«Отсталость» восточных народов в целом являлась важной частью социалистического прогрессивистского нарратива, который Ф. Хирш, характеризуя постулаты советской национальной политики 1920-х гг. назвала «государственным эволюционизмом» . «Восточные» народы, являющиеся экономически и культурно отсталыми (по вине эксплуататоров, конечно), должны быть выведены из бедности и религиозного обскурантизма в светлое социалистическое будущее. Чтобы подчеркнуть этот переход, часто старый быт народов намеренно устрашали путем обобщений. Угнетенный статус женщин некоторых регионов, таких как Средняя Азия, экстраполировали и на жизнь грузинок, армянок, зырянок и т.д., чье положение в своих обществах нельзя было назвать рабским.

Однако показать улучшение жизни вследствие отказа от «отсталых восточных традиций» и замены их социалистическими нравами было необходимо в пропагандистских целях и тогда, «чтобы соединить этнографически точное описание и при этом выполнить идеологический заказ, авторы прибегали к унифицированным схемам описания, которые накладывались на этнографический материал» . Этот прием отражает общий унифицирующий подход советского ориентализма, о котором мы скажем в заключении.

Стоит также указать на еще два аспекта, формирующих образ отсталости традиционного быта и культуры «восточных» народов - указание на низкие стандарты чистоты и элементы национальной идентичности, маркировавшиеся «пережитками прошлого». Уже упомянутый Михайлов писал: «Избы вотяков грязны, темны и сыры. Вместо лавок в избе устроены нары, на которых они спят вповалку. Также мало они обращают внимание на одежду, которая убога и неопрятна» . Или, например, слова Штейнберга: «В селении камчадалов царила невообразимая грязь. В юртах от мехов и кож, от грязи собак и т. д. стояло тяжелое зловоние. Ни лица, ни рук камчадалы не мыли. Особенной нечистоплотностью отличались женщины».

Уникальный марийский женский головной убор «шимакш» характеризуется как нелепый и вредный: от него будто бы секутся волосы, он «вызывает частые заболевания» . Как показал современный исследователь Р. А. Бушков, кампания за массовый отказ марийских женщин от ношения шимакша начались в Марийской автономной области в 1926 г.: в пропагандистских текстах того времени головной убор трактовался как знак подчиненного положения женщины и бескультурья в быту . Таким образом, быт малых народов представлялся как в немалой своей части вредный и лишний, которому в современном советском обществе места нет.

Однако, чтобы не указывать только на удобные для позиции автора факты, стоит признать, что такие негативные и умаляющие национальные культуры описания и действия шли рука об руку с огромным количеством позитивных и восхваляющих образов малых народов. В тех же брошюрах мы встречаем следующее: «В постоянных переходах на свежем воздухе, проводя время в тяжелом физическом труде, она [афганка] хорошо развита, физически здорова и красива»; «Хевсурки обычно красивы, стройны, высокого роста, среди них встречаются блондинки и рыжие, с голубыми глазами»; «Пшавские женщины, особенно девушки, необычайно красивы, некоторые из них напоминают украинок». Хотя интересно, что в этих примерах есть отсылки на то, что красота связана с похожестью на славянских девушек (блондинки, голубые глаза, "напоминают украинок").

В следующем посты сделаем небольшие выводы по советскому ориентализму.