Во рту пересохло. Лейла протянула ручку и стащила его очки с головы. А он просто стоял и смотрел, как Бахар, помыв зелень, стряхнула воду в раковину, повернулась спиной и отошла от окна вглубь кухни, не обращая внимания на него, не выдавая никаких эмоций на то, что он пришел.

- Профессор, не давайте ей тянуть все в рот, - попросила Сирен.

- Солнце, - Эврен аккуратно высвободил очки из маленьких пальчиков, - идем к бабушке, - произнес он.

Если еще полгода назад его легко и просто приглашали в этот дом, то теперь он сам шел, осознавая, что теперь никто больше так просто не поверит ему, не доверит самое ценное, что у них было – Бахар. Он поздно понял и принял тот факт, что она никогда не была одна, что она всегда оставалась в семье, что семья важное для нее… и теперь именно он сам должен был что-то сделать, чтобы она решила впустить его в свою семью, потому что он этого очень хотел. Эврен вдруг понял, что он очень хотел стать частью ее семьи.

Ураз что-то пробурчал позади него, и Сирен ему тихо ответила. Эврен уже без раздражения все принимал, ведь он сам был виноват в том, что ее дети так вели себя, что были с ним насторожены, если еще может быть на свадьбе Гульчичек и Рехи они улыбались, но причина была другой, теперь все было иначе. Бахар не открыла дверь, не встретила его у порога. Ее взгляд скользнул по нему, когда она принесла горячее и поставила на стол.

Простой взгляд, и он не мог прочитать ее эмоции. Странно, всегда чувствовал, а теперь она сумела закрыться от него, и снова, кроме самого себя винить было некого. Ураз усадил Мерта на детский стул и подошел к нему. Эврен неохотно отдал ему и Лейлу и взял документы, держал теперь их перед собой, ему требовалось чем-то занять руки.

Он старался не смотреть на лестницу, слишком яркие были воспоминания, как они поднимались еще пару дней назад по ней, целуясь, как он спускался, стараясь не шуметь. Он тряхнул головой, пытаясь понять – а было ли это или может быть ему просто приснилось. Может быть, не было у них той ночи, может быть, он просто слишком хотел, чтобы это было правдой, что поверил в реальность. Не могла же Бахар быть такой отстраненной, совершенно не реагировала на него. Никто не говорил ему не слова, но никто и не гнал его прочь.

Невра спустилась и села на свое место. Ураз и Сирен расположились рядом с детьми. Парла и Юсуф зашли вместе, о чем-то переговариваясь. Юсуф?! Эврен смотрел на парня, чувствуя, как в нем поднялась волна раздражения. Впервые, как он перешагнул порог этого дома, он почувствовал неприятный осадок, не понимая, что этот парень делал в доме Бахар. Они ведь даже не обсудили с Бахар его практику, учебу. Они вообще ничего не обсудили, а парень так вольно чувствовал себя в ее доме.

Юсуф встретился с ним взглядом, его руки сжали спинку стула. Он просто смотрел на него, и Эврен не понимал, что он от него хочет, и почему ему не нравился этот парень, который ничего ему не сделал. Почему Бахар так свободно и легко с ним общалась, как будто бы знала его много лет.

Бахар указала Юсуфу на стул, определяя его место за столом, и тот сразу же присел, не переставая бросать взгляды на Эврена. Расселись все, кроме Бахар и Эврена, и Умай, ее не было видно.

Бахар продолжала его игнорировать, вернее делала все так, словно ей было не до него, но при этом она умудрилась каждому уделить внимание, намеренно обходя его стороной.

- Эврен, - услышав свое имя, произнесенное одновременно Умай и Бахар, Эврен чуть не вздрогнул.

Он так долго ждал, чтобы она позвала его… и, когда наконец услышал, не сразу понял, кто из них сказал это первым. Он и Умай не сразу увидел. Они подошли к нему с двух сторон и указали на один и тот же стул… - напротив нее, с другой стороны от Бахар. А она села во главе, как только все расселись.

Все принялись за ужин. Молчала Невра, молчал Эврен. Бахар изредка бросала фразы, но ни разу в его сторону, ни разу не спросила его. Никто не спросил вообще, зачем он пришел, зачем сел за стол… Эврен вдруг почувствовал себя гостем в этом доме… а ведь у него был шанс стать полноправным участником семьи… если бы он немного проявил терпения и понимания. Да, он проявил терпение, только совсем не там, где нужно было, а теперь они жили без него и уже без Тимура. Они справились.

А еще его ужасно раздражало то, что на ее телефон сыпались оповещения, и он постоянно моргал, слегка вибрируя. Кто ей писал? Кто забрасывал ее сообщениями? Неужели она с кем-то познакомилась, а он просто еще не знал об этом. Бахар иногда приподнимала телефон, смотрела на экран, что-то изучала, а иногда просто смахивала с экрана.

Эврен ничего не мог съесть, хотя был ужасно голоден, но в рот ничего не лезло. Он пил воду, иногда отправлял в рот кусочек, с трудом проглатывал его. Ему очень хотелось поговорить с ней, уединиться хотя бы на кухне, чтобы иметь возможность подойти поближе, заглянуть в ее глаза, чтобы понять, что та ночь была, что она помнила, что ему все это не приснилось. Ведь его Бахар не вела бы себя так, как эта. Она бы выдала себя каким-нибудь жестом, взглядом, но у этой новой, практически ему незнакомой Бахар, невозможно было что-то прочитать.

Ночь стала для него маяком, она должна была оставить отпечаток, не могла Бахар просто так повести его в спальню, не могла просить о любви, чтобы потом вот так вести себя. Ему просто нужно было пробиться сквозь стену, которую она построила. Просить? Она не должна была просить, он поерзал на стуле, почему он допустил, чтобы она вообще просила его. Он наконец-то поймал ее взгляд за столом – она высоко подняла его на пьедестал… она также легко его и опустила с него.

Он хотел помочь убрать со стола, но его так легко отстранили от этого, что ему пришлось встать и отойти от стола, чтобы не мешать. Потом все вместе пили чай. Он видел, что Бахар ела, пусть и мало, но она ела, а он не мог. Он все терпеливо ждал, когда же все закончат пить чай, когда начнут расходиться по комнатам, но никто не торопился. И когда наконец-то Бахар прошла на кухню, Эврен, схватил документы, столкнулся с Юсуфом на пороге кухни. Юсуф практически преградил ему путь, словно не хотел его пускать. Эврен бросил строгий взгляд на парня и обошел его.

Он зашел на кухню и остановился. Шум воды не перекрывал голоса в гостиной, но никто не врывался в это пространство. Они впервые за весь вечер остались наедине.

Она, не обращая внимания, мыла посуду. И тогда Эврен положил документы на стол, открыл дверцу шкафчика, вытащил полотенце и просто встал рядом. Она посмотрела на него искоса, продолжая мыть посуду. А он стал вытирать тарелку за тарелкой, и на его лице мелькнула улыбка, как раньше, они все делали вместе. Вместе готовили, вместе убирали со стола, вместе пили кофе.

Бахар закончила мыть посуду и вытерла руки. Она все еще молчала, а ее телефон на столике около аквариума продолжал издавать звуки. Кто-то явно требовал ее внимания, но ее вниманием хотел завладеть только он сам. Бахар подошла к столику и взяла телефон. Эврен повернулся с последней чашкой, вытирая ее. Она включила телефон и нахмурилась, изучая что-то, потом обошла стол и присела на диванчик. Она отодвинула папку, которую он принес. Она все игнорировала, что было связано с ним, как и его самого, но допустила, чтобы он помог ей. Эврен улыбнулся. Он нашел ее любимые кружечки, включил кофемашину, насыпал кофе. Он знал, что она невольно наблюдала за ним, но продолжала молчать. И он ничего не говорил. Впервые за столько времени они были вместе в одной комнате, и никто не врывался, впервые, он знал и не знал, что ему делать.

И он делал, налил кофе и поставил на столик рядом с ней, потом принес вазочку с печеньем и сел с ней рядом.

- Что ты делаешь, Эврен? – она обратилась к нему.

И все внутри него завибрировало от ее голоса. Она посмотрела на него, она не встала, не ушла, она приняла кофе, сваренный им, поданный им для нее.

- Пью кофе, - он смотрел и не мог насмотреться, от его слов ее брови слегка приподнялись.

Как же давно это было, чтобы вот так, чтобы вместе. Она в домашнем рядом с ним, а в другой комнате дети и внуки. Ее семья… пока только ее, и он улыбнулся, хоть глаза и оставались грустными.

Ее телефон пискнул, и она отвлеклась на сообщение, опуская взгляд. Эврен стиснул зубы. Это уже было верхом предела его терпения. Он с трудом контролировал себя, не понимая, что с ним. Нет. Он понимал, он хотел, чтобы она отложила телефон и просто посмотрела на него, чтобы он смог рассказать, зачем он пришел, потому что это было очень важно, потому что… и он озвучил это вслух:

- Ты нужна мне, Бахар, - он все-таки заставил ее вздрогнуть и отвести взгляд от экрана.

Она реагировала, пусть не так, как он знал, иначе, словно она глубоко спрятала все свои чувства, но этот взгляд с легкими нотками грусти и печали, он успел заметить, он выдал ее, и он почувствовал себя увереннее.

- У нас одна попытка, - продолжил он, отмечая каждое микродвижение на ее лице, - у пациентки спаечный процесс. Я не смогу без тебя, потому что только ты знаешь, как спасать.

Бахар не отводила взгляд, она смотрела прямо в его глаза. Он говорил о пациентке, но в тоже время словно и о них самих. Она сделала вдох, и он тоже втянул воздух, она выдохнула, и он тоже выпустил воздух. Они дышали в тишине, лишь голоса домашних долетали из другой комнаты, но они не мешали, они просто были. Дом жил вместе со всеми, и Эврен почувствовал этот ритм. Он вдруг ощутил тепло этого дома.

- Я не пришел уговаривать, - прошептал он, не отводя взгляда от ее губ, - я пришел сказать, что не сделаю этого без тебя. Не потому, что не справлюсь, а потому что она выживет, если мы вместе это сделаем.

Бахар слушала его. Она не отворачивалась, не брала больше телефон в руки. Она смотрела в его глаза. А потом взяла чашку и сделала глоток кофе. Пусть это была не терраса, но они вновь пили кофе, вновь говорили о работе… нет, пытались говорить.

- Алья - моя пациентка, - продолжил Эврен, пододвигая папку к Бахар, ту самую, что она отодвинула, когда садилась. - Если мы ошибёмся — она не переживёт даже наркоз.

Бахар стала серьезной. Она не помнила такой пациентки. Может появилась, пока она была занята похоронами и Эсрой.

- У меня есть пациентка, Эврен, - она наконец-то начала говорить, реагировать. – Это сложный случай, один ребенок не получает достаточно питания, но он здоров, а второй плод с патологией, и его нужно убрать, - она говорила скорее механически, уже смирившись с ходом операции, - у самой пациентки проблемы с сердцем и риск очень высок, она может не пережить операцию.

- Что с сердцем? – Эврен сделал глоток кофе.

Бахар покачала головой:

- Если она перенесет операцию, выносит и родит ребенка, то можно будет начать искать ей донора, но ее отец говорит, что все очень сложно, - Бахар вздохнула.

- Почему так долго ждать? – поинтересовался Эврен. – Отделение уже открыто, - заметил он, - я могу внести ее в базу, будет стоять в очереди.

Бахар медленно поставила чашку на стол и повернулась к нему:

- Отделение? База? О чем ты говоришь, Эврен? – она не хотела задавать этот вопрос, но ей пришлось это сделать.

Боже, какая красивая она была. У него перехватило дыхание от ее близости, сердце стало биться чаще, дыхание стало глубже. Как ей шла эта повязка на волосах, и как ему хотелось протянуть руку, чтобы снять ее, чтобы распустить ее волосы, чтобы позволить им упасть на ее плечи, чтобы при поцелуе в шею, он мог зарыться в них лицом.

- Что? – он с трудом прервал поток своих мыслей. – В больнице открылось отделение трансплантологии.

Бахар вздрогнула, оказавшись практически нос к носу с ним. Теперь и она реагировала на его близость, на аромат его парфюма, на тепло его тела. Она уже практически отодвинулась, как он накрыл ее руку своею ладонью, останавливая ее на месте, не позволяя ей увеличить пространство между ними.

- Я хочу познакомиться с твоей пациенткой, - продолжил он, легонько сжимая ее руку, - мы можем вести ее вместе, как и мою.

Бахар смутилась, явно не понимая его. Вот, теперь он узнавал ее. Он готов был улыбнуться, но сдержался. Теперь, чтобы она поверила ему и вновь доверилась, ему потребуется все его терпение.

- Алья, 31 год, полиорганная недостаточность на фоне осложненного системного воспалительного ответа – после аутоиммунного срыва, - он говорил и кончиком пальца гладил ее ладонь, не позволяя ей отодвинуться, не позволяя ей отвести от него взгляд, - глубокий эндометриоз и спаечный процесс, риск кровотечения во время двойной трансплантации.

Бахар стала очень серьезной, вникая в то, что он говорил, слушала, не перебивая его. Они даже не заметили, как на кухню сначала заглянул Ураз, потом Сирен, сжала его локоть, позади них появился Юсуф. Они все застыли, слушая сложный медицинский случай.

- Спайки, очень плотные. Если их заденут, она может умереть от кровотечения еще до разреза печени. Я не возьму ее на стол без тебя, Бахар, - он остановился на мгновение, не прерывая телесный контакт с ее ладонью, то единственно малое, что она позволила ему. – Она хочет сохранить все, даже если не родит никогда, просто ей важно знать, что может, я пообещал ей, - он вздохнул, - и Дженифер. А я знаю, что ты не допустишь, чтобы убрали то, что можно сохранить.

- При чем тут Дженифер? – Бахар наклонилась чуть ближе к нему.

Это имя немного нервировало ее. Дженифер было равно Америка, но он все еще находился тут, напротив нее, говорил про какое-то отделение. Она не понимала ничего, кроме диагнозов, но почему тогда база?

- Двойная трансплантация? – Ураз первым опомнился и шагнул вперед, - возьмите меня в команду, - попросил он.

- Я хочу участвовать, - тут же среагировала Сирен, - профессор, если понадобится помощь - я готова. Любой блок, любая роль.

Юсуф пытался скрыть дрожь в пальцах, он судорожно оглядывался в поисках ручки и блокнота, чтобы записывать все, что слышал.

Эврен смотрел на Бахар:

- Я пришел просить тебя как врач – врача, - он не обращал ни на кого винимая, понимая, что вдруг для ее домочадцев стал интересным, он станет для них еще интереснее, но это потом, сейчас важнее всего была Бахар и ее отношение к нему, пусть хотя бы как к врачу. – Ты не бросаешь женщин на грани, - продолжил он. – Ты нужна Алье, мне, Дженифер.

- Мама нужна нам всем, - Умай зашла на кухню и взяла яблоко из вазы.

Эврен неохотно выпустил руку Бахар. Он только теперь понял, что все перебрались на кухню, кроме малышей, их видимо уже передали няне… а жаль, он бы с удовольствием поддержал бы обоих, но он успеет, теперь все успеет. Он же чувствовал ее легкую дрожь, когда она слегка поддалась к нему. Все подождет, и он тоже, главное – Бахар, и это была его цель. А вместе с ней он готов был оперировать, взлетать и падать, главное – вместе.

- Комитет согласен на операцию, Логистика уже решена. Дженифер вылетает завтра утром вместе с Альей, - Эврен сделал глоток кофе.

- Пациентка летит из Америки? – нахмурилась Бахар. – В ее состоянии? Эврен, - Бахар встала с дивана, - она не переживет транспортировку. Как ты мог допустить такое? – она повернулась к нему.

Теперь все взгляды устремились на него. Лишь Умай с интересом и некоторым любопытством стояла в стороне, оперевшись о холодильник, жевала яблоко.

- Двойная трансплантация, - тихо повторял Юсуф, и его глаза зажглись словно изнутри, теперь он смотрел на Эврена, как на бога.

- Если все пройдет успешно, - Эврен поставил пустую чашку на столик, - а все так пройдет, - ему хотелось в это верить, - мы получим аккредитацию, отделение получит дополнительное финансирование от фонда. Мы сможем помочь и Эсре. Дать ей шанс выносить и родить, Бахар, - Эврен смотрел только на нее. – Мы найдем ей сердце.

Глаза Юсуфа стали еще больше. Он от нетерпения едва стоял на месте, кусая губы, чтобы не начать задавать вопросы. Он мгновенно отбросил все свои сомнения – а стоит ли ему жить в доме Бахар. Да, стоит, теперь он понимал Бахар, именно об этом она и говорила, что в доме много врачей, а когда еще и обсуждают вот такие медицинские случаи. Он хотел, чтобы именно Эврен стал его учителем, только он.

Бахар подошла к столику и уперлась об него руками, она наклонилась к Эврену:

- Алья умрет в полете, Эврен, о чем ты говоришь? – она склонилась еще ниже.

Эврен привстал, опираясь на стол, он приблизился к ней так, что их лбы практически соприкоснулись:

- Капсула, - он сказал всего одно слово, - донорский комплекс «сердце и печень с подходящим HLA-типом уже направлен в Перан. Бахар, твое слово? – они смотрели друг другу в глаза, опираясь на стол, находясь на ее кухне.

- Бахар, - нетерпеливо поторопила ее Сирен.

- Мама, - Ураз нервно почесал щеку.

Все как будто бы задержали дыхание, ожидая ее ответа.

- Ты что остаешься в больнице? – вдруг поняла Бахар. – Под тебя открыли целое отделение, и Ренгин пошла на это? – ее удивлению не было предела.

Услышав, что она спросила, замершие в ожидании ее ответа, издали стон разочарования, не это они хотели услышать.

- Получается, что Эврен не уезжает, мама, - констатировала Умай, продолжая есть яблоко, - остается в Стамбуле.

Бахар слышала и не слышала дочь, она всматривалась в глаза Эврена, его лицо. Только сейчас она заметила круги под глазами, щетину, он явно не брился пару дней, в тот вечер он был гладко выбрит, иначе бы оставил царапины на ее нежной коже. Значит остался, не улетел. Одна ее бровь слегка приподнялась, вторая наоборот все еще хмурилась. Она пододвинула стул и присела напротив него. Эврен сел на диван.

Бахар поставила локти на стол и подперла подборок. Она слегка раскачивалась. Ей не терпелось взять папку и ознакомиться, но она все еще не понимала, что именно он предлагал, ведь он жил с Наз, но как-то очень странно вел себя с ней.

- Давай так, - Эврен пододвинул ей папку, - ты изучаешь мой случай, а я твой, - предложил он. – Потом делимся своими мыслями.

Умай вымыла руки и вытерла их полотенцем, пока Сирен, Ураз и Юсуф закатывали глаза. Им всем не терпелось познакомиться с делом Альи, впервые им выдавался такой случай, участниками которого они могли стать.

Бахар слегка повела головой, прикрыла глаза. Все слишком зыбко… но она не могла отрицать, что ей было и интересно, но это был не спортивный интерес, ей хотелось спасать жизни не ради геройства, а ради самих людей. Вот как с Эсрой… а если у нее действительно был шанс, и этот шанс мог предложить Эврен, что, если Серхат не видел очевидного, не потому что не хотел, просто не видел, как отец, как тот, кто очень сильно дорожил.

- Хорошо, - наконец-то она кивнула и выпрямилась.

Бахар взяла телефон, разблокировала его, открыла переписку с Доруком и протянула телефон Эврену.

- Дорук присылает мне все, - пояснила она, - что-то есть в галерее, посмотри. Там динамика нескольких дней. Завтра-послезавтра я планирую делать операцию, больше ждать нельзя, иначе второй плод и сама Эсра окажется под угрозой.

Она уже открывала папку с делом Альи. Ураз и Сирен склонились над Бахар, заглядывая за ее плечи, а Юсуф присел рядом с Эвреном. Он пододвинулся чуть ближе, вспоминая, как это читать анализы.

- Эврен, Эврен, - повторяла и повторяла Бахар, изучая данные.

- Бахар, - Эврен на мгновение оторвался от телефона, - Алья – племянница Дженифер.

- Эврееееен, - протянула Бахар и надела очки.

Юсуф смотрел то на Эврена, то на Бахар, вообще не понимая их слов. Он был бы рад услышать хоть какие-то пояснения от Эврена, но тот просто молча изучал. Юсуф поерзал рядом с ним, взглянул на Бахар, но и та ничего не объясняла. Все вдруг резко замолчали, уткнувшись, одни в папку, а Эврен в телефон. Ураз готов был пододвинуть стул, чтобы сесть рядом. Сирен практически висела на Бахар.

Изучив данные на фото, Эврен пролистнул далее и замер. Он смотрел в телефон Бахар, на фотографию Наз в халате на его кухне, не веря своим глазам. Юсуф кашлянул и отвел взгляд, он даже немного отодвинулся, чувствуя, что вновь стал свидетелем того, чего не следовало бы.

- Выйдите, - вдруг очень резко и жестко произнес Эврен.

Бахар с удивлением посмотрела на него поверх очков, ничего не понимая.

- Я попросил всех выйти, - Эврен вскочил с дивана, держа ее телефон.

Бахар нахмурилась, она с головой погрузилась в историю болезни Альи и теперь с трудом возвращалась в реальность.

Юсуф сразу же отошел к двери. Он прекрасно рассмотрел красивую женщину в халате и рядом с ней Эврена. Обычное фото, но почему так разнервничался Эврен, почему эта фотография находилась в телефоне у Бахар, этому он не мог дать объяснения.

- Профессор, - начал Ураз.

- Выйдите, - Эврен еще крепче сжал ее телефон.

- Ураз, - Сирен взяла мужа за руку.

Бахар просто кивнула. Таким Эврена она видела очень давно, и он явно не шутил, но она не понимала, что стало причиной. Лишь стоило всем покинуть кухню, он положил телефон перед ней и открыл фотографию.

- Что это? – спросил он.

Бахар сначала закрыла глаза, потом открыла, хмыкнув, откинулась на спинку стула и посмотрела на Эврена.

- Ты меня спрашиваешь? – поинтересовалась она. – Ты требуешь от меня объяснений? – ее голос дрожал. – На этом фото не я - и даже если бы была я, я бы имела на это право, - спокойно добавила она.

- Наз мне не любовница, - очень тихо и медленно произнес Эврен.

- Но вы живете вместе, - спокойно парировала Бахар, закрывая папку.

- Я не живу с Наз, - Эврен тяжело дышал.

- Это говоришь ты, а факты обратное, - Бахар даже не пыталась встать.

Она бы с удовольствием выпила бы кофе, а еще лучше плеснула бы им в Эврена, но ее чашка была уже пустой.

- Откуда у тебя это фото? – Эврен стоял за ее спиной.