Бахар лежала на правом боку, положив руку под щеку, дышала спокойно, ровно.

— Она здесь, — прошептал он и присел перед кроватью на корточки.

Он готов был расцеловать ее, разбудить ее поцелуем, ведь она спала так сладко, словно младенец, что он с трудом сдерживал свой порыв.

— Спит, — Чагла лежала, опершись о подушку. — Я думала, что она не позволит себе уснуть, — шептала она, — но она проспала всю ночь и все еще спит, — она улыбнулась.

Эврен молча рассматривал Бахар, он даже занес руку, чтобы поправить ее волосы, но остановился, боясь потревожить ее сон, его пальцы слегка подрагивали.

— У тебя лицо, как у ребенка, получившего долгожданный подарок, — улыбнулась Чагла краешком губ.

— Только не буди ее, — попросил он, — пусть еще поспит, — и он тоже улыбнулся, взглянул на Чаглу. — Как ты?

— Хорошо, — она стала серьезной, но всего на мгновение, и вновь в ее глазах зажегся огонек, — у тебя обязательно будет шанс сказать ей все.

— А если нет? — насторожился он.

— Сейчас нет, потом — да, поэтому пока просто смотри и дыши тише, — попросила она, — а то мне иногда кажется, что она слышит даже сквозь сон, особенно, когда ты рядом.

Эврен слегка наклонил голову:

— Она так спит, словно хочет избежать всех разговоров, — он улыбался, не отводя от нее взгляда.

Он давно уже вот так просто не смотрел на нее, без оглядки, без спешки.

— Или просто чтобы не быть хоть раз сильной, — продолжила Чагла.

Они ее все-таки разбудили, сначала Бахар пошевелилась, ее ресницы дрогнули. Она слегка нахмурилась и только потом открыла глаза, и сразу же встретила его взгляд. Моргнув, она резко села, чуть не столкнулась с ним.

— Сколько я спала? — спросила она хриплым голосом, не отворачиваясь от Эврена.

Он сидел перед ней, все еще не в силах был отвести от нее взгляд. Ее сонный вид, растрепанные волосы все это умиляло его, и он готов был так сидеть целую вечность.

— Мало, — уже громче произнесла Чагла и села в кровати, — но, наверное, больше, чем за последние двое суток.

— Ты… ты чего тут? — Бахар пыталась поправить волосы, одежду, она делала все одномоментно и суетливо.

Она уже забыла, как это просыпаться под его взглядом… нет помнила, и все же, это было так давно, что сейчас его присутствие вызывало в ней чувство неловкости.

— Хотел увидеть тебя, — спокойно ответил он.

Бахар встала, вынуждая его отклониться и тоже встать. Она повернулась к Чагле, взмахнула руками, указала на что-то, потом снова повернулась к Эврену. В ее взгляде мелькнула паника.

— Мне нужно идти, — теперь к панике добавилась и тревога, — я давно должна была уже быть, — вместо того, чтобы сказать, она указала рукой в сторону. — Сколько сейчас времени? Я ведь не планировала спать, я должна была все проконтролировать, — она обернулась к Чагле.

Брови Эврена приподнялись. Он уже забыл, как это видеть ее такой смущенно-растерянной. Он видел, как она пыталась прятать свое смущение, видел, как она надевала привычную маску, и все равно она была самой прекрасной в этот момент ранним утром.

— Тебе не нужно никуда бежать, — он почти коснулся ее руки.

— Я, — она повернулась к нему, смотрела на него одновременно и со злостью, и с нежностью, испытывала при этом смущение и раздражение, — мне нужно проверить, — резко сорвалась с места и выбежала из палаты.

— Бахар, — крикнул ей вслед Эврен.

— Беги, моя птичка, беги, — Чагла вздохнула и легла на кровать, — дышать только не забывай, — уже тише добавила она.

Эврен развел руки в стороны. Она только что спала, потом стояла перед ним и вот ее уже и след простыл.

— Сложный у вас случай, — Чагла устроилась поудобнее, — но ты стойкий, — она готова была рассмеяться, но сдержалась, за этими двумя было так интересно наблюдать, — наверное, все-таки это любовь, — протянула она, улыбаясь.

Эврен хмыкнул, размял плечи:

— Она снова меня примет, — улыбнулся он.

Чагла прикрыла глаза, скрывая накатившие слезы. Она была рада за Бахар и Эврена, пусть пока они и не решили свои проблемы, но они со всем разберутся, со всем справятся… а у нее осталась только надежда и вера, Толгу было не вернуть… но у нее мог быть ребенок, и она постарается, чтобы у него была возможность родиться…

***

… чтобы Чагла могла родить, она должна была проконтролировать процесс. Бахар ругала себя, спеша по коридору, на ходу закалывая волосы. Уже приняв душ и переодевшись, и после того, как заглянула к Рехе и Гульчичек, она сразу направилась в лабораторию, оббегая всех попадающихся ей по пути.

Она даже услышала, как будто бы Эврен окрикнул ее или ей просто показалось, но так как она пока не была готова к разговору с ним, то просто увеличила шаг. Все еще ругая себя за то, что проспала, она бежала по коридору, минуя палату Эсры, лишь на ходу указала на дверь, словно добавила еще один пункт к выполнению. «Заглянуть к ней попозже» — значилось в ее виртуальном блокноте.

Бахар с жадностью втянула аромат кофе, донесшегося до нее откуда-то, а потом услышала голос Ренгин. Она даже почти ее увидела, а потом и его. Эврен шел с двумя стаканчиками кофе, и Бахар резко свернула за угол, врезалась в крепкую мужскую фигуру.

— Что такое, — сорвалось с ее губ, и она взмахнула руками.

— Осторожнее, — Серхат придержал ее, помог выровнять равновесие.

Он уже открыл рот, чтобы еще что-то добавить, но не успел.

— Через полчаса мне нужны протоколы по этой операции, — долетел до них строгий голос Ренгин.

— После видеоконсультации, все подготовлю, — голос Эврена был твердым и уверенным.

Серхат изменился в лице, его взгляд забегал. Бахар побледнела. Они одновременно сделали шаг и снова врезались друг в друга, схватились за руки, чтобы устоять. Они поворачивали головы, искали вместе, куда бы скрыться, и одновременно увидели дверь, ведущую на лестницу.

Бахар первой бросилась в ту сторону. Серхат опередил ее и распахнул перед ней дверь. Они забежали на лестницу и закрыли ее за собой. Их дыхание сбилось, они смотрели друг на друга, а потом перевели взгляд на дверь и задержали на миг дыхание, прислушивались.

— Что ты тут делаешь? — выдохнув, шепотом спросила Бахар и повернулась к Серхату.

— А ты? — он втянул воздух, — прячешься от кого-то?

— Как и ты, — Бахар перевела дух.

Серхат слегка прищурился, вглядывался в ее глаза.

— Ты сам понимаешь, почему я тут, — рассердилась она, — хватит с меня пари и ставок, — выпалила она, избавив его от предположений. — А вот почему ты избегаешь Ренгин?

Серхат отвел взгляд, нервно поправил ворот халата.

— Как Реха? — она сменила тему, с трудом сдерживаясь, чтобы не улыбнуться.

— Стабилен, — выдохнул он, понимая, что ему не нужно отвечать на ее вопрос. — Под капельницей, давление держим, я его контролирую, — он сбился, замолчал, потом продолжил после паузы, — как раз шел, чтобы осмотреть его, — признался он и немного склонил голову, — а как Эсра?

— Тоже стабильна, — Бахар виновата опустила взгляд, — вчера, — добавила она, — я еще сегодня не была у нее. Сегодняшние анализы не видела.

Серхат немного расслабился:

— Я так понимаю, что утро у нас получилось немного сумбурное, — он старался говорить обычным тоном.

— Можно так сказать, — Бахар прижала руку к груди, ее сердце гулко билось.

— Мы часто встречаемся, — заметил он.

Бахар вспыхнула, ее щеки покрыл румянец:

— Мы работаем в одной больнице, — напомнила она ему.

— На разных этажах, — не унимался он.

Бахар категорично провела рукой, отказываясь даже продолжать эту тему. Часто встречалась она с Эвреном, когда только узнала о своем диагнозе, но она тут же запретила даже думать об этом.

— Наверное, мы выглядим смешно, — предположил Серхат, — если стоим здесь и ждем, пока они уйдут.

— Сбежать — самое эффективное средство, чтобы не встретиться, — прошептала Бахар, ее взгляд стал грустным, она словно даже стала чуть меньше.

— Тебе правда так тяжело? — вдруг спросил он.

Бахар взглянула на него, и он успел увидеть в ее глазах слезы, всего на мгновение, а уже потом, ее взгляд вновь стал ровным, спокойным.

— Не то слово, — призналась она. — Но хуже от того, что я боюсь, потому что я не знаю, чего хочу, а вдруг, — она замолчала, не договорив, вновь прижала руку к груди, словно могла успокоить свое сердце и душу.

Серхат прикрыл на мгновение глаза, повернулся и облокотился спиной о стену:

— Ты не одна такая, — прошептал он, его голос сел, он даже боялся открыть глаза. — Я прячусь от врача, потому что боюсь, что она видит меня насквозь, а я не готов, — признался он.

— А я от того, кто, кажется, все еще хочет видеть ту, кем я была, — Бахар вздохнула, — а я уже не знаю, осталась ли она.

— Ты уже разрешаешь себе быть другой, новой, — спросил он и открыл глаза.

— Как это? — она не понимала.

— Просто нужно, чтобы кое-кто посмотрел на тебя по-новому, — он почувствовал некоторое облегчение.

Бахар смотрела на него и молчала. Она словно обдумывала его слова.

— Мне все-таки нужно идти, — прошептала она и подошла к двери, — сначала в лабораторию, потом к Эсре.

— А мне к профессору Рехе, — Серхат стоял позади нее.

Никто из них не решался нажать ручку, открыть дверь, они вдвоем прислушивались, все еще не веря, что выходить уже можно.

— Удачи нам, — прошептала Бахар и распахнула дверь.

— Ты всё выдержишь, Бахар. Даже если сейчас не веришь в это, — улыбнулся Серхат, глядя ей в спину.

Она уже не видела этого и не слышала. Бахар быстро удалялась, иногда прислушивалась, но не останавливаясь, шла вперед…

***

Эврен пропустил его вперед и зашел за ним следом. Юсуф впервые находился в его кабинете. Он осматривался, боясь сделать что-то не так, чтобы не вызвать его негативную реакцию… и почему он так думал о нем? Конечно, ведь ему так никто и не сказал — какой он человек.

— Ты, наверняка, не позавтракал, — Эврен подал ему стаканчик с горячим кофе.

Юсуф моргнул и взял:

— Как вы догадались? — хриплым голосом спросил он.

Эврен хмыкнул. Парень ему нравился и не нравился одновременно. Он был сдержан, воспитан, тактичен, но все равно в нем было что-то, что заставляло его нервничать, а еще, ему ужасно не нравилось, что теперь он спал в кабинете в доме Бахар…

Эврен совсем на это не рассчитывал. Он думал, что сам лично займет эту комнату… конечно он бы хотел оказаться в ее спальне, а не в кабинете, но действовать приходилось поэтапно. Сначала — оказаться в доме, потом на втором этаже, поближе к ее спальне, а потом уже в самой спальне… и он совсем не думал, что на его пути встанет вот этот парень с умными глазами.

— Значит не позавтракал? — Эврен указал на стул, Юсуф тут же присел и сделал глоток кофе.

— Вообще-то, нет, — смутился он.

— Запоминай, я не хочу, чтобы ты приходил на занятия голодным, — Эврен положил перед ним кебаб и поставил бутылочку с айраном, — я хочу, чтобы ты соображал, а не потерял сознание, зайдя в операционную, — он сделал глоток. — Уважение к пациенту начинается с уважения к самому себе. В первую очередь, нужно позаботиться о себе, а потом спасать других. Ешь, — он взял сам и откусил.

Эврен не успел позавтракать. Джем так и не лег спать, он просидел всю ночь на балконе, рассматривая Босфор. Эврен больше не трогал его, да и говорить пока было не о чем. Он понимал, что Джему требовалось время, чтобы осознать все, что он совершил, да и ему самому нужно было немного остыть. Уже выходя, он услышал, как Джем спросил его:

— Оставляешь, не боишься, что я сбегу? — он остановил его в дверях.

— Мне нечего бояться, — спокойно заметил Эврен, — определись, как ты хочешь жить дальше. Что планируешь? Как ты себя видишь через пару лет, через десять, — Эврен держал в руках шлем. — Я приму любое твое решение. Ты мой брат, но я не несу ответственность за твой выбор.

Эврен смотрел на Юсуфа, понимая, как сильно он отличался от Джема. Насколько был еще маленьким Джем, и насколько взрослым — Юсуф. Практически одного возраста, оба без родителей, но такая колоссальная разница во всем.

Эврен ел кебаб, параллельно просматривал что-то в телефоне, он старался не смотреть на Юсуфа, чтобы не смущать его. А еще он почему-то начинал злиться… и он понимал почему, ведь ему не удалось поговорить с ней, а тех нескольких мгновений в палате Чаглы ему было катастрофически мало. Он уже написал ей сообщение, сжимая стаканчик с кофе, почти предложил ей встретиться на террасе, но потом стер сообщение, так и не отправив, задумался. А она поела? Или просто побежала спасать жизни, позабыв о себе. Он даже не замечал, что вся гамма его внутренних мыслей отражалась на его лице.

Юсуф выпил айран и встал. Он забрал пустую бутылочку из-под айрана у Эврена и выбросил в ведро. Помыв руки, вернулся к столу.

Эврен тоже подошел к раковине, все еще хмурясь, и никак не в силах избавиться от дилеммы — ела она или нет. Скрипнув зубами, он вытер руки, достал планшет и сел напротив Юсуфа. Парень уже открыл блокнот, положил рядом ручку и карандаш.

— Начнем с одного из самых сложных случаев, — он искал нужную ему вкладку.

— Алья? — в нетерпении поерзал на стуле Юсуф, занеся карандаш над чистым листом бумаги.

Эврен посмотрел на него исподлобья:

— Девушка, 23 года, Эсра Озер, кандидат на трансплантацию сердца, — он не отводил от него взгляда, — она беременна.

Юсуф резко поднял голову:

— Озер? — переспросил он, вся краска сошла с его лица.

— Да! — голос Эврена был жестким. — Что-то не так?

— Нет, — Юсуф быстро опустил голову и сделал пометки в блокноте, — фамилию слышал в доме Бахар, — пояснил он, не замечая, что почерк стал рванным, корявым.

Эврен размял шею, слишком нервно он реагировал на то, что парень жил в ее доме… парень уже жил, а Эврен только пытался добиться этого, ох, как же ему это не нравилось.

— У нее была двойня, — он старался говорить спокойно, — один плод был удален по жизненным показаниям, — он внимательно посмотрел на парня, — доктор Бахар оперировала.

Юсуф методично записывал, не поднимая глаз.

— Сейчас беременность сохраняется, состояние нестабильное, наблюдение круглосуточное, — Эврен старался дышать ровно.

— Мы, — Юсуф поднял взгляд от блокнота, — увидим Бахар?

Эврен слегка выпрямился, он сам хотел ее увидеть, но как же неприятно ему было слышать, что кто-то еще хотел ее внимания. Теперь, помимо ее детей, внуков, мамы, добавился еще и Юсуф?

— Во-первых, она для тебя доктор Бахар! — слишком резко ответил он. — Во-вторых, она не должна круглосуточно находиться в ее палате!

— Она же работает в этой больнице, профессор, — растерянно произнес он, не понимая, почему тон Эврена изменился.

— То, что она работает в этой больнице, — повторил Эврен, — не означает, что ты будешь с ней пересекаться! Твоя задача: больше слушать, смотреть, думать, — перечислил он, — вопросы держи при себе или записывай, обсудим их в конце дня! Сейчас ты даже не ученик, ты просто наблюдаешь!

Эврен встал и достал халат из шкафа, протянул ему.

— И не забывай дышать, — уже чуть мягче произнес он. — Идем.

Они вместе вышли из его кабинета, и Юсуф на ходу надел халат. Эврен бросил всего один взгляд на кабинет напротив, дверь которого была плотно прикрыта… Бахар явно не было там, он это чувствовал, иначе бы уже зашел, заставил бы ее поесть.

Они прошли мимо Ферди, разговаривавшегося с кем-то и прервавшего на миг беседу. Эврен старался не обращать внимания на шепот за спиной. Они снова с Бахар стали темой для обсуждения. Ставки явно повышались, и он сжал кулаки.

— Доброе утро. Профессор Эврен, — Урас подошел к нему с планшетом. — У Альи относительно все стабильно, я проверил все показатели, — он старался не смотреть на него.

Зато Ферди и парочка ассистентов замерли в стороне, уставились на них.

— Температура 37, пульс 92, давление в норме, — продолжил Ураз, следуя с ними вместе, они удалялись от коллег, с любопытством смотревших на них. — Билирубин и АСТ в пределах нормы, АЛТ слегка повышен.

— Диурез? — всего одно слово бросил Эврен.

— Восстановился, отеков нет, — он поднял взгляд от планшета и посмотрел на Эврена.

Юсуф чуть не запнулся. Вчера Ураз чуть ли не кричал и говорил, что профессора не будет в их доме, а сегодня так спокойно говорил с ним.

— Я думаю, что можно отменить циклоспорин к концу недели, — закончил Ураз.

Эврен остановился и повернулся к нему:

— Уровень креатинина? — тут же спросил он, слегка хмурясь.

Ураз моргнул, начал что-то искать в планшете:

— Не смотрел, — честно признался он. — Но свертываемость нормализуется, — его голос стал неуверенным, появилась растерянность, — по печени рисков нет.

— Алья – не просто гепатологический случай, у нее еще и сердце чужое, — напомнил Эврен. — При уровне АЛТ выше нормы и циклопоспорине — почечная функция критична, — Эврен посмотрел на Ураза, — запроси креатинин и мочевину, еще — натрий, калий и общий белок. И не забудь, если собираешься отменять циклопоспорин, то контроль С0 обязателен.

— Сделаю, профессор, — Ураз слишком быстро кивнул, чувствуя себя виноватым, — простите, поторопился, — чуть тише произнес он, обернулся, словно проверил, не слышал ли кто-то его оплошность.

— Не спеши говорить — стабильно, — спокойным голосом продолжил Эврен, — пока не видишь все в целом. Ты — врач, Азиз Урас, и ты следишь за пациентами, у которых чужие органы, и наша задача сделать так, чтобы они прижились.

— Хорошо, профессор, — Урас кивнул, выключил планшет и поспешил к пациентке.

— Странно, — сорвалось с губ Юсуфа.

— Что? — не понял Эврен.

Юсуф качнул головой, отказываясь говорить, но Эврен ухватился за его обмолвку, ему не терпелось узнать, что именно он хотел сказать:

— Что? — снова повторил он, останавливаясь и не двигаясь с места.

Юсуф чуть не закатил глаза, но вовремя их прикрыл, и открыв, судорожно сглотнул.

— И? — Эврен скрестил руки на груди.

Юсуф понял, что он не сдвинется с места, пока он не скажет. Ему в этот момент словно стало все равно, что их ждали пациенты. Эврен жаждал узнать, словно чувствовал, что это было как-то связано с Бахар.

— Я не пойму, как он к вам относится, — прошептал Юсуф, краснея. — Он, по-моему, вас с трудом переваривает, — Юсуф запнулся, — дома, — пояснил он, — а тут все иначе.

— Он не обязан меня любить, — спокойно заметил Эврен, все еще хмурился, но с места сдвинулся. —Дома — это одно, здесь — другое. Мы все в белых халатах, — напомнил Эврен. — Уважение к профессии начинается с того, что ты не подмешиваешь личное в работу.

Юсуф кивнул, вдруг осознавая, как в этот момент в нем начало просыпаться уважение к самому Эврену. Он его еще толком не знал, но узнавая, он становился все более интересным.

Юсуф на мгновение замешкался, когда они подошли к палате.

— Наблюдай, не вмешивайся, — тихо произнес Эврен, — никаких вопросов ни к пациентке, ни родственникам, ни к врачам.

Юсуф кивнул. Он вздрогнул, перешагивая порог палаты. Белые стены, легкий шум работающих приборов… и красивая девушка на кровати. Юсуф робко смотрел на нее. Темные глаза, волнистые волосы, тонкие черты лица.

— Пациентка Эсра Озер, 22 неделя беременности, — произнес кто-то из ассистентов и передал Эврену карту.

— Бахар, — с радостью прошептал Юсуф, увидев, как та вошла в палату.

— Доктор Бахар, — жестко, не оборачиваясь к нему, прошептал Эврен. — Называй ее по должности!

— Доброе утро, — она протянула руку, и Эврен передал ей карту.

Всего на мгновение их пальцы соприкоснулись, но она не взглянула на него, не посмотрела. Эврен же не мог отвести от нее взгляда. Она переоделась, волосы подняла наверх, закрепила какой-то интересной заколкой, и теперь на него смотрел чей-то глаз из ее рыжеватых кудрей.

— Сатурация 92, давление держится, — она подняла взгляд от карты, — анализ на электролиты готов?

— Готов, — Дорук забежал в палату, — сейчас получим, — он включил планшет.

— Рад, что ты пришла, — прошептал Эврен, подходя к ней, он протянул руку, и она вернула ему карту.

Дыхание Бахар сбилось на мгновение, но заметил только он, и слегка улыбнулся, опустил голову, спрятал свою улыбку. Она же перевела взгляд на мониторы.

— Какой у вас план? — в палату зашел Серхат, полы его халата развивались на ходу.

Он явно спешил, чтобы успеть и ничего не пропустить.

— Раз вы тут вдвоем, — заметил он, — значит что-то случилось?!

Он мгновенно сделал заключение и протянул руку, но Эврен даже не пошевелился, чтобы передать ему карту.

— Папа, — Эсра слегка привстала на кровати, и Дорук бросился ей помогать.

Папа? Юсуф сделал шаг назад, практически спрятался за спину Эврена. Он прижал блокнот к груди, обхватил себя руками, смотрел на мужчину, практически не моргая.

— У пациентки два лечащих врача, — напомнил Эврен. — Все остальные просто наблюдают!

— Я имею право ознакомиться, — он не опускал руку, молча требуя, чтобы Эврен дал ему посмотреть карту.

— Мы согласовали тактику, — Бахар невольно встала рядом с Эвреном, их плечи почти соприкасались.

— Я хотел, — начал Серхат, его взгляд оставался напряженным.

— Нет, — жестко произнес Эврен. — Сейчас у пациентки осмотр, вы, как ее отец, можете присутствовать, но не вмешиваться!

— Вы нервируете мою пациентку! — Бахар горой стояла за Эсру. — Вы как врач все прекрасно понимаете, ей нельзя волноваться!

— Что с моей дочерью? — воскликнула Эсра, опуская руки на живот. — Что с моей малышкой?

Бахар молча указала рукой на Эсру, выразительно смотря на Серхата. Дорук подошел ближе и взял Эсру за руку, что-то тихо говорил ей, пока остальные спорили.

— У вас консилиум? — в палату заглянула Ренгин. — Интересно, мне кто-нибудь скажет, что тут происходит? — она посмотрела на Серхата.

Он замер, вглядываясь в ее глаза:

— Хотел обсудить с врачами тактику. У нас есть расхождения, — заявил он.

— Папа, — Эсра закатила глаза и опустилась на подушку, — они даже ничего тебе не сказали, а ты уже против!

Ренгин посмотрела на всех:

— Тогда обсудим это в ординаторской, — тут же решила она, — а не в палате пациентки.

— Что вы от меня скрываете? — голос Эсры задрожал.

— Милая, — Бахар повернулась к ней, — мы ничего от тебя не скрываем, с твоей дочерью все в порядке, слышишь, — она присела к ней на кровать, и ее пальцы мягко сжали ее запястье.

Она молча считала пульс, при этом смотрела на мониторы.

— Пульс плода в норме, давление стабильное, — мягко сказала Бахар, — мы следим каждые полчаса, — не волнуйся, все хорошо. Твой папа не согласен, но он всегда против, так что ты к этому уже должны была бы привыкнуть, — спокойно продолжила она, стараясь успокоить ее.

Юсуф не сводил взгляда с Бахар.

— Бахар! — возмутился Серхат, и Юсуф тут же посмотрел на мужчину.

— Доктор Бахар! — поправил его Эврен, и Юсуф с удивлением приподнял брови, значит не только от него Эврен требовал, чтобы Бахар так называли. — Не повышай на нее голос, профессор Серхат! — Эврен сделал шаг к нему.

— Профессор Эврен, профессор Серхат, немедленно выйдите из палаты, — потребовала Ренгин.

Юсуф был крайне удивлен. Он впервые видел, чтобы Эврен вышел из себя. Он увидел его живым, не просто механическим роботом, заучившим определенные фразы. Эврен остро реагировал на все, что касалось Бахар, теперь Юсуф это мог сказать с полной уверенностью. Бахар же аккуратно положила руку Эсры на кровать и встала. Она бросила колкий взгляд на Эврена, потом на Серхата.

— Дорук, проследи пожалуйста, — мягким голосом произнесла она, и первая вышла из палаты.

Следом за ней поспешил Эврен, Юсуф тенью скользнул за ним. Серхат не отставал, и замыкала их шествие Ренгин.

— Бахар, — Эврен все-таки коснулся ее локтя, — можешь задержаться на минутку, — его пальцы мягко сжали ее локоток.

— Мне нужно, — ее голос сбился, и она посмотрела на него, — мне нужно проверить, уже готовят операционную, — прошептала она.

Глаза Эврена распахнулись, он смотрел и ничего не говорил. Молчала и Бахар, не отводя от него взгляда. Ее рука приподнялась, она поправила воротник его халата, ее пальцы мягко опустились на его грудь, и она тут же отдернула руку, словно обожглась. Её сердце на секунду сбилось с ритма.