Эврен целовал ее не мягко. Жёстко. Почти с вызовом всем и в первую очередь самому себе. До него сквозь шум его собственного сердца долетели возгласы коллег, а потом ее ладонь со всего маха ударила его по щеке, и все замолчали. Бахар резко оттолкнула его, Ураз помог ей, она развернулась и пошла прочь. Ураз и Сирен последовали за ней.

Эврен замер на том самом месте, на котором она его оставила. Он не двигался, просто смотрел туда, где еще секунду назад стояла Бахар… а теперь ее не было, ни ее, ни ее глаз, ни аромата ее духов… он вздрогнул, сделал вдох и только потом пошел в ту же сторону, куда ушли они.

Ренгин, стоявшая в дверях конференцзала, стала невольным свидетелем. Она устало прикрыла глаза, не замечая, что к ней направился мужчина в костюме, на него никто не обращал внимание, все тут же начали обсуждать увиденное, и снова зазвучало слово «ставки».

— Пройдёмте в зал, — услышала она мужской голос и открыла глаза. — Меня прислал совет, — пояснил он.

Она молча повернулась и зашла обратно. Аху юркнула следом, прикрыла за собой дверь. Ренгин внимательно смотрела на мужчину лет пятидесяти — черный костюм, папка под мышкой, спокойный взгляд.

— Команду разрывают изнутри, — он демонстративно сделал паузу. — Вы всё ещё уверены, что готовы к операции по трансплантации? Вы готовы поставить под удар всю больницу?

— Это не касается операции, — смутилась Ренгин.

— Я должен доложить, — он сделал пометки в планшете. — Репутация больницы под сомнением, через несколько часов все может стать только хуже, — он поднял взгляд на нее, — а если они сорвутся, все ляжет на ваши плечи. Вся ответственность. Вы правда думаете, что такая команда будет держать пациента на грани смерти?

Ренгин замешкалась всего на мгновение, и он, пользуясь этим, продолжил:

— Адем Юрдакул, — представился он.

— Присаживайтесь, — в ее взгляде мелькнуло напряжение.

Он медленно подошел к столу, также медленно положил папку, но не сел.

— У вас сильная команда, интересный состав, но она разрозненна, — тон его голоса был нейтральным. — Профессор Эврен Ялкын руководит операцией? — уточнил он.

— Да.

— Я получил видео вместе со всеми, — он снова сделал паузу, — да, это частная ситуация, но мы рассматриваем не только технику операции, но и эмоциональную устойчивость команды.

— Это провокация, — жестким голосом произнесла Ренгин.

— Я пока наблюдаю, но если внутренние связи нарушат стабильность, то у меня останется вопрос к вам, — он замолчал, — я знаю, вы в тандеме. Надеюсь, это не мешает вам быть объективной, — он не сводил с нее взгляда, на его лице невозможно было прочитать эмоции — ровный спокойный взгляд, ноль мимики. — Я читал материалы по одной старой операции с участием профессора Эврена, — он чуть наклонил голову, был предельно вежлив, но почему-то от его такта хотелось закричать, — я буду находиться в операционной лично, - предупредил он. — В тот раз я не успел, — сказав, взял папку со стола, развернулся и ушел, не дожидаясь ее ответа.

Дверь за ним закрылась мягко, без звука. Только тогда Ренгин позволила себе выдохнуть…

***

…ей хотелось выдохнуть, и не просто выдохнуть, а закричать… как тогда на террасе, когда они кричали втроем — с Парлой и Эвреном, чтобы выпустить все наружу, но она просто стояла и слушала, пока Ураз выплескивал все, что в нем накопилось.

— Он никогда больше к тебе не приблизится, мама, я так ему и сказал! — в сердцах произнес он. — Я не хочу с ним оперировать, — он запнулся, — но буду!

В его словах — не хочу, но буду, она уловила почти детское упрямство, и ей даже захотелось улыбнуться… почти… но не смогла. Ей было не до улыбок.

— Ураз, — Сирен пыталась поймать его руку, — успокойся.

— Я спокоен, — он резко отодвинул стул, гулко ударив им по полу.

Сирен отошла в сторону, и Бахар сделала шаг назад. Она молча смотрела на сына и не узнавала, не потому что он злился… а от того, как больно ему было за нее.

- Как он посмел после того, как целовался с Наз, поцеловать тебя? — его возмущению не было предела. — На глазах у всех?! И это после видео, которое увидели все!

Бахар побледнела. Она прятала правую руку в кармане халата. Пальцы еще ныли, и ладонь горела от удара…а его щека?

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — Ураз смотрел на Бахар, прямо в упор.

Она пожала плечами, это единственное, что смогла сделать:

— Он хороший врач, — тихо произнесла она.

— И что?! — голос Ураза дрожал, — что? Он оперировал тебя, да! — согласился он. — Да, он врач, но и только. Это не дает ему права, — он сбился, а потом продолжил. — Он просто врач! Врач! Все! Он с Наз! Это видели все! Ты что это просто примешь? Да, я видел, как они обнялись, она ушла.

Брови Бахар слегка приподнялись. Объятие она тоже видела. Только объятие. Она понимала, что все ждали от нее реакции… она уже ответила… для всех. Мало?

— Ураз, сегодня оперируют Реху, уже через час, — заметила она. — нам нужно быть с ним, с мамой.

— Сейчас пойдем, — Ураз подошел к ней, — но пожалуйста, мама, больше никакого Эврена, — попросил он.

Сирен вздохнула за его спиной. Бахар молчала. Она даже не смотрела на него.

— Ты ничего не скажешь? — его голос дрожал. — Неужели ты простишь ему это? — он снова указал куда-то рукой. — Мама?

Бахар сглотнула, прикрыла на мгновение глаза, вздохнув, она открыла глаза и посмотрела на сына.

— Скажи что-нибудь, — требовал Ураз. — Ты же не будешь искать ему оправдания, мама? — он сжал ее плечи. — Скажи что-нибудь, — просил ее Ураз.

— Ураз, хватит давить на Бахар, — Сирен дотронулась до его плеча.

— Вы совсем сошли с ума? — он смотрел Бахар в глаза. — Тогда почему ты отца не простила? Почему Эврену все сходит с рук? Я не понимаю, мама, чем он лучше отца? Только тем, что у него нет детей на стороне, но это вопрос времени, ты же это понимаешь?!

Бахар снова закрыла глаза. Она все слышала, но пока не могла говорить, не могла делать выводы. У нее никак не укладывалось в голове то, что он делал, говорил и то, что увидели все. Да, она ударила его при всех… но что-то объяснять пока не могла, потому что не понимала, что чувствовала.

— Ураз, — прошептала она, глядя на сына, она понимала, что еще одно слово, и она сорвется, но она не имела на это права, — у нас впереди сложная операция, сейчас не до этого, — она хотела закончить тему.

Бахар подняла руки и обняла его, быстро, крепко и тут же отступила назад.

— Мама, — Ураз пытался поймать ее руку, но она вновь опустила ее в карман халата.

— Мне нужно проверить Эсру, — сказав, Бахар повернулась и вышла.

— Ураз, — Сирен уткнулась в плечо мужа.

— Что? — он развел руки в стороны, — что это было? Ты вообще ее понимаешь? — он стоял спиной к жене, а Сирен просто обняла его сзади.

— Давай просто помолчим, и Бахар права, нам нужно к Гульчичек, девочкам, — напомнила она.

— Сирен, я не понимаю ее, — признался Ураз.

Он выглядел растерянным, словно не знал, правильно ли он поступал… но а как же иначе… как?...

***

…как теперь двигаться дальше? Бахар зашла в свой кабинет, присела на минуту за стол, пальцы уже нажимали клавиши, открывая последние результаты анализов Эсры. Она внимательно ознакомилась с ними, не переставая думать. Вот как врач, она прекрасно понимала, что делать ей, куда двигаться, а во всем остальном… было дикое желание прорваться на террасу, чтобы просто подышать… но она не смогла бы пройти туда незамеченной. Слишком много глаз, теперь на виду, словно на ладони.

— Бахар? — Дорук заглянул в ее кабинет.

— Я получила анализы, — слишком резко ответила она.

— Да, я отправил тебе, пока все в норме, — он был слишком серьезным, — ты слышала про наблюдателя? — спросил он.

Бахар закрыла карту и оторвалась от компьютера.

— Что? — не поняла она.

— У нас будет наблюдатель на операции, он уже в больнице, — сообщил Дорук и замолчал.

Бахар встала из-за стола.

— У нас были уже наблюдатели, — спокойно заметила она, слегка хмурясь. — Все по протоколам.

Теперь ей становились понятны фразы, которые прозвучали в зале про наблюдение и которым она не придала значения.

— Неприятный тип, — замялся Дорук на пороге.

— Мне надо к Эсре, — она взглянула на часы, — потом операция у Рехи, — она размяла пальцы правой руки, все еще чувствуя легкую ломоту.

— Тебе нужно отдохнуть, — напомнил Дорук. — Операция будет долгая.

Бахар кивнула, идя по коридору впереди него. Дорук краем глаза заметил Джема у двери, ведущей на лестницу. Он даже поднял руку, словно хотел у него что-то спросить, но тот уже скрылся за дверью.

— Дорук, — она вдруг остановилась.

— Интересно, Джем нашел профессора? — он все еще смотрел в сторону и столкнулся с Бахар.

— Что? — она повернулась к нему, никак не реагируя на то, что он чуть не сбил ее, ее интересовали его слова.

— Джем в больнице? — переспросила она.

— Только что видел, — Дорук указал на лестницу, — а неважно, — отмахнулся он.

— Видео, — она нахмурилась, не договорив.

— Его уже удалили из общего чата, — слишком быстро ответил Дорук. — Наблюдателя тоже включили в чат, — сообщил он.

Бахар никак не прореагировала, все еще хмурилась, она пробурчала что-то неразборчиво, стоя на месте, словно что-то обдумывала в голове.

— Потом, — вдруг выдохнула она, взгляд стал спокойным.

Ему даже показалось, что она почти улыбнулась. Он поспешил за ней, отмечая, что ее походка стала уверенней, а она словно пересобрала себя, шла вперед, словно ее не интересовали взгляды коллег, их слова за ее спиной. Дорук был готов сказать, что ее глаза заблестели, словно в них зажегся какой-то огонек. Он улыбнулся за нее, идя позади, его плечи распрямились. Его Бахар вернулась, и он был этому рад…

***

— Я рада, что с Рехой будет все в порядке, — Умай присела на диван и открутила крышку.

— Бабушка еще у него в палате, оставила их наедине.

— Скоро операция, — Парла присела с ней рядом и перевернула телефон экраном вниз.

— Еще пишет? — спокойно поинтересовалась Умай.

Парла внимательно посмотрела на нее:

— Пока нет, — призналась она. — Писал, а потом резко замолчал.

Умай сделала несколько глотков воды и закрутила крышку. Она держала бутылочку двумя руками, смотрела в одну точку.

— Знаешь, — Парла придвинулась к ней ближе, — я не думала, что ты будешь так спокойна после всего.

Умай усмехнулась, прикусывая губу на мгновение:

— Мне больно, — прошептала она, — но я не буду больше плакать, это бессмысленно. Очень болит, особенно, — она замолчала, не в силах продолжить.

— Особенно… что? — не поняла Парла, она наклонилась к ней ближе, — Умай? — она насторожилась, оглянулась, и только потом спросила, не видя, что Сирен вышла из-за угла. — У вас что-то было?

Сирен замерла. Умай вздрогнула, сжимая бутылочку с водой еще сильнее.

— У вас с Джемом было? — переспросила Парла. — Умай?! — она требовала ответа.

— Парла? — рассердилась Умай, откидываясь на спинку дивана. — Хватит пытать!

— А вот и мы, — Ураз взял под локоток Сирен, и они вместе подошли к дивану, на котором сидели девочки. — Бабушка в палате?

— Мама сказала, что вы должны пойти отдыхать, — Умай выпрямилась.

— Она здесь была? — сразу же нахмурился Ураз, от его улыбки не осталось и следа.

— Да, очень быстро заглянула к профессору Рехе, — ответила Парла вместо Умай, — забрала с собой Юсуфа, и они ушли.

Сирен не сводила взгляда с Умай. Вопрос Парлы очень волновал ее, но еще больше ее тревожило то, что Умай так ничего и не ответила.

— Чагла, — Умай вскочила с дивана и бросилась к ней.

Она тут же обняла ее.

— Бахар сказала, что вы тут, — в ее голосе совершенно не было ноток жизни. — Побуду с вами.

Она выглядела бледной, серой, словно утратила все краски с момента похорон Толги.

— Чагла, — Ураз помог ей присесть на диван.

— Я в порядке, — Чагла подняла руку, прекращая дальнейшие вопросы, — у нас Гульчичек, а Бахар занята.

— Занята? — тут же насупился Ураз.

— Она пошла к своей пациентке, — Парла щелкнула пальцами, — Эсра кажется.

Ураз мгновенно расслабился. Сирен закатила глаза, понимая, что теперь точно, как раньше не будет.

— Да, да, я в порядке, — сначала они услышали голос Невры, а уже потом она сама вышла из-за угла.

Она кивала, слушая собеседника и приложив телефон к уху, рассматривала что-то на полу.

— Я поняла, я сказала Бахар, спасибо, — она снова кивнула, слушая, — хорошо, — закончив разговор, она отключила вызов и подняла голову.

Только теперь Невра поняла, что все смотрели на нее.

— Уже увезли? — она поспешила к ним.

Все молча покачали головой, смотря на нее.

— Значит ждем, — Невра присела рядом с девочками и Чаглой, положила руки на колени.

— Ждем, — Ураз отошел к стене и прислонился к ней.

Сирен последовала его примеру. Она понимала, что им нужно было пойти отдыхать, что времени оставалось катастрофически мало, а впереди была сложнейшая операция и никто не знал, как все пройдет…

***

…он понимал, что просто так ничего не пройдет. Слишком много глаз, слишком много разговоров. Теперь он так четко это видел и слышал, то, на что ранее не обращал внимания. А ведь это уже было. Были все эти разговоры и ставки были, когда он вернулся… а она молчала, пыталась с ним поговорить, достучаться до него, а он… Эврен молча чертыхнулся, идя по коридору.

Он уже несколько раз проходил мимо палаты Эсры в надежде встретить ее, все еще веря, что им удастся поговорить, но Бахар словно испарилась. Он даже спустился на этаж, где лежал профессор, но ее нигде не было видно. Бахар не ожидала вместе со всеми у палаты Рехи.

Его шаг замедлился, когда он увидел, как Серхат вышел из палаты дочери, держа планшет перед собой, он не поднимал взгляд. Эврен мог бы пройти мимо, но нет… теперь уже не мог. Он остановился, и Серхат, почувствовав, что кто-то смотрел на него, поднял голову. Он замедлил шаг и полностью остановился, когда поравнялся с ним.

— Разве у вас нет операции? — Эврен первым нарушил молчание. — Вы не должны отдыхать?

— А вы так уверены в себе, — он посмотрел на часы, — сначала профессор Реха, а потом сразу 12-часовая операция?

Серхат сунул планшет под мышку.

— Разве мы о таком не мечтали, когда учились? — напомнил он. — Что будем сутками пропадать в операционной?

— Это все в прошлом, мы отвечаем за жизни, — Эврен был слишком серьезным. — Я не думал, что мы когда-нибудь окажемся в одной операционной.

— Я тоже не ожидал этого, но знал, — кивнул Серхат, — когда принимал приглашение, я знал, что это непременно случится.

— Мы уже не друзья, — Эврен смотрел ему прямо в глаза, — мы теперь просто врачи. И как врач, я тебя спрашиваю, ты уверен в своих силах? Операция профессора займет около 6 часов, а у нас, — он взглянул на часы, — уже осталось пять. Ты просто не успеешь.

— Кто они тебе? — Серхат сделал шаг ближе. — Они твоя семья?

— Я почти…, — сорвалось с губ Эврена.

— В твоем репертуаре, — усмехнулся Серхат, — это значит нет.

Эврен стиснул руки в кулаки:

— Не трогай Бахар, — едва слышно произнес он.

— Даже не продолжай, — прервал его Серхат. — Тебя абсолютно не касается, что у нас с Бахар.

Эврен побледнел:

— Нас?! Она не свободна, — его голос дрожал.

— А ты? — Серхат услышал, как ему пришло оповещение на телефон, но не прореагировал. — Ты свободен, Эврен Ялкын? Ты же об этом мечтал — быть свободным, как море, всю жизнь! — напомнил он. — Исполнилось? — он наклонился к нему. — Сбылось твое желание? Счастлив?

— Не вмешивайся! — Эврен готов был наброситься на него. — Ты хочешь повторения?

Серхат не проявлял никаких эмоций:

— Ты не можешь требовать честности, когда сам, — впервые на его губах появилось подобие усмешки. — Считаешь, что она твоя? Серьезно?

— Бахар, — Эврен смутился, — все слишком сложно.

— Для кого? — Серхат словно потребовал ответа. — Может быть ты все усложнил? — он замолчал, отмечая, как целая гамма эмоций сменялась на лице Эврена. — Я видел, как ты смотришь на нее, — продолжил он и замолчал, снова рассматривая лицо Эврена, а потом продолжил, — я видел, как она уходит от тебя.

— Не смей! — взорвался Эврен.

— Что тебя связывает с этой семьей? Скажи! — потребовал он.

— Все! — очень четко произнес Эврен. — Слишком многое, чтобы перечислять!

— И слишком поздно, чтобы все исправить, — продолжил Серхат. — Ты нисколько не изменился, Эврен Ялкын.

— Не смей касаться личного, — Эврен пригрозил ему пальцем, — только не тебе меня судить!

— Мы оба знали, во что ввязывались, только ты ушел раньше, а я остался немного дольше, — он вздохнул. — Значит только работа? — Серхат слегка повел головой, но вновь надел непроницаемую маску.

— Только работа, иначе сорвем операцию, — произнес Эврен.

Они почти прошли мимо друг друга, но слова Серхата, которые раздались за его спиной, заставили Эврена остановиться.

— На счет видео, я не делаю ставок. Я просто держу сердце пациента в своих руках, — сказав, он пошел дальше.

Эврен стоял посреди коридора. Его собственное сердце билось так громко, что он практически ничего не слышал…

***

… она старалась ничего не слышать. Бахар понимала, что все будут говорить за ее спиной. Будут еще долго обсуждать, тем более, когда они дали такой повод, но для себя она четко уже все решила… остался один маленький нюанс. Она могла бы и не просить Юсуфа, не ввязывать его во все это, но больше никому не могла довериться. Ураз был настроен категорично. Сирен стояла между ними. Умай еще не отошла от разрыва с Джемом… эх Джем. Бахар вздохнула, крепче сжала планшет и тут же поморщилась.

Она посмотрела на руку, не понимая, почему пальцы до сих пор ныли, словно сама пощечина проникла под ее кожу… если ее пальцы напоминали об этом, то что с его щекой?

Незнакомец в костюме неспешно шел ей навстречу, держа папку под мышкой.

— Доктор Бахар Озден, — он был крайне вежлив, но ей стало не по себе только от звука его голоса.

— Да? — она слегка наморщила лоб и машинально прижала планшет к груди.

— Я наблюдатель предстоящей операции. Адем Юрдакул, — он выдержал паузу. — Мы с вами не знакомы. Формально.

Бахар кивнула и протянула руку. Адем сначала посмотрел на ее ладонь и только потом пожал, задержав в своей руке немного дольше, чем нужно было с холодной намеренно медленной уверенностью. Он смотрел на нее прямо, не выражая никаких эмоций.

— Если вы хотите ознакомиться с регламентом операции, — она говорила, чувствуя, как внутри нее все сжималось от одного его только вида, — то наши документы и протоколы готовы.

— Я в этом не сомневаюсь, — он замолчал, смотря на нее. — Говорят вы доверяете своей интуиции во время операций, — он снова сделал паузу. — Иногда слишком уверенно следуете ей.

Бахар почти поежилась под его взглядом. Его слова не задели ее напрямую, но что-то в его тоне настораживало ее:

— Когда работаешь сердцем, то уверенность не роскошь, а скорее необходимость, — Бахар кашлянула.

Адем приблизился к ней на пол шага:

— А еще говорят, что вы умеете быть рядом, — снова эта демонстративная пауза, и Бахар терпеливо ждала, когда он продолжит, — даже если быть рядом — значит взять на себя чьи-то ошибки.

Он кивнул, словно знал, о чем говорил, а для нее эта фраза вообще не имела никакого смысла. А она вздрогнула, сама не понимая почему.

— Простите, — она слегка наклонилась к нему, повернула голову, словно хотела расслышать, — что вы имеете ввиду?

— Иногда прошлое возвращается, — медленно произнес он, — чтобы напомнить, — он сделал короткую паузу, — до встречи в операционной, доктор.

Он прошел мимо нее, а она так и осталась стоять. Медленно опустив планшет, Бахар обернулась, в ее глазах плескалась тревога — что именно он имел ввиду, что он знал или не знал, она ничего не понимала…

… она отказывалась что-либо понимать. Тряхнув головой, она словно сбросила оцепенение, в которое ее ввел наблюдатель. Наблюдатель?! Они уже переживали что-то подобное. Операция, рука, Эврен. Внутри нее все похолодело. Бахар обернулась — неужели он по душу Эврена? Что опять сделал Эврен? Она уже ничего не понимала.

Бахар быстро двинулась вперед, потом резко остановилась, пошла в другую сторону, снова развернулась и остановилась. Она не знала, куда ей идти. Легкая ломота в пальцах напомнила о себе, и она потрясла рукой, как будто это могло бы ей помочь. Она чуть не вскрикнула, когда ее пальцы оказались в тепле его руки.

— Эврен, — выдохнула она с облегчением.

— Бахар? — он внимательно смотрел на нее.

— Идем, — они произнесли это одновременно, сжимая пальцы друг друга.

И как заговорщики поспешили по коридору вперед, пока не услышали голоса впереди, которые вынудили их остановиться и повернуть в другую сторону.

Они вместе искали место, в котором могли бы скрыться, чтобы избежать новых взглядов, новых пересудов. У них практически сбилось дыхание, когда они добежали до перевязочной и юркнули за дверь, закрывая ее, придавили вместе и прижались к ней спиной. Они дышали тяжело, практически в такт, не разжимая пальцы друг друга.