Одни…практически в темноте, лишь их дыхание, шум кондиционера и звуки с улицы.

— Больно? — Эврен очень нежно сжал ее пальцы и поднес к своему лицу. — Зачем ты так, руки нужно беречь. Лучше бы пнула меня, никогда больше не жертвуй руками! Ты хирург, руки — это важно!

Его губы коснулись ее ладони. Глаза Бахар закрылись, дыхание постепенно выравнивалось, а он все продолжал целовать ее пальцы, словно это могло избавить ее от ломоты.

— Альтернативная медицина? — она наконец-то подала голос и открыла глаза. — Я сильно? — кончики ее пальцев коснулись его щеки, вынуждая его замереть. — Идем, — она потянула его к кушетке.

Не отпуская его руки, она включила лампу и направила свет ему в лицо, заставляя его зажмуриться. Она подтолкнула его к кушетке еще ближе, и он сел, но руки они так н не разжали.

— А ты? — тихо произнес он.

— Что? — не поняла она.

— Альтернативный метод, — напомнил он, всматриваясь в ее глаза.

Она готова была снова стукнуть его и сделала это, но более мягко — толкнула его в плечо, рассматривала его щеку.

— Не смертельно, — пробормотал он, смутившись, но ему так приятна была ее забота, что он готов был сидеть здесь вечно. — Но эффектно, — признался он, — я бы, наверное, сам себе влепил.

Бахар улыбнулась, и он тут же перехватил инициативу. Ему пришлось разжать пальцы, спрыгнув с кушетки, легко приподнял ее и усадил. Он так быстро открывал ящики, а она просто смотрела на него и молчала. Он чем-то намазал ее пальцы и аккуратно перебинтовал.

— Не снимай до операции, — попросил он и наклонился к ней.

Их лбы практически соприкоснулись, но он замер, и тогда она чуть склонилась, восстанавливая контакт.

— Почему ты мне поверила? — он спросил так тихо, что она едва разобрала его слова.

Ее пальцы коснулись его волос, вернулись к щеке. Она едва дотрагивалась, и он закрыл глаза, наслаждаясь этой мимолетной лаской с ее стороны.

— Я так чувствую, — прошептала она.

— Бахар, — он чуть пошевелился, медленно, миллиметр за миллиметром смещался, пока его щека не потерлась об ее.

Она не была уверена, но ей показалось, что его губы на мгновение прикоснулись к ее щеке… или все-таки показалось. Он нащупал ее пальцы, и ее ладонь оказалась в приятном тепле его руки.

— На операции, мы оба должны быть точны, — прошептала Бахар.

— Если кто-то двинется, другой поймает, — продолжил Эврен, и она подняла вторую руку, и обняла его, прижавшись еще ближе к нему. — Я убью того, кто это сделал.

- Не надо, мы справимся, — вдруг тихо произнесла она.

И это «мы», заставило его сердце забиться сильнее. В глазах защипало. Это еще не значило, что она приняла его, это говорило об одном — она не поверила в провокацию. Один маленький шаг навстречу. Он так хотел ее поцеловать, когда она так доверчиво обнимала его в этой перевязочной, в этой тишине, где за пределами все еще продолжали делать ставки, но просто не смел. Слишком рано, слишком все зыбко и неопределенно.

— Тебе нужно отдохнуть, — они снова сказали одновременно.

— Остается мало времени, — продолжила она, — операция будет длиться несколько часов, Эврен, ты должен поспать.

— Как и ты, — он не хотел отклоняться, он бы стоял так целую вечность, только бы вдыхать аромат ее духов, только бы чувствовать тепло ее тела, только бы слышать стук ее сердца.

— Мне нужно проверить маму, — прошептала она и пошевелилась в его руках.

— Мне все равно, я пойду с тобой, — он слегка отклонился, вглядываясь в ее глаза.

— Ох Эврен, — протянула она, нахмурившись.

Он тут же нахмурился сам. Бахар была слишком озадачена — не одна, она никогда не была одна. Эта фраза вновь всплыла в его воспаленном сознании. Не была, не остается и не останется, понял он.

— Хорошо, — вдруг смирился он, — но это пока, я восстановлю доверие каждого члена твоей семьи.

— Эврен, — ее ладонь зажала его рот, вынуждая его замолчать, — пожалуйста, — попросила она. — Вот теперь все очень сложно.

— Это не конец, — пробормотал он в ее руку, и она убрала ее.

Телефон в ее кармане завибрировал, и она сразу же достала его. Эврен молча и терпеливо ждал, пока она посмотрит сообщение.

— Анализы профессора Рехи пришли, — озвучила она вслух.

— И что там? — он присел с ней рядом на кушетку, не пытаясь заглянуть в ее телефон.

— У него не стабильный калий, и экг с отклонениями, — вздохнула она. — INR зашкаливает, фибриноген на нижней границе.

Эврен притянул ее к себе, и она уткнулась в его плечо.

— Кардиолог видел? — спросил он.

— Серхат уже отложил операцию, — прошептала она, отмечая, как он мгновенно напрягся при звуке его имени, — мы не можем рисковать, тем более сейчас.

Эврен кивнул, гладя ее по волосам. Его пальцы добрались до ее косички, и она застонала.

— Нет, только не расплетай, — попросила она, — не сейчас.

— Сутки, — прошептал Эврен, — с Рехой все будет в порядке, и я пойду вместе с Серхатом, а пока нужно вводить плазму и наблюдаем. Я не допущу кровотечения на столе, — произнес он, — я буду рядом, буду ассистировать.

Бахар кивнула, медленно выбралась из его объятий и соскользнула на пол. Эврен все еще сидел и смотрел на нее. Ему вдруг сразу стало холодно, когда она немного отошла от него, когда больше не прикасалась к нему.

— Поспи, — попросила она. — Прямо тут, — она сделала шаг назад, не спуская с него глаз.

— Уходишь? — его голос сел.

Она просто кивнула, ничего больше не сказала, ничего не объяснила, очень тихо открыла дверь и выскользнула. Эврен сидел на кушетке, уперевшись руками об нее и смотрел на дверь. Он прислушивался к шагам… все еще верил, все еще надеялся, что она вернется… но нет… она ушла, чтобы побыть с семьей… частью которой он бы очень хотел стать…

***

…он хотел быть им всем полезным, и он им стал. Юсуф сидел в комнате охранников и просматривал вместе с ними видео. Он не понимал, каким образом Бахар удалось уговорить этих мужчин в форме запустить его, знал только одно, что она приложила невероятные усилия, чтобы ему позволили.

— Парень, ты уверен, что знаешь того, кого мы ищем? — спросил мужчина постарше, поправляя воротник рубашки. — Мы уже пересмотрели больше часа видео со всех камер.

— Да, он точно в больнице, — Юсуф не отрывал взгляд от мониторов. — Он же не выходил, камеры не засвидетельствовали этого, — он протер глаза, не прерываясь.

— Он что-то натворил? — насторожился мужчина помладше.

— Нет, — слишком быстро ответил Юсуф. — Просто нам нужно устроить ему сюрприз.

Он помнил задание Бахар — найти Джема и сразу же сообщить ей… пока он не натворил дел. Это она уже пробормотала себе под нос, уходя, думая, что Юсуф не услышит, но он разобрал ее фразу, и это беспокоило его. Он еще не забыл разговор Умай и Парлы о Джеме. Как же так получилось, что этот парень столько всем доставил хлопот и забот.

— А вот тут не он? — молодой охранник отмотал немного видео, — не его ты ищешь? — спросил он, и Юсуф увидел похожего на Джема парня с ноутбуком в руке и кепке, надвинутой на глаза, выглянувшего из-за двери и снова юркнувшего на лестницу.

— Когда это было? — Юсуф смотрел на стопкадр.

— Полчаса назад, — охранник постарше зевнул и потянулся.

Он не видел никакой опасности от Джема, сидел в расслабленной позе.

— Значит лестницы, — Юсуф встал со стула. — А как пройти в это крыло? — спросил он, слегка хмурясь.

— И вот тут тоже он, — второй охранник остановил видео. — Это правое крыло, тебе к лифтовой в другой стороне коридора, — он махнул в сторону. — Там как раз стабильный интернет, — зачем-то добавил он.

— Спасибо, — Юсуф открыл дверь и вышел.

Он оглянулся и пошел по коридору, постепенно увеличивая шаг. Неужели Джем не понимал, что в больнице полно камер? Юсуф впервые ощутил, как парадоксальна могла быть незаметность. Джем прятался в здании, где его видели все — и не видел никто.

В голове крутилась одна только мысль — «найти его раньше Эврена». Он не знал, что именно имела в виду Бахар, но он чувствовал, что сейчас от него зависело больше, чем он понимал…

***

— Я все понимаю, — тихо прошептала Чагла. — Теперь он с семьей, не один, и это правильно, никто не должен оставаться один. И мне пора.

— А ты с нами, — Бахар обняла ее, — ты наша семья, мы — твоя.

Чагла вздохнула, на ее лице практически не было эмоций:

— Я так хочу свою, — едва слышно произнесла она. — Ребенка, мужчину, чтобы было зачем спешить домой, ради кого — понимаешь, Бахар. Я была в шаге от этого, а потом этот самолет забрал у меня Толгу, а у твоих детей их отца, — она взглянула на девочек, — и Парла сейчас с вами. Ты никогда не остаешься одна, а я так устала быть одна, — призналась она. — Сколько себя помню — все время одна.

— Ты не будешь одна, — вскинулась Бахар. — Сегодня ты вместе с девочками и Неврой едешь к нам домой, останешься в моей спальне, — предложила она. — Завтра, ух, — выдохнула она, — как закончится операция, я постараюсь сразу приехать, ой, — она снова выдохнула, — уже после шунтирования, но ты не будешь одна. Умай, Парла, Невра, Мерт и Лейла, — она улыбнулась стоило ей вспомнить о внуках.

— Нет, — вдруг отказалась Чагла, — я не могу больше пользоваться твоей семьей, прикрывать ею все свои страхи, ошибки, промахи. Нет, моя птичка, больше не могу прятаться за твоей семьей. Хватит.

— Чагла, дорогая, я не могу тебя отпустить домой, одну, — Бахар не выпускала ее из своих объятий.

— Сколько ты еще будешь делать вид, беря на руки своего внука или внучку, что не думаешь о вашем ребенке с Эвреном. У вас мог быть такой же малыш или малышка, — Чагла едва заметно коснулась ее носа. — Ты не говоришь об этом. Эврен молчит. Вы потеряли его и даже не поговорили друг с другом об этом, не прожили, — она кивнула, — а потом может и не быть уже момента для этого разговора. Просто не быть вообще, никогда, понимаешь, — ее глаза покраснели. — Останутся только вопросы к себе самой — почему, зачем, как, а на них никто и никогда не ответит. Просто пустота и только вопросы в тишине, но такие громкие, что разрывает изнутри на части, рвут душу, и не склеить, не собрать.

— Чагла, — только и смогла протянуть Бахар.

Она крепко обнимала свою верную подругу.

— Поговорите, — вдруг попросила Чагла, — пожалуйста, поговорите друг с другом, пусть не ради себя, не ради друг друга, — она всхлипнула, — ради меня, за меня, за Толгу, у нас уже нет такой возможности, а у вас она есть, не упустите ее, Бахар. Пусть хоть кто-то проживёт то, что мы не успели. И Эврен...

— Тише, — Бахар прижала ладошку к ее губам, — не надо, не сейчас, — попросила она, бросая взгляд на Ураза.

— Что? — Чагла обернулась.

Ураз практически дремал, устроившись на плече у Сирен. И она поглаживала его волосы, часто моргала, словно боролась со сном.

— Мне нужно отправить их отдыхать, — вздохнула Бахар и отпустила руки, проверив телефон, сунула его в карман, — скоро операция, а они валятся с ног. Все будут нужны, все должны быть в строю, еще этот наблюдатель от совета, он-то тут зачем, — пожала она плечами, не понимая. — Ренгин, — вспомнила она, — мне нужно поговорить с Ренгин, но сначала вас всех отправить домой.

— Бахар, я отвезу девочек и Невру, — Чагла поймала и сжала ее ладонь, привлекая ее внимание.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула Бахар, — а то Юсуф занят, не может. Спасибо тебе.

— Бахар, помни, о чем я тебя попросила, — Чагла смотрела в ее глаза.

Бахар на миг опустила голову и кивнула. Она не знала, когда и как, но может быть когда-нибудь и наступит момент для этого разговора с Эвреном, но точно не сейчас. Сейчас все было слишком запутанно, сложно, чтобы начинать… да и зачем сейчас?

Бахар поцеловала Умай и Парлу. Невра обняла ее и сунула в ее руки стаканчик.

— Выпей хотя бы чай, не ела ведь ничего, — прошептала она, словно стеснялась своих слов.

Бахар кивнула, понимая, что для ее свекрови эти все проявления заботы были в новинку, но она пыталась. Невра впервые в своей жизни пыталась проявлять заботу так, как умела… и у нее это получалось. С Неврой что-то происходило, но Бахар пока не лезла к ней с расспросами, давая ей время принять смерть Тимура. Каждый справлялся так, как умел.

Бахар растормошила Ураза, и Сирен еле подняла его. Они отправились в комнату отдыха.

— Бахар, и ты отдохни, — обернулась Сирен, зевая, она помотала головой, борясь со сном.

— Хорошо, не волнуйся, — Бахар проводила детей, заглянула в палату.

Реха и мама спали. Он на кровати, мама на диванчике с ним рядом. Бахар поправила одеяло Рехи, проверила данные на мониторах. Наклонилась и поцеловала в щеку маму, и только тогда вышла.

Она замерла около двери, и лишь сунув руку в карман, вспомнила, что собиралась сделать. Она тут же повернулась и пошла по коридору…

***

…этот коридор и дверь в палату были ему очень знакомы. Он столько раз прошел мимо, ожидая Бахар, как раз после инцидента с видео, но сейчас Эврен не искал ее. Он находился тут с другой целью.

Бахар ушла из перевязочной, она оставила его, но при этом она каким-то образом дала ему второе дыхание. Только она умела творить такие чудеса, всегда, после общения с ней у него раскрывались новые горизонты, и он мог совершать то, о чем ранее бы даже не подумал. А если бы и подумал, то не решился бы.

Эврен понимал, что так, наверное, не поступали другие врачи, ведь он не искал себе пациентов, совсем нет, ему просто очень хотелось продолжить то, что он начал в операционной. Ему хотелось, чтобы ее сердце билось, чтобы она увидела, как растет ее дочь, как делает первые шаги. Именно с этой мыслью он постучал в дверь и зашел.

Эсра лежала на кровати. Она не спала. Дорук проверял данные и вводил их в планшет. Верный помощник Бахар. Эврен почти улыбнулся. Дорук не осознавал, что он тоже уже врач, продолжал выполнять обязанности ассистента. Он косо посмотрел на него, его губы сжались в тонкую линию. Дорук нажал кнопочку и положил планшет на столик.

Эврен подошел ближе, и Дорук выступил перед ним, словно мог остановить его. Мог ли? В палате слышалось жужжание аппаратов, а также ощущалась тревога и некоторая усталость. Эсра сразу открыла глаза, когда он подошел ближе. Она внимательно смотрела на него.

— Здравствуйте, я профессор Эврен Ялкын, — она услышала его мужской спокойный голос.

— Что? — в ее голосе послышалось волнение, а руки сразу же опустились на живот.

— Все в порядке, — Эврен поднял руку, — не волнуйтесь. Вы меня не знаете, но я присутствовал на вашей операции.

— Профессор, — Дорук пытался встать перед ним, но Эврен подошел ближе к кровати.

— Я не знаю, говорил ли с вами кто-нибудь о трансплантации, — очень тихо произнес он и осмотрелся.

Увидев кресло, указал на него:

— Я могу присесть? — спросил он.

Эсра кивнула, не убирая рук от живота. Эврен разместился на кресла. Теперь их глаза находились на одном уровне. Он привык именно так общаться с пациентами, да и девушке легче было воспринимать все то, что он хотел ей сказать.

— Ваше сердце истощено, — спокойно произнес он, не отводя взгляда от нее, и его слова мгновенно вызвали отклик в ее теле — мониторы сразу же запищали, выказывая ее волнение, но внешне она держалась.

Эврен бросил взгляд — кривая пульса немного изменилась, но не критично.

— Это не новая для меня информация, доктор, — ответила она ровным голосом, но в глазах сверкнули слезы. — Я это слышу постоянно, с рождения, но как видите — еще жива. Вы не удивили меня. Я знаю, что сердце останавливалось, доктор Бахар сообщила, — она сделала паузу, поглаживая руками свой живот, — я все равно рожу свою девочку. Я оставлю ему дочь, она ведь здорова, доктор Бахар заверила, что с моей девочкой все в порядке. Сын не смог, — она всхлипнула, — у дочери хватит сил, и сердце мое выдержит, оно поможет мне выносить моего ребенка. Оно справится.

Дорук опустил руки на край спинку кровати и сжал так, что побелели костяшки. Он больше не пытался остановить Эврена, он в одно мгновение стал на его стороне. Он готов был сам уговаривать эту девушку на трансплантацию, потому что чудо, которое совершила Бахар должно было продолжаться.

Эврен внимательно посмотрел на мониторы и протянул руку, и она позволила ему прикоснуться к своему запястью. Он проверил пульс, словно не доверял показателям на мониторах, и только тогда продолжил.

— После остановки сократимость сердца критически снижена. Мы поддерживаем вас медикаментозно, но что мы хотим, — он замолчал, не убирая руку с ее запястья, смотрел в ее глаза. — Если мы хотим, чтобы вы не просто дожили до родов, а были рядом со своим ребенком после, то нужно готовиться к трансплантации.

Он говорил предельно четко, спокойно, без давления. Дорук стоял позади него и кивал, молча подтверждая его слова.

— Мы видим прогресс, — продолжил Эврен, — но ресурсы организма на пределе. Ваша дочь чувствует все, что и вы.

Губы Эсры задрожали, и Эврен мягко сжал ее ладонь. Ее вторая рука упала на кровать, и ее пальцы сжали простынь, но она не заплакала, сдерживалась, соглашаясь со всем, что он говорил — все, что чувствовала она, ощущала ее малышка.

— Это больно, — наконец-то прошептала она, — мне страшно, — она отвернулась на мгновение и посмотрела в окно, не видя города, она смотрела на едва различимые звезды на ночном небе. — Я хочу увидеть… услышать, как она скажет «мама». Хочу быть рядом, когда она сделает первый шаг, — ее голос сорвался.

— Тогда дайте себе шанс, — он не отпускал ее ладонь, продолжал мягко сжимать. — Своей дочери вы дали, а себе?

Дорук тихо кашлянул позади него, словно у него запершило в горле, но Эврен даже не повернулся к нему, продолжил:

— Это не обязательство, это — возможность. Я могу поставить вас в лист ожидания, — он замолчал, и она повернулась к нему, и тогда он продолжил. — Я буду рядом, если вы решите пройти этот путь. Я не могу обещать, что орган найдётся быстро. Но если вы не в списке — у нас даже не будет возможности вас спасти.

Эсра молчала, не сводя с него взгляда. Слишком многое крутилось в голове, все сложности, все последствия, все риски. Никто не решался нарушить молчание. Только она могла сделать выбор — ступить ли ей на этот путь или нет.

Скрип двери нарушил тишину в палате, а потом раздались шаги, и около кровати остановился Серхат.

— Эсра? — в его голосе сразу же послышалось напряжение. — Что происходит?

Эврен медленно убрал руку и встал с кресла.

— Мы просто говорили, профессор, — ответил Эврен, встречая его взгляд

Серхат вздрогнул, и тут же взял себя в руки, завел их за спину, и выпрямившись, замер. Его взгляд был холодным, профессиональным, но в нем промелькнула тень чего-то личного. Что-то, что нельзя было произнести при Эсре. Он мгновенно спрятал все эмоции за непроницаемым выражением.

— Мы можем с вами поговорить? — он с трудом сдерживался.

— Конечно, — кивнул Эврен. — Решение за вами, — он посмотрел на Эсру.

— Папа, — Эсра слегка приподнялась на кровати, и Дорук кинулся к ней, придержавая ее. — Папа, что если я смогу жить? Не просто жить, а с ней, ради нее? Разве я не могу попробовать? — ее вопрос повис в воздухе…

***

… Воздух на лестнице был спертым. Стоило Юсуфу закрыть дверь, как в нос ударил запах обеззараживающих средств. Явно тут недавно прошла уборка и дезинфекционная обработка, о чем свидетельствовало объявление на двери. Он поморщился, не представляя, как можно столько времени просидеть тут и дышать всем этим.

Юсуф двигался очень тихо, вслушивался в каждый шорох, часто останавливался. Он медленно приблизился к перилам и посмотрел вниз, потом поднял голову и встретил взгляд Джема из-под кепки.

Они смотрели друг на друга всего пару секунд, а потом Джем побежал наверх, и Юсуф бросился за ним следом. Джем прекрасно осознавал, что пришли за ним… но поздно, все слишком поздно. Долго они его искали, слишком долго о нем не вспоминали. Он уже отправил все, что хотел и туда, куда хотел. На его губах снова появилась зловещая улыбка.

Он бежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки, с жадностью хватая ртом воздух. В его висках стучали молоточки, он почувствовал резкую боль в груди, и у него перехватило дыхание. Он чуть не выронил ноутбук, и именно в этот момент его настиг Юсуф. Он схватил его за локоть и резким движением развернул к себе.

— Нужно поговорить, — его тон голоса был твердым.

— С чего это? — закипел Джем и сразу же закашлялся.

В носу у Юсуфа уже все жгло и пекло, в глазах щипало.

— Бахар сказала, —Юсуф искал глазами выход, — ты идешь со мной.

— Еще чего, — Джем держался за ворот, сминая ткань футболки пальцами.

— Ты отравился, — констатировал Юсуф и взял его под руку, — если будешь глупить, обожжешь себе легкие, если уже не обжог.

Джем запнулся, и Юсуф забрал из его рук ноутбук. Ноги Джема заплетались, но Юсуф уверенно вел его по коридору.

— Куда ты меня ведешь? — Джем, несмотря на свою слабость и затрудненное дыхание, пытался сопротивляться ему. — Мне плевать на них всех! — в сердцах произнес он.

Юсуф остановился около кабинета и толкнул дверь.

— А им видимо нет. Заходи, — он провел Джема в кабинет Бахар, усадил его на стул и только тогда прикрыл дверь. Он привстал на носочки и положил ноутбук на шкаф.

— Они все считают, что могут вытирать об меня ноги, — он попытался встать. — Отдай мой ноутбук, отдай, — его голос был слабым, но он все еще боролся. — Ты думаешь, мне легко? Знаешь, каково это — быть пустым местом? Даже не запасным, просто тенью?

Юсуф налил воды в стакан и подал Джему:

— Пей, — коротко произнес он и открыл створку окна, впуская ночной воздух. — И дыши!

Джем припал к стакану с водой и выпил его залпом. Его грудная клетка ходила ходуном, глаза покраснели, на лбу выступила испарина, а лицо стало белым.

— Что? — Джем попытался встать, но его ноги дрожали, и он снова сел на стул.

Юсуф налил еще воды в его стакан из графина и отошел к двери:

— Ты теперь с ней, да? — он снял кепку и бросил ее на пол. — Она была моей! — он зло рассмеялся.

Юсуф облокотился спиной об дверь. Он с радостью бы врезал этому самодовольному парню, который вообще не понимал, что творил… а он явно натворил… и находился тут в больнице, чтобы самому удостовериться, что у него все получилось.

— Ее уже уволили? Да? Уволили? — он тяжело дышал.

Юсуф изменился в лице — значит он что-то сделал Бахар. Он ей навредил? В голове крутилось очень много всего, но вслух он сказал всего одну фразу:

— Ты такой дурак!

— А я не жалею, — глаза Джема горели злым огнем, — она заслужила, все заслужила, особенно когда бросила моего брата Эврена. Бросила его за свадебным столом. Ушла оттуда, с их свадьбы, а теперь уйдет из этой больницы! — он уже не контролировал себя, почти кричал, но голос был слабым, хриплым… и он закашлялся, согнулся. — Я хотел, чтобы она страдала... хоть немного так же, как я.

— Мне тебя жаль, Джем. Правда. Ты хотел, чтобы тебя заметили — ну так вот, заметили.

Юсуф прикрыл на мгновение глаза — теперь хоть что-то становилось понятным — они хотели пожениться, поэтому он ночевал у нее или с ней… или не поэтому. Нет, он все равно ничего не понимал. Они не поженились, но при этом были еще как будто бы вместе, но не вместе… нет, он отказывался что-либо понимать… ему нужно было просто дождаться Бахар.

Бахар. Вспомнив о ней, он тут же достал телефон и написал короткое сообщение. Отправив, снова посмотрел на Джема, который вызывал только чувство брезгливости, хотелось помыться…

***

— Лестницу обработали? Доступ перекрыли? — Ренгин спрашивала с Аху, несмотря на поздний час, все еще были на работе.

— Да, все провели по плану, ленту наклеили, объявления повесили, — отрапортовала ее верная помощница. — Я нашла, кто обошел защиту, — уже на тон тише, добавила она.

Ренгин уже почти присела за стол, но остановилась и посмотрела на нее:

— Кто? — одними губами спросила Ренгин.

— Ренгин, — в кабинет заглянула Бахар.

— Джем слил видео из операционной Бахар, подставив всех нас, он, — Аху остановилась и повернулась к двери.

— Какое видео? — Бахар прикрыла дверь за собой. — Еще одно?

— Еще? — напряглась Ренгин. — Что вообще происходит?

— Нам придется отчитаться, — продолжила Аху, глядя на Бахар, — почему наша защита так слаба.

Бахар подошла ближе.

— О каком видео ты говоришь? — спросила Ренгин. — Аху, что я не знаю? — она посмотрела на нее.

— Видео из операционной, которое попало в соцсети, и совет прислал наблюдателя, — выпалила Аху, — и видео из общего чата, больше не знаю. Этот наблюдатель может написать отчет, который не позволит нам открыть отделении трансплантологии.

Бахар мысленно застонала и присела на спинку дивана. Она прижала ладонь ко лбу, сопоставляла все данные, которыми уже владела.

— Этот Адем Юрдакул — очень неприятный тип, — подала голос Бахар. — Джем видимо хотел навредить мне, — она подняла взгляд на Ренгин, — но ударил прямо по Эврену.

— Ты считаешь, что он таким образом мстит тебе? — не понимала Ренгин.

Аху слегка наклонилась к ним, внимательно слушала их, старалась не пропустить ни слова.

— Я думаю, что он просто не знает, что он делает, и боюсь, как бы не стало слишком поздно, — в голосе Бахар послышалась усталость.

— Уже поздно. Аху, иди — отдохни немного, — Ренгин присела на диван рядом с Бахар. — Все, потом, — она кивнула.

Аху выпрямилась. Она очень медленно повернулась и также медленно пошла к двери. Она все прислушивалась, но ни Ренгин, ни Бахар не проронили больше ни слова, пока не закрылась дверь за Аху.

— Они уволят меня и Эврена, — призналась Ренгин. — Эта выходка Джема может стоить репутации Эврена.

Бахар молчала. Видео с поцелуем Наз, сделанное Джемом теперь ей казалось детским лепетом по сравнению с тем, что он сделал первоначально.

— Он еще в больнице, я попросила Юсуфа его найти, — прошептала Бахар, понимая, что у нее нет сил даже встать.

Действия Джема исподтишка, за спиной, в буквальном смысле слова обезоруживали. Она могла бороться с внешними врагами, могла противостоять системе, но, когда близкий человек наносил удар в спину, это сбивало ее с ног.

— И что дальше? — Ренгин посмотрела на Бахар.