недоумения: «Ха». Но, увидев его растерянное лицо, Джейк Шин и не думал отступать. Осознав, что шеф не уступит, Лукас наконец пробормотал едва слышно:

— ...Прости.

— Не слышу. Думаешь, мясо тебя услышало?

— Прости меня.

— Громче!

— Прости!

— Громче, Лукас!

— Прости! Прости меня, мясо!

— Скажи, что ты совершил смертный грех.

— Я совершил смертный грех! — выкрикнул Лукас, словно в исступлении, обращаясь к брошенному на столешницу куску мяса.

Другие повара поблизости продолжали молча работать, делая вид, что ничего не замечают. Лукас тяжело и прерывисто дышал, не в силах совладать с яростью. Только тогда Джейк Шин, видимо, решив, что с него достаточно, небрежно махнул рукой.

— Убери это и иди приготовь как следует.

Пока багровый от гнева и унижения Лукас приводил в порядок своё рабочее место, Джейк Шин, не меняясь в лице, уже проверял блюдо, принесённое другим поваром. Добавив пинцетом финальный штрих, он отправил тарелку на выдачу. Тем временем из зала продолжали поступать заказы.

— Одна чёрная треска, два вагю! — крикнул Джейк Шин. — Глазурь закончить ровно через пять минут!

— Да, шеф! — хором громогласно отозвались повара.

В углу кухни один из стажёров спешно чистил спаржу, которая вот-вот должна была закончиться. Лукас, убравший своё место, проходил мимо него с грязным полотенцем и бросил так, чтобы тот услышал:

— Блядь, из-за ублюдка, который даже морковку нормально почистить не может, весь этот цирк.

От его слов рука стажёра, Эйвери Ремингтона, дрогнула. Он понимал, что стрела критики летит в его сторону, но ничего не мог возразить. Нельзя было отрицать, что доля его вины в том, что грозный кухонный дьявол стал ещё безжалостнее, всё-таки была. Более того, не будет преувеличением сказать, что это была целиком и полностью его вина. От мысли, что все, пусть и молча, винят его, хотелось плакать. Впрочем, он уже достаточно нарыдался, уткнувшись в подушку. Эйвери крепко сжал губы.

_____________________

*Inspire - (англ.) вдохновлять