Акира Хомма был обычным японским школьником хикикомори, выросшим в в небольшом городке Челебунскуяк, затеряным среди зеленых холмов префектуры Нура. С самого детства он отличался от сверстников особой замкнутостью. Родители Акиры – отец, работавший на местной фабрике по обработке дерева, и мать, преподаватель каллиграфии – всегда надеялись, что их сын преодолеет свою застенчивость. 
Но школьные годы только усилили склонность Акиры к уединению. И после особенно тяжелого случая издевательств в средней школе, когда одноклассники высмеяли его увлечение рисованием манги, Акира постепенно превратился в хикикомори.
Незаметно для себя, он стал задротом в области местных легенд, особенно тех, что касались духов, якобы обитавших в окрестных лесах Челебунскуяка. Его подробная манга и искусные иллюстрации привлекли внимание небольшого издательства из Токио, специализирующегося на манге.
И в двадцать два года, не покидая города, Акира опубликовал свою первую книгу “Тени ёкаев: забытые духи”. Книга неожиданно стала популярной среди ценителей старой японской мифологии. Воодушевленный успехом, Акира решился на немыслимый для себя шаг – короткую экспедицию в горы префектуры Нура, чтобы собрать материал для второй книги. 
В один туманный осенний день Акира пошел на прогулку в одиночестве, желая запечатлеть на фотоаппарат старое святилище в горах. Акира так и не вернулся. Поисковые группы три дня прочесывали окрестности, пока не нашли его тело у подножия древнего храма.
Официальная версия смерти гласила, что Акира оступился на скользких камнях и упал с высоты. Однако Хирано, местная сумасшедшая, кричала, что юный писатель слишком глубоко погрузился в изучение тайн ёкаев, и именно поэтому духи забрали его в свое темное царство. Однако никто не воспринял её слова всерьез. А зря…
***
Я медленно приходил в себя, ощущая странную лёгкость и непривычную остроту в восприятии окружающего мира. Запахи, звуки, цвета – всё казалось ярче и насыщеннее, чем должно быть.
“Кто я?” – пульсировала в сознании уже не раз пришетшая мысль. Нет, я не “не помнил” – память у меня была, и довольно чёткая. Я не испытывал никаких проблем с обращением к его воспоминаниям, но не чувствовал в этом наборе звуков ничего своего, словно просматривал чужую биографию. А попытки достучаться до “своей” памяти абсолютно ни к чему не приводили. Впрочем, над этим вопросом можно было разобраться и позже, наверное. Сам Акира, будучи японцем, невольно знал о популярной концепции “попаданцев” из многочисленных аниме и манги. Он даже иногда мечтал, лёжа в своей тёмной комнате, как было бы здорово стать призванным героем, спасать принцесс и побеждать великое Зло в каком-нибудь фэнтезийном мире. Но мысли – это всего лишь мысли, и Акира никогда всерьез не верил в подобное. Несмотря на то, что он страдал от тяжёлой социофобии, его жизнь нельзя было назвать совсем уж плохой. Он проживал в маленькой, но уютной однокомнатной квартире на втором этаже, с отдельным входом и полной независимостью. Хотя это было довольно скромное жилье, оно принадлежало только ему и было обустроено точно под его потребности – от идеально организованного рабочего стола с профессиональным графическим планшетом до коллекции редких книг по японской мифологии, бережно расставленных на полках ручной работы. Акира не стал великим писателем, о чём мечтал в юности, но его труд был оценен по достоинству небольшим, но преданным сообществом поклонников, что приносило ему немало радости и ощущение значимости.
Так, о чем бишь я? Так это… попаданец я, вот уже как полчаса. Вы не поверите, в кого я попал… парам-пам-пам! В дерево! Шутка. 
Это был демонический лис. 
Нет, это к сожалению, не девятихвостый кицунэ из легенд – это была бы слишком заезженная тема. Я стал обычным таким, маленьким, рыженьким лисёнком с единственным, едва заметным хвостиком, покрытым мягкой пушистой шерстью цвета осенних листьев.
Прежний обитатель этого тела, насколько я мог судить, недавно скончался. Не скажу, что рад этому обстоятельству, но, пожалуй, это не самая худшая участь, которая могла меня постигнуть после собственной смерти. По крайней мере, я сохранил способность здраво мыслить, каким-то образом получил базовую информацию о мире вокруг, не оказался в рабстве или на цепи – и вообще, жизнь прекрасна! Ещё бы только покушать…
Желудок недовольно заурчал от голода, это значит что? Что настало время отправляться на поиски пищи. Кушать-кушать. К счастью, вместе с телом лисёнка я унаследовал некоторые его рефлексы и фрагменты памяти, так что примерно представлял, где и чем мне следует питаться. Правда, часть знаний, внезапно всплывающих в сознании, вызывала серьёзные опасения.
Откуда они взялись? Кто их поместил в мою голову? Эти и другие вопросы оставались без ответа… впрочем, после всего произошедшего я, наверное, начал привыкать к отсутствию ответов. В конце концов, разберусь со всем когда-нибудь. Наверное.
Пока шел разведывать территорию под тенью деревьев, стараясь не привлекать к себе внимания, думал о великом. Приходилось быть вдвойне внимательным и осторожным, поскольку, судя по обрывкам информации в моей новой памяти, вокруг обитали не просто дикие животные, а настоящие демонические создания. Олень размером с микроавтобус? Пожалуйста! Исполинские деревья, на которых беспрестанно скачут гигантские обезьяноподобные существа? Сколько угодно! Хотя, признаться, я пока не мог точно оценить масштаб – возможно, эти создания казались огромными только по сравнению с моей нынешней крошечной комплекцией лисенка.
Осторожно исследуя окрестности своего временного логова – небольшой норы под корнями древнего дуба – я внезапно наткнулся на свидетельства недавней схватки. На небольшой поляне лежало мёртвое тело демонического кабана, размером с хорошего быка, с чёрной щетиной, отливающей металлическим блеском, и двумя парами изогнутых бивней. Над тушей медленно кружил бледно светящийся красноватый шарик размером с теннисный мяч, который немедленно привлек моё внимание.
Душа, – непроизвольно всплыла мысль в голове, и я невольно облизнулся, ощущая странное притяжение к этому пульсирующему сгустку энергии. Но прежде чем я успел приблизиться к так сладко манящему шарику, до моих чутких ушей донёсся слабый шорох. Резко повернув голову, я увидел то, от чего чуть не подпрыгнул там где стоял. 
Охотник.
Тяжело раненый человек в одежде, напоминающей традиционный охотничий костюм из исторических драм, но вся его поза выдавала готовность вгрызться в горло врага. Судя по всему, этот мужчина средних лет отделился от своей группы и теперь находился в довольно плачевном состоянии, прислонившись к стволу дерева и зажимая глубокую рану на боку, из которой сочилась тёмная кровь. Я медленно затаился и начал размышлять. 
И так. Что делать?
Хотя, казалось бы, выбор был очевиден – сначала следовало схарчить душу кабана, а затем, пока была возможность… добить охотника. После этого можно будет и отступить в безопасное место. 
“Хм, какая-то предпоследняя мысль неправильная… Какая-то не такая… Ну, да ладно,” – Акира отбросил назойливую мысль, поскольку сейчас размышлять похоже не получится, так как все его внимание и мысли были сосредоточены на красном шарике, который плавно кружился примерно в тридцати сантиметрах от мертвого тела. Алое свечение пульсировало в такт несуществующему сердцебиению, словно призывая его к себе. Манил.
Ну, что ж, итадакимас.
Когда я чуть-чуть откусил самый край этой энергетической субстанции, меня буквально охватило ощущение прихода. Ощущение феноменальной Мощи, которое пронизывало всё тело, было… будоражущим. Эта душа оказалась самой восхитительной из всего, что мне когда-либо доводилось попробовать за всю свою жизнь. Как будто глоток ледяного родникового напитка после недели блуждания по раскалённой пустыне.
И после того как меня немного отпустило и душа была поглощена полностью, я ощутил небывалый прилив Мощи. Каждая клеточка тела пела и наполнялась небывалой силой, а сознание обострилось до предела.  
К своему Очень большому удивлению, я обнаружил, что после того, как полностью скушал душу кабана, моя шерсть начала менять цвет, приобретая легкий черно-красноватый оттенок с мерцающими прожилками. Более того, конец хвоста стал слегка искриться тёмно-красными всполохами энергии, что служило первыми признаками эволюционного прогресса. Мягкие подушечки лап затвердели, а когти удлинились и заострились, казалось, становясь смертоносным оружием.
Когда хрипы охотника стали тише, я принял, что нужно принимать решение. В конце концов, путь к десятой ступени и рангу демонического Бога начинался с первого шага, а точнее, с первой поглощенной души.