…он словно забрал весь воздух из комнаты всего одной фразой… вернее одним словом – «лечу». Бахар схватилась за горло, она открывала рот, но ни единого звука не произносила. Ее сердце билось где-то в районе горла, а шум в ушах сделал ее практически глухой.

- Бахар, - Эврен пытался поймать ее руки, испугавшись ее панической атаки, он пытался обнять ее, но не жестко, действовал мягко, боясь напугать ее еще сильнее.

А она ловила ртом воздух, но вдохнуть не получалось. Испарина выступила на лбу, ее затрясло, и она закричала беззвучно. Смотрела на него и словно не видела.

- Бахар, Бахар, дыши, - ему удалось поймать ее руки, но сжал их не сильно, и он аккуратно притянул ее к себе. – Бахар, я тут, я рядом, слышишь меня? Бахар, - он мягко встряхнул ее, пытаясь поймать ее взгляд.

Эврен осторожно обхватил ее лицо ладонями и притянул ее ближе к себе:

- Бахар, - он выдохнул в ее губы и прижался к ним, вдыхая воздух в ее приоткрытый рот. – Бахар, дыши, - он снова вдохнул, целуя ее.

Она как марионетка в его руках, качалась из стороны в сторону, упираясь в его грудь руками, не видя и не слыша его.

- Дыши, Бахар, дыши, - он снова вдохнул воздух, целуя ее. – Бахар, я живой, слышишь, живой!

- Нет, - хриплым голосом выдохнула она в его губы. – Нет, - она вцепилась в его плечи, всматривалась в его глаза, - нет, Эврен, не лети, не лети, умоляю. Не садись в самолет, он упадет, Эврен.

- Бахар, - он нашел ее запястье и притянул ее ладонь к своей груди, - слышишь? Чувствуешь? Я живой, живой, Бахар, - ему пришлось просунуть ее руку под свою рубашку, чтобы она коснулась его кожи, услышала стук его сердца.

Она качала головой, отказываясь верить.

- Я живой, Бахар, живой, - он с нежностью смотрел в ее глаза. – Живой, не бойся, тише, вдох-выдох, - он смотрел и показывал, как дышать, словно она забыла. – Вот так, - он вдохнул и выдохнул, а она беззвучно открывала рот, хватала воздух, как рыба, выброшенная на берег.

- Эврен, - она наконец-то справилась с дыханием, но сердце трепыхалось в груди так, словно она пробежала стометровку. – Я ни на что больше не претендую, хочешь работай в больнице, хочешь я уволюсь, только не садись в самолет, - ее грудь тяжело приподнималась и опускалась. – Не садись в самолет, - молила она, трясущейся рукой прикасаясь к его щеке.

Ей все еще было тяжело дышать, губы дрожали, слова складывались с трудом в предложения, но она пыталась формулировать свои мысли.

- Претендуй, Бахар, - вдруг сорвалось с его губ. – Претендуй!

Она словно и не услышала то, что он сказал. Она вглядывалась в его глаза, подняла руку выше и коснулась его волос. Она едва ощутимо прикасалась кончиками пальцев.

- Я знаю, ты все решил для себя, - прошептала она, все еще тяжело дыша. – Все понимаю, принимаю, - она наклонилась к нему ближе, - пусть будет эта ночь, - вдруг произнесла она и сама его поцеловала.

Она целовала его с каким-то отчаянием, словно не желала отпускать, не понимая, что будет завтра. Лечу, билось в ее висках, как отбойные молотки. Она не могла его удержать, она могла просто быть с ним, если он позволит… если он сам захочет, она хотела почувствовать себя живой, она жаждала удостовериться, что и он жив.

Бахар чуть отстранилась. Она прижалась к его щеке, она так крепко обняла его, но все равно не могла унять тремор своего тела.

- Не умирай, как Тимур, - прошептала она, и по ее телу прошла новая волна дрожи.

- Я живой, я здесь, - он зарылся лицом в ее волосы, осознавая, что ее вновь накрывает паническая атака.

- Пусть мы оба будем живы, - прошептала Бахар, касаясь губами его щеки. – Хочу быть живой, Эврен.

И он потянулся к ее губам, он позволял ее рукам прижимать его к себе ближе, сам тянул ее на себя, даже позволил руке проникнуть под халат и обнаружил, что под ним ничего не было. Влажные волосы… она же только после душа, мгновенно понял он, и все внутри него перевернулось – сколько раз они вместе принимали душ, а потом пили кофе на кухне. Он что-то промычал в ее губы, приподнимая ее.

Они словно вновь стали прежними Бахар и Эвреном. Он уже не помнил, кто первый встал, кто коснулся руки, кто кого потянул из кухни. Они забыли, что были не одни в этом доме. Они не в силах были больше говорить, не в силах были остановиться. Им обоим непременно требовалось чувствовать друг друга, что они даже не поняли, как оказались в ее спальне, преодолев подъем по лестнице. Лишь когда она повернула замок, Эврен дал волю свои рукам и тут же развязал узел на ее поясе и снял халат с ее плеч.

Она тоже не отставала от него, потянула рубашку из-под пояса его брюк и стянула ее через голову, не желая, тратить время на то, чтобы расстегнуть пуговицы.

- Эврен, - она прижалась к его обнаженному телу.

- Бахар, - он подтолкнул ее к кровати, не переставая ласкать ее тело.

Он прижался к её шее губами, где когда-то ему казалось, что бьётся её пульс только для него. Она вздрогнула от прикосновения, она сразу же узнала этот поцелуй. Как будто и не было этого расставания. Она прижималась к нему так, будто пыталась запомнить запах, вкус, прикосновения - всё, что потом могла бы хранить в своей памяти.

Он пытался объять ее всю, так долго он был без нее, так долго, что это показалось ему вечностью. Их дыхание смешалось, они вновь наслаждались друг с другом, позабыв обо всем. Каждое движение было одновременно знакомым и новым. Будто бы он открывал её заново. И сам себя - рядом с ней. Они больше не говорили, им нечего было больше объяснять друг другу… они просто дышали, вновь чувствуя себя живыми...

… таким живым он себя давно не чувствовал. Он лежал рядом, стараясь не двигаться, все еще чувствуя, как ее пальцы касаются его кожи. Она не держала его, она просто сладко спала, наверное, впервые за много ночей, она нашла успокоение. Она не просила, просто была рядом. Живая, настоящая. Эврен не сомкнул глаз. Он смотрел на нее. Тихо, долго… словно не верил, что она была рядом. Ему безумно хотелось вновь целовать ее, но он не трогал ее, позволяя ей спать.

И все же рука дрогнула, и пальцы коснулись ее волос, убирая прядь с лица. Ее размеренное дыхание чуть не убаюкало его. Он осторожно сдвинулся, иначе бы потянулся за невозможным, а ей так требовался отдых. Он медленно одевался, бросая на нее взгляд. Также медленно склонился к ней. Он коснулся губами ее лба, задержал дыхание, будто бы пытался запомнить ее запах, тепло, тишину этой спальни. Неохотно выпрямился и поправил одеяло, укрывая ее.

Уже у самой двери оглянулся, постоял немного и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Он медленно спустился по лестнице. Задумчивым взглядом скользнул по гостиной, он даже не заметил, что парень проснулся и наблюдал за ним. Он на мгновение задержался около входа в кухню, и только потом направился к входной двери и вышел…

… Бахар медленно выбиралась из объятий сна. Сначала до нее донесся щебет птиц за окном. Потом звук двери где-то в доме. Она лежала на боку, ее рука скользнула по простыне в поиске… пусто… но еще тепло…из открытого окна донеся звук двигателя мотоцикла. Она открыла глаза. Его не было. Ни в кровати, ни в комнате, как не было и его вещей. Только слабый аромат парфюма все еще витал в комнате, как напоминание, что он был здесь. Звук двигателя мотоцикла удалялся, а потом полностью стих.

Бахар повернулась и легла на спину. Она не заплакала, не дрогнула. Она просто лежала, глядя в потолок, понимая, что эта ночь была не попыткой удержать - нет, она знала, что удержать его не сможет. Это была возможность остаться с ним хоть на время. Это явно было не прощание, но и не стало надеждой. Это оказалось присутствием, которое они прожили вместе. Она не просила его остаться. Он не просил ее удержать его. Они просто были живыми на одну ночь.

Она моргнула и медленно встала. Также медленно собрала волосы в пучок. Она делала все как всегда, как будто бы ничего не произошло, но она понимала одно, что все уже изменилось... начиналось ее новое утро, где уже не было Тимура и никогда больше не будет, и нужно было выйти из спальни и сказать это детям, Невре. Им всем теперь нужно учиться жить по-новому…

...готов ли он был к новой жизни в этой семье, Юсуф не знал. Он сидел на диване, все еще не до конца понимая, что увидел. Это явно был Эврен Ялкын, он узнал его, пусть их пока и не познакомили. Юсуф видел, как он спустился по лестнице. Заметил его растрепанный вид. Он точно провел ночь в этом доме.

Юсуф встал и выглянул в окно. Он отчетливо слышал, как заревел мотор двигателя мотоцикла, и как он уехал, нарушая тишину этого нового дня. Первого его дня в этом доме. Бахар сказала, что он уехал, а он был тут. Юсуф ничего не понимал.

Он свернул плед, убрал подушку и прошел на кухню. Он не знал, чем ему заняться в этом доме в такое раннее утро. Заметив на столике две полные кружечки кофе, так и не тронутые, он взял их. Вылив остывший кофе в раковину, помыл и поставил на полочку. В животе заурчало. Они вчера так толком и не поели, и сегодня желудок явно ему об этом напоминал, но он не знал, что ему можно, что нельзя было делать в этом странном и в тоже время таком обычном доме.

Он так и стоял посредине кухне, не зная, чем себя занять. Именно таким его и застала Бахар, когда зашла на кухню.

- Ой, Юсуф, - она вздрогнула, не ожидая его увидеть.

- Доброе утро, - Юсуф повернулся к ней.

Бахар кивнула и вздохнула. Ее взгляд сразу же переместился на столик, но он был чист, словно вчера тут ничего не произошло, словно никто не приходил… и ее рука коснулась часов Тимура, лежащих в ее кармане. Даже если кофе уже не стоял на столе, все остальное случилось. Тимура больше нет в их жизни.

- Бахар, - Юсуф внимательно смотрел на нее.

- Сегодня будет сложный день, Юсуф, - она наконец-то что-то сказала. – Очень трудный.

- Мне очень жаль, - он опустил взгляд. – Примите мои соболезнования.

Она снова кивнула:

- Приготовлю завтрак, нам всем потребуются силы, - ее немного задумчивый взгляд настораживал, но Юсуф не знал, как к этому относиться.

- Я вам помогу, - вызвался он.

И она снова просто кивнула, и он не стал пытаться вывести ее на разговор, осознавая, что ей сейчас было не до этого. За все то время, что они были знакомы, она впервые не улыбалась, но внутри нее что-то происходило, хотя она и оставалась внешне спокойной. Он ничего не знал, что за отношения связывали Бахар и Эврена, он только знал, что с Тимуром она в разводе, но то, что Эврен ночевал в этом доме стало для него откровением, но также он понимал, что лучше об этом молчать…

…он стоял молча, когда зашел и увидел в своей квартире Наз в шелковом халате, наспех готовящей завтрак. Они так спешили с Джемом, явно устроив какой-то спор или соревнование. Они смеялись, перебрасываясь репликами, легонько пихая друг друга. Он смотрел на них, но видел другое, как именно на этой самой кухне они готовили вместе с Бахар. Эврен нахмурился, повернулся и запнулся о чемодан, стоявший у порога. Он сам его собрал, сам подготовил, чтобы заехать, забрать и поехать в аэропорт.

- Эврен, брат, - Джем широко улыбался ему.

- Эврен, доброе утро, - Наз облокотилась о барную стойку.

Он смотрел на них, они были так естественны, вписываясь в пространство, но что-то было все же не так. С Наз всё шло будто по инструкции. Без спонтанности. Без взрывов. Без Бахар. Все слишком просто, но внутри него поднялась буря протеста, не эту женщину он хотел видеть на своей кухне. Не с ней он хотел просыпаться. Не её он хотел целовать. Не ей наливать кофе по утрам. Всё не с ней. Он стиснул зубы.

- Нет, - четко проговорил он и взял ручку чемодана.

Он вдруг понял: он хочет не лёгкой жизни - он хочет саму Бахар. Со всеми её страхами, упрямством, болью. Только одну Бахар.

- Эврен, - Джем бросился к нему, - понимаешь, у Наз тараканов травили во всем доме. Я предложил ей пожить у нас, пока там все проветрится. Она столько для нас сделала, не мог позволить ей жить в гостинице.

Брови Эврена приподнялись, разве Наз сделала? Может быть наоборот это был сначала он сам, а потом сама Бахар или они вместе, хотя нет, первая была Бахар. Наз всего лишь дала работу Джему.

Тараканы, он готов был практически улыбнуться, он сам когда-то прикрывался какими-то насекомыми, чтобы остаться у нее в доме… как же давно это было, словно в другой жизни… и он хотел еще чего-нибудь странного, ведь только с Бахар можно было чудить и это получалось у них самым естественным образом, вписываясь в их особый мир.

- Джем, - Наз вытерла руки о полотенце, - Эврену нужно переодеться, чтобы успеть на самолет.

- Слушай, а ведь у Наз предложение по Америке еще в силе, - Джем подошел к нему, - и я могу работать с ней вместе, так что мы через недели две прилетим к тебе, - он положил руку на плечо Эврена. – У нас будет новая жизнь, брат. Давай переодевайся, позавтракаем, и мы проводим тебя в аэропорт. Да, отпусти ты уже этот чемодан, - усмехнулся Джем, - завтрак почти готов.

Легкая усмешка коснулась губ Эврена. Новая жизнь? Америка, относительно размеренная жизнь, все по расписанию, все понятно, легко… или Бахар, все слишком запутано… но это же Бахар. Бахар. Он смотрел на Джема, на то, каким он радостным и воодушевленным был. И он тоже хотел стать таким же… но таким он мог быть только с ней.

- Почему ты не с Умай? – вдруг спросил его Эврен.

Джем тут же опустил руку с его плеча. Наз положила полотенце на стол. Этих слов Эврена было достаточно для нее. Она смотрела, как пальцы Эврена сжимают чемоданную ручку. Смотря на него, она почувствовала себя гостьей в их жизни.

- Ты забыл, что сказала Умай? – повысив голос, спросил Джем, приподнимая подбородок. – Она хотела, чтобы в том самолете оказался ты, Эврен, а не ее отец, ты понимаешь? И Бахар! Она промолчала, - напомнил он, - она ничего не сказала дочери, она тоже так думает!

Перед глазами Эврена мгновенно всплыла кухня Бахар, как ее накрыла паническая атака от одного его слова – лечу. Джем совершенно ничего не понимал.

- Бахар?! – Эврен отпустил ручку чемодана. – Я едва смог успокоить ее, когда заикнулся о том, что лечу в Америку. Она даже не дала мне объяснить, что мне просто нужно закончить дела, и что я вернусь назад в Перан! Ее накрыла паническая атака, понимаешь? Ты хоть представляешь, что такое паническая атака, Джем?

- И ты ее защищаешь? – Джем сжал кулаки. – После того, как она оставила тебя за свадебным столом?

- Она не сказала мне – нет, - он впервые наконец-то осознал, что именно она имела ввиду, - она сказала - не могу, - Эврен взял ручку чемодана и покатил его по коридору по направлению к своей спальне.

Наз качнула головой – каждая фраза Эврена больно отзывалась в ее сердце.

- Это ровным счетом ничего не значит, Эврен! Ты опоздаешь на самолет! – закричал ему в след Джем.

- Я никуда не лечу, если ты еще не понял, Джем! Я все решил по телефону с Дженифер, мне нужно было это сделать еще вчера, – он остановился и обернулся, встретив взгляд брата, продолжил, - решить вопрос с транспортировкой пациента в Перан, если пациент хочет, чтобы им занимался я! Как сделала беременная девушка, она приехала из другого города в Стамбул, чтобы ее вела Бахар. Она ее нашла, несмотря на свое тяжелое состояние. И знаешь, я хочу работать вместе с Бахар в одной больнице! Я хочу быть частью ее жизни, не слышать или узнавать о событиях в ее жизни, читая новости. Я хочу видеть и участвовать!

- Вы снова будете вместе? – голос Джема дрожал.

- Я буду рядом, - ответил Эврен, - тем более сейчас.

Услышав это, Наз закрыла глаза.

- Так ты все это время был рядом, но не с ней, - уже не сдерживаясь, закричал Джем. – Она не даст тебе семью, Эврен! Она не родит тебе ребенка! Она не позволит тебе стать частью своей семьи! Мы им не нужны, неужели ты не понимаешь этого! Они всегда против нас! Они всегда отказываются от нас!

- А что мы делаем, чтобы они были за нас, Джем? Мы только и делаем, что поворачиваемся к ним спиной, причем в самый трудный момент! – он встретился взглядом с Наз.

Он весь вспотел, пот стекал по его спине, а на лбу выступила испарина. Ему стало стыдно, но он не мог больше молчать. Он говорил на такие откровенные темы, тем более в присутствии чужих людей. И он вдруг понял… Наз ему чужая. Да, с ней просто и легко, но она не его человек. Не с ней он хотел бы идти по жизни, не с ней проживать все взлеты и падения. Не ее хотел бы видеть матерью своего ребенка.

Ребенок… а будет ли вероятность появления ребенка у них с Бахар. Они вообще не говорили на эту тему, они на многие темы не говорили. Они даже не смогли прожить потерю ребенка. Они совсем перестали разговаривать в какой-то момент, смогут ли заговорить теперь? Он ничего не знал.

- Ты все о Бахар, а я?! Эврен, кто я для тебя? Я твой брат! А ты думаешь только о ней, о них, а они вновь и вновь будут отказываться от тебя! – не сдерживаясь, закричал Джем.

- Значит мне нужно стать тем мужчиной, с которым Бахар решится на семью!

Эврен зашел в спальню, закатив чемодан, прикрыл дверь. Он устало закрыл глаза - Не опоздал ли? Не устала ли она ждать? Только сейчас он вдруг понял – каким глупым он был. Насколько нетерпеливым, когда их счастье было в шаге, он отвернулся от нее и сбежал не только от себя, но и от них самих…

…только они сами, узкий круг родных и близких. Бахар и Ренгин организовали все молча, практически ничего не оговаривая между собой. Все прошло без пафоса, длинных речей. Каждый попрощался по-своему. А потом наступила тишина, долгие взгляды, которые боялись пересечься, ведь никто не понимал, как будет дальше. Дом, в котором звучал голос Тимура, замер, но они не могли позволить себе разрушиться. Бахар держалась, отдавая дань памяти Тимуру, с которым прожила 25 лет в браке.

Как ни странно, но теперь помнилось только хорошее. А еще Умай и Ураз, Лейла и Мерт. Даже Парла – все это стало живым продолжением Тимура, так что он был жив, продолжал жить в своих детях и внуках.

Чагла словно тень присутствовала рядом, а потом поспешила в больницу к тому самому незнакомцу, который выжил, и Бахар не останавливала ее, понимая, что так ей проще справиться с утратой своего любимого. Она прекрасно понимала, что выжил только Эврен, он единственный, кто не сел в тот самолет, а ведь мог, но благодаря просьбе Рехи, он остался.

Эврен был на похоронах, даже стоял рядом с ней, ее детьми, но они больше не говорили. И она не понимала, как расценивать его задержку, да и не хотела больше ничего выяснять. В ту ночь, они перевернули страницу, поставив точку.

Она молча приняла его поддержку, когда он вел ее под локоток, когда открывал дверь машины, когда просто подавал бутылочку с водой, когда просил присесть ее.

Приехав в дом вместе со всеми, он поговорил с Ренгин, и снова исчез из поля ее зрения. Улетел или уехал, она не спрашивала, а он не сказал. Да и не должен был больше ей ничего говорить. Бахар налила чай и села за столик на кухне. Она держала кружку, наблюдая за рыбками в аквариуме. Уже страх за него не сковывал ее горло, когда она думала о самолете, и сел ли в него Эврен или нет. Она не отвечала за его действия, в ту ночь им нужно было просто побыть вместе, теперь у каждого был свой путь.

Бахар взглянула на телефон, но не стала больше открывать сообщение от Джема. Ей было достаточно посмотреть один раз на фотографию Наз на кухне Эврена в шелковом халате. Она жила там, в квартире Эврена. Они вместе готовили завтрак. А Бахар нужно было заняться своей семьей.

- Мама, - Умай присела рядом с ней и положила голову на ее плечо, - будем делать, как хотел папа? Я поеду учиться за границу? – спросила она.

Бахар поставила кружку и обняла дочь. Она поцеловала ее в макушку:

- Будем делать так, как хочешь именно ты, не так, как хотел папа. Он навсегда останется твоим отцом, но прислушайся к себе, к тому, что ты сама хочешь, - она гладила ее волосы.

- Мама, я сказала глупость, - Умай уткнулась в плечо Бахар, - но это же не значит, что я желала плохое Эврену, - она вздохнула. - Почему Джем этого не понимает? Почему просто ушел и теперь молчит?

Бахар прижалась щекой к волосам дочери:

- Вы так молоды, дорогая, так молоды, - прошептала она.

- Но это же не значит, что я не люблю, просто я не понимаю, - призналась она, - зачем мне все время бежать за ним?

Бахар побледнела и прикусила губу. Она тоже долгое время бежала за Эвреном, пока не поняла, что все тщетно. А сейчас, когда она перестала бежать, Эврен вдруг стал проявляться рядом, и она тоже этого не понимала. Он жил с Наз, и при этом молча был с ней рядом, значит просто хотел поддержать, не более.

- Нет, Умай, достаточно одного раза, - прошептала Бахар. – Ты признаешь, что ошиблась. Ты это сказала Джему, но одного раза хватит. Мы все не идеальны, и имеем право ошибаться, оступаться, быть неправыми. Нельзя жить в страхе совершить ошибку.

- Дело в том, что я не сказала, - Умай чуть не плакала, - он не отвечает. Я думала, что он придет вместе с Эвреном, но он не пришел. В такой день не пришел, а что дальше? Как поверить?

Бахар сильнее обняла дочь.

- Вам надо поговорить, родная. Ты ошиблась. Он тоже мог ошибиться и быть не правым, она с трудом подбирала слова. – Если получится, двигаться вместе дальше, если нет – принять это.

- Как у вас с Эвреном не получилось? – спросила она. – Ведь он теперь с Наз живет, - Умай почувствовала, как напряглась Бахар, но всего лишь на мгновение. – Зачем он тогда приходит к нам? Тебе ведь больно, мама.

- Нет, - слишком быстро ответила Бахар, - нет-нет, моя хорошая. Это просто поддержка, это нормально. Это по-человечески.

- Джем очень странный, - признала наконец-то Умай. – И он тоже уедет вместе с ним в Америку, – Умай кивнула, немного отстраняясь от Бахар. – Они уедут вместе с Наз, так он написал Парле. Знаешь, - она посмотрела на Бахар, - а можно Парла с нами поживет, мы разместимся в одной комнате, нам будет удобно? – спросила Умай.

- Можно, тетя Бахар? – Парла появилась в дверях кухни. – Это был дом папы, я бы хотела здесь пожить. Хотела бы прикасаться к тем вещам, которыми он пользовался.

Бахар кивнула и протянула руку, и она тут же присела, с другой стороны, от Бахар.

- Конечно, дорогая, если мама не будет против, - согласилась Бахар.

- Спасибо, тетя Бахар, - Парла обняла ее и поцеловала в щеку.

Бахар с облегчением выдохнула. Она не была готова к тому, что дети знали, что Эврен живет с Наз. Она не думала, что Джем сообщит не только ей, но и Парле. Была бы возможность, и если бы он не злился так на Умай, он бы и ей наверное написал.

- Нам точно всем хватит места? – Юсуф заглянул на кухню, и она была благодарна тому, что тема Эврена закрылась.

- Да, конечно, да, - уверенно произнесла Бахар. – Мама с профессором Рехой переедут к нему. Невра поживет пока с нами, а потом - в мамином доме. Ты разместишься в кабинете, - она взглянула на Юсуфа, - а девочки будут жить наверху. Места хватит всем.

Она посмотрела в окно. Невра сидела в саду. Она практически никому не мешала, ее не было ни видно, не слышно за эти несколько дней. Всегда такая яркая, она ушла в тень, как и Чагла.

Ураз с Сирен вместе с детьми на руках зашли на кухню. Мерт и Лейла инстинктивно тут же протянулись к Бахар. Она взяла Мерта, усадила его к себе на колени и отодвинула чашку с чаем подальше от малыша.

- Бахар, - Сирен пододвинула стул к столу и присела на него.

Бахар агукала с Мертом, пока дети усаживались вокруг нее.

- Мама, - Ураз передал Лейлу Парле и сел напротив Бахар.

- Говорите уже, - попросила она, несмотря на них.

- Мама скоро вернется, - начала Сирен.

Бахар, вздохнув, кивнула, уже понимая, к чему они завели этот разговор.

- Я все понимаю, - ответила она. – Я не против. Все правильно. Жизнь продолжается, мои дорогие. Да, папу не вернуть, но благодаря ему, вы все есть у меня, и вот эти два ангелочка, - она чмокнула Мерта в его пухлую щечку и сжала ручонку Лейлы. – Вы нужны будете Эфсун, а я всегда рядом, - она кашлянула, прочищая горло. – Юсуф поможет мне по дому, Ураз, не волнуйся. Со мной останутся Умай, Парла. Невра какое-то время поживет с нами, - она сделала глубокий вдох. – Я завтра уже приступлю к работе, Юсуф начнет практику. Все хорошо.

Правда не у всех. Эсре требовалась срочная операция. Дорук присылал ей ее показатели, и она вела ее на расстоянии, пока это было возможным. Она знала, что Серхат стабилизировал дочь, но и ему пришлось уехать на несколько дней, чтобы решить вопрос с переводом в больницу Перан. Кто-то уходил, кто-то, наоборот приходил, кто-то возвращался. Жизнь не стояла на месте, она просто продолжалась.

Бахар передала Мерта Умай и встала. Она взяла чашку с чаем и подошла к окну, сделав пару глотков, она вылила остатки в раковину, помыла кружку и, вытерев руки, посмотрела в окно…

…она даже не могла смотреть в окно - голова шла кругом от всего происходящего.

- Эврен, комитет согласен и дал добро на открытие отделения трансплантации под твоим заведованием, но ты решил транспортировать пациентку из Америки? - она повернулась к нему, держа в руках карту. - Ты понимаешь, что я не подпишу ни одного документа? Мы не переживём второй удар! Смерть пациента в воздухе?! Осознаёшь, какой это будет резонанс? Сейчас, после катастрофы? Мы еле держимся!