Будущее — вещь непредсказуемая. Поэтому, вопреки всем фантастам, великого научного скачка в 2103 году не произошло. Не был открыт двигатель на антиматерии, межзвездные полеты все так же занимали года. В следующий год, как, в прочем, и пару последующих десятилетий, ничего не произошло. Все текло своим чередом, без лишних шагов вперёд. Многие фантастики прошлых столетий в лучшем случае были перемещены в раздел фэнтези, но в большинстве своем – забыты. Теперь в моде были предсказания на 2222 год. Красивая дата, ничего не скажешь.

   Писатели, как и всегда, старались, пытались, тужились, делали все, чтобы обогнать своей фантазией прогресс. Но тут, как в некогда лучших произведениях, беда пришла откуда не ждали. Один особо скучающий школьник решил прогулять очередной урок литературы: ему было далеко и глубоко на проблемы какого-то там вымышленного героя, запертого в рамках давно минувших событий. От скуки, коротая время, он делал самолётики из туалетной бумаги и кидал их в сторону никак не изменившегося за тысячелетия белого коня. Казалось бы, что такого важного может произойти в этот час? Разве что решение извечной загадки отсутствия туалетной бумаги в самый нужный момент и засорившихся труб, которые ну уж слишком часто ломались именно над кабинетом директора. Однако в этот момент впервые произошел взрыв. Нет, что-то взрывалось и до этого, порох там, тротил или пол литра бензина, но именно в этот день был первый исторически зафиксированный взрыв антиматерии. Касательно этого взрыва, а именно наличия в обычном школьном туалете захудалого города чистейшей антиматерии, учёные спорили на протяжении ещё пары веков, пока некий Леонид Ивашев не отправил в прошлое пару грамм уже изученной вдоль и поперек антиматерии, попав своим пальцем точечно именно в тот самый туалет, за что Ивашев был удостоен межзвездной премии, чем-то похожей на нобелевскую.

   Эксперименты со временем всегда клеймили особо важными операциями, проводили исключительно после трехуровневой независимой проверке всех вычислений, всех вводных и выводных. Но от ошибок никто не застрахован. Благодаря гениальному конструкторскому решению, аппарат принимал на вход исключительно числа шестнадцатеричной системы. Ошибок из-за этого было всего две. Первая произошла буквально через неделю после скандальной отправки антиматерии в прошлое, вторая — на следующий же день. Результатом второй ошибки послужил розовый фалоимитатор, появившийся в супе диктатора страны средних размеров, существовавшей сто три года назад в соседней обитаемой звёздной системе. Данный вопиющий случай неуважения к правителю был воспринят как объявление войны от соседней, полной вопиющей демократии, страны. Собственно говоря, сто два года назад от нынешних событий, данная звёздная система перестала быть обитаемой.

   О первой же, более важной и великой ошибке, и пойдёт речь. Учебник по квантовой антиматерии с приклеенным бумажным стикером "не открывать до 2147 года" должен был попасть шестого июня 2100 года на стол президента западного союза системы Сириус. Но в результате описанной выше оплошности, шестого июля 2006 года от рождества Христова он оказался на самой что ни на есть отсталой планетой. Настолько отсталой, что ни одна федерация, ни одно объединение планет не рассматривали жителей Терры-6486 как достойных вплоть до 2333 третьего года. Важнейший стикер мгновенно сдуло сильным ветром и припечатало к загадочному металлическому ящику на фонарном столбе, сделав его ещё более загадочным.

   — Великая техническая революция началась в 2105 году, (здесь и далее используется земное летоисчисление для удобства автора и читателя, а также ради того, чтобы было, что проебать) — начал свой ответ ученик шестого года местной школы, — после того, как в ходе длительных изучений была переведена Книга.

   — Где и когда она была найдена? — перебил его мужчина в возрасте, сидя в кожаном кресле за учительским столом.

   — Книга... Она, — глаза ученика быстро скользнули по открытому на столе учебнику, — Её нашли в траве при подготовке местности для строительства торгового центра "Ласточка".

   — И в чем же главная суть Великой техн... — это был третий пункт вопроса из учебника, однако разобраться с ним было не суждено: прозвенел звонок, все ученики инстинктивно начали собирать свои вещи, а стоявший ответчик нерешительно замер, ожидая оценки.

   — Ладно, поставлю четверку. Но с жирным минусом, — пригрозил ему мужчина и занёс оценку в журнал. — На сегодня всё, все свободны.

Словно осенние листья во время шторма, ученики сорвались с мест и выбежали из класса, оставив учителя наедине с самим собой.

   Это был среднего роста мужчина лет пятидесяти на вид. Несмотря на возраст, его тело все ещё выглядело достаточно крепким, хорошо сложенным и натренированным. Не каждый в свои шестьдесят четыре способен поддерживать такую форму. Голову его украшали уже давно не шелковистые, но все ещё густые волосы, имеющие приятный градиент от пепельно-белых до русых. В его тёмных карих глазах не утихало пламя жажды жизни настолько заразительное, что очень часто именно этот взгляд помогал ему в прошлом воодушевить команду на новые научные подвиги.

   Михаил Петрович Ерков отставной старшина первого инженерного батальона вооруженных сил Терры. По молодости он входил в состав передовой группы военных инженеров, занимавшихся изучением записей Книги — неизвестного для этого мира артефакта, попавшего к ним с другой планеты и из другого времени. Во многом именно благодаря усилиям Михаила и, главное, его воодушевляющему взгляду, был совершен тот самый скачок в развитии науки и техники: от первых опытов с лампой накаливания они всего за два года сразу пришли к полупроводниковым структурам, а за следующие три года уже собрали компьютер достаточной мощности, чтобы заменить трёхдневные расчёты одной минутой. Из которых — пятьдесят девять секунд занимает ввод переменных.

   Выйдя на пенсию, Михаил Петрович устроился учителем в родном посёлке. Здесь мало кто хотел работать: все рвались в город за большими деньгами, а он, будучи на пенсии от министерства обороны, мог себе позволить вести уроки в качестве своеобразного хобби. В первую очередь он учил подрастающее поколение математике, физике и истории, но мог подменить и других преподавателей, так как за время работы военным ему пришлось возыметь огромный всесторонний запас знаний.

  Привычные обдумывания прошедшего урока были прерваны запыхавшейся директрисой, неожиданно оказавшейся в дверях.

   — Михаил Петрович, — задыхаясь начала она, — вам письмо из столицы, с правительственной печатью! — сам факт наличия столь важной печати на бумажке, отличной от диплома об окончании, волновал её сердце куда сильнее, чем три лестничных пролёта со второго на пятый этаж.

   — Похоже, кто-то соскучился по мне, — усмехнулся Михаил, откладывая собранный на автомате портфель в сторону.

   Он поднялся с кресла и сделал несколько шагов в сторону всё ещё глубоко дышавшей директрисы. Она сжимала в правой руке небольшой конверт, трепыхавшийся в сомнениях женщины. Она боялась, что, если сейчас отдаст это письмо, часть его работы перепадёт на её хрупкие плечи.

    — Боюсь, мне придётся вас покинуть, — отозвался Михаил, дочитав письмо и подняв глаза на женщину, что до сих пор стояла в дверях.

   — Я понимаю, — директриса тяжело вздохнула. — Военный однажды, военный навсегда.

   — Не стоит так драматизировать. Через месяца два-три вернусь. Пролетят незаметно, — поддержал её мужчина, пряча письмо в кожаную сумку. 

  Дома он оказался спустя десять минут. Привычным поцелуем в щеку его встретила жена, однако столь внезапный оъезд супруга заставил её сменить ласку на недовольство. За ужином Михаилу пришлось слушать брюжание жены, её недовольство, мысли и заботу. Ближе к ночи был собран небольшой чемодан, заготовлен завтрак, отглажен китель.

  Рано утром, быстро позавтракав, Михаил отправился на ближайшую железнодорожную станцию. В этом городке она представляла из себя не более чем деревянный перрон с парой лавочек. Пыхтя и возмущаясь локомотив подогнал стайку вагонов. На его левом, лицевом, боку было разбросано тринадцать человечков, перечеркнутых красной полосой. То был не сколько подсчёт пострадавших, сколько наглядное предупреждение о последствиях перехода путей в неположенном месте.

   Михаил переступил порог второго вагона и сел у окна. Не долго думая, не желая оставаться в этом захолустье, локомотив взревел и, медленно набирая скорость, поспешил отсюда подальше.

   — Старшина Ерков Михаил прибыл на службу, — отчитался тот, вытянувшись и приставив левую ладонь к виску, скрытому под рыжим беретом.

   — Вольно, — буркнул Майор, скрестивший руки за спиной. — Давно не виделись, Михалыч, как живётся на пенсии?

  — До сегодняшнего дня лучше некуда, — усмехнулся он в ответ. — Что за срочность, Ром? Неужто хорошие инженеры в штате кончились.

   — Что же я, где мои манеры, — перевёл тему Роман, — для начала прошу в мой кабинет.

   — Твой кабинет? И как давно ты им обзавёлся? — ехидно заметил Михаил, проследовав за другом.

   Но ответа не последовало. Широкая спина Романа Олеговича Вренёва практически полностью закрывала обзор неширокого коридора, окружённого дверьми в различные кабинеты и залы. Он был несколько выше Михаила, на что второй часто отшучивался:

   — Старею я, Ром, вот поэтому ты и выше. Но будь мы одногодками! Я бы тебе показал.

   Всё это было не более чем шутками, хоть разница между ними и была в районе двадцати лет, это никак не сказывалась на разнице в росте, за исключением последних лет пяти. Да, сейчас Михаилу его друг казался куда большей фигурой. Как в прямом, так и переносном смысле. Роман Олегович имел хорошую дисциплину и острый ум с развитыми тактическими навыками, так что достаточно быстро занимал все более высокие посты, продвигаясь по службе. Однако, Михаил ему нисколько не завидовал, а напротив, считал всю эту погоню за титулами не более чем ребячеством.

  Роман резко остановился, и Михаил, утонувший в воспоминаниях, уткнулся в левое плечо друга. Звон ключей, скрежет замка, скрип потёртой дверной ручки. Тесный, но визуально просторный, кабинет. Майор сел во главе стола на своё законное место, по пути нажав на кнопку чайника, расположившегося на тумбочке, что стояла под вдоль левой стены от входа. Противоположная стена в свою очередь была занята длинным стеклянным шкафом с кучей разнообразных по толщине и цвету папок. За спиной Романа Олеговича было огромное окно с видом на соседнее здание. Именно свет из этого окна и придавал кабинету большую глубину, отражаясь от многочисленных лакированных поверхностей. В том числе и стола, т-образного, с пятью стульями для проведения важнейших заседаний.

   — Думаю, ты помнишь программу "Орион", — Роман перешёл к сути вопроса, — ну та, что про подготовку агента к внедрению в иную систему для изучения их технологий.

   — Межзвёздный шпионаж? Да как такой бред-то не запомнить? — рассмеялся Михаил. — помниться, данную программу закрыли через год ввиду ужасного акцента, кардинально отличающегося от говора людей с перехваченных записей. Лично видел, как папку с этим делом сдали в архив под грифом "брак".

   — То была первая версия проекта, — слушая майора, Михаил напрягся. — Вторая в свою очередь была запущенна через два года после твоего ухода. В этот раз в качестве объектов эксперимента...

   — Дети, — кратко буркнул себе под нос старшина. — Я угадал?

Роман кратко кивнул в такт с отключением бурлящего чайника.

  — Всё верно. Была отобрана группа детей, — он сделал паузу. — Чайку? — после чего, на дождавшись ответа, встал и продолжил, — С детства их учили конкретно языку с записей, наш родной язык в свою очередь был внедрён лишь на третьем году их школьного обучения. — Роман достал две кружки из тумбочки, закинул в каждую из них по пакетику чая и по два кубика сахара. — Всё так же два, верно? — лишь на мгновение отвлёкся от своего рассказа майор, а получив утвердительный ответ, продолжил, разливая в кружки кипяток. — По итогу, пять лет назад было отобрано шесть самых перспективных. И если до этого их жизнь слабо отличалась от жизни простого школьника, то теперь им предстояло проходить расширенный курс подготовки молодого бойца. Да, я понимаю, что пятнадцать лет — это, возможно, слишком рано. Но мы же не звери, — оправдывался тот перед самим собой, — за ними следили лучшие врачи, их учили лучшие из лучших. и пусть из шестерых по результатам этой программы остался лишь один, я могу... Нет, мы все готовы поставить свою жизнь на то, что кандидата лучше просто невозможно найти, а подготовка иного займёт, возможно, даже больше времени, чем заняло сейчас.

   — Не думал, что они вернуться к этой идеи, — задумчиво произнёс Михаил, помешивая ложкой чай и наблюдая за другом. — Но зачем вызвали именно меня? Уж физике и математике учить его уже поздно.

   — Всё верно, — Роман откинулся в кресле, — но ты забыл, что инженера, который будет разбираться в двигателе на антиматерии на твоём уровне практически невозможно.

   Они собрались в просторном зале с минимумом мебели. Единственным островком был стол вдоль окна с пятью стульями. За двумя из них спиной к окну сидели Роман Олегович и Михаил Петрович. Лейтенантский китель сковывал плечи бывшего старшины, привыкшего к свободной рубашке. По словам Романа, повышение в должности было необходимой формальностью, так что спустя почти тридцать лет Михаилу все же пришлось согласиться на новое звание. 

   На руках у лейтенанта была фиолетовая папочка. На обложке печатными золочёными буквами было выбито "проект «Орион»", а с торца, на корешке, надпись — "личное дело 006". Перевернув первую страницу, он приступил к расспросу парня, что стоял в гордом одиночестве посреди зала.

   — Имя, звание, дата рождения.

   — Кривашов Олег Дмитриевич, рядовой военно-разведовательных войск, родился шестнадцатого июня две тысячи сто двадцать восьмого года.

Михаил кивнул, сверяясь с досье. В следующем абзаце была краткая характеристика: исполнительный, находчивый, трудолюбивый.

   — Меня зовут Ерков Михаил Петрович. Можно просто Михаил. 

   — Здравия желаю, товарищ лейтенант! — Олег вытянулся и приставки к левому виску вытянутую ладонь, отдавая честь.

   — Итак, я здесь по приглашению Романа Олеговича с целью обучения тебя инженерным особенностям... — Михаил запнулся.

Майор чуть наклонил голову в сторону друга и что-то шепнул.

   — Да, точно. Особенностям работы оборудования индивидуальной пилотируемой капсулы, — закончил Михаил и ещё раз оглядел рядового.

   Это был худощавый парень среднего роста: чуть выше Михаила. Его короткие чёрные волосы ухожено возвышались над лицом. Зелёные глаза, приятные черты лица, вызывающие доверие. Оно было не примечательное, достаточно обычное, чтобы не выделяться. Словом, отлично подходило шпиону. Форма на парне сидела с иголочки, в отличие от Михаила, который в своём, уже успевшем помяться, кителе мог лишь завидовать.

   Наступила тишина. Даже листья за окном, казалось, трепетали не так активно, не так шумно, как с минуту назад. Роман перестал стучать ручкой о стол. Михаил затаил дыхание. А Олег и без того стоял, не издавая не звука.

   — Итак, — перебил тишину Роман, — обучение от Михаила станет твоей последней ступенью перед началом активной фазы программы. Я даю вам на всё про всё месяц. Максимальная приемлемая задержка - не больше недели. После этого мы приступим к основной части.

   — А на чем тренировать? Не по чертежам же? — повернулся к начальству Михаил Петрович.

   — В шестом ангаре для вас подготовили точный макет капсулы. Там отсутствуют некоторые незначительные или требующие наименьшего внимания прибора. Ну и вместо двигателя на антиматерии стоит его компьютерная симуляция. Ещё вопросы?

Роман выдержал паузу в пол минуты и, не получив ответа, закончил:

   — В таком случае все свободны. К тренировке приступить в девять утра. Разойтись.

   — Есть, разойтись, — салютовал рядовой и первым покинул зал.

   Ровно в девять утра и не секундой позже рядовой Олег уже стоял у ворот шестого ангара. Одет он был уже в менее парадный наряд, который в случае чего было бы не жалко испачкать пятном масла. Будучи в полном одиночестве, он раздумывал о прожитых днях, в очередной раз вспоминал, как докатился до этой жизни. 

   Он вспоминал ещё девятнадцать одноклассников, что учились с ним с шести лет, пытался понять, что же они сделали не так, почему они не остались вместе с ним, чтобы бок о бок работать во имя будущего страны. Особенно он вспоминал пятерых человек, что стали ему почти коллегами. Вадим, Светлана, Дмитрий и Екатерина. Каждый из них выбыл из проекта по своим причинам. Дмитрий и Светлана теперь живут вместе, Вадим получил открытый перелом голени, а Елизавета, она вылетела последней. Её буквально выставили за дверь, мол, поведение, недостойное вооружённых сил.

   Каждый раз, обдумывая всё это, Олег приходил к одному и тому же выводу — здесь должен был остаться только один. И так уж получилось, что выбрали именно его. Но и у остальных жизнь сложилась не так и плохо. Дмитрий стал учителем в военной гимназии, Светлана устроилась там поваром, как же Олег скучает по её фирменному пирогу, Вадим погряз в электротехнике, именно он занимался созданием панели управления для капсулы, что стояла за воротами ангара. Елизавета в свою очередь наша своё признание в министерстве внутренних дел, работает в должности младшего лейтенанта.

   И лишь один он, Олег, всё ещё не получил истинной цели. Да, какой-то там полёт в дальние неизведанные просторы — тоже цель. Но всё же это была цель для страны, а не для него, однако, будучи на службе рядовым он не имел права сказать "нет", и послушно подчинялся приказам. Даже сейчас, он не пошел в столовую за ещё одной кружкой чая, а ждал. Стоял и ждал Михаила, который где-то умудрился затеряться.

Михаил явился на место встречи лишь через пол часа. Олег про себя очень удивился, как можно быть таким безответственным, будучи не просто на военной базе, а одним из важный членов спец проекта. Но возмущение рядового вряд ли кого-то волновало хоть на каплю. 

   — Здравия желаю, Михаил, — отдал честь парень приближающемуся лейтенанту.

   — Доброе утро, вольно, — поприветствовал его Миша. — Извини за задержку, я этот ключ выбивал с боем. Пока не дошли до майора, мне отказывались его выдавать, — оправдывал своё опоздание мужчина. — Но не суть дело, итак, нас с тобой ждёт экскурсия к капсуле.

   Михаил достал из кармана ключ и вставил его в новенький замок двери. Два поворота, опускание ручки. Перед дуэтом открылась небольшая комнатка. Сбоку были расположены вешалки и обувницы, чуть дальше стоял величественный шкаф, по виду он был старше даже Михаила. Далее узкий коридор входа расширялся, герои зашли в просторную комнату с множеством чертежей на стенах, нескольких досках с линейками. Дёрнув выключатель, Михаил устремил свой взгляд на самую освещённую часть стены — под светом белоснежных прожекторов был габаритный чертеж индивидуальной пилотируемой капсулы. Выглядела она как обычная пуля, разве что в разы, в сотни раз больше. Конусовидный, усечённый полукругом конец, цилиндрическое тело и наконец в самом низу практически незаметные основное сопло двигателя и несколько маневрирующих. 

   Чуть левее был чертёж внутренней планировки. капсула была разделена на три уровня, доступных для пилота: кабина, совмещённая со спальней; склад, шлюз и небольшая кухня в одном лице центрального уровня; и машинное отделение в качестве третьего, нижнего, уровня. Вся эта махина располагалась за дверью напротив. Ведь сейчас рядовой и лейтенант стояли в небольшой приветственной комнатке, задача которой была ввести их в курс дела. 

   Борясь с огромным желанием увидеть вживую это чудо техники, пусть и в виде макета, Михаил, как можно более мягко, но уверенно и строго, приступил к обучению как Олега, так и себя:

   — Итак, первым делом нужно изучить чертежи и нормативную документацию. Посмотри номер на чертеже и поищи ещё папки с тем же номером. Задача понятна, Олег?

   Месяц пролетел незаметно. Михаил не раз поражался сообразительности Олега и скорости его обучения. В отличие от детей из его посёлка, казалось, что кроме обучения для рядового ничего не существует. Это несколько пугало лейтенанта, так что по окончании обучения тот выпросил у майора Романа Олеговича выходной. И не абы какой, а выход в свет. Михаил собирался показать Олегу иную сторону жизни, что-то отличное от ежедневной службы и каждодневного изучения наук. 

   Конечно, Михаил и сам в последнее время таким не практиковался: возраст и добровольная ссылка давали о себе знать. Однако за время, проведённое с парнем, Михаил сблизился с ним и по доброте душевной воспринимал его уже как своего внука.

    — Итак, Олег. На этом наш заключительный день обучения подошёл к концу. Но день отдыха только начинается.

     — О чём это вы?

    — Ты хорошо постарался за последний месяц, да и Роман о тебе хорошо отзывался. Так что я решил, что просто необходимо выделить тебе хотя бы один свободный вечер. И вот, сегодня мы идём в то место, в котором я очень часто бывал после работы. А завтра у тебя полностью свободный день. Поверь, он тебе понадобится, — усмехнулся лейтенант.

     Бар "Третья звезда на погонах" был печально известен из-за своей популярности у военных, полицейских и сотрудников министерств внутренних и внешних дел. Однако именно такая крыша и не давала бару наконец закрыться во благо более полезного и востребованного заведения. Несмотря на всю свою ужасную репутацию, данное захолустье не выглядело как полная помойка. Напротив, столы были убраны, на каждом была чистая скатерть и блестящие чистотой приборы. Внешне интерьер был оформлен в духе таверн из учебников, владелец не раз утверждал, что является наследником какого-то там очень известного рода помещиков. Меню так же старалось не уходить от этой концепции, довольствуя посетителей исключительно традиционными национальными закусками. Ну и пиво. Конечно же здесь подавали это жидкое золото. Сортов было много, на любой вкус и цвет, из-за чего минимум раз в неделю велись ожесточённые хмельные войны за выбор самого вкусного напитка.

   Старшие сели отдельно от Олега. С одной стороны его стоило бы и поддержать в незнакомом месте, но с другой, как сказал их капитан, пусть это будет частью тренировки. Умудрённые опытом, Михаил и Роман настояли на том, чтобы подойти на десять минут раньше окончания смены. Они быстро забронировали себе по два литра медовухи и тёмного нефильтрованного, заставив капитана и ещё парочку пришедших с ними коллег последовать их примеру и заказать с запасом. Олег же, будучи брошенным на произвол судьбы, решил ограничиться сидром, посчитав его обычным яблочным соком.

   Через десять минут настал аншлаг. В мгновение ока все сидячие места оказались заняты, у барной стойки вытянулась очередь вплоть до входной двери, а запасы закуски были раскуплены уже через пол часа.

   — Вот это да, — тихо удивился Олег, запив слова сладковатым соком со странным привкусом.

   — Вот такая она, жизнь за стенами военных баз, — знакомый женский голос заставил Олега вздрогнуть.

   Рядовой повернул голову и удивлённо пробормотал:

    — Лиза? Добрый вечер.

   — Лиза? — девушка театрально огляделась, — Мальчик, для тебя я лейтенант Претенко, — рассмеялась она и положила руку на плечо бывшего сокурсника, приобняв того. — Давно не виделись, Олег, какими судьбами тут?

   Дружеская беседа, воспоминания о былом, незаметное спаивание неподготовленного. Именно этим они и занимались следующие два с небольшим часа. Лиза активно делилась забавными случаями с работы, некоторыми нюансами, жаловалась на некомпетентность коллег, отбивалась от встречных претензий со стороны соседнего столика. Олег же в свою очередь совершенно забыл про всякую секретность: его расслабили ощущение общности сослуживцев из иных ведомств и несколько литров разнообразных алкогольных напитков. Елизавета активно поддерживала парня, внимательно слушала его переживания и мысли. Их милую беседу прервал громкий крик одного из постояльцев:

   — Ты хочешь сказать, что твоё яблочное пойло лучше, чем этот бокал великолепного забродившего мёда?!

   — То есть, по-твоему, мы должны пить эту приторную гадость, что даже пчёлы выкинули бы?!

   Для Олега такой резкий ветер всеобщей ненависти, сдувший атмосферу отдыха и доверия потоками злобы и напряжения, оказался полной неожиданностью. И пока рядовой пытался понять, как эти два вопроса смогли вызвать всеобщий дебош, драку стенки на стенку, его учитель, Михаил Петрович, уже засучил рукава и решил вспомнить молодость. Хрупкая и изящная со стороны Елизавета тоже уже успела нарисовать первому встречному фингал под глазом. Казалось, Олег не собирался встревать в это безумие, но заметив вскинутый кулак в сторону бывшей сослуживицы, быстро перешел в контратаку, защищая её тылы.

    Лишь на следующее утро Олег познал на себе весь смысл, всю боль и заботу слов Михаила о необходимости выходного после бара.