- Уже всё решено, - спокойно ответил Эврен. - Я остаюсь, я вступил в должность. У меня есть отделение - я действующий врач. Мы с Дженифер берём на себя логистику и медицинские риски, - он был сосредоточен. - Транспортировка будет организована: изолированная капсула, сопровождение, ECMO и ИВЛ. Все протоколы будут соблюдены. Всё, что мне нужно - твоя подпись и доступ к операционной.

- Ты пошел в обход комитета? - Ренгин положила карту на стол и скрестила руки на груди.

- Комитет никогда бы не согласился на такие расходы, - Эврен вздохнул. - Да, риск есть. Если она умрёт в пути - это будет удар. Но если выживет, и мы проведём двойную трансплантацию… это будет наша победа.

Он потер лоб и сел. Только сейчас Ренгин заметила, насколько он измождён.

- Ты вёл её в Америке? - спросила она.

- Да, - он уже не скрывал усталость. - Я должен был лететь только ради неё. Участвовать в операции.

Ренгин подняла карту:

- Пациентка нестабильна. Коагулопатия, признаки полиорганной дисфункции, высокий риск декомпенсации в полёте… - она посмотрела на него. - Ты серьёзно? Хочешь всё испортить, не успев начать? После катастрофы мы под прицелом. Потеря хирургов, расследование, вопросы к управлению. Общественное мнение. - Она на секунду закрыла глаза. - Эврен, ты хоть на шаг видишь дальше?

- Алья - не медийный случай, - он спокойно продолжал. - Но она может стать примером. Если мы справимся, Перан снова будет ассоциироваться с доверием. С жизнью.

- Ты же собирался оперировать её в США. Мы даже согласовали даты. А теперь ставишь меня перед фактом. Что случилось? – она никак не могла понять его действий.

Да, Ренгин добилась, чтобы он принял ее предложение и остался, но что он творил теперь, у нее никак не укладывалось в голове. Он бросал вызовы всем, но в первую очередь самому себе.

- Донор ушёл к другому. Она теряет время, - он нахмурился. - У неё максимум десять дней. Я нашёл подходящий донорский комплекс в Европе.

- Ты серьёзно хочешь перевозить пациентку с полиорганной недостаточностью через океан? - слишком резко спросила Ренгин.

- Она летит в Перан, ко мне, - Эврен размял затекшую шею, - я соберу команду.

- Как ты хочешь, чтобы я объяснила комитету, что через неделю, после гибели хирургов, я снова задействую авиацию? - спросила она.

- Официально, - Эврен кашлянул, - это будет гуманитарная эвакуация. Все документы оформлены.

- Даже если я соглашусь, - Ренгин отложила карту. - Кто возьмёт на себя ответственность? Ты? Дженифер? Или я потом буду отвечать за это в суде?

- Всё подготовлено. Осталось только твоё согласие, - он достал телефон. - Это Дженифер, - Эврен показал экран.

Она кивнула, и он подключил видеосвязь.

- Ренгин, Алья - моя племянница, - ее лицо было очень напряженным, говорила она быстро. - Всё сорвалось. Страховка отказала, центр отменил операцию. Донор есть. Подходящий, но я больше никому не доверяю, кроме Эврена. Если Перан возьмёт её - я всё организую.

Ренгин перевела взгляд на Эврена:

- Ты знал? - она нахмурилась.

- Да, - ответил он, - действовать нужно уже сейчас.

- Времени очень мало, - вмешалась Дженифер, - я доверяю только Эврену.

Ренгин встала и прошлась по кабинету. Она всё ещё злилась, но уже не спорила. Злилась не на него - на ситуацию.

- Я подпишу, но это будет только твоей ответственностью, - она смотрела на Эврена. - Мы не имеем права на ошибку.

- Спасибо, - выдохнула Дженифер и отключила звонок.

Ренгин не смотрела на Эврена. Она вновь подошла к окну:

- Мы либо взлетим, либо упадем на самое дно, - прошептала она.

Эврен встал:

- Достаточно уже полетов, мы просто спасаем жизни, - он взял карту со стола. – Я начинаю формировать команды и начну координацию с клиникой-донором.

- Эврен, - Ренгин обернулась и взглянула на него, - ты точно уверен?

- Это не геройство, - он остановился около двери, - я просто спасаю жизни, - произнес он, - я просто делаю операции и да, - он почти улыбнулся, - мне нужна будет Бахар.

Ренгин никак не реагировала, она просто смотрела на него.

- Мы не вместе, - продолжил он, отвечая на ее молчаливый вопрос, - я просто рядом, - он почти вышел, но остановился, - я не знаю, успел ли я или все потерял.

- Вы оба сошли с ума, - Ренгин шагнула к столу и уперлась об него руками. – Я не знаю, что завтра вы еще совершите, на какой риск пойдете, но понимаю одно, - она взглянула на него, - вы настоящая команда.

- Мы вновь должны ею стать, - вот теперь на его губах появилась легкая улыбка, а в глазах загорелся огонек надежды…

… она надеялась, что они смогут поговорить, на большее и не рассчитывала. Ей хотелось просто объясниться, глядя ему в глаза, сказать, что она была не права. Умай прекрасно понимала, что он не захочет ее слушать, она очень хорошо знала Джема. Знала, что он мог молчать месяцами, ничего не объясняя. Умай не хотела повторения прошлого расставания. Ей хотелось быть услышанной им.

Она с трудом уговорила его выйти на улицу и то при помощи Наз. И теперь Джем стоял от нее в шаге и демонстративно смотрел в сторону.

- Мне все равно, Умай, что ты скажешь, - произнес он, что-то рассматривая на стене. – Тебе не нужно было искать меня.

- Я пришла, чтобы сказать тебе, что была не права, - Умай старалась проявлять терпение, с трудом перебарывая свои эмоции. – Я не желала Эврену плохого, Джем, у меня просто сорвалось.

- Не желала? – Джем наконец-то повернулся к ней. – Ты хотела, чтобы Эврен сел в тот самолет вместо твоего отца. Вы все в вашей семье такие, сначала делаете, потом думаете!

- Я была неправа, - Умай старалась оставаться спокойной, хотя в глазах защипало и запекло. – Я это признаю, - прошептала она, - прости меня, пожалуйста.

- Ты пожелала смерти моему брату! – взорвался он. – А теперь ты приходишь и говоришь, что была неправа! Думаешь, что все так легко?

- Джем, - Умай пыталась поймать его взгляд, - я не хочу обижать тебя. Я хотела, чтобы мы поговорили честно.

Он расхохотался:

- Ты и обижать меня? Куда еще больше? – он сунул руки в карманы. – Сначала твоя мама отказала Эврену за свадебным столом, а потом ты пожелала Эврену смерти, зная, что у меня больше никого нет!

Умай судорожно сглотнула:

- Джем, пожалуйста, не смешивай все, - попросила она. – И я не хотела, чтобы Эврен, - она, смолкла, не договорив.

Джем фыркнул и вздернул подбородок еще выше, словно она была какой-то мелкой букашкой, которая вообще не требовала его внимания. Умай поежилась, ей стало так некомфортно рядом с ним, но она все равно продолжила, потому что ей был очень важен один момент.

- Ты не пришел на похороны моего отца, - ее голос сел. – Это был твой выбор? Или просто обида, - она очень внимательно смотрела на него, словно еще на что-то надеялась.

Умай поправила волосы и обхватила себя руками, стоя под деревом, она словно пряталась в его тени. Она заметила Наз, когда та вышла на улицу, провожая одного из посетителей. Она приветливо попрощалась с ним и уже практически повернулась, чтобы уйти, но задержалась, взглянув на Умай с Джемом.

- Не пришел! – он почти выкрикнул ей это в лицо, пытался стать выше, выпячивая грудь, но все равно смотрел на нее снизу, она переросла его, и явно еще вырастет.

Умай кивнула:

- Ты считаешь, что это правильно? – очень осторожно спросила она. – Не находиться рядом в такой момент? Даже Эврен был рядом с мамой, - заметила она, - он был с нами, хоть они уже и не вместе.

Скорее всего агрессивное поведение Джема привлекло внимание Наз, и она направилась к ним, явно намереваясь немного успокоить его.

- Ни ты, ни твоя мама никогда не понимали, каково это быть вторыми! – он почти наскочил на Умай. – Слышишь, они никогда не будут вместе, - рассердился Джем, повысив голос. – А знаешь, почему? – он оскалился. - Потому что Наз живёт с Эвреном! Потому что у нас теперь всё по-другому! – он почти кричал. – У нас теперь своя семья! Мы уезжаем в Америку! Вместе. Так и передай своей маме, чтобы она больше не беспокоила моего брата. Эврен никогда не вернется к твоей маме. Никогда, Умай! Никогда!

- Мне больно, - Умай всхлипнула, но сдержалась, не расплакалась, - но я не делаю вид, что ничего не чувствую, - прошептала она. – Мне жаль, что ты не хочешь взрослеть, нам, наверное, не по пути, - вдруг признала она. – Я не смогу, когда от меня все время отворачиваются, у меня нет уверенности в тебе, в завтрашнем дне, в нас.

- Ты права! У нас своя жизнь, мы теперь с Наз! – Джем торжествовал.

- Пожалуйста, больше не отправляй никаких фото Наз вместе с Эвреном моей маме, - Умай смахнула слезинку с щеки, - ей очень больно, не надо Джем, - попросила она.

- Она пожаловалась тебе, да? – Джем улыбался, он был явно доволен тем, что у него все получилось.

- Мама ничего не говорила, я случайно увидела, - Умай покачала головой. – Ты так ничего и не понял, - прошептала она, - мне очень жаль.

- Мы, Джем?! – голос Наз заставил Джема обернуться. – Я не живу с Эверном, я не живу с вами! – она смотрела на него. – Я не собираюсь уезжать в Америку! Ты все выдумал, Джем! Какие фотографии, Умай? – она повернулась к ней. - О чем ты вообще говоришь?

Джем побледнел. Умай нахмурилась. Она смотрела то на Джема, то Наз.

- Джем, я требую объяснений, - Наз вытерла руки о фартук. – Америка, семья? Что все это значит?

- Никто меня не слышит, ни ты, ни брат, - его плечи сжались, спина слегка прогнулась - он словно уменьшился, будто надеялся, что если станет совсем незаметным, его оставят в покое, - все делают вид, что все знают, - его взгляд метался из стороны в сторону, то вниз, то вверх только бы не встретиться с ее, - но никто не понимает, что так всем лучше будет, если мы уедем!

- Я не играю с вами в семью, - Наз не отводила взгляд от Джема.

- С ними сложно, - он почти прошептал, теряя весь напор рядом с Наз, гораздо проще было с Умай, - а с тобой, - он посмотрел на нее, - с тобой все просто и легко.

- Я не собираюсь быть для тебя удобной, Джем! Ни для тебя, ни для Эврена! – она расстегнула пуговичку на воротнике формы.

Она достаточно услышала. Умай медленно отходила назад, пятясь. Образ Джема, который она полюбила, рассыпался. Она уже не знала, кем он был, что из себя представлял. Да, она ошиблась, но то, что творил Джем за спинами других людей, не находило ему оправдания несмотря на то, что она понимала, что все ошибались… но чтобы вот так? Это уже больше было похоже на подлость. Умай развернулась и пошла прочь.

- Ты уволен, Джем! – донесся до нее резкий голос Наз, она явно устала слушать его нелепые объяснения.

Умай обернулась, останавливаясь, и встретилась взглядом с Джемом. Она не хотела бы становиться свидетелем этой сцены. Джем покраснел, развязал фартук и бросил его к ногам Наз:

- Я…я…я, – он повернулся и бросился бежать прочь, так и не договорив, он пронесся мимо Умай, даже не посмотрев на нее.

Умай стояла, не двигаясь. Этот разговор принес полное опустошение. Ехав к нему в ресторан, она думала, что хотя бы у них будет возможность остаться просто друзьями… но о какой дружбе можно было вообще говорить. Может быть, права была Парла изначально, когда просила не встречаться с Джемом, но зачем она тогда сама с ним переписывалась все это время за ее спиной. Умай медленно повернулась и пошла прочь.

- Умай, - Наз догнала ее. – Что за фотографии отправил Джем? – спросила она, держа руку на груди. – Что на них?

Умай обернулась и остановилась:

- Вы знаете, это уже неважно, - прошептала она. – Совсем неважно, - растерянно ответила она.

- Для Бахар и Эврена важно, - она стала очень серьезной.

Умай вдруг улыбнулась и качнула головой:

- О нет, - прошептала она, - больше не надо вмешиваться, никому, пожалуйста хватит, - попросила она, - у них, итак, все слишком сложно. Очень сложно, они с трудом держатся. Особенно сейчас, когда папы больше нет.

- Ты такая взрослая стала, - Наз все еще хмурилась.

Умай пожала плечами и пошла прочь. Наз смотрела ей в след, а позади нее лежал фартук Джема на асфальте. Ветер приподнимал его край, но поднять его не хватало мощи…

…занавеска колыхалась на ветру. Гостиная опустела, все разошлись. Умай куда-то уехала, Невра поднялась наверх. Бахар молча готовила на кухне. Каждый проживал этот день по-своему. Ураз с Сирен взяли детей, вышли на улицу, расстелили плед и улеглись все вместе на него. Гульчичек и Реха, попрощавшись со всеми, уехали.

-Теперь каждый день будет таким, без него, - Парла смотрела на Ураза с Сирен сквозь окно. – Я только начала его узнавать. Я была с ним рядом так мало, да, - она уткнулась лбом в стекло, - он был сложным человеком, но мне было хорошо с ним, - призналась она.

- Я тебя понимаю, - Юсуф сидел на кресле и смотрел на нее, - я потерял маму. Она ушла очень быстро, а я не мог ей ничем помочь, - он сжал руки. – Отца я не знал, мама всегда говорила о нем просто, - он пожал плечами. – Они не были парой, не были семьей. Она сама решила меня родить, у меня нет к нему претензий.

Парла повернулась к нему:

- Ты никогда не хотел узнать – кто твой отец? – спросила она.

Юсуф смотрел на свои руки:

- Я знаю, - просто ответил он.

- Ты не пытался с ним поговорить? – Парла подошла ближе к нему. – Я когда узнала, что Тимур мой отец, я сначала отвергала его, а потом постепенно мы начали сближаться. Отец – это совсем иное, чем мама, - Парла присела напротив Юсуфа.

- Ты мне это говоришь, потому что я теперь с вами живу? Вернее, с Бахар, в этом доме? – он слегка напрягся. – Хочешь, чтобы я ушел? – он все еще не был уверен в правильности своего поступка, в правильности принятия предложения, сделанного Бахар.

- Нет, - Парла улыбнулась, - нет, я о другом, папа – это другая опора в жизни. Я этого почти не знала, пока сама не испытала. И если у тебя есть такая возможность, Юсуф, я бы хотела, чтобы ты узнал своего отца. Может быть тогда он был очень молод, а если сейчас узнает, что ты есть, все может измениться, это не значит, что ты должен уйти из нашей жизни, нет, я о другом.

Юсуф вздохнул:

- Мне кажется, что я тут гость. Все чужое. Да, Бахар сказала, чтобы я оставался, что так мне проще будет учиться, что они все мне помогут с экзаменами, - он кивнул, - что уже завтра я пойду на практику, которую подписала твоя мама. Вы все за меня, - его глаза покраснели. - Для меня это так непривычно, - признался он. – Я тоже хочу быть полезным вам, - он прочистил горло, - я не хочу быть чужим, - прошептал он.

- Тетя Бахар постарается, - улыбнулась Парла и коснулась его руки. – Она умеет создавать тепло и уют, ты привыкнешь.

- А она не передумает? – вдруг спросил Юсуф. – Если я поверю, а потом все закончится, - он снова опустил голову.

- Тетя Бахар? – Парла почти рассмеялась. – Нет, она точно не передумает.

- А еще про Эврена она говорила, что он уехал, а он приходит, - он очень аккуратно подбирал слова, наблюдая за Парлой. – Она сказала, что он будет моим учителем, а потом сказала, что нет, но Эврен Ялкын все еще в Стамбуле, и я ничего не понимаю.

Парла пожала плечами:

- А вот на это тебе никто не ответит, - призналась она. - Да, дядя Эврен пока в городе, это насколько мне удалось понять их разговор с мамой, - Парла оглянулась. – Если я ничего не путаю, и они не говорили о пациентах. Не знаю.

- А твоя мама говорила, что будут новые врачи? – Юсуф чуть подался вперед.

- Что-то они обсуждали с тетей Бахар, - Парла снова пожала плечиками. – Я не знаю, много всего произошло.

Парла повернулась и взяла часы Тимура, лежащие на столе:

- Так странно прикасаться к его вещам, - призналась она. – Сидеть в кресле, на котором он когда-то сидел, - она шмыгнула носом. – Мы жили вместе какое-то время, но я никак не могу вспомнить, как именно он пил кофе, - тихим голосом произнесла она.

- Моя мама умерла весной. Я перестал спать, а ее кружку с чаем очень долго не мог убрать, - Юсуф повернулся к окну, - она так и стояла на столике, пока весь чай не испарился, - он замолчал, а потом добавил. - Кружку я все же потом помыл и убрал.

Парла касалась рукой подлокотника кресла, словно пыталась вспомнить Тимура.

- Слушай, - Юсуф встал, - я видел сломанный замок на кухне, я могу его починить, - предложил он, найдя себе занятие, его глаза загорелись интересом.

Парла посмотрела на него:

- Там тетя Бахар, - напомнила она.

- Думаешь, что мы ей помешаем? – насторожился он, но его воодушевление никуда не делось.

Парла улыбнулась и встала:

- Нет, ей точно не помешаем, идем, - она направилась в сторону кухни.

Юсуф замер на мгновение. Он вспомнил, как Эврен стоял на этом самом месте пару дней назад и смотрел в сторону кухни, но так и не зашел. Он хотел бы знать больше, но не решался ни у кого спрашивать. Он вздохнул и пошел за Парлой на кухню, где уже ее о чем-то спрашивала Бахар. Юсуф почти улыбнулся – он вдруг понял, что иногда просто нужно быть рядом…

…они наконец-то рядом, просто вдвоем. Гульчичек даже не представляла, что все сложится вот так, что она выйдет замуж за профессора Реху, что они будут жить у него. Она накрыла стол на кухне, распахнула окна, впуская свежий воздух, и позвала его, своего мужа. Их свадьба была омрачена новостью о крушении, потом суета, похороны, и теперь, когда они сидели друг на против друг друга, пили чай вдвоем, впервые наслаждались своим тихим счастьем.

- На острове все будет иначе, - начал Реха, - а острове… никто не будет зависеть от того, как держу я скальпель, - он смотрел на нее поверх чашки с чаем. - Там не будет операционных. Только мы. И море.

Гульчичек сделала глоток и посмотрела на мужа:

- Ты же понимаешь, что мы сейчас не сможем уехать? – спросила она. – Я не могу оставить Бахар в такой момент. Не могу, Реха, - она протянула руку, и он сжал ее пальцы.

- Да, все понимаю, я просто мечтаю, - улыбнулся он. – Пока это просто мечта, - он поднес ее пальцы и поцеловал.

- Ты же не станешь на острове искать новую клинику? – спросила она, заметив, как он побледнел и чуть сощурился, будто терял фокус.

Он несколько раз моргнул, потом поморщился и коснулся виска рукой, всего на мгновение, но это не скрылось от глаз Гульчичек.

- Реха, - в этот раз она сжала его пальцы, - я не хочу тебя потерять. Сердце – это не просто орган.

- Наверное, давление, - попытался он отмахнуться. – Жара, духота.

- Реха, может быть, ты больше не будешь оперировать? – она очень осторожно спросила его.

- Пока не могу полностью оставить больницу, - вздохнул он, - это временно, - Реха сделал глоток, - если честно, - он посмотрел на нее, - я очень устал, даже не хватает слов, чтобы описать, - он впервые признался, слегка морщась. – Я им нужен, сейчас не могу оставить.

- Реха, - Гульчичек не отпускала его руку, - ты можешь поддержать словом.

Он долго смотрел на нее, а потом выдохнул, слегка кивая:

- Все понимаю, но почему-то руки тянутся к скальпелю, - улыбнулся он. – На острове все будет иначе, - он послал ей воздушный поцелуй, - не сейчас, помню, просто мечтаю, - он подмигнул ей, делая глубокий вдох, не обращая внимание на выступившую испарину на лбу…

…он поднял темные очки сначала на лоб, потом закрепил на голове, и зашел во двор. Эврен смотрел на маленьких внуков Бахар, на то, как Сирен и Ураз играли с ними на пледе около бассейна. Смотрел и не мог отделаться от мысли, что и у них мог бы через пару месяцев родиться вот такой же малыш. Их малыш… мальчик, такой же, как сам Эврен, упрямый, непосредственный или девочка, такая же солнечная, как сама Бахар.

Ребенок. Он судорожно сглотнул, испытывая огромное желание подержать на руках ребенка. Эврен, не думая, направился прямо в сад, обошел дом и остановился. Ураз как раз наклонился и поднял Мерта с травы. Он тут же схватил отца за волосы и не отпускал, задумчиво рассматривая из-за плеча Эврена. Сирен первая заметила его, пересаживая Лейлу на другую руку, она повернулась к нему.

- Профессор? – обратилась она к Эврену.

Ураз тут же обернулся, слегка хмурясь, он рассматривал его. Заметил папку в его руках.

- Что-то случилось? – он стоял позади Сирен, не двигаясь.

Эврен прекрасно понимал его, каждый в этом доме невольно ждал плохих новостей, а он и сам не знал, к какой категории отнести эту новость, с которой пришел.

- Я по работе, - не очень охотно произнес Эврен, убирая ключи от мотоцикла в карман.

Да, он пришел по работе, но он также понимал, что не только работа привела его в этот дом.

- Бахар позвала всех к столу, - Сирен уже почти отвернулась, как вдруг Лейла протянула ручонки к Эврену и заулыбалась ему.

Она не пригласила Эврена. Ураз тоже молчал, лишь одна малышка потянулась к нему, улыбаясь искренне, а Мерт настороженно рассматривал, находясь на приличном расстоянии в надежных объятиях отца.

- Можно? – спросил Эврен, протягивая руки, он сунул папку под мышку.

Сирен взглянула на Ураза, и только потом подала ему малышку. Сердце Эврена сжалось. Он впервые держал такую кроху на руках, и это была не просто кроха, это была часть самой Бахар, она очень сильно была похожа на нее. Эти ямочки на щечках, эти реснички, глаза огромные, словно весь мир отражался в них. Эврен с трудом сдержал дрожь в руках, с трудом стоял. Он прижимал малышку с такой осторожностью, словно это было самое ценное в этом мире… как он мог не хотеть детей?

Он сейчас вообще не понимал этого. Как он мог отказываться от такого чуда? Бахар. Он хотел ребенка только от нее, ни от кого другого, почему же так поздно понял это. Может права она была, когда сказала, что слишком поздно они встретились… поздно? Нет, он отказывался принимать это.

Эврен вздрогнул и посмотрел на дом, на окно и встретил ее взгляд через стекло. Она замерла около раковины, смотрела на него и Лейлу, не моргая. В его висках бился всего один вопрос – неужели все поздно? Неужели он опоздал? Неужели ничего не получится? Бахар медленно опустила голову и продолжила мыть зелень на стол, словно не смотрела на него мгновение назад. Словно он не стоял на улице с ее внучкой на руках. Он отказывался принимать тот факт, что она больше не верила в них. Он отказывался принимать, что она смирилась.