…тишина между ними, а позади них, за ее спиной уже десятки глаз устремились на них. Бахар так остро чувствовала это, казалось, она слышит не только шёпот, но и каждый вдох, каждый затаённый смешок.

Эврен не сводил взгляд с Наз. Наз смотрела на него. Бахар переводила взгляд с одной на другого, словно пыталась уловить, кто из них заговорит первым.

— Это нужно заканчивать, — наконец-то среагировала Бахар и сделала шаг в сторону Наз.

— Зачем ты тут? — Эврен подошел ближе.

— Хотите поговорить? — шепотом спросила Бахар их обоих, чтобы слышали только они.

— Нам не о чем больше разговаривать, — в его голосе послышалось раздражение.

— Я хотела сказать, что Джем, — начала она.

— Он сделал то, что вы оба ему позволили! — голос Бахар стал резче. — Ты, — она повернулась к Эврену, — не говорил ни да, ни нет, — а ты, — она посмотрела на Наз, — имела полное право строить своей счастье… и всегда оставляла для себя надежду.

Наз изменилась в лице. Эврен побледнел. Бахар перевела дух. Она хотела бы обернуться, проверить, слышали ли их, то что видели, она прекрасно понимала.

Около них притормозила машина, хлопнув дверью, вышел Юсуф.

— Бахар, — позвал он, открывая пассажирскую дверь.

Она взглянула на него. Способ уйти… это как «не могу», когда она сказала и ушла с их свадьбы. Сейчас легко… потом тяжело. Даже может быть с гордо поднятой головой… а что потом? Что? Снова неизвестность и пустота с пугающей тишиной.

— Ты приезжаешь сюда, чтобы удостовериться, есть ли у тебя шанс, — продолжила Бахар, не отпуская Юсуфа, и он терпеливо ждал ее около своей машины. — Хочешь заставить его сделать выбор? — спросила она. — Хочешь, чтобы я поверила, что ты случайно оказалась на его кухне, — голос Бахар сел.

— Я не живу с Наз, — перебил ее Эврен.

— Я знаю, — выдохнула Бахар, — ты живешь в моем доме. Знаю, что и видео фарс. Что дальше, Эврен? — она посмотрела в его глаза.

Все словно повторялось, когда она пришла к нему домой и просила у него дать им шанс, а теперь она снова смотрела, и снова в ее глазах был тот же вопрос, и от этого ей становилось неловко, словно она приперла его к стенке, требовала от него решения.

— Бахар, — Эврен протянул руку, — поехали домой.

Всего два слова, и она прикрыла глаза. Стук ее сердца заглушал все звуки живого города. «Поехали домой», билось в такт ее пульса, сжимая все в груди, и она с трудом дышала.

—Ты не обязан, — прошептала она, качнув головой, едва заметно улыбнулась, боясь верить, страшилась даже думать — а что же дальше. — Не должен.

— Но я люблю тебя, Бахар, — Эврен не отпускал руку.

Наз сделала шаг назад, стоило ей услышать его слова.

— И я люблю тебя, — прошептала со слезами на глазах Бахар, и ее рука дрогнула.

Страх буквально парализовал ее, но она протянула ему руку, и ее ладонь оказалась в тепле его руки. Он мягко потянул ее на себя, и они вместе подошли к его мотоциклу. Эврен чувствовал ее дрожь, холод ее руки, но она шла с ним. Она надела шлем и села позади него, крепко прижалась к его спине.

Эврен улыбнулся, в его глазах мелькнули слезы. Он на миг повернулся, словно проверял, а та ли женщина сидела позади него, а те ли самые руки, держали его за талию. Он опустил подножку, повернул ключ, и мотоцикл плавно тронулся с места… всего пара секунд, и он надавил на газ. Мотор заревел, унося их вдаль по шоссе.

Юсуф сел в машину и медленно поехал вперед, оставляя колонны, стоявшие у входа в больницу…

***

Все глаза были устремлены на колонны перед входом в больницу. Шум двигателя стих. Эврен и Бахар уехали, Наз растворилась в толпе, а медсёстры, ассистенты всё ещё стояли и смотрели, словно не верили в то, что только что произошло.

— Да-а! — едва слышно выдохнула Аху, а потом подпрыгнула, хлопая в ладоши. — Я же говорила, говорила! — она толкнула Ферди в плечо и почти закричала, — Эврен и Бахар снова вместе!

— Это ещё ничего не значит, — насупился Ферди, сунув руки в карманы, лицо у него было такое, будто он проиграл не спор, а полжизни.

— А вот и значит! — Аху чуть ли не пританцовывала, подпрыгивая на месте. — Они уехали вместе! Он ей руку, а она — вот моя рука! — она схватила Ферди за запястье и театрально приложила к своей ладони. — А потом вдвоём, на одном мотоцикле, умчались в закат!

Она закатила глаза, прижимая ладони к груди, потом помахала на себя руками, будто ей стало жарко.

— Ты видел, как она прижалась к нему? — она готова была обнять Ферди, но тот успел отступить в сторону.

— Это не значит, что они помирились, — упрямо повторил Ферди, выставляя руку вперед, он остановил ее порыв обнять его, — завтра всё может быть по-другому.

— Ну как?! — Аху поставила руки в боки. — Как может быть иначе? Ты, вообще, что видел? Или у тебя зрение минус пятнадцать?

Ферди фыркнул, отвернулся, но по тому, как напряглись его плечи, стало понятно: спор он проиграл, и это знал каждый вокруг…

***

…Эврен лавировал между машинами. Он иногда чуть поворачивал голову, ей даже казалось, что она видела его улыбку, и от этого все внутри замирало. Рокот мотора оглушал ее. Внутри нее становилось все глуше, будто все звуки уходили вглубь воды, в толщь океана. Лица, взгляды, шепот за спиной, внематочная, Америка «не могу», белое платье, ребенок, — все смешалось и навалилось сразу. Слишком много звуков, лиц, взглядов… и всё сразу. Как будто весь день, все месяцы, все «тогда» и «сейчас» сжались в один миг и ударили в грудь. Воздух стал густым, вязким. Дыхание сбилось.

Ее пальцы крепче вцепились в ткань его рубашки, но кожа словно онемела, она не чувствовала, к чему прикасалась. Резкий спазм в животе перехватил дыхание, сжав горло тисками. В ушах раздался глухой, неровный стук сердца, который перебивал все звуки.

— Эврен, — закричала она, но с губ сорвался только хрип.

Он мгновенно почувствовал спиной дрожь ее тела и сразу же сбросил скорость, вильнув, притормозил у обочины. Эврен слез первым, снял шлем и придержал ее, помог сойти с мотоцикла. Он снял ее шлем и положил на сиденья оба. Эврен крепко держал ее под локоток. Бахар словно и не чувствовала землю, та будто уходила из-под ее ног.

— Идем, — прошептал он, мягко обнимая ее, повел к лавочке под старый каштан.

Он усадил ее в тени раскидистой кроны и сел рядом.

— Бахар, посмотри на меня, — его ладонь легла на ее спину, другой — он сжал ее холодную руку. — Я здесь, просто дыши.

Она качала головой, отказываясь открывать глаза, но темнота не спасала. Она вновь и вновь прокручивала кадры: белое платье, зал, чьи-то лица, Дженифер, ребенок и ее «не могу», а потом его отъезд в Америку.

Она не чувствовала, как его пальцы мягко сжали ее запястье, она лишь ощутила, что сердце забилось еще сильнее, заставляя ее хватать воздух ртом, словно она только что пробежала стометровку.

— Эврен, живот, —поморщившись, Бахар обхватила себя руками и согнулась, практически легла на колени, словно это могло облегчить боль.

Эврен побледнел. Он коснулся ее лба — холодная кожа, чуть влажная. Внутри него все сжалось. На долю секунды ему показалось, что прошлое вернулось: та же бледность, тонкие пальцы на белой простыне, аппарат, медленно отсчитывающий ритм. Он сам около ее кровати, а потом операционная … и новая печень в его руках для нее. Металлический привкус страха — все вернулось в одно мгновение, холодной волной прошлось вдоль его спины.

— Когда ты сдавала анализы? — он присел перед ней на корточки, — ты таблетки пьешь? — он даже не скрывал своего волнения.

Страх за неё и то, что он видел в её прошлых анализах, всплыло сразу. Бахар, хватая ртом воздух, приподняла голову и посмотрела в его глаза:

— Пью, — ее губы едва шевелились, — на прошлой неделе, — прошептала она, морщась. — Все в порядке, — она зажмурилась, с трудом перенося новый спазм в желудке.

— Когда ты в последний раз ела? — он смотрел на ее побелевшие губы, отмечая, как они подрагивали.

Бахар медленно открыла глаза, все еще тяжело дыша, прошептала:

— Не помню, — призналась она. — Кофе сегодня с Дженифер.

— Бахар, — Эврен сжал ее лицо в своих ладонях, — дыши, смотри на меня. Всё хорошо, ты здесь. Я рядом.

Она словно не слышала его, смотрела в его глаза, но не видела, все расплывалось. Позади них раздался резкий звук тормозов, звук двери.

— Что случилось? — к ним подбежал Юсуф, он встал на колени рядом с Бахар.

— Воды, — коротко бросил Эврен, и парень тут же сорвался с места.

Эврен склонился к ней, его голос стал мягче:

— Послушай меня… это не свадьба, — прошептал он. — Мы просто снова вместе. Остальное — все потом, не все сразу.

Она моргнула и взглянула на него. Взгляд ее слегка подрагивал, как и все ее тело, что сотрясала дрожь.

— Дыши… со мной, — он не отпускал ее лицо, аккуратно сжимал ладонями. — Вдох… выдох… медленно.

Он держал её ритм, пока дрожь не стала тише. Юсуф вернулся, протянул бутылку.

— Маленькими глотками, — сказал Эврен.

Она сделала первый глоток, чувствуя, как вода немного освежила пересохшее горло.

— Мы никуда не спешим, — тихо повторил он, — просто идём рядом.

Бахар прикрыла глаза. Сердце уже не рвалось в висках, но внутри ещё гудело, как от громкого удара. Спазм отпускал… медленно, будто он и не хотел терять свою хватку.

— Что случилось? — тихо спросил Юсуф, стоя позади Эврена.

Бахар сразу же вздрогнула, и Эврен сжал ее лицо:

— Это не свадьба, — повторил он. — Мы просто снова вместе. Все остальное — потом.

На ее глаза навернулись слезы, ее рука дрогнула и опустилась на его плечо, и она обняла его, прижалась к нему, уткнулась в его шею.

— Дыши… со мной, — прошептал Эврен, зарываясь лицом в ее волосы. — Вдох. Выдох. Вот так.

Бахар все еще держалась за его плечи, уткнувшись в его шею, она медленно открыла глаза… постепенно зрение восстанавливалось… сначала появились очертания. Проявляясь, они обретали форму. Бахар начала различать предметы, машины, проезжающие мимо, людей, спешащих по своим делам. Она даже увидела Юсуфа, но не смутилась, обняла Эврена еще крепче… они же теперь вместе, значит могла, имела право. Также медленно сердце переставало шуметь в ушах, а невидимая рука, сжавшая горло, постепенно ослабила хватку.

— Ты боишься, — услышала она его голос.

Она вздрогнула и медленно отстранилась. Она вглядывалась в его глаза, и на ее лице отразилось все сразу — усталость, растерянность, злость на саму себя.

— Я боюсь, — призналась она, — всего и сразу, — ее губы задрожали, но она взяла себя в руки. — Ребенок, — она не отводила взгляд, — ты его хочешь. А если не получится? — спросила она, — а если я не смогу? Если я испугаюсь и не решусь?

За спиной Эврена послышались шаги. Услышав, о чем они говорили, Юсуф отошел в сторону, держа в руках пустую бутылку. Он поймал взгляд Эврена, и он кивнул ему, словно молча говорил, что все в порядке. Юсуф направился к машине, но не сел в неё, остался стоять, опираясь о дверцу, лицом к ним, словно ждал любого знака, если вдруг понадобится помощь.

— Бахар, — начал Эврен, но она прижала пальчики к его губам, вынуждая его выслушать ее.

— Я только начала жить иначе, — она говорила неровно, делала паузы, словно тщательно подбирала слова, чтобы не обидеть его, чтобы не причинить ни ему, ни себе боль. — Ты сам знаешь, двадцать пять лет брака, — она судорожно сглотнула, — двадцать пять лет дома. Завтраки по утрам, стирка, уборка, кухня, — она вздохнула, — гладильная доска и швейная машинка, как часть интерьера моей жизни. Мой мир сузился до четырех стен. Я стала никем. Я потеряла себя, была только роль матери и жены, — она сжала его руку. — А теперь, — она попыталась улыбнуться, но не получилось, и она продолжила, — работа, люди, операции, я спасаю жизни, — в ее глазах блеснули слезы. — Я только расправила крылья, — ее голос задрожал. — И опять все сузится до кухни, пеленок?

Эврен смотрел в ее глаза, он практически стоял перед ней на коленях:

— Ты думаешь, что я все это отберу у тебя? — спросил он.

Бахар коснулась его волос, провела кончиками пальцев по его бровям, а потом ее рука нашла его руку, и она потянула его, вынуждая его встать. Эврен сел рядом с ней на лавочку. Над ними неспешно колыхались могучие ветви старого каштана, шумел ветерок, путаясь в слегка пожухлых от жары листьях.

— Я думаю, что мы оба можем не справиться, — Бахар слегка повернулась к нему. — Я боюсь, что, если я ошибусь, ты снова уйдешь, или я сбегу, — она выдохнула и отвела взгляд. — Ты же знаешь, я умею это делать.

— Я знаю, — он потянулся к ней, и его губы коснулись ее щеки, — что ты многое умеешь, а я нет, — прошептал он. — Вот и будем проходить все это вместе, ты мне покажешь, — он прижался щекой к ее щеке, — пеленки или каша по утрам, а может быть блинчики на завтрак.

Она невольно улыбнулась:

— Главное помнить, что от блинчиков нельзя отходить, — прошептала она, слегка улыбаясь и став серьезной, спросила, — ты думаешь, что это тебя не испугает?

— Испугает, — честно признался он, — но я теперь останусь, потому что это все я хочу только с тобой. И да, — Эврен кивнул, — я хочу ребенка от тебя, — он вздохнул, мягко улыбаясь, — но я не буду давить. Это будет твое решение. У нас будет столько времени, сколько тебе нужно.

Она всхлипнула и обняла его, прижалась к его груди:

— И даже совместный душ будет? – едва слышно спросила она.

— Очень скоро, как доберемся до дома, — его объятие стало крепче, — но сначала я тебя осмотрю и..., — он не договорил

— Что? — перебила она, не понимая его.

— Осмотр врача, — пояснил он.

Бахар смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Вообще-то, — хмыкнул Эврен, — это настоящий осмотр, — он широко улыбнулся и пояснил, — проверю печень, — он стал серьезным всего на мгновение.

— С ней все в порядке, — отмахнулась Бахар и смотрела на него, молча прося его продолжать.

Эврен покачал головой и рассмеялся:

— Все равно проверю, — в его голосе послышались упрямые нотки, — потом искупаю, уложу в кровать, приготовлю ужин, принесу его в постель, — он выпалил все на одном дыхании и замолчал.

И пока он говорил, ее глаза раскрывались все шире и шире, и она при этом загибала пальцы на руке, словно вела счет того, что он обещал сделать. Пальцы на правой руке закончились, и она приготовила левую… но он не продолжал.

— И знаешь, — Эврен словно не замечал ее молчаливого призыва говорить дальше, что еще он намерен был сделать, ведь остановился на самом интересном, он вдруг посмотрел на Юсуфа, — семья, это ведь не только те, кому мы даем жизнь. Это те, кто уже рядом.

Бахар проследила за его взглядом. Юсуф стоял в стороне. Он снова случайно оказался свидетелем чужого разговора, но в его глазах отражались тепло, забота, участие. Он мог бы уехать, но продолжал их ждать. Бахар прекрасно понимала, что Эврен имел ввиду не Юсуфа. Он говорил о Джеме.

— Видишь, — тихо сказал Эврен, и она перевела взгляд на него, — мы уже не одни.

— Ты говоришь так… будто веришь, что все возможно, — прошептала она, даже не зная, как спросить его о Джеме.

— Я знаю, — ответил Эврен. — Потому что у нас уже получилось — хотя бы дойти до этой лавочки. Значит, получится и дальше.

— Ты умеешь заставить меня улыбнуться в самый неподходящий момент, — качнула она головой.

Бахар выдохнула, улыбнулась, впервые без горечи.

— Это мой профессиональный навык, — Эврен с жадностью смотрел на ее губы. — Второй после хирургии, — его пальцы коснулись ее щеки, он чуть наклонился и добавил тише, — первый — оставаться с тобой, где бы ты ни была.

Она судорожно сглотнула, остро чувствуя его желание. И в этой тишине, под каштаном, они оба впервые ощутили, что паника осталась позади, а перед ними — открывался новый путь, который им ещё предстояло пройти. Он медленно встал и помог ей встать. Они медленно подошли к дороге.

— Эврен, — Бахар судорожно вцепилась в его руку, — а домой — это куда?

Она смотрела на него, стоя рядом с мотоциклом. Эврен уже взял шлем и протягивал ей, потом бросил взгляд на Юсуфа, снова посмотрел на Бахар.

— Если честно, я бы хотел схватить тебя в охапку и уйти с тобой на яхте, хотя бы на пару дней, только ты и я. Я так соскучился по тебе, — прошептал он, не сводя взгляда с ее губ, — но, — он вздохнул и посмотрел в ее глаза, — мы пока себе этого позволить не можем.

— Так где наш дом? — она не получила ответа, и ее снова бросило в дрожь.

— Мой дом там, где ты, — он наклонился к ней и обнял ее, — мой дом рядом с тобой. Я тебе уже сказал, что все будем решать постепенно, — его губы коснулись ее щеки. — Не пытайся сложить всю нашу жизнь в сиюминутное решение, принятое на улице в спешке.

— Я не понимаю, — она крепко держалась за его плечи.

— У меня живет Джем, — Эврен немного отклонился, и тут же он выставил руку, прося ее помолчать, — а у тебя Умай, внуки, Ураз и Сирен, мама и Реха, еще Нерва, и да Юсуф. Я не могу вырвать тебя сразу из твоей семьи.

— Но ты тоже часть моей семьи, — слишком быстро ответила она, и в ее голосе послышались нотки страха.

— Поэтому, поживем пока у тебя, если ты не будешь против того, что я обоснуюсь в твоей спальне? — он смотрел в ее глаза, наблюдал, как менялись эмоции на ее лице. — В конце концов кто-то должен следить за тем, чтобы ты полноценно питалась и хорошо спала, а потом решим вместе, где будем жить, может быть вообще купим дом рядом с твоим.

Бахар прикрыла глаза на мгновение, словно выдохнула, а потом ее голубые глаза распахнулись, и снова в них плескалась паника:

— А Ураз? — вспомнила она. — Он так разозлился из-за видео и Наз.

— Предоставь это мне, — попросил Эврен, — это не твоя забота. Я находил общий язык с твоим сыном ранее, найду и в этот раз.

— А Умай, они расстались с Джемом, — Бахар лихорадочно перебирала дальше членов своей семьи. — И Джем, что будет, Эврен?

Эврен размял шею и только потом ответил:

— Я говорил с Ренгин, совет требует объяснений, — признался Эврен. — Я сказал Джему, что в этот раз он ответит за все.

— Эврен, — Бахар прижалась к его груди, — неужели дойдет до суда? — шепотом спросила она. — Разве мы это допустим? Ты решил его наказать?

— Послушай, — Эврен слегка отклонился назад, но ровно настолько, чтобы посмотреть в ее глаза, — ты опять пытаешься решить все с наскока. Самое главное для меня сейчас — это ты, твое здоровье, поэтому мы едем домой, я тебя осмотрю. Я должен удостовериться, что с тобой все в порядке. Юсуф, езжай, мы за тобой, — попросил парня Эврен.

Глаза Бахар распахнулись, она словно и не помнила, что они еще были не одни. Она перевела взгляд на его губы. Его слова действовали на нее прямо противоположным образом. Позади нее раздался звук двери, потом заработал двигатель.

— Джем решит, что ты так его наказываешь, — она продолжала смотреть на его губы. — Он тебе этого не простит.

— Мне не нужно его прощение, — слишком резко ответил Эврен, провожая взглядом машину Юсуфа.

— Он запутался, — не унималась Бахар, с трудом перевела взгляд от его губ к его глазам.

— Распутается с нашей помощью, — в его голосе послышалось раздражение. — Мы домой едем? — он протянул ей шлем. — Помочь?

— Эврен, а если бы он был твоим сыном? — она взяла шлем из его рук. — Эврен, а если у тебя уже есть ребенок, ты ведь этого даже не знаешь?!

Эврен не сразу смог ответить ей. Он замер со шлемом в руках.

— Я действительно не знаю, — признался он, — но это совсем не значит, что я не хочу ребенка от тебя. И мне нужно не только осмотреть тебя, но и завтра сделать тебе УЗИ, и ты сдашь все анализы, которые я напишу. Бахар, — он подошел еще ближе, — у меня нет ответов на все твои вопросы, я не отказываюсь отвечать, я просто пока не знаю.

— Эврен, но нужно же что-то сделать, найти ту девушку, — она сбилась, а потом продолжила, — уже женщину. Нужно узнать, — она никак не могла оставить эту тему в покое.

— Бахар, — Эврен сжал её плечи и вздохнул, — если мы сейчас не поедем, я буду вынужден осмотреть тебя прямо на этой лавочке.

Она замерла, прикусила губу, но в глазах что-то блеснуло.

— Ты не посмеешь, — прошептала она.

— Уверена? — он забрал шлем из ее рук.

Эврен аккуратно надел его на её голову, пальцы скользнули по её волосам, задержались чуть дольше, чем нужно. Пока он застёгивал ремешок, она просто стояла и позволяла ему это.

Он сел первый, потом она. Ее руки знакомо-привычно обхватили его талию. Эврен улыбнулся, понимая, что он даже соскучился по этому… по ее рукам на своей талии. Он завел мотоцикл, убрал подножку, и плавно отъехал от обочины, влился в поток машин на шоссе…

***

Шум машин доносился с шоссе. В кафе практически уже не было посетителей, а люди в белых халатах проходили мимо, торопясь со смены. Ураз, словно наказанный, сидел в углу за столиком и сжимал стакан с кофе с такой силой, что казалось, что он его раздавит. А Дорук ковырял вилкой салат так, словно тот был во всем виноват.

— Он специально поставил меня на это дежурство, — выдохнул Ураз, так что соломинка в стакане Дорука дрогнула. — Специально! Чтобы я не мешал!

— А я что? Я тоже дежурю, — пожал плечами Дорук.

— Но ты-то при чём?! — возмутился Ураз. — Ты у нас не живёшь!

— А профессор живет? — нахмурился Дорук и взял стакан.

— Я же сказал ему, чем всё закончится. Сказал! — Ураз словно говорил сам с собой. —

Но нет, профессор всё равно сделал по-своему.

Дорук медленно потянул через трубочку колу и с абсолютно невозмутимым лицом сказал:

— Он всегда делает по-своему, — сухо заметил он, не поднимая глаз от тарелки с салатом.

Ураз словно и не слышал его:

— Все повторяется, — покачал он головой, — все тоже самое, что было с моим отцом. Мама совершает те же самые ошибки. Мама снова идет по тому же кругу.

Дорук отложил вилку и поднял голову:

— Она снова мне не досталась, — его голос был полон грусти. — А я все равно неровно дышу к Бахар.

— Дорук, — возмутился Ураз, — ты говоришь о моей маме.

— Я люблю твою мама, Ураз, — Дорук пожал плечами.

Он столько раз говорил об этом вслух, но его никто и никогда не воспринимал всерьез. Они замолчали. Ураз смотрел на него так, будто хотел возразить, но слов не нашлось.

— Я это так не оставлю, — выдохнул он. — Не дам ему снова всё разрушить.

Дорук поднял глаза. В них было столько упрямства и боли. Его глаза кричали о неразделенной безответной любви.

— А я всё равно её люблю, — просто прошептал Дорук и отодвинул тарелку с недоеденным салатом в сторону.

Они оба замолчали. За соседним столиком кто-то уронил ложку, и звонкий звук заставил их вздрогнуть.

— Мы два идиота, — пробормотал Ураз.

— Я все же романтик, — пожал плечами Дорук.

Ураз фыркнул и встал:

— Я унижен! Это какое-то проклятие! Сначала отец, теперь профессор, а еще ты…, — его буквально затрясло от гнева.

— Не переживай, Ураз, я позабочусь о тебе, если стану твоим отчимом, — совершенно серьезным тоном произнес Дорук.

Глаза Ураза чуть не вылезли из глазниц:

— Ты ненормальный! — выдавил он сквозь зубы.

Несколько ассистентов за соседним столиком прыснули от смеха, слушая их перепалку. Ураз и Дорук повернулись в их сторону.

— Чего уставились? – слишком резко спросил Ураз.

За соседним столиком воцарилось молчание. Ураз и Дорук переглянулись, вместе повернулись и вышли из кафе, но стоило им немного удалиться, до них снова донесся смех…

***

Дверной замок щелкнул, послышался легкий смешок, шепот, и Бахар с Эвреном переступили порог ее дома. Она попыталась отстраниться, но он крепче сжал ее пальцы, не позволяя ее руке выскользнуть.

— Эврен, — прошептала она, пытаясь освободиться.

Он лишь качнул головой и потянул ее за собой. Бахар вспыхнула, стоило им оказаться в гостиной.