Нуриман 

Маркус Эвервейк прожил тридцать лет совершенно обыкновенной жизнью. И это осеннее утро не предвещало ничего особенного – привычный завтрак, кормление своего черного кота и недолгий путь к автобусной остановке под серыми, почти безжизненными облаками.
Странность он заметил, лишь войдя в маршрутку – салон был совершенно пуст. "Необычно для утреннего часа", – подумал Маркус, садясь на заднее сиденье и надевая наушники. Он лишь на мгновение прикрыл глаза в наслаждении музыкой, как...
...открыв их, обнаружил себя стоящим на массивной конструкции из черного то ли базальта, то ли камня. Вокруг столпились странные существа с рогами в темно-красных балахонах. Маркус почувствовал непривычную тяжесть на голове и, подняв руку, подушечками пальцев нащупал острые рога, выступающие из его собственного черепа.
Его сердце должно было колотиться от неподдельного ужаса, но странное спокойствие наполняло его. Лишь под множеством взглядов он поежился – десятки, если не сотни глаз наблюдали за ним. Нечеловеческих глаз. Они отливали желтым и зеленым, но в основном преобладал красный цвет; некоторые из них имели вертикальные зрачки, и казалось, что все они моргают почти синхронно.
– Кошмар, наверное... – тихо произнес он, щипая тыльную сторону своей левой руки. – Или всё-таки нет...
Пока он погружался в размышления о происходящем в частности и бытии вселенной в целом, к нему подошел один из присутствующих демонов. Сделав несколько пассов руками, он произнес глубоким, разочарованным голосом:– Хм, еще один низший демон? Какое разочарование... Впрочем, лишняя магическая батарейка для призыва одного из высших, а то и герцога Ада, не помешает...
– Хм... – задумчиво проговорил Маркус, шаркая ногой по черному покрытию, задержав взгляд на существе перед ним, слегка наклонив голову набок в раздумьях.
"Похож на минотавра", – подумал Маркус, глядя на монстра с головой быка и телом человека, покрытое матово-черной шерстью. Он был высоким, вдвое выше него, хотя он мог и ошибаться, ведь он мог судить лишь на глаз.
Впрочем, Маркус не очень увлекался фантастикой, так что не мог точно определить, кто был перед ним, да и важно ли это было? Минотавр был облачен в темную броню, отливающую синевой с красными вставками и такими же красными узорами, поверх которой был небрежно накинут балахон. Этот балахон лишь немного отличался от других длиной и несколькими нитями, сшитыми в замысловатые узоры, имевшие сходство с символами на его броне.
Глаза его, в отличие от множества других, были карими. Маленькие карие кругляши были отнюдь не вертикальными, а самыми обычными среди прочих глаз.
Отцепив взгляд, он бегло осмотрелся: существа в балахонах, каменное покрытие, простирающееся на многие метры, и какие-то архитектурные строения вдали от, казалось, бескрайнего количества этих чертей с вертикальными зрачками.
"Хочу в отпуск!" – мысленно простонал Маркус, обводя взглядом толпы чудовищ. Время словно замедлилось, пока он оценивал ситуацию.
Маркус некогда в детстве читал сказки, и они, всплывая из памяти, подкидывали весьма интересные факты о демонах, которые вот были очень не к месту. Эти воспоминания заставили очередной раз нахмуриться при этих взглядах. Взглядах, полных чего-то хищного, как при взгляде голодающего кота на банку сметаны.
Он, немного пожевав губу, посмотрел на свои руки. Вернее, уже не свои. Эти руки были гораздо крупнее, чем в его теле, если не сказать мягче. Мозоли, которые покрывали всю ладонь от кончиков пальцев до основания ладони, были заменены на эти безупречные, не видевшие тяжелой работы нежные молодые руки.
Одежда тоже преобразилась. От старой куртки осталось лишь сожаление о не потраченных вовремя деньгах. На первый взгляд Маркус был одет в даже на вид зловеще угольную металлическую броню неизвестного мастера. Эта броня прилегала к его коже довольно плотно, как вторая кожа или скафандр, и совсем не стесняла в движениях. На ощупь она была как твердый пластик, а веса вообще не ощущалось.
Он вздохнул.
Приятный для легких воздух, совсем не осенний и не такой холодный, как до перемещения, заставил невольно зажмуриться, вдыхая. Летние лучи солнца этого необычного мира были странно наполнены необычным... запахом? Нет, не "запах", а чем-то необычайно легким и ощутимым, как что-то вроде аромата, но и не его одновременно. Маркус "вдыхал" это кожей, а также вбирал в себя это каждым вздохом.
Казалось, что картина натуральных демонов в бордовых балахонах должна вводить в первобытный ужас обычного человека, но Маркус вообще не обращал внимания на демонов, которые расходились кто куда; некоторые, отойдя от платформы на песке и сняв балахоны, начали драться за какую-то безделушку, грубо и дико, когтями и клыками; большая часть просто пошла в сторону темных строений.
Было только это мистическое приятное ощущение и он. А остальное он отметил как нечто не особо важное, да и не чувствовал он от этих демонов особо сильной опасности. По крайней мере, так ему подсказывали его новые инстинкты тела, а им он почему-то хотел доверять.  
– Ты оглох, или как? – все таким же громогласным голосом вывел из его собственных мыслей минотавр. В его нотках послышалось раздражение, сочащееся презрением в каждой букве произнесенных слов.
– Что, простите? – сказал он, припоминая то, что говорил этот минотавр несколько минут назад. По крайней мере ему так казалось, что прошло несколько минут.
– Тц, и на призыв этого недалекого ушла прорва демонической силы... похоже, ритуал как-то повредился, и остаточная энергия вылилась мимо ада в хаос... Ладно, слушай сюда, плод любви трех инкубов и пещерной жабы, вот контракт, подписывай и брысь отсюда! – рыкнул на Маркуса минотавр, бросая рулон исписанной бумаги, чья длина достигала почти что метра.
– Так-так, – Маркус, легко пробегая глазами по тексту пергамента, произнес. Его буквы светились багровым светом, но, как будто не обращая на всё происходящее внимания, он, всё также сохраняя спокойствие, безразлично спросил: – А плата какая?

Да ну его...
В общем... нет. Просто нет. Слишком рискованно. Одно лишь ощущение неведомой угрозы, затаившейся в глубине леса, заставляет мой хвост вздыматься дыбом, словно проклятая ведьминская метла. Внутренний голос не просто шепчет – он вопит о благоразумии, и я, пожалуй, на этот раз с ним соглашусь. Героем на первом уровне становятся только идиоты и покойники.
Я слишком мало прожил, чтобы в первый же день в новом мире героически сдохнуть!
Медленно пячусь от окровавленного охотника, который теперь окончательно провалился в темноту беспамятства. Его душа манит меня, пульсирует соблазнительным светом, но что-то в глубине моего существа подсказывает – этот кусок мне пока не по зубам.
Подавлюсь. Захлебнусь. Взорвусь.
К тому же, лес наполняется звуками смертельной схватки – треск ломающихся деревьев, нечеловеческий рык и крики боли. Товарищи охотника явно встретили нечто, с чем не стоит знакомиться новорожденному демоническому лисенку.
С моими жалкими способностями соваться туда – чистое самоубийство. Сначала тренировка на мышах, кроликах, а потом... потом можно осторожно замахнуться на что-то посерьезнее... – рассуждал я, ныряя в густой подлесок и бесшумно скользя через заросли в направлении, противоположном от звуков битвы.
Спустя полчаса быстрого и осторожного продвижения, когда звуки схватки превратились в отдаленное эхо, я выбрался на поляну. Раскинувшееся передо мной зеленое море травы заставило замереть в благоговейном трепете. Целая минута прошла, прежде чем я ощутил присутствие мелкой живности – полевых мышей, кроликов и какой-то птицы, судя по шелесту в ветвях над головой.
Первая охота в этом теле, опираясь на память и инстинкты лисенка, оказалась... неудачной.
А вот когда я вспомнил о магии, когда сконцентрировался и направил крупицу энергии на создание зрительной иллюзии – дело пошло веселее.
К полудню я уже праздновал победу над тремя мышами и одним зазевавшимся кроликом. Их души были крошечными, но невероятно сладкими. Я поглощал их с наслаждением гурмана. Зачем мне, как дикарю, пожирать низменную сырую плоть, когда можно питаться чистой эссенцией жизни?
Профит был не то чтобы огромным, но каждая душа приносила микроскопическую, однако ощутимую порцию силы. А вкус... ох, этот вкус! Сладкий, искрящийся, с нотками страха и удивления в послевкусии. Ням-ням.
После каждого поглощения я снова пытался создать иллюзию, и с каждым разом она получалась всё четче, ярче, насыщеннее.
К вечеру второго дня, после удачной охоты на небольшую змею (которая едва не вонзила ядовитые клыки в мою лапку), я смог создать вполне правдоподобное трехмерное изображение автоматона, настолько реалистичное, что даже привлекло внимание пробегавшей мимо белки.
Прогресс, господа деревья, прогресс! Маленькими шажками, но я двигаюсь к созданию хоть какого-то развлечения, кроме охоты и плевания в потолок!
Возвращаясь же к своей норе под дубом, я погрузился в размышления о событиях последних двух дней. Встреча с охотниками показала, что люди опасны. Но сегодняшний опыт подтвердил, что мой план набрать силу от мелкой живности перед восхождением на вторую ступень вполне осуществим.
Моя шерсть теперь переливается заметным рубиновым оттенком, а кончик хвоста периодически вспыхивает темно-красными искрами. Эти изменения вселяют надежду на будущее, где-то за горизонтом моих нынешних возможностей.
Устроившись в своей норе в позе для медитации...
Хотя, честно говоря, это больше напоминало позу "зю".
...я снова попытался заглянуть в глубины собственной сущности и, кажется, преуспел. На самой грани восприятия, едва уловимое, эфирное – я ощутил свою, наверное, душу. 
Она изменилась...
В первый раз, когда я погрузился в медитацию, она напоминала три куска, небрежно склеенных синей изолентой – не очень надежно, но хотя бы держится. Сейчас же она начала срастаться, становиться единым целым.
Интересно, сколько еще душ маленьких животных мне нужно поглотить, чтобы стать по-настоящему целым? И что я буду делать, когда встречу других демонических зверей, или, что-то еще хуже... Эти вопросы кружились в моей голове, пока сознание медленно соскальзывало в дремоту.
Но самый важный вопрос пульсировал ярче всех: стоит ли исследовать место схватки охотников с неизвестным существом, когда там всё стихнет? Возможно, там можно будет найти остатки душ...
Если повезет. А демоническим лисятам везет не всегда.

Мда, как там было? И только на третий день индеец по прозвищу Зоркий Глаз заметил, что в тюрьме не было четвертой стены. 
Магия... 
Как много смысла заключено в этом слове, и как много детской радости проявилось в тот миг, когда я едва-едва коснулся этой загадочной силы. Это ощущение было настолько необычным и волнующим, что его было… довольно сложно передать словами. Меня буквально охватила целая буря сложных эмоций, мощной волной накрывая с головой, словно океанский прилив захлестнул сознание, не оставляя возможности вдохнуть. Внутренний голос не умолкал, выражая восторг с такой силой, что, казалось, он кричит изо всех сил. По шкуре пробежал табун мурашек, а хвост сам по себе резко распушился от возникших ощущений. 
Было бы так, если бы не одна ма-а-аленькая деталь… мое сознание было кристально чистое.
Признаться честно, я не мог понять, почему я и в самом деле не пищу от радости, катаясь кубарем по земле и расплескивая розовые сопли счастья во все стороны, как это делают мультяшные персонажи. Я был рад? Конечно, да, даже очень, но эти эмоции были сдержанными, спрятанными под стеклянным пластмассовым колпаком холодного разума и не мешающими трезво мыслить. Они были здесь, рядом, но не затуманивали рассудок. Как ни посмотри, а подобное спокойствие было просто ненормально для того, кто впервые прикоснулся к настоящей магии.
Стоило направить взгляд на замшелый валун и сосредоточиться на этих ощущениях, как я сразу понял, как именно нужно напрячь ману, чтобы воплотить желаемое. Не было никаких учебников, наставников или долгих медитаций. Только интуитивное знание, возникшее из ниоткуда. Короткое мгновение и я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло, а из облака внутренней энергии вырывается крохотный кусочек, чтобы, выйдя из тела, воплотиться в полупрозрачную иллюзорную бледно-красную кляксу, зависшую в воздухе и слегка пульсирующую в такт моему дыханию.Хватило лишь намерения изменить ее, едва уловимого усилия воли, чтобы клякса пришла в движение, затрепетала, закрутилась спиралью и превратилась в изящную синюю бабочку с прозрачными крыльями. Никакой сложности, ни малейших огрехов относительно желаемого, словно я колдовал такое с младенчества, привыкнув управлять маной даже лучше, чем собственными руками и дыханием, словно эта сила была естественным продолжением моего существа.
Хотя почему “словно”?
Но все равно это было так волнующе… прекрасно… удивительно. Непередаваемое чувство, от которого кончики пальцев покалывало, а в горле пересыхало от восхищения… Как и то, что я могу теперь из иллюзии магичить что хочу, но при этом я нихрена не знаю, а как ее, собственно, из этой иллюзии сделать например в огонь, чтобы получить другую, кроме иллюзий, магию? Где грань между видимостью и реальностью? Можно ли создать иллюзию тепла настолько совершенную, что она начнет обжигать? Еще один вопрос без ответа в растущем списке вопросов от этого мира.
Впрочем, реальность быстро остудила мой вспыхнувший энтузиазм на поприще иллюзий. Будучи демоническим лисом первой ступени – самой низшей в иерархии, едва оторвавшейся от обычных животных – мои магические способности были крайне… ограничены. Запас маны с кулёк, радиус действия всего несколько метров, а длительность эффектов считанные минуты. Умом я осознавал это, чувствовал ограничения, но от этого мой восторг ни на йоту не становился меньше. 
“Так, пока у меня еще осталась мана, можно немного повеселиться и испытать мою магию, благо подопытный, хоть и одна штука, но есть в наличии, хе-хе.”
Тихо подкрадываясь в кусты ближе к раненому охотнику, стараясь не выдать своего присутствия. Его лицо, покрытое щетиной и грязью, искажалось от боли при каждом движении. Сосредоточившись изо всех сил, я попытался отщепить маленький кусочек моей маны. Маны же? Или ее как-то в этом мире называют иначе? Ци? Прана? Эфир? В общем, отделив крупинку, подобно тому, как отламывают шоколад, я направил эту крупицу энергии на создание небольшой иллюзии.
Создавая едва заметное колебание воздуха в нескольких метрах от него, я сформировал тихий, почти не различимый шорох. Звук был тихим, напоминающим движение мелкого животного в лесу.
“Маловато будет… Нужно больше золо… кхм, это только начало!”
Раненый охотник насторожился, с трудом повернув голову в сторону шороха. Он нахмурился, вглядываясь в заросли, его рука судорожно сжала рукоять кинжала.
Акира создал еще один шорох, теперь с другой стороны. Затем еще один. И еще. Маленькие, незначительные звуки, создающие впечатление, что вокруг охотника что-то движется, кружит, наблюдает.
“Это работает! Пусть и не так эпично, как я представлял в своих фантазиях о могущественных заклинаниях, но работает!”
Охотник заметно занервничал, его дыхание участилось. Он начал вглядываться в заросли, его воображение дорисовывало опасности там, где их не было. 
“Поразительно… кажется, что страх охотника начал усиливать мою магию… словно его эмоции подпитывают мои иллюзии, делая их ярче, реальнее. Нужно больше опытов. Интересно, как далеко это может зайти?” – я чувствовал, как во мне просыпается что-то древнее, инстинктивное, хищное.
– Кто здесь? – хрипло спросил охотник, его голос дрожал. – Эй! Сюда! Помогите! – он закричал, призывая, наверное, своих товарищей.
Создавая еще пару шорохов, теперь ближе к охотнику, почти у самых его ног. Я наблюдал, как страх полностью овладевал человеком. Капли пота стекали по лбу человека, прочерчивая дорожки в пыли и грязи, его рука с кинжалом дрожала так сильно, что оружие едва не выпало из ослабевших пальцев.
В глубине леса послышались ответные крики и треск веток – товарищи охотника приближались. Но тут вдруг крики изменились. Теперь они звучали встревоженно, даже испуганно. Похоже, охотники столкнулись с чем-то действительно опасным.
Раненый охотник, разрываясь между непонятными шорохами вокруг и криками товарищей вдалеке, окончательно запаниковал:
– Что там происходит? Эй! Я здесь! – он попытался подняться, но боль от раны заставила его со стоном упасть обратно.
Крики невольно заставили замереть в своем укрытии, прижав уши и прекратив колдовство. Что-то реальное и опасное появилось в лесу, привлеченное криками охотников и запахом крови. Это не было частью моих планов на день… я хотел лишь обследовать территорию, а не привлечь настоящих хищников, но, возможно, могло сыграть мне на руку, создав идеальное отвлечение.
Или нет?

Акира Хомма был обычным японским школьником хикикомори, выросшим в в небольшом городке Челебунскуяк, затеряным среди зеленых холмов префектуры Нура. С самого детства он отличался от сверстников особой замкнутостью. Родители Акиры – отец, работавший на местной фабрике по обработке дерева, и мать, преподаватель каллиграфии – всегда надеялись, что их сын преодолеет свою застенчивость. 
Но школьные годы только усилили склонность Акиры к уединению. И после особенно тяжелого случая издевательств в средней школе, когда одноклассники высмеяли его увлечение рисованием манги, Акира постепенно превратился в хикикомори.
Незаметно для себя, он стал задротом в области местных легенд, особенно тех, что касались духов, якобы обитавших в окрестных лесах Челебунскуяка. Его подробная манга и искусные иллюстрации привлекли внимание небольшого издательства из Токио, специализирующегося на манге.
И в двадцать два года, не покидая города, Акира опубликовал свою первую книгу “Тени ёкаев: забытые духи”. Книга неожиданно стала популярной среди ценителей старой японской мифологии. Воодушевленный успехом, Акира решился на немыслимый для себя шаг – короткую экспедицию в горы префектуры Нура, чтобы собрать материал для второй книги. 
В один туманный осенний день Акира пошел на прогулку в одиночестве, желая запечатлеть на фотоаппарат старое святилище в горах. Акира так и не вернулся. Поисковые группы три дня прочесывали окрестности, пока не нашли его тело у подножия древнего храма.
Официальная версия смерти гласила, что Акира оступился на скользких камнях и упал с высоты. Однако Хирано, местная сумасшедшая, кричала, что юный писатель слишком глубоко погрузился в изучение тайн ёкаев, и именно поэтому духи забрали его в свое темное царство. Однако никто не воспринял её слова всерьез. А зря…
***
Я медленно приходил в себя, ощущая странную лёгкость и непривычную остроту в восприятии окружающего мира. Запахи, звуки, цвета – всё казалось ярче и насыщеннее, чем должно быть.
“Кто я?” – пульсировала в сознании уже не раз пришетшая мысль. Нет, я не “не помнил” – память у меня была, и довольно чёткая. Я не испытывал никаких проблем с обращением к его воспоминаниям, но не чувствовал в этом наборе звуков ничего своего, словно просматривал чужую биографию. А попытки достучаться до “своей” памяти абсолютно ни к чему не приводили. Впрочем, над этим вопросом можно было разобраться и позже, наверное. Сам Акира, будучи японцем, невольно знал о популярной концепции “попаданцев” из многочисленных аниме и манги. Он даже иногда мечтал, лёжа в своей тёмной комнате, как было бы здорово стать призванным героем, спасать принцесс и побеждать великое Зло в каком-нибудь фэнтезийном мире. Но мысли – это всего лишь мысли, и Акира никогда всерьез не верил в подобное. Несмотря на то, что он страдал от тяжёлой социофобии, его жизнь нельзя было назвать совсем уж плохой. Он проживал в маленькой, но уютной однокомнатной квартире на втором этаже, с отдельным входом и полной независимостью. Хотя это было довольно скромное жилье, оно принадлежало только ему и было обустроено точно под его потребности – от идеально организованного рабочего стола с профессиональным графическим планшетом до коллекции редких книг по японской мифологии, бережно расставленных на полках ручной работы. Акира не стал великим писателем, о чём мечтал в юности, но его труд был оценен по достоинству небольшим, но преданным сообществом поклонников, что приносило ему немало радости и ощущение значимости.
Так, о чем бишь я? Так это… попаданец я, вот уже как полчаса. Вы не поверите, в кого я попал… парам-пам-пам! В дерево! Шутка. 
Это был демонический лис. 
Нет, это к сожалению, не девятихвостый кицунэ из легенд – это была бы слишком заезженная тема. Я стал обычным таким, маленьким, рыженьким лисёнком с единственным, едва заметным хвостиком, покрытым мягкой пушистой шерстью цвета осенних листьев.
Прежний обитатель этого тела, насколько я мог судить, недавно скончался. Не скажу, что рад этому обстоятельству, но, пожалуй, это не самая худшая участь, которая могла меня постигнуть после собственной смерти. По крайней мере, я сохранил способность здраво мыслить, каким-то образом получил базовую информацию о мире вокруг, не оказался в рабстве или на цепи – и вообще, жизнь прекрасна! Ещё бы только покушать…
Желудок недовольно заурчал от голода, это значит что? Что настало время отправляться на поиски пищи. Кушать-кушать. К счастью, вместе с телом лисёнка я унаследовал некоторые его рефлексы и фрагменты памяти, так что примерно представлял, где и чем мне следует питаться. Правда, часть знаний, внезапно всплывающих в сознании, вызывала серьёзные опасения.
Откуда они взялись? Кто их поместил в мою голову? Эти и другие вопросы оставались без ответа… впрочем, после всего произошедшего я, наверное, начал привыкать к отсутствию ответов. В конце концов, разберусь со всем когда-нибудь. Наверное.
Пока шел разведывать территорию под тенью деревьев, стараясь не привлекать к себе внимания, думал о великом. Приходилось быть вдвойне внимательным и осторожным, поскольку, судя по обрывкам информации в моей новой памяти, вокруг обитали не просто дикие животные, а настоящие демонические создания. Олень размером с микроавтобус? Пожалуйста! Исполинские деревья, на которых беспрестанно скачут гигантские обезьяноподобные существа? Сколько угодно! Хотя, признаться, я пока не мог точно оценить масштаб – возможно, эти создания казались огромными только по сравнению с моей нынешней крошечной комплекцией лисенка.
Осторожно исследуя окрестности своего временного логова – небольшой норы под корнями древнего дуба – я внезапно наткнулся на свидетельства недавней схватки. На небольшой поляне лежало мёртвое тело демонического кабана, размером с хорошего быка, с чёрной щетиной, отливающей металлическим блеском, и двумя парами изогнутых бивней. Над тушей медленно кружил бледно светящийся красноватый шарик размером с теннисный мяч, который немедленно привлек моё внимание.
Душа, – непроизвольно всплыла мысль в голове, и я невольно облизнулся, ощущая странное притяжение к этому пульсирующему сгустку энергии. Но прежде чем я успел приблизиться к так сладко манящему шарику, до моих чутких ушей донёсся слабый шорох. Резко повернув голову, я увидел то, от чего чуть не подпрыгнул там где стоял. 
Охотник.
Тяжело раненый человек в одежде, напоминающей традиционный охотничий костюм из исторических драм, но вся его поза выдавала готовность вгрызться в горло врага. Судя по всему, этот мужчина средних лет отделился от своей группы и теперь находился в довольно плачевном состоянии, прислонившись к стволу дерева и зажимая глубокую рану на боку, из которой сочилась тёмная кровь. Я медленно затаился и начал размышлять. 
И так. Что делать?
Хотя, казалось бы, выбор был очевиден – сначала следовало схарчить душу кабана, а затем, пока была возможность… добить охотника. После этого можно будет и отступить в безопасное место. 
“Хм, какая-то предпоследняя мысль неправильная… Какая-то не такая… Ну, да ладно,” – Акира отбросил назойливую мысль, поскольку сейчас размышлять похоже не получится, так как все его внимание и мысли были сосредоточены на красном шарике, который плавно кружился примерно в тридцати сантиметрах от мертвого тела. Алое свечение пульсировало в такт несуществующему сердцебиению, словно призывая его к себе. Манил.
Ну, что ж, итадакимас.
Когда я чуть-чуть откусил самый край этой энергетической субстанции, меня буквально охватило ощущение прихода. Ощущение феноменальной Мощи, которое пронизывало всё тело, было… будоражущим. Эта душа оказалась самой восхитительной из всего, что мне когда-либо доводилось попробовать за всю свою жизнь. Как будто глоток ледяного родникового напитка после недели блуждания по раскалённой пустыне.
И после того как меня немного отпустило и душа была поглощена полностью, я ощутил небывалый прилив Мощи. Каждая клеточка тела пела и наполнялась небывалой силой, а сознание обострилось до предела.  
К своему Очень большому удивлению, я обнаружил, что после того, как полностью скушал душу кабана, моя шерсть начала менять цвет, приобретая легкий черно-красноватый оттенок с мерцающими прожилками. Более того, конец хвоста стал слегка искриться тёмно-красными всполохами энергии, что служило первыми признаками эволюционного прогресса. Мягкие подушечки лап затвердели, а когти удлинились и заострились, казалось, становясь смертоносным оружием.
Когда хрипы охотника стали тише, я принял, что нужно принимать решение. В конце концов, путь к десятой ступени и рангу демонического Бога начинался с первого шага, а точнее, с первой поглощенной души.