…она не могла остановиться ни на минуту. Аху следовала за Ренгин по пятам, перечисляя, что сделано, на что обратить внимание. Только
сейчас Ренгин по-настоящему оценила помощь своей помощницы. Это была идеальная ее правая рука, она даже не могла представить, что бы она делала без нее.

- Комитет ждет вашего объяснения, им не понравилось, что два именитых врача оказались в том самолете, а также почему была выбрана
именно эта авиакомпания, - ровным голосом доложила Аху.

- Ты же подготовила отчет? – на ходу спросила Ренгин.

- Да, уже у вас на столе, - Аху семенила на высоких каблуках чуть позади своего главного врача. – Хочу вас предупредить, что комитет будет категоричен и вам нужно быть готовой к их жестким вопросам.

            Ренгин остановилась около лифта:

- У нас много дыр в кадрах, - кивнула Ренгин, нажимая кнопку. – Есть новости? – она постаралась говорить ровным голосом, но он все же
дрогнул.

            Аху опустила голову и покачала:

- Пока никаких, ведутся работы, нам сразу же сообщат, профессор Эврен уехал на место крушения самолета.

- Аху, - Ренгин зашла в лифт, - у меня должен быть список кандидатов, - она замолчала.

            Молодая женщина прикусила губу. Она прекрасно понимала, что проживала Ренгин в данный момент, видела, как она держалась. У них еще не было новостей, но как руководитель, она должна была обеспечить бесперебойную работу учреждения. Они отвечали за жизни людей, они спасали каждую минуту, у ее главного врача должны были быть готовы предложения для комитета, она прекрасно все это понимала.

- Кандидаты, - вздохнула она. – Я уже подумала об этом, извините, список, кого мы можем пригласить уже в вашем кабинете, я отметила, кого можно взять в штат, но решать вам. Это пока просто список.

- Они меня не уволят, - Ренгин шагнула к дверям лифта, и те распахнулись.

- Вы правы, им не за что, тем более, что у вас уже есть предложения, - Аху пыталась поддержать дух Ренгин, ей было даже страшно спрашивать про Бахар, Ураза, Сирен. Сразу столько врачей выбыло из строя. Кто
из них сможет выйти на работу завтра? – У Бахар есть пациенты, - просто как само собой разумеющееся сообщила Аху. – Я ориентировала большинство на других врачей, но одна девушка хочет, чтобы ее приняла именно Бахар, - они подошли к дверям кабинета.

            Ренгин взялась за ручку двери. Она судорожно сглотнула, боясь обернуться к Аху. Она не знала, что будет завтра, она не могла знать, что будет через час. Сейчас им было известно только о крушении, и пока не было новостей о погибших и пострадавших, у них теплилась надежда.

- Срочная? – всего одно короткое слово, и Ренгин толкнула дверь.

- Эта беременная девушка категорически отказывается идти к другому врачу, ей нужна только Бахар. Срок около 5 месяцев. Никто, только
Бахар, она так и сказала, - Аху прикрыла за собой дверь. – Вот она может быть срочной, но никому не дает себя осмотреть.

            Ренгин нахмурилась и села за стол:

- Почему такая принципиальность? – тихо произнесла она, беря в руки лист бумаги.

- Она твердит, что только Бахар поможет, что больше никому не доверяет, что она спасет ее детей, - Аху встала рядом с сидящей Ренгин.

- Двойня? – она не отрывала взгляд от отчета, внимательно скользя по строчкам, пыталась вникнуть в формальные фразы.

            Она не позволяла себе думать, пыталась работать, ведь в данную минуту именно это и требовалось от нее в то время, как Бахар держала всю семью. Она должна была выдержать бой на работе, чтобы им всем было куда вернуться. Именно эти мысли не давали Ренгин расплакаться, не позволяя ей вспоминать Тимура, их прошлое, такое непростое прошлое, где они были вместе, но не рядом, неужели теперь вообще ничего не останется… останется – у них осталась дочь, Парла…

            …у Бахар была дети, у Ренгин осталась дочь… а что у нее? Чагла стояла около окна, вглядываясь в темноту. Весь день они ожидали новостей, но телефоны молчали, и чем больше длилось это молчание, тем меньше оставалось шансов, она могла говорить сколько угодно, что Толга был жив, но с каждой минутой ее вера таяла, она стала терять надежду, находясь в этом доме. Она смотрела на Бахар, на ее детей, смотрела на Парлу, дочь Тимура и Ренгин. У них у всех что-то осталось, а у нее - только кольцо на пальце.

            Почему же судьба была так несправедлива, ведь она наконец-то после стольких лет встретила своего мужчину, они были так счастливы, но насладиться в полной мере им не позволила сама жизнь, будто бы кто-то сверху решал и распоряжался ее судьбой – быть вечным спутником своей подруги Бахар. Чагла покачала головой, нет, она хотела свою собственную жизнь, своего мужчину, своего ребенка. Толга.

Чагла прижала руку к животу. Они толком даже не обсудили возможность
рождения ребенка. Она всего лишь озвучила, что шансы не велики, но они были. 

- Я больше не могу, - прошептала она. – Не могу, - уже громче повторила она и повернулась.

- Чагла, - Бахар сразу же подошла к ней.

- Я не могу больше здесь находиться, нам должны сказать, уже прошло столько часов, а они молчат! – она с вызовом смотрела на Бахар. – Почему Эврен молчит?! Бахар, почему он ничего не говорит? Почему не звонит?

- Родная, - Бахар попыталась ее обнять.

- Нет, - Чагла увернулась и отошла в сторону. – Он боится сообщить по телефону? – она сделала шаг в сторону двери.

- Чагла, - Бахар следовала за ней, не выпуская ее из поля зрения. – Успокойся, нам нужно набраться терпения.

- Нет его у меня больше, нет, я не могу, Бахар, я не могу больше ждать, ждать и не знать! – почти прокричала Чагла. – Не могу! Я еду туда! – заявила она и выскочила из дома.

- Чагла, не глупи, - Бахар бросила за ней. – Остановись, нас все равно не пустят на место крушения! Мама, будь с детьми, Неврой, Реха бей, пожалуйста, Сирен, - на ходу попросила она, выбегая их дома. – Чагла остановись! – закричала она, услышав шум двигателя.

            Бахар едва успела запрыгнуть в машину подруги, как та нажала на педаль газа и вырулила со двора.

- Нас пустят, - кивнула Чагла, - ты его бывшая жена, ты мать его детей, пусть я только невеста, нет документов, но ты мать и бывшая жена, у тебя есть право знать, Бахар! – обычным речитативом выпалила она.

- Чагла, пожалуйста, - Бахар хотела коснуться ее руки, но побоялась помешать ее вождению.

- Я нас не угроблю, если ты об этом! – слишком резко ответила Чагла. – Я хочу быть счастливой! – заявила она. - Я имею на это право! Они не заберут его у меня, нет! И ты будешь счастлива! Мы все будем счастливы! Хватит! – и она остановилась так резко, нажав на педаль тормоза, что ремни безопасности впились в кожу, явно оставляя синяки.

- Чагла, - выдохнула Бахар, морщась от боли, - давай поговорим, - попросила она.

- Не хочу, - покачала головой Чагла, - не хочу и не буду!

- Выдохни, пожалуйста, - Бахар все же коснулась ее руки, - куда мы едем? Что будем делать?

- Я не знаю, но хоть что-нибудь нужно сделать, понимаешь, - прошептала она, смотря перед собой, и стоило светофору сменить сигнал, она сразу же нажала на газ.

            Бахар вздрогнула, когда телефон завибрировал в ее руках.

- Что? Кто? – не поворачивая головы, спросила Чагла. - Какие новости? Ну же, Бахар, говори! – потребовала она. – Куда мне ехать? – она готова была нажать на тормоз, чтобы остановиться посреди оживленной дороги.

- В больницу, - выдохнула Бахар.

            Чагла сильнее сжала руль и включила поворотник:

- Я же говорила, родная, я же тебе говорила, что Толга жив! – с обычным упрямством прошептала она.

- Только не гони, - Бахар прижала руку к груди. 

- А Тимур? – все же спросила Чагла.

- Пока неизвестно кто, - призналась Бахар. – И, - но она не договорила.

- Это Толга! – она ударила по рулю рукой, перебивая ее. – Это Толга, пусть Эврен скажет, что это Толга!

- Написала Ренгин, - призналась Бахар, - Эврен молчит. Везут одного пассажира в больницу.

- Почему он молчит в такой момент? – вдруг рассердилась Чагла. – Почему он не звонит, не пишет? Скажешь, что он занят? Чем? – притормозив на светофоре, она взглянула на подругу. – Чем оправдано его молчание? В такой момент держать дистанцию? Ты серьезно?

Бахар выдохнула:

- А ты серьезно хочешь, чтобы я озвучила, чем именно занят в данный момент Эврен?! – ее голос дрожал, но в нем зазвучали высокие ноты. – Или ты всерьез думаешь, что лучше кто-нибудь из нас, ты, я или Ренгин, должны были поехать на…, - и ее голос сел, она так и не договорила, вновь поморщившись.

            Сердце ныло от неприятного ощущения в груди, она никак не могла описать это состояние, ей было просто не по себе.
Она не знала, что ответить Чагле, как и не знала, кем она хотела бы, чтобы был этот пассажир: Тимуром, Толгой, Йылдырымом или еще кем-нибудь.

- Прости, - вдруг прошептала Чагла, - я не хотела выливать злость на Эврена.

- Все хорошо, - вздохнула Бахар. – Все хорошо.

            Она произнесла это вслух, но также понимала, что ничего хорошего. При любом раскладе все взгляды устремятся на Эврена, потому что он не был в том злополучном самолете. И его приход был самым лучшим его решением для нее и для него, она не знала, что дальше будет у них и
будет ли, но главное – он был жив. Больше никаких самолетов. Никогда.

- Еще один квартал, и я увижу Толгу, - кивнула Чагла. – Я его увижу, обниму. Меня к нему пустят! Не посмеют не пустить!

            Бахар прикрыла глаза. Она не знала, за кого молиться, как и никому не желала зла. Лучше бы вообще никто не садился в тот самолет.

            Никто не встречал их у больницы. Она пыталась взглядом отыскать Дорука, ведь написала ему, тот прочитал сообщение, но ничего не ответил, и это ее настораживало.

- Чагла, - Бахар едва успевала за подругой, устремившейся к дверям.

- Бахар, я хочу его увидеть! – на ходу крикнула Чагла и ворвалась в больницу.

            Бахар забежала следом.

- Чагла! – позвала она подругу.

- Бахар, какой этаж? – Чагла с отчаянием нажимала кнопку лифта.

- Госпожа Бахар, - послышался тонкий голос откуда-то сбоку.

            Бахар, не обращая внимание на то, что к ней обращаются, пыталась на бегу позвонить.

- Дорук, да возьми же ты телефон, - пробормотала она.

- Бахар, давай быстрее, - Чагла шагнула в лифт.

- Доктор Бахар, - незнакомый голос прозвучал очень близко.

            И в следующее мгновение ей наперерез бросила девушка, она чуть не сбила Бахар с ног, врезавшись в нее, схватила ее за руки. Бахар выронила телефон, ловя равновесие, с трудом удержала и себя, и
беременную девушку. Она растерянно смотрела то на нее, то на Чаглу в лифте.

- Бахар, ну же, - Чагла нетерпеливо топала ногой.

- Доктор Бахар, я знала, что вы приедете сегодня, знала, - улыбнулась девушка, крепче сжимая ее руки. – Вы же их спасете, да? – сказав, ее лицо исказила гримаса боли, глаза закатились, и она завалилась на нее.

Бахар прижала девушку к себе:

- На помощь! – закричала она, медленно оседая на пол вместе с девушкой, не позволяя ей упасть. 

Двери лифта закрылись на ее глазах, увозя ее подругу наверх…

…Ренгин запрокинула голову наверх. Разговор с начальством выдался очень тяжелым. 

- Вы все сказали хорошо, - Аху поставила перед ней кофе. – Я уже направила приглашения, завтра приедут первые кандидаты.

            Ренгин покачала головой:

- Мы еще ничего не знаем, а уже ищем замену, - едва слышно прошептала она. – Это как-то неправильно, ее руки коснулись чашечки с кофе.

- Вы обеспечиваете бесперебойную работу больницы, - Аху обошла стол и встала напротив Ренгин. – Это пока просто приглашения.

- Слишком долго нет новостей, - прошептала Ренгин. - Ты же прекрасно понимаешь, что все это значит.

- Нет, - Аху помахала руками, отказываясь воспринимать ее слова. – Профессор Эврен еще не приехал и, - она не договорила, стук в дверь заставил ее замолчать и обернуться. – А нет, - она внимательно посмотрела на входящего, пытаясь предугадать его слова, - приехал.

- Аху, - вставая, Ренгин коснулась груди всего на мгновение и тут же убрала руку.

            Ее помощница кивнула и быстро вышла из кабинета несмотря на то, что и ей очень хотелось услышать последние новости.

- Что? – Ренгин уперлась руками в стол, не доверяя своим ногам.

- Я привез пострадавшего, - в голосе Эврена слышалась усталость.

            Ренгин закрыла глаза и опустила голову, отказываясь верить в худшее. Она продолжала стоять, держась за стол.

- Он же не единственный? – выдавила она из себя вопрос, страшась задать другой.

- Ждем, - Эврен потер рукой висок и поморщился, - пока неизвестный, - он снял пиджак и повесил его на руку.

            Ренгин смотрела на него. Незнание изводило их всех. Дома дети ждали новостей, а они до сих пор ничего не знали и ничего не понимали, кроме одного – жизнь продолжалась, она продолжалась в любом
случае.

- А я не хочу больше ждать, - Ренгин внимательно посмотрела на него, меняя тему, - что ты решил? Я должна знать! – ее голос стал решительным, взгляд цепким.

            Эврен переложил пиджак из одной руки в другую, а потом бросил его на диван. Размяв плечи, ответил:

- Ты серьезно сейчас хочешь об этом говорить? - его руки приподнялись, и он почти сунул их в карман, но передумал и просто расстегнул пуговицы на рубашке, закатал рукава.

            Он не привык к рубашкам и пиджакам.

- Именно сейчас! – она не желала больше слышать его отговорки. – Я сделала тебе выгодное предложение, ты либо его принимаешь, либо отказываешься. Эврен, у тебя нет больше здесь операций! Ты не можешь здесь находиться.

- Я могу поработать, пока, - он не договорил.

- Я не могу допускать тебя в операционную, - спокойно объявила она. – Больше нет.

- Но сейчас, когда такая ситуация, - он не понимал ее категоричности.

- А зачем? – Ренгин вышла из-за стола. – Зачем, Эврен? Пока - больше не устраивает! Жизнь не бывает временной – она либо есть, либо ее нет, - категорично произнесла она. - Мне нужно укомплектовать штат профессиональными врачами! Мне нужно, чтобы велась исследовательская деятельность! Все, чем ты занимаешься в Америке, ты можешь выполнять здесь и даже больше, в этой больнице! У тебя будет свое собственное отделение. Ты можешь собрать свою команду, придут новые ассистенты,
их нужно учить. Мы отличная база, и ты можешь стать членом нашей команды.

- Зачем мне здесь оставаться? – этот вопрос сорвался с его губ несмотря на то, что он пытался сдержать свои эмоции, но удавалось ему это уже с огромным трудом. 

В его голосе послышалась злость и раздражение. Он вернулся из Америки, как звезда… зашел под аплодисменты, прошел мимо нее, почти не взглянув на Бахар, а она выстояла. Она продолжала работать, учиться. Она даже приняла его попытки строить жизнь дальше без нее. Он практически ни с кем не говорил о Бахар и уже готов был закрыть разговор, но Ренгин не желала останавливаться.

- Я не Толга, Эврен, – она сделала шаг к нему. – Я спрошу тебя прямо – а что ты сделал, чтобы Бахар выбрала тебя? – она смотрела в его глаза. - Ты винишь ее в том, что она встала из-за стола, но она не просто женщина, Эврен, и ты это знал! Она мать, бабушка, у нее семья, всегда была, есть и будет, она никогда, как вышла замуж за Тимура, не оставалась больше одной и тем более, когда с ним развелась, на ее плечи легла еще большая ответственность за детей. Она не может себе позволить думать только о себе и решать только за себя!

            Ренгин не сводила с него глаз, и он молчал, больше не пытался ее перебить, позволяя ей выговориться.

- Ты хоть раз думал, что она проживает? Думал ли ты, что любое ее решение рикошетом отразится на всех? Или вам, мужчинам, лишь бы потешить свое эго и самолюбие и потом убиваться, что его не выбрали. Не выбрали?!  – она почти усмехнулась, он слушал ее, уже не пытался ее перебить, впервые не закрывал тему. 
– До сих пор будешь говорить, что она тебя не выбрала? Извини, - она
сделала шаг назад, - я не твой психотерапевт, и не мне об этом говорить, точно не мне. Но я все же скажу из своего собственного опыта, когда вы
поворачиваетесь и уходите, на женщине остается ответственность, все ложится на ее хрупкие плечи! Она делает выбор: рожать или не рожать. Ей нужно и работать, и воспитывать детей, и вести домашний быт, она выбирает за всех сразу, - Ренгин кашлянула.

            Налив из графина воду в стакан, отпила половину. Держа стакан с водой, продолжила:

- Будете ли вы с Бахар вместе или нет, это только ваше личное дело, - и вдруг резко сменила тему, - я хочу знать твое решение уже сегодня, тебе нужно выбрать, потому что завтра эту должность уже займут! Завтра тут будут кандидаты. Хочу заметить, - она почти отвернулась от него, - Бахар научилась работать без тебя, она смогла работать рядом с тобой. Ты помог ей вернуться в профессию, - Ренгин подошла к окну, - но врачом она стала без тебя, и это уже свершившийся факт. Этот этап жизни уже пройден.

- Я не Тимур, не сравнивай меня с ним! – сквозь зубы выдавил Эврен, не отводя от нее взгляда, он заметил, как она вздрогнула, когда он произнес это имя.

- А кто ты? – не поворачиваясь к нему, спросила она, и плечи ее поникли. – Кто ты, Эврен? Просто врач… но ты же понимаешь, что специалистов очень много, да, возможно не таких, как ты, - она вздохнула, выравнивая осанку, - вопрос в другом – уже сейчас пациенты приходят в эту больницу, чтобы их вела именно Бахар. Она хороший врач, она станет лучшим врачом, и ты, и я понимаем это, понимаем, какой у нее потенциал, она врач, мать, бабушка, была женой 25 лет… я просто врач и мать, а ты кто, Эврен? Почему она должна тебя выбрать? Бахар, не я, ждать годами не будет, - она коснулась лбом холодного стекла, устремляя взгляд на ночной город. - Я такую Бахар не знаю, а ты?

            Эврен лишь сильнее сжал кулаки. Он уже готов был ответить, но в дверь постучали, и в кабинет ворвался Дорук. Он мельком взглянул на Эврена, думал всего пару мгновений и повернулся в сторону  Ренгин.

- Я не узнаю нашу Бахар, - он бросился к ней. – Она решила, что проведет операцию, что она убьет одного ребенка, - выпалил он. –Это не наша Бахар. Не та, кого я знаю. Бахар хочет убить одного ребенка.

- Что сделает Бахар? – в один голос спросили Ренгин и Эврен.

- Та пациентка, - Аху появилась в дверях кабинета, - про которую я говорила, Бахар осмотрела ее, провела исследования, сейчас ждет результатов анализов, чтобы приступить к операции. Бахар приехала вместе с Чаглой, - тут же пояснила она, откуда вообще взялась Бахар в больнице.

- Бахар бы спасала обоих детей и пациентку тоже, - Дорук запустил руки в волосы. - Она бы что-нибудь придумала, профессор Ренгин, вы должны что-то сделать, - Дорук чуть ли не рвал волосы на голове. – Она спасла детей Сирен и Ураза, она должна спасти и этих малышей. Она должна всех спасти. Нам всем нужно чудо!

- Успокойся, Дорук! – оборвал его Эврен, уже намереваясь повернуться, чтобы выйти из кабинета.

Он хотел сам узнать, что за пациентка у Бахар. Захотел быть рядом, чтобы услышать ее, чтобы понять, почему именно она приняла такое решение, когда другие сомневались, он мгновенно доверился ее выбору… может потому что это была Бахар. Он уже повернулся, практически сделал шаг к двери.

- Профессор Эврен, - Ренгин внимательно посмотрела на него, останавливая его, - подготовьте мне отчет о последней проведенной операции. Извините, нам нужно работать, а вам решить, - она сунула руки в карманы халата, - и..., - она не договорила.

- Я помню, я все сделаю, - он мгновенно понял ее заминку и смысл непроизнесенных вслух ее слов.

            Ренгин вместе с Доруком и Аху, вышли из кабинета, оставив Эврена стоять. Он смотрел им вслед в полной тишине. За пределами кабинета главного врача продолжалась жизнь, там была Бахар, были пациенты, были другие врачи, они были все вместе, а он просто – рядом. В то время, как Бахар принимала такие сложные решения, он просто стоял. Он так остро
ощутил то, что лично сам все больше и больше увеличивал пропасть между собой и всеми остальными. Если раньше такая позиция, сложившаяся за многие годы, привычная ему, устраивала его, то сейчас все внутри него протестовало, он не хотел быть простым наблюдателем того, как все они превращались в семью, рабочую семью, а он был просто гостем… как они все становились с каждым днем ближе друг к другу, а он все дальше от них...

...продолжение следует...