В этой главе: психологизм, эмоциональный контраст, многослойность в повествовании.  

Формат: каждая глава книги вызывает у меня определённые мысли (может быть даже слегка отвлечённые от романа), которые я и стараюсь раскрыть.

Предупреждение на всякий случай: в тексте могут встречаться спойлеры ко всем книгам серии. 

Благодарности: спасибо art.freja и Лена за поддержку!

В хижину на отдалённом островке вторгается великан Рубеус Хагрид. Он объявляет Гарри, что тот является волшебником, а также раскрывает правду о его родителях. Дурсли пытаются помешать рассказу. В завязавшейся перепалке Хагрид наколдовывает Дадли поросячий хвостик... 

В четвёртой главе стартует игра на контрастах. Дурслевский мир, тщательно выписанный на старте, наконец-то встречается с миром волшебным.

Мы отмечали, что жизнь Гарри в магловском мире пестрит всевозможными дефицитами. И теперь, когда волшебный мир в лице Хагрида врывается в жизнь героя, Роулинг начинает последовательно эти дефициты закрывать. Буквально:

— Хагрид знает о дне рождения Гарри и дарит подарок. Дурсли не обращали внимания на день рождения мальчика и подарков никогда не дарили;

— Хагрид приносит торт, разжигает огонь и жарит сосиски. Дурсли не захотели ни накормить детей, ни согреть хижину;

— Хагрид рассказывает о родителях и вручает письмо. Дурсли не позволяли мальчику задавать вопросы и препятствовали исполнению его судьбы;

— В конечном итоге Хагрид ещё и наколдовывает Дадли поросячий хвостик. Гарри впервые в жизни видит, как кто-то приструнил Дурслей.

Хагрид — это тепло и душевность, простота и сила, спутанная борода и живая сова в кармане. Дурсли — это неприятие и чуждость, ругательства и бесполезное ружьё в руках. Хагрид несёт с собой сказочный и добрый хаос, Дурсли — упорядоченную, лишённую жизни обыкновенность.

Здесь зарождается доверие. Хагрид, как настоящий волшебный помощник, показывает, что жизнь может играть совсем другими красками, нежели те, к которым герой привык в обыденном мире.

Тут я бы хотел добавить одно маленькое замечание. В прошлой части «Перечитывания» мы говорили о фигуре волшебного помощника. Так вот, хотя я называю Хагрида волшебным помощником, с точки зрения классификации Кэмпбелла было бы вернее считать его лишь агентом истинного помощника, того самого воплощения оберегающей силы судьбы, которым в истории Гарри выступает, конечно, Альбус Дамблдор.

Мономиф глубоко резонирует с религиозными мотивами. В этом контексте волшебный помощник воплощает, если угодно, божественную руку — направляющую и оберегающую. Помощник часто выступает моральным ориентиром, учителем. Он тот, кто ведёт.

Дамблдор, конечно, присутствует в четвёртой главе, хотя мы его и не видим. Собственно, это он отправил Хагрида с важной миссией. Его имя то и дело всплывает в разговоре. И хотя первая встреча Гарри с директором состоится ещё очень нескоро, мы уже можем почувствовать, насколько далеко простирается влияние седобородого старца. 

Незримое присутствие Дамблдора ощущается едва ли не во всех ключевых сюжетных сценах: он сам инициирует многие ситуации или, по меньшей мере, прекрасно осведомлён о происходящем. Этот аспект повествования дарит отдельное, изысканное удовольствие при перечитывании книг. Всезнание Дамблдора, его повсеместное участие в жизни Гарри неоспоримы, но и к читателям, и к самому герою это понимание приходит лишь изредка, вскользь и с некоторой ноткой недосказанности.

По этому поводу очень рекомендую теоретический цикл «Большая игра профессора Дамблдора». Это действительно классная вещь. 

Ещё один аспект, о котором можно поговорить в рамках этой главы — скрытый психологизм. Персонажи Роулинг отнюдь не картонные исполнители отведённых ролей. Они действительно живут на страницах книг. Во всём, что персонажи делают и говорят, прослеживается причина.

Скажем, фанатическая преданность Хагрида Дамблдору, постоянно сквозящая в его репликах, возникла не на пустом месте. Директор — едва ли не единственный взрослый покровитель и доброжелатель великана. Хагрид не принят в волшебном сообществе, исключён из Хогвартса, лишён волшебной палочки, беден, одинок, отвергнут матерью, в раннем возрасте стал сиротой. Даже лучшие из волшебников смотрят на великана с опаской, как, например, Минерва Макгонагалл (это мы можем видеть ещё в первой главе).

Бесконечная благодарность Дамблдору, однако, не отменяет боли, которую Хагрид то и дело пытается залить алкоголем. Уже в следующей главе великан откажется от порции «как обычно» в разговоре в барменом Томом, а затем, после посещения Гринготтса, всё-таки вернётся в Дырявый Котёл «пропустить стаканчик».

Как отмечает вики по «Гарри Поттеру» со ссылкой на слова Роулинг, Hagrid — это старое английское диалектное слово, которое означает: «тот, кто так страшно пьянствовал всю ночь, что теперь жалеет об этом». Дополняет картину имя Rubeus, которое, очевидно, происходит от латинского слова «красный».

И как легко, ненавязчиво это подано! Трагедия где-то там в глубине, почти на задворках повествования. За радостью Гарри от встречи с волшебным миром драмы Хагрида почти незаметно. Но на подсознательном уровне читатель это всё-таки ощущает. 

Тоже самое можно сказать относительно Петуньи Дурсль. Она выглядит в этой главе откровенно неприятно:

Но обратите внимание на мимолётное упоминание родителей. Как это часто бывает, злость и неудовлетворённость находят свои корни в детстве. В этой строке мы можем увидеть маленькую девочку, жестоко страдавшую тогда и страдающую поныне от того, что ей не суждено получить письмо из Хогвартса. Мы можем чувствовать её боль, жгучее чувство несправедливости — родная сестра приглашена в школу волшебства, но с ней самой этого чуда никогда не случится.

Родители не смогли смягчить роковую разницу между сёстрами — напротив, они её лишь обострили. Разочарование, ущемлённость и горечь Петуньи превратились в яд и злобу. Сперва она сама посчитала себя «уродкой» и «чудовищем» из-за того, что не могла стать волшебницей. Не получив помощи и поддержки со стороны, не найдя внутренней силы принять тягостный фатум, она перенесла эти нелестные характеристики на тех, кому завидовала, кем сама хотела стать.

Многослойность, свойственная произведениям Роулинг, проявлена и на уровне бэкграунда персонажей. Герои в «Гарри Поттере» имеют прошлое, историю, травмы — это сквозит в тексте тут и там, но почти незаметно с первого взгляда. Роулинг вытаскивает бэкграунд понемногу, лёгкими штрихами. Это по-настоящему сложная работа, но усилия окупаются с лихвой. Такой текст живёт и играет, он подобен океану, увлекающему и гипнотизирующему своей глубиной.

Тем временем, уже в следующей главе во всей красе предстанет волшебный мир! Нас ждёт Косой Переулок. Поговорим, в том числе, об особенностях миропостроения в Поттериане. До скорой встречи.