Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг/Персонажи: альфа! Чон Чонгук/омега! Ким Тэхён, альфа! Мин Юнги/омега! Пак Чимин, альфа! Ким Намджун/омега! Ким Сокджин, омега! Пак Чимин/альфа! Чон Чонгук, альфа! Чон Хосок/омега! Ким Сокджин, альфа! Ким Намджун/омега! Ким Тэхён

Метки: AU; BDSM; BDSM: Brat Tamer/Brat; Аборт / Выкидыш; Алкоголь; Ангст; Бедность; Буллинг; Драма; Измена; Изнасилование; Курение; Любовь/Ненависть; Манипуляции; Мейлдом; Месть; Мужская беременность; Насилие; Нездоровые отношения; Нелинейное повествование; Ненависть; Нецензурная лексика; Омегаверс; Первый раз; Предательство; Преступники; Преступный мир; Принуждение; Психологическое насилие; Пытки; Разлука/Прощания; Смерть второстепенныхперсонажей; Смерть основных персонажей; Упоминания самоубийства; Стихи; Упоминание инцеста

Описание:

Моё отражение в твоём тёмном зеркале показало наш истинный вид.

***

Осторожно, отборный битый хрусталь.

Глава 33

Заголовки довольно жёсткие. Мажуро сенсация. Неделю весь Летоград стоит на ушах, каждый гражданин считает своим долгом высказаться по поводу и без. Кто-то в сети, ну а кто-то в беседе с соседом. Тэхёна вообще не беспокоит этот скандал. Его отец решит все проблемы и скоро они обратно вернутся к привычной жизни, в этом омега уверен.

Может случившееся к лучшему, так Мажуро оставит свою шлюху и вернётся к сыну. Тэхён нисколько не скучает по Момо. Напротив, неприятности могут спугнуть его и прогнать на левый берег, откуда он вылез при помощи министра Кима. К папе у Татти сплошь и рядом неприязнь. Он даже отказывается от родства с ним, считая главной проблемой.

И только одна новость взрывает тэхёново терпение…

«Гаул встречался с Пак Чимином? Их тайная любовь в подробностях по ссылке…» — Тэхён сжимает кулаки. Он бросает взгляд на Чонгука, альфа сидит за столом и что-то увлечённо печатает на ноутбуке. Он выглядит задумчивым и таким взрослым. На его бёдрах лёгкие пижамные штаны. Несмотря на зимний сезон, который порой роняет лёгкие снежки, горячий Чон Чонгук всецело живёт летним зноем. В нём бурлит страсть, которую альфа ночами дарит Татти. Всю идиллию нарушает ревность.

Тэхён хочет кричать и плакать, может даже разбить что-то, желательно о голову альфы. Но он знает негласные правила. Чонгук неприкасаемый. Чонгук царь и бог, омега преклоняется перед ним, считая своим единственным и самым дорогим в жизни человеком. Других у Тэхёна нет. После падения Мажуро от Татти отвернулись все. Даже Лука решил покончить с собой, его нашли приставы и сообщили Тэхёну. Омега дал ясно понять, что не имеет к обслуге отношения. Полиция решила иначе и только вмешательство Гаула освободило Тэхёна от допросов, да и в целом грозящих проблем.

Вернуться в особняк Тэ не может, всё имущество арестовано. Знакомые, мелкие сошки его отца, разбежались. Друзья так вообще встали против. Принц устал гневаться, потому что нервы дороже, а проблемы временные. Сегодня его переполнили эмоции. Вся злоба омеги достаётся Чимину. Тэхён поднимается с постели, целует Чонгука в губы и выходит в ванную. Набирает старый, теперь ненавистный номер и как только Пак отвечает, срывается на крик…

— Ты, ничтожество! Шлюха долбаная! Тебя все ненавидят, просто сдохни! — Татти кричит и кричит, ругается, сорит злыми словечками. Он первый сбрасывает звонок, пытается отдышаться. Сердце так и стучит, будто омега долго бежал от чего-то жуткого.

Как ни в чём не бывало Татти возвращается в спальню, ложится в пастель Гаула и с довольным видом принимается листать ленту онлайн магазина.

— Я должен уехать ненадолго, — Чонгук одевается, обжимает Тэхёна, нависая над ним, а после уходит. Оказавшись наедине со своими бесами, Татти Ким задаёт пустые вопросы. Ему интересно, когда Гаул отвезёт его на левый берег? Ему хочется увидеть всё лично и понять, неужели там правда так опасно? Сторонними омегами от Чонгука не пахнет. Кроме Тэхёна у него нет никого. С этими мыслями юноша засыпает. Маурон для него место казни теперь, потому омега бросил учёбу. Пока что его состояние стабильно, потому что осталось ещё восемь ампул, пять таблеток и где-то двенадцать скруток.

Он бы и рад завязать, да тело устроит забастовку. Омега «принимает» как лекарство. Понемногу, растягивает удовольствие. Чонгук против такого и Тэ от него всё скрывает. Но видит, Гаул догадывается о чём-то. Вчера они беседовали на эту тему. Чонгук задел за живое по незнанию.

— Наши дети могут родится с патологиями, Татти, — учительским тоном говорил Гук, поглаживая волосы омеги.

— Я бесплоден, Гаул, — Тэ рассматривал одну точку перед собой. Он долго не моргал, всё ждал ответа от Альфы. Чонгук тоже сидел бездвижно, почти не дышал.

— Откуда ты знаешь?

— Я долго наблюдался в детстве, — Тэхён вязнет в темноте, та встаёт перед глазами. — Это точно. Я бесплоден.

— Мне жаль, — голос Чонгука вздрагивает. Ему и правда жаль. Тэхён отворачивается, накрывается с головой. Он чувствует объятия и страх отступает.

Вчерашний разговор не выходит у альфы из головы. Чонгук печатает сообщение Зиндо. Альфа оповещает Трясину о том, что едет их обожаемый лидер и все начинают оживлённо носиться, дабы не ударить в грязь лицом перед великим Гаулом.

— Босс, — Зиндо сопровождает альфу до бронированной двери. — Всё тихо.

Чонгук кивает. Запирается в своём кабинете. Его никто не должен тревожить. Дома, когда Татти рядом альфа не осмеливается просматривать видеокамеры или вести важные переговоры. Его тайная комната спрятана, Чонгук всё самое важное оставляет для Трясины. В клубе он чувствует спокойствие и занятость.

На второй телефон, спрятанный в потаённом кармашке фирменного рюкзака, приходит уведомление. Чонгук скрывает девайс от Татти, как и всю информацию, которой владеет. Первый телефон спокойно находится в руках Тэхёна. Омега его может брать, когда захочет. Но второй сугубо для дел. Чонгук интересуется только принцем. Он верен Тэ, лишь поэтому его совесть чиста. А всё, что касается его «работы» должно быть только при нём.

«К тебе гости, Пак Чимин. Сейчас он под воротами, впустить?» — Зиндо наиболее просвещённый. Неприятелей Гаула он знает в лицо.

«Да» — Чонгук делает глубокий вдох. Никого он сейчас видеть не желает. Тем более бывших любовников. Разум нужен чистым, чтобы рассчитать все неожиданные моменты, а их к сожалению в разрабатываемом плане может быть много.

Высокий альфа подводит омегу к кабинету. Они терпеливо ждут. Чонгук давит на кнопку под столешницей и дверь открывается.

— Кого я вижу, — сходу усмехается Чонгук. Никакой приветливости. Пак должен забыть дорогу в Трясину. Всё что там было между ними — не стоит никакого внимания. Это была месть Мину, не более.

Чимин стоит перед столом альфы, не решается сесть на диван. Дышит через раз. Альфа любопытством глядит, ожидая оглашения цели визита.

— Я пришёл к тебе, Гаул, — шепчет Чимин, а губы так и дрожат. В глазах замешательство. Пак сам не знает, для чего он тут. Он не уверен, что его ждали и примут.

— Зачем? — Гаул имеет отношения с Татти. Чимин в курсе. Уже ни для кого это не секрет. Они никогда не давали откровенных комментариев, только намёки.

— Мне больше некуда идти… — пожимает омега плечами, обнимая себя. Весь такой несчастный, брошенный и одинокий. Чон понимает, ему нисколько не жаль омегу. Напротив, это то, чего он и добивался. Раскаяния, боли, возмездия!

— А как меня это касается? Это твои проблемы, — беспечность Гука отталкивает и сильно обижает парня.

— Почему ты так? — Чимин не чувствует под ногами пола.

— А вы? — щурится альфа.

Чимину хочется, не подумав спросить: «Мы?», но он сразу вспоминает, как всей честной компанией они унижали бедного мальчика. Пак тогда был уверен, что «Чорун» опасен и омерзителен. Позже он осознал, что был не прав. Глядел на бесчинства и не остановил их. Его терзала совесть, она же и вынудила примерять «чужие личности» на себе.

— Мне жаль, что мы тебя обидели. — и добавляет тише… — Тогда…

В альфе просыпается бешенство. Словно озверина глотнул. Он моментально меняется.

— Обидели?! — с каждой секундой звереет Чонгук. Его глаза темнеют, заплывают кровью и гневом. Вены становятся чёрными, всё тело напрягается, каждая мускула выделяется из-под одежды, трещащей по швам. Он поднимается с кресла. Ударяет кулаками о столешницу, будоража гостя.

— Что с тобой? — перепуганный парень жмётся к двери, роняет слёзы.

— Извини! — рычит Гаул. — Грёбаное «Извини»! Так сложно сказать это? Никто из вас ублюдков так и не попросил у меня прощения. Вам что, ампутируют руку, если языком лишний раз вильнёте?! — он горестно усмехается, не теряя грозного вида. — На деле, вам просто не жаль!

— Извини… — слетает с губ Пака. Мокрые дорожки блестят на щеках. Он уже жалеет, что решил прийти сюда.

— Иди на хуй! Ты глупая, ничтожная мразь! Я буду только рад, если все вы сгинете! — ещё миг и Чонгук сорвётся с места. Вцепится в костлявое тело омеги, разорвёт его на мелкие части.

— А как же Тэхён? — Чимин понимает, что сказал лишнего, как только слова уже прозвучали. Но омега и правда не понимает, отчего Татти не входит в список «врагов» Гаула. Он ведь виноват не меньше. По сути, из-за его реакции всё случилось так, как случилось.

— Свали, — Чонгук хватает со стола охотничий нож с широким лезвием, — Или я тебя порежу! И дорогу сюда забудь.

Зиндо уводит перепуганного Пака прочь. Выводит за ворота, спешно запирает их перед носом Чимина. Молча, без слов. Всё очень быстро и грубо. Чимин пешком идёт вдоль разбитой дороги, не замечая местных жителей, если те изредка проезжают на старых, убогих автомобилях. Прохлада не беспокоит его, хотя тонкая кофта, в которой он сбежал из дома, давно бессильна перед влажными порывами ветра.

Омегу трясёт. Никто и никогда в жизни Чимина не смел так с ним говорить. Даже последние скандалы с родителями и их бесчеловечное: Уходи из дома, не позорь нас! — так не ломали. И как Чонгук глядел… Словно лютый зверь. С ненавистью, какую человечество не знавало. Не кричал, а издавал хриплое рычание одичалой твари.

Чимина тошнит, голова кружится и омега падает в обморок, прямо в колючие кусты. Левый берег не приветлив, особенно к чужакам.

***

Немного уняв злобу, альфа берётся за дело. Спускается в подвал, советуется с приближёнными, наедине беседует с учёным.

— Всё готово, — гордо заявляет Док и кивает на пять маленьких, ручных ящиков. В каждом отдельная ячейка, в которую усажена большая, красная капсула с двойной оболочкой. Маленький заряд, встроенный под внешнюю защитную плёнку, сумеет высвободить яду на целое здание. Всего по десять в каждом ящике. Выветривается опасный химический элемент за сутки, может меньше. В мелкой концентрации почти безвреден.

— Великолепно, — Гаул одобрительно кивает. Учёный гордо глядит на своего кумира.

— Засланцы готовы? — интересуется Гук. В помещение входят восемь малолетних альф. У каждого неизлечимая болезнь. Семьи нет, друзей тоже. Зато целый список психологических травм. — Лично в руки, понял? — Чонгук бережно отдаёт закрытый ящик первому юноше. Тот кивает, готовый самоотверженно идти на смерть. Ведь у него, как и у каждого засланного лазутчика есть младшие братья, о которых Гаул обещал позаботиться.

Засланцы разъезжаются с «дарами смерти» по всему Левому берегу. Неприкосновенна лишь группировка Зерони.

— Может шампанского? — предлагает Док. — Я могу позвать омег…

— Нет, — Чонгук садится в кресло и ждёт. Перед ним планшеты, телефоны, ноутбуки. Успех операции по зачистке территории неизбежен. Но Гаул предпочтёт расслабиться после, когда всё кончится так, как он ожидает. Да и не омеги с винишком ему нужны. Он хочет Тэхёна. Тот сейчас в его доме. Ходит в его футболке, дышит его запахом. Эти мысли волнуют тело.

Минуты тянутся в часы. По прошествии двух приходят первые результаты…

— Все мёртвенькие, — с победной улыбкой отчитывается альфа, сопровождавший засланца. Дальше по цепной реакции. Кураторы, сопровождающие «смертников», присылают сообщения об удачной операции. Гук обзванивает каждого и отдаёт приказ…

— Нанеси мою символику, — уверенно требует Чонгук. — Людям предложи моё покровительство. Откажутся, тогда уничтожь. А примут мою власть — награди.

— Понял, — последний ответ перед всецелым завоеванием. Мелкие банды, как и крупные — стёрты. На их место приходят группировки подчиняющиеся Гаулу. Но самое главное, Гаул сумел присвоить мультифункциональную станцию по выработке электричества, при станции так же находится знаменитый «нетоксичный» завод. Это почти власть. Ранее всё это принадлежало Мажуро, а сейчас ушла под управление крепкого кулака Чон Чонгука.

Ожидаемо к вечеру раздаётся звонок от Джея.

— Чонгук, до меня дошли слухи, — начинает альфа издалека.

— Это не слухи, Хосок. Я владею всей территорией левого берега. Я честно отписал тебе твои тридцать процентов, остальное моё, — Чонгук не грубит. Он всё ещё уважает Джея. И только из-за своего хорошего отношения предлагает честную, по его мнению, сделку. — Я хочу независимость. Хочу выкупить себя.

— Слушаю, — на фоне раздаётся скрип и хлопок, перебивающие резким звуком негромкую музыку. Хосок ушёл в тишину, чтобы поговорить с Чонгуком. Всё серьёзно.

— К тебе уже едет мой человек, Джей. — Чонгук бросает беглый взгляд на экран ноутбука. — Встреть его и прими мою плату. Поверь, отказаться ты не сможешь.

Отписанная территория даже с тридцатью вычеркнутыми процентами масштабнее, чем у Джея. У Чонгука больше людей и оружия, у него куда более сильное влияние на правом берегу, теперь и на левом. Отделение рано или поздно произошло бы. И Джею лишь на руку такой миролюбивый настрой Гаула. Хотя всё случилось довольно неожиданно, и лидер Зерони пока не знает, как ему реагировать.

Хосок напряжён, это чувствуется. Молчание затягивается.

— Ты не рад за меня, мастер? — Чонгук наливает себе виски. Добавляет в него добрую порцию льда из железной пиалы.

— Ученик превзошёл учителя, — вдумчиво чеканит Хосок. — Мы же друзья с тобой?

— Всегда, Джей.

— Как назовёшь группировку, если я соглашусь?

— Бегры, — отвечает Гаул, выпивая залпом. Температура тела повышается, кожа альфы пылает. Он запускает руку в пиалу, сгребает в ладонь кусочки льда и трёт ими лицо. Один, попавший в рот с алкоголем, парень раскусывает зубами.

— В честь Бегра, древнего бога войны? — Хосок не зря заинтересовался. По суеверным слухам, от названия многое зависит. Например Зерони — ноль. Ничего не стоит. Но добавь перед ним цифру и всё поменяется. И чем больше нолей после этой цифры, тем сложнее формула. Чонгук не верит в байки и мистику. Он верит в себя. В свою злобу и силу.

— Да.

— Жди мой ответ, — частые гудки вызывают улыбку на лице Гука.

Хосок всегда ему нравился. Благодаря ему Чонгук получил свой шанс. Именно Джей научил альфу многому. Несмотря на всё это, Гаул уверен в своём решении смести с пути каждого, кому взбредёт в шальную голову идея противостоять его задумке. Джей не дурак, обязан учитывать все нюансы.

Через час Хосок перезванивает и лично говорит Чонгуку своё решение…

— Ты свободен, официально, Гаул.

Альфы недолго беседуют. Диалог непринуждённый и даже шутки проскакивают, да только оба понимают — отныне они должны приглядывать друг за другом.

— И вот ещё что, я хотел бы пока не разглашать о своём статусе, это возможно? — спрашивает Чонгук Джея почти под конец их разговора.

— Конечно, я трепаться не собираюсь. Да и не с кем. Левый берег мы спокойно делим, правобережные меня сторонятся, как и я их. Кстати, я читал новости про Мажуро… — и замолкает, ожидая развёрнутого ответа.

— Я тоже читал, — Чонгук смолкает. Хосок хотел большего, а отстранённость Гаула его настораживает. Альфа отшучивается и найдя отговорку, завершает беседу.

Чонгук долго рассматривает карту. Он запустил дроны и те ночами фиксируют активность на всей территории группировки Бегра. Люди сразу принимают Чонгука, как своего лидера. Или, вернее сказать, авторитета. Он же одаривает их бытовыми благами отчего заручается поддержкой простого народа.

По возвращении домой, а это уже глубокая, холодная ночь, Чонгук застаёт Тэхёна спящим. Рядом телефон с подкастом о модных тенденциях, парень слушал его в беспроводных наушники. Из-за сторонних звуков Татти не ощущает рядом присутствия альфы. Тот ложится рядом, тихо, чтобы не тревожить сон принца. В коридоре обувь была вычищена и уложена в шкаф. Чонгук заметил так же порядок на кухне, мимо которой успел пройти. Тэхён вымыл посуду и вынес мусор.

Это сильные поступки. Принц заниматься бытом не привык, да и не зачем ему было. Но сейчас он демонстрирует свою заботу. Чонгук почти невесомо касается ладонью мягких волос омеги. Тянет носом его тонкий, приятный аромат, без которого теперь альфа жизни не мыслит. Цветущий пион необходим ему, словно кислород.

— Сладких снов, — оставив на обнажённой ключице мягкий поцелуй Гук засыпает рядом, мечтая скорее воплотить все свои задумки в реальность.

Так они и проспали до весны…

***

Оттепель приходит с дождливыми днями. Чонгук варит на кухне кофе. Тэхён ещё спит, и альфа старается не шуметь. Их совместное проживание рождает мелкие ритуалы. Например Чонгук, прежде чем уехать в Маурон на учёбу, оставляет для Татти записку с признанием и заваренный им отвар из мяты с имбирём. Омега в свою очередь любит встречать Гука на крыльце, стоя в его майке на голое тело. Если погода прохладная, Чонгук ругается. Если тёплая, запускает ладонь под подол, сжимая ягодицу.

Не всё так гладко в их отношениях. Бывают моменты, когда Тэхён срывается на крики и начинает скандалить. Это из-за нехватки веществ в его организме. Чонгук тогда запирает Тэхёна в комнате и терпит оскорбления или побои. Альфа не в восторге от такого, но выбора у него нет. Момо потерялся на левом берегу. Мажуро под следствием. Верхушка в хаосе, сменяет лица, а проблемы не решаются. Одно стабильно — Чонгук двигается к своим целям медленно, но верно. Весь бардак, царящий в стране ему лишь на руку.

После занятий у ворот школы его ловит Джин. Издали Чонгук узнаёт омегу и закатывает глаза. Последний их разговор был не самым приятным. А цель визита Чон понимает. Да и самое время как раз. Обычно омеги носят дитя полгода, могут дольше, зависит от физиологии и наследственности. Чонгука папа десять месяцев носил. Не зря он лидером стал, а то ли ещё будет.

— Меня ждут, — альфа не груб. Не останавливаясь, он идёт к Мастифу, понимая, Чон Джин не сможет без ключ-карты войти на территорию. Сейчас омега за забором, смотрит ошарашенно, хотя уже пора привыкнуть к такой реакции.

— Найди минутку, прошу, — Джин демонстрирует телефон. Чонгук подходит к изгороди. Суёт руку между прутьями, забирает мобильный у омеги.

— Да?

— Я прошу тебя, давай поговорим, — голос Момо изменился.

— Я не веду беседы со шлюхами, — смеётся Чонгук. Но как-то ему не весело. Джин на его слова зло сдвигает брови.

— У нас скоро родится малыш, — через динамик слышно, как омега изо всех сил старается не плакать.

— Нет никаких мы, — рычит альфа.

— Я собираюсь оставить его на левом берегу, — тараторит омега. — Джин и Хосок присмотрят за ним, пока я буду в отъезде. Я собираюсь подзаработать. Всё легально, — зачем-то делится Момо. — У меня всего одна просьба, Чонгук.

Альфа молчит. Ловит на себе недовольный взгляд Джина.

— Пожалуйста, помоги моему сыну, чем сможешь. Тебе это ничего не будет стоить, а для меня это важно. Я не брошу мою детку, но мне сложно одному. Защити его, пожалуйста.

— За каким из твоих сыновей я должен приглядеть, Момо?

Тишина разбивает надежды омеги вдребезги. Он стонет от боли, наверное, у него схватки. Чонгук ничего при этом не чувствует, разве что раздражение. Он прерывает звонок, отдаёт телефон Джину.

— Я думал ты другой. — огорчённо выдыхает омега, отворачивается.

— Я тоже так думал, — Чонгук жалеет, но уже ничего исправить не может. Да и не хочет. Он желает грубее накричать, унизить и даже обвинить Момо. Это Тэхён должен носить их ребёнка, а не другой омега. Тем более такой. Вот теперь Гаулу больно. Они с Татти не познают радость родительских будней. Признание омеги ранит Чона куда сильнее, чем он может показать. Это было неожиданно и резко.

В домашнем уюте рядом с Татти, время замедляется. Омега ластится к альфе, что-то мурлычет ему на ухо.

— Всё хорошо? — Татти гладит альфу по взъерошенным волосам. Новая причёска очень идёт ему.

— Всё просто великолепно, — Чонгук одаривает омегу белоснежной улыбкой. — Лучше и не придумаешь.

Альфа прижимает хрупкое тело, истерзанное после бурной ночи им же самим.

— Детка, я должен отъехать по делам. — кроткий поцелуй соприкасается с выдохом печали. Но противиться нельзя. Как и выражать недовольство. Чонгук приучил Татти не истерить, никогда не ныть и вообще слушаться его беспрекословно. Волшебная фраза «Я должен отъехать по делам» оправдывает суточное отсутствие Чона. Тэхён должен сидеть и молча ждать своего любимого альфу, иначе никак. Это словно одиннадцатая заповедь. Кажется, будто омега пленник, но это не так. Татти сам стал затворником и решил подчиниться своему любимому альфе. Осознание собственной покорности приводит его в экстаз.

Вдохнув прохладный воздух, Чонгук немного ёжится. Однако в Летограде несвойственно прохладный период. Ранним утром выпадает лёгкий снежок. Немного укрывает землю и тает при появлении лучистого солнышка. Гук выбирает одну из своих многочисленных машин, самую неприметную и направляется к северному концу столицы.

Высокие ворота с лязгом отодвигаются, давая машине Чонгука проехать. Щедрого спонсора в местах не столь отдалённых встречают с охотой. Да и сам альфа навещает некоторых узников частенько. Словно подпитывается их энергией, а та вместе со временем, молодостью и здоровьем быстро иссякает…

Чонгука приглашают в камеру. Альфа переступает порог, втягивая ноздрями спёртый запах затхлости и немытого тела. Мажуро держат отдельно от других заключённых. Бывший министр популярная в этих кругах личность. И как правило, никем не любимая. На него не единожды покушались. Измученный вид мужчины торжеством откликается в разуме Гаула. Ничто так не радует, как собственный триумф над врагами.

— Здравствуй, Мажуро, — издевательски тянет Гукман, улыбаясь. Сходу лишает альфу надежды и подбрасывает повод для догадки.

— Ты… — таких больших глаз Чонгук ещё не видел. Удивление резко сменяется отчаянием. Однако Мажуро быстро учится принимать истину суровости такой, какая она есть.

Мужчина заметно исхудавший, поседевший и прилично постаревший за прошедшее время, отворачивается. В помещении мало света, а на стенах от пола к потолку тянутся узоры из плесени. Деревянная шконка, ржавый унитаз и такая же раковина — вот всё, что осталось у министра от былой, роскошной жизни. Стресс вытянул из него все соки.

— Как поживаешь, как самочувствие? — не унимается Чонгук.

Бывший министр молчит. Ему эти пустые разговоры не сдались. После них нет стремления жить. Мажуро ничего не знал. Кого вместе с ним упекли? Где сейчас его муж и сын? Дни и ночи он просил тюремщиков о снисхождении и молил сообщить ему хоть какую весть о родных.

Тишина стала ему страшной карой.

— Тэхён, где мой сынок?

— У меня, — победная улыбка коронует уверенное выражение на красивом лице молодого альфы. — Видеть тебя не хочет.

Альфа опускает голову и молчит.

— Про мужа узнать не хочешь? — заметив безразличие в потускневших глазах альфа рассказывает… — Он вроде родил недавно, от какого-то левого альфы. Я считаю молодец, твои гены лучше не распространять.

Мажуро сломлен. Он с трудом сглатывает. Сдержанность, и без того хрупкая, ломается окончательно и на стареющем лице отражается страх. Именно его и ждал Чонгук.

— А я к тебе с любовным посланием, — Гаул подходит близко. За его спиной охрана. Альфа знает точно, Мажуро безвреден для него. — Возьми, от Жури. — он тянет Киму конверт. С нежностью говорит… — Любовь всё терпит, прощает и даёт нам силы.

И это подкупает. Чонгук использует запрещённый приём. Альфа любит юного любовника и не забывает о нём. Ждёт его. И дня не проходило, чтобы мужчина о нём не упоминал. Нежный, красивый и приветливый. А главное бескорыстный. Он не может добиться с Мажуро встречи, только потому что слаб и юн. Такие волки как Чонгук, сожрут его, бедняжка. Мажуро почти умер. Единственная жилка билась в нём благодаря Жури.

Мажуро распаковывает конверт и не глядя на Чонгука, читает нелицеприятное послание, Жури пишет о своей ненависти, о том, как ему было неприятно, но он делал то, что должен. Большая сумма денег, полученная в качестве награды за шпионаж, очень греет душу омеги. Жури разбивает сердце Мажуро. В дребезги. Без сожалений. А Чон не унимается…

— О, кстати, — Гаул щёлкает пальцами. — Момо сосёт лучше Тэхёна.

Между бровями пролегает глубокая морщина. Мажуро поднимает усталый взгляд.

— Тебя можно поздравить с пополнением, — не унимается Чонгук. — Момо разродился. Правда я не узнавал кем. Но главное, что от более достойного альфы.

Мужчина даже не двигается, напоминая замерший истукан. Чонгук будет давить его темой измены и предательства.

— Говорит мой, — усмешка. — Хотя там не точно. Он ведь на левом берегу, у Крысёныша Джея. А ты наверняка знаешь, чем славится группировка Зерони? — не дождавшись ответа, Гаул сам отвечает… — Своими борделями!

Мажуро сглатывает.

— Твой муженёк, второй по счёту, такой же непутёвый, как и первый. А вот ещё неприятная новость, Тэхён, твой сын, не может иметь детей. Твой род умрёт с последним его представителем. Лука, твой отпрыск от первого брака тоже в ящик сыграл.

Чонгук склоняется и глядя Мажуро в глаза шепчет…

— А Жури моя пчёлка. Он тебя ненавидит. Сейчас твой любимый стонет под моим человеком где-то на райском пляже, потому что именно я ему заплатил за информацию, которую он раздобыл для меня. Мы оба хотели свергнуть тебя с…

Не успевает Чонгук договорить, альфа бросается на него. Успевает вцепиться в ворот куртки и дёрнуть Чона на себя. На кожанке остаётся заметная борозда от ногтя. Встретив резкое, болезненное сопротивление, Мажуро падает со стоном на сырой пол камеры. Несколько охранников пинают его ногами и лупят резиновыми дубинками, дабы усмирить.

— Грёбаный урод! — ругается Гаул, оправляясь. — Никогда не трогай меня своими грязными руками, ублюдок!

— За что? — брови заламываются, а на ресницах дрожит обида.

— Просто так, — жмёт плечами Чонгук и наблюдает внимательно за бывшим министром. Как высоко он летал и как низко упал. Альфа уходит, только когда из глаз Мажуро начинают бежать мутные капли.

— Куда, босс? — Зиндо бросает восхищённый взгляд на Чонгука. Он стоял за решёткой и всё слышал, видел. Его политические взгляды удачно сошлись с поступками Гаула.

— Домой, меня ждёт сын министра в моей постели, — Чонгук начинает смеяться. Очень громко, долго, почти на грани истерики. Он успокаивается лишь перед домом. — Можешь ехать в Трясину, разведай там всё и пришли мне отчёт. Чем я ближе к началу, тем внимательнее должен быть.

Зиндо всегда поддерживал революцию. Он единственный, кому пока что может доверять альфа. Именно он помог найти шпионское оборудование, недоступное для сканеров или детекторов. Но это не значит, что попав в свой кабинет, он не будет слушать прослушки. Пока Зиндо всецело верен — он жив. А ещё, он не задаёт лишних вопросов.

Запах гари вкупе с дымовой завесой окатывает альфу с порога. Чонгук бросается на кухню и находит на электрической плитке дымящуюся кастрюлю. Он быстро выключает электричество, открывает все окна и двери, бегая из комнаты в комнату, разыскивая Тэхёна.

— Блять! — омега лежит на полу в ванной. Чонгук бросается к нему, тормошит. — Тэ? Татти!

— Гуки-и-и… — тянет омега с улыбкой. Он почти не держит голову. Стонет слова невнятно, иногда издаёт смешки.

— Сука! — в зеркало прилетает удар. Осколки вгрызаются в кожу, осыпаются в раковину. Чонгук бьёт стену, ругая омегу. — Где взял дурь?!

Резко встряхнув Тэхёна, альфа бросает его на плечо. Как есть, полуодетого несёт Тэ в машину и увозит на левый берег. Терпеть выходки омеги Чонгук больше не может. Почему принц, его возлюбленный, делает из раза в раз выбор не в его пользу?!

— В подвал его, — словно мешок альфа перебрасывает Тэхёна на плечи Зиндо. — Запри его!

Чонгуку лучше сейчас уйти в спортзал и выместить весь гнев там. Он снимает всё, кроме нижнего белья. Кровь испачкала одежду и кожу альфы, но его это не беспокоит. Зудящая боль злит парня и со всей агрессией он буквально рвёт и мечет. После его тренировки остаются сломанные кистеукрепитель, беговая дорожка и другие тренажёры. Мощными ударами он разрывает грушу. Предела его гневу нет. Альфа изнуряет себя несколько часов подряд. Его не беспокоят. Босс злится — нельзя к нему лезть.

Выпустив пар, альфа приходит в подвал и наблюдает тэхёновы припадки. Омега то смеётся, то волчонком воет. Ползает по каменному полу, бросается на стену. И так страшно делается альфе. Он глядит на любимого, плачет так, словно стал маленьким. Что же Татти творит? И ведь Чонгук пытался его лечить. Но как же Тэхён кричал и молил. Он обещал, что больше не будет, клялся, что у него ничего нет…

— Дурь мутит ему мозги, — рассказывает Док. — Я попробую нейтрализовать действие веществ…

— Нет! — Чонгук просит учёного уйти и тот повинуется. — Зиндо, найди мне Ким Намджуна. — неожиданный приказ слетает с уст Гаула. — Я знаю, он в Летограде. Ищи его по притонам. Этот сучонок… — альфа сжимает кулаки. — Там.

После штурма нескольких «знаменитых» убежищ для упавших на дно, Зиндо оповещает…

— Он в багажнике, Босс. Скоро будем!

Глава 34

Намджун выглядит спокойным. С момента их последней встречи альфа очень изменился и не в лучшую сторону. Одежда поношенная, один зуб справа потерялся. Под глазом чёрный синяк, бровь заживает, а на щеке неглубокий шрам почти затянулся. Зиндо толкает Кима в спину и тот падает на колени перед могучим Гаулом. Поднимает голову и глядя в глаза Гука, с наглой ухмылкой говорит…

— А ты подрос, вонючка, — усмехается Джун, не без интереса рассматривая Чонгука.

— Ты выглядишь жалко, — смеётся Гаул.

— Ну и что? Всё равно я лучше тебя. Легенды не умирают! — запах перегара долетает до чонгукова носа.

Этого Гук и ждал. Он и без подлога рассчитывал выбросить Кима на ринг. А теперь сделает это с его почти вольного желания. Альфа снимает футболку, надевает заранее подготовленные перчатки. Шаан забинтовал его руку, но зудящие раны дразнят ароматом крови. Во дворе Трясины все расступаются. Бой двух легенд всё же состоится, хоть и подпольно. Чонгук бросает на омегу беглый взгляд. Шаан больше не испытывает эмоций, ну или лицемерно их скрывает. А может Ким не настолько опасный теперь, если омеге плевать? В любом случает Гук скучает по его восхищённым взглядам. На его место Тэхёна бы, но принц всё ещё под воздействием каких-то неизвестных веществ.

— Выходи! — требует Гук. Публика оживляется.

— Серьёзно, бой? — пропитое лицо альфы покрывается ещё большим количеством морщинок, когда он улыбается.

— Можешь станцевать для нас, я тебе твоего пойла в ладошки налью, — издевается Чон.

Под аккомпанемент издёвок и уничижительные комментарии Ким стаскивает с плеч куртку, не без труда выпутывает голову из футболки, пока пытается её снять. Конечно, он уже не такой, как раньше. Ему до Гаула далеко, но что-то от спортсмена в нём всё ещё сохранилось. Натянув перчатки, он бьёт одну об другую, сжимая ладони в кулаки и зло глядит на противника. Но едва он делает шаг, оступается. Почти падает, лишь в последний момент успевает избежать столкновения с асфальтом.

На обидный смех Ким с недовольным видом оправдывается…

— Я с опохмела.

— Да нам посрать, хоть с хуя соскочивши. Дерись! — Зиндо умеет подначить толпу. Он понимает без лишних слов, насколько сильна ненависть Чонгука на Намджуна.

— Уворачивайся, бля!

Чонгук бьёт в полсилы. Исхудавший, потерявший сноровку альфа оказывается лёгкой мишенью. Блоки он ставит плохо, реагирует не сразу и двигается слишком медленно. Его унижают, кто-то из омег обливает Кима шампанским из пластикового стакана. Альфа пытается напасть на парня, но его выталкивают к Чонгуку.

— Ты меня достал!

Последний удар и Ким Намджун повержен. Чонгук ухмыляется, а его верные люди рукоплещут ему. Носком белоснежного кроссовка парень собирает алую кровь с носа врага.

Схватка была слишком короткой. И пусть. Чонгук идёт на поводу эмоций, правда разум ему открыто подсказывает, что избиение слабых, пусть и ненавистных людей — удел ничтожеств. Гаул великий. Ему такое ни к чему.

— В подвал его, — кивает Чонгук на Зиндо.

Альфу волокут по полу, словно он мешок с мусором. Над ним потешаются, его унижают. Несмотря на это Ким ещё пытается сопротивляться, предпринимает попытки напасть, но он куда слабее. Чонгука это не восхищает. Ким упал и признать этого не хочет. Помнит себя другим, а на деле давно не тот. Чонгук и вспомнил-то про него лишь из желания поизмываться над кем-то реально заслуживающим такого обращения. Всех тех, кто когда-то травил его в Мауроне, Гаул давно сам запугал и растоптал. Остались те главные причины, по которым дремлющее внутри Гаула зло — пробудилось.

Намджуна приковывают наручниками к кушетке для пыток. Очень удобная разработка от Доктора. К слову, об учёном, он не упускает момента замучить очередного провинившегося. Кто немил всемогущему Гаулу — тот и для учёного первый враг.

— Позови Шаана, — требует Чонгук у приближённого тряпочника. Таких альф он приравнивает к свои слугам, но тех это нисколько не обижает. Возможность служить Гаулу — является почётным желанием каждого левобережного юнца. С некоторых пор, благодаря своему верному учёному, Гаул стал подсыпать в еду своим подчинённым вещество, создающее в их организме зависимость от альфы. Разработка до конца не изученная, но вполне рабочая.

Омега быстро приходит. Чонгук велит ему присматривать за принцем, когда парня на руках приносят и усаживают на кожаный диванчик неподалёку. Тэхён еле разговаривает. Кажется он настолько обдолбанный, что не особо соображает где находится. Его привлекает вид колонн из бежевого камня. Их парень принимает за добрых великанов.

— Что ты с ним сделал? — и вопрос звучит с нотками испуга.

— Не о нём думай, Намджун, — Чон скалится.

Свет в помещении приглушается. Чонгук оборачивается к «гостю». Обходит его вокруг часовой стрелки, скользит лезвием кинжала по его давно не мытой коже. Резким движением альфа разрезает остатки одежды на пленнике. Намджун дёргается от каждого неожиданного рывка, но молчит, наблюдает с приоткрытым ртом. Кажется, он совсем не испытывает страха, лишь интерес. Чонгук заглядывает ему в глаза, пытаясь найти в них хоть намёк на человеческие чувства. Ким их скорее всего утопил на дне стакана.

— Делай со мной, что хочешь, — исхудалый, заросший щетиной Намджун равнодушен ко всему.

Чонгук усмехается, откидывает голову и заливается смехом. Тэхён бормочет что-то в шею молчаливого Шаана. Приближённые Бегры стоят в тени, сцепив руки за спиной.

— Чокнутый, — фыркает альфа разбитыми губами.

Добиться от Кима уважения ни побоями, ни какими другими пытками альфа не сможет. Закрыть его в клетке словно зверя и держать там, пока тот начнёт молить о пощаде? Это слишком долго. Гаул прямо сейчас желает вызвать в Намджуне панику и ужас. Есть только одно средство. Ломать! Да так, чтоб потом костей не собрал. Чонгук стягивает с себя всю одежду, не отрывая взгляда от лица неприятеля.

— Это точно, — соглашается Гаул и подскочив к кушетке, поднимает за волосы голову Кима. Всё тело Гаула быстро напрягается, из-за прилива в кровь адреналина. Эрекция мутит голову, а вместе с ней и сознание.

— Какого дьявола? — глаза альфы расширяются до невозможного. Он трезвеет моментально. Размыкает губы и не знает, что сказать. Наконец. Вот он! Страх и смятение. Именно это Чонгук хотел видеть на лице своего врага. Даже после полного поражения Ким стоял на своём. Его гордыня раздражала и не давала покоя Чонгуку.

— Ты мне противен, но для дела, я смогу… — альфа оборачивается к Шаану. — Включи камеру, я хочу записать для Джея видео-подарок.

Зиндо отдаёт Чонгуку маску, тот надевает её. В гнетущем мраке он останется не узнанным. Хосок, конечно, поймёт кем является насильник, хотя это никак не беспокоит Гаула.

— Отпусти меня! — умоляет альфа и дёргается. — Чонгук, не сходи с ума!

— Чорун, — смеётся Гук приглашённым из-за пластика голосом. — Не бойся, это не больно!

— Прости меня, — лепечет Ким. — Прости, за всё…

Резкий удар по лицу почти выбивает из альфы сознание…

***

В кабинете, после душа, Чонгук даёт себе волю. Падает на колени и сипло скулит. Его всё это тоже ранит. Даже измывательство над Намджуном не делает его счастливее. Хотя и успокаивает. Ведь обидчик получил своё, а значит он это заслужил. И может когда-то Ким сделает определённые выводы, постарается понять того худенького, испуганного альфу, которым стал сам. Шанс, что обидчик осознает истину бытия и исправится, остаётся с ним. Чонгук не смог бы забыть и отпустить былое, просто простив обидчиков. И ладно бы, но те даже не извинялись.

Сигнал отвлекает альфу. Он глядит на экран. За дверью Зиндо.

— Босс, — там какой-то дед у ворот.

Чонгук умело маскирует слабости под задумчивость. Как и прежде доверять кому-то кроме себя он не может.

— Говорит его зовут Сербу, хочет поговорить, — чеканит приближённый ровным тоном и смиренно ждёт указаний.

— С-с-сука! — шипит Гаул. Ему сейчас не до семейных драм. И ведь такое неожиданное появление отца не сулит чего-то хорошего. — Впусти. Пусть ждёт во дворе. Обыскать его и не спускать с него глаз.

Чонгук оставляет горе-отца за пределами здания, чтобы показать своё пренебрежительное отношение к его персоне. Не достоин этот червь под крышей стоять и портить кислород своими зловонными вздохами. Серое небо роняет мерзкий дождь на головы людей. Чонгук надевает чёрный батник с алой во всю грудь надписью «Бегр — 1» и накидывает на голову капюшон. Это фирменная одежда его группировки. Удобная и по-своему эстетичная.

Молодой альфа видит отца и с трудом узнаёт его. Постаревший, изношенный, беззубый. Возле глаз россыпь морщинок, особенно хорошо они выделяются на фоне неравномерного загара. Вокруг Сербу высокие, крепкие альфы, вооружённые до зубов. Именно поэтому он не кажется опасным.

— Какого беса ты сюда пришёл, урод?! — Чонгук полон агрессии. Но она быстро исчезает. Что-то стучит в затылок. Чувство мгновенное, неожиданное и так похоже на то, какое уже бывало. Ранее именно оно помогло предвидеть что-то нехорошее. Не понимая себя, альфа подаётся в сторону. Резко, без внятных объяснений даже самому себе.

Сербу вынимает из нижнего белья маленький револьвер на одну пулю. Прицеливается на Гаула. Стреляет. Зиндо крепкой рукой отталкивает альфу, с силой пихнув в плечо. Охранники тут же валят Сербу на бетон и лупят ногами.

Чонгук оборачивается…

— Зиндо… — его самый преданный альфа, лежит неподвижно с кровавой дырой во лбу. На остекленевших глазах отражаются чёрные тучи. Капли, сорвавшиеся с небес, бьются о смугловатую кожу, затекают в углубления рта. Под его головой растекается густая кровь. Смешивается со свежими лужами, а те паутинкой из ручейков растекаются по всей площади.

— Ублюдина! — хруст ломающихся костей отрезвляет Чонгука. Альфа останавливает избиение лишь для того, чтобы самолично наказать убийцу.

— Ты левобережный выродок, — Гаул не выглядит сердитым или агрессивным. И всё же отец его боится. Нижняя губа и руки мужчины подрагивают, он прячет взгляд. Луче бы сын кричал. Может даже бил. А то догадки об уготованном отмщении пугают мужчину куда сильнее.

— Ты как я, — пытается сказать Сербу, пытаясь подавить трясучку. Думает, его эмоции не видны. — Тебе и папа твой это скажет…

Чонгук хватает отца за горло, резким рывком поднимает на ноги и притягивает к себе. Тощий, слабый альфа трепещет перед громадным, сильным и очень опасным сыном. В родных глазах он не узнает родства с собой.

— Дао нашёл своё счастье, — злорадствует Чонгук. — Свою истинную любовь. Настоящего альфу, он стал мне отцом.

Сербу отворачивает лицо, уже жалея о своём решение прийти к сыну.

— Я нашёл себя, — выплёвывает Гаул. — А тебя никто никогда не любил. Ты всегда был изгоем. Ты пришёл в этот мир, чтобы вонять и только!

За воротами раздаётся выстрел. Сопровождающего, с кем приехал Сербу, убили. Чонгук отдал приказ охранникам, взмахнув ладонью. Люди Чонгука смеются над поверженными противниками, хотя один из товарищей сейчас трупом брошен неподалёку. Это мало кого беспокоит. Потери на пути к власти неизбежны. Сегодня они незначительны. Зиндо — хвала ему и честь, сумел защитить главного человека, на коего возложены надежды половины левобережных.

— Ты мне никто. Да и был ты никем. Так что не сравнивай нас, вонючка! — перехватив отца за тонкое запястье, молодой альфа потянул его вслед за собой. У Мастифа стукнул мужчину в лицо, уложил в багажник и увёз неизвестно куда.

Чонгук отсутствовал недолго. Вернулся один. С того момента никто не видел Сербу и не решался узнать о его судьбе. На самом деле никому до наёмного альфы нет дела. О существующем родстве между Гаулом и Сербу Берги могли бы догадаться, но зачем? Одним врагом меньше, одним больше.

— На меня правобережная верхушка точит зуб, — Чонгук всё рассказывает единственному человеку, которому теперь доверяет. — Док, эти шавки пришли к власти благодаря мне!

— Правый берег теперь опасен для тебя. Ты должен сделать для себя самый безопасный путь на ту сторону.

Альфа живо рассказывает Чонгуку новый план. Подземный тоннель, проходящий под Мрачкой кажется Гаулу гениальной идеей.

— Перед началом, ты взорвёшь мосты и лишишь правый берег энергии. Станция теперь твоя, никто кроме нас про это не знает. Чонгук, ближайший год затаись. Пусть они думают, что ты не угроза. Тем более их источники информации хромают. У тебя есть все преимущества. И не передвигайся в одиночку. Тебе нужно сберечь жизнь, сынок. Она дана тебе на великие дела.

— Устами твоими истина глаголит, — кивает Гаул.

Вечером, под звуки ливня, все из группировки Берга хоронят убитого товарища. С почестями, пулемётными залпами и громкой музыкой. Альфы напеваются, омеги раздеваются догола. Чонгук всё это время сидит рядом с Тэхёном запарившись в подвале. Ближе к утру омега устало размыкает веки и шепчет…

— Гуки? Где мы?

— В аду, — резко пробудившись отвечает альфа. Мы оба в аду, Татти.

***

Чонгук кутается в куртку. Тишина округи в свете уличных фонарей навевает больше беспокойства, альфа предчувствует вьюгу. Вчерашний снег небольшим слоем укрывает землю, крыши домов и машин. Пуховой шапкой смирно лежит, скрывая грехи непутёвых людей. Скрип открывающейся двери привлекает его внимание.

Док мотает отрицательно головой. Становится рядом, ничего не говорит. Месяц насмарку, Тэхёну лучше не становится. Ломка выматывает его. Парень почти ничего не ест, его кормят насильно. Нервы иссушают его до проступающих под кожей рёбер. Чонгук приходит к нему каждый день и из раза в раз покидает реабилитационный центр с чувством страха.

Омега срывается на крики, агрессирует. Не получив желаемого, бросается в ноги Гаула и умоляет забрать его из этого жуткого места. Он лжёт, что его бьют и насилуют. А как убедительно он рыдает. Если и на это альфа смотрит с почти настоящим безразличием, юноша предпринимает попытки соблазнить его. Обнажается, лезет к альфе в штаны.

— Трахни меня, прошу! — Татти хочет скорее уйти из рехаба, лишь поэтому он идёт на крайние меры.

— Ты нуждаешься в лечении, — Чонгук забрал у парня все кредитки, лишив его финансового потока. Неприятным напоминанием заживает шрам на груди, оставленный Тэхёном. Альфа получил его в первый день, когда имел наглость привести принца в лечебку. Тэ сразу понял, что задумал Гаул. Попытался сбежать. Альфа ему не позволил, за что и поплатился здоровьем.

— Я… нуждаюсь… — промямлил Тэхён, с неверием рассматривая окровавленную отвёртку в своих руках. И откуда у него столько сил взялось, чтобы распороть альфе кожу настолько глубоко. — В лечении… Гаул, помоги мне…

Чонгук прижал парня к себе, игнорируя боль. Тэхён не со зла, ему трудно избавиться от такой сильной зависимости и Чон всё понимает. А вот электрик — свидетель кровавой драмы, совсем ничего не понял. Он испуганно окинул парочку взглядом и отказавшись от отвёртки поспешил уйти.

— Всё будет хорошо, — шептал Гаул много раз. Каждый вечер, перед тем как покинуть лечебку и оставить своего любимого в прохладной, тёмной палате, связанным среди обслуживающего персонала из престарелых, вредных омег. Иного выхода нет. Татти в беде, его нужно спасти.

— Езжай в Трясину, — голос альфы тихий и безжизненный. — Я хочу прокатиться по району.

Учёный покорно кивает. Идёт к одной из припаркованных за воротами машин. Вскоре фары вдали тускнеют. Чонгук выдыхает клубы пара, шмыгает замёрзшим носом. Двое крепких альф, сопровождающих его всюду ждут решения босса.

Чонгук садится в своего любимого Мастифа. Телохранители в машине сзади. Едут за ним, отстают лишь на пару метров. Безликие и безмолвные призраки. Видящие и слышащие только опасность. Остальное их не касается. Их начнут допрашивать — они немые. Резать на куски будут — ни один мускул на суровом лице, покрытом шрамами, не дрогнет.

Гаул колесит по району. Сам не знает, что высматривает. Людей почти нет. Альфа проезжает мимо заброшенного особняка Кимов. Ворота опечатаны, в окнах зияет мрак. Невольно Чон вспоминает детство. Когда он видел этот прекрасный, богатый дом и мечтал в нём жить. Всё так круто поменялось. Молодой человек недолго наблюдает за дорогой, сидя в машине. Мелкий снежок начинает сыпать, закрывая обзор. Чонгук жестом руки показывает своим людям немного проехать дальше, а сам выходит из салона.

— Падение власти Мажуро…

Один лист сорвало с крыши, он валяется во дворе. Кое-где по стеклам разошлись трещины. Упадок прекрасного места читается по сорнякам, свисающим с забора, по немой безнадёге и кучкам мусора под забором. Бродячие дворняги шныряют около, метят безжизненные столбы, на которых пора бы сменить перегоревшие лампочки. Смерть оставила свою метку на особняке.

Хруст шагов дуновением ветра вынудил альфу обернуться. Он не сразу узнал, а потом глазам не поверил.

— Давно мы не виделись, — скрипнул голосок.

— Не зачем нам, — пожал альфа плечами. — Я уже тебе всё сказал.

— Весьма внятно, — с печалью согласился Чимин.

Тотальная ненависть, издёвки в сети и упрёки семьи довели парня. А ещё поздний звонок бывшего друга, который обвинил его во всех смертных грехах. Это стало последней каплей и омега решает сбежать из-под домашнего ареста, чтобы прекратить над собой травлю хотя бы на пару часов. Он не такой уж и плохой человек, чтобы так страдать. Он и прежде так делал, но его очень быстро находили. Кегё тогда ругал Пака и называл «родительской опухолью». Однажды за руку домой Чимина привёл Юнги. Альфа не разговаривал с ним. Передал родителям, выслушал от Пака-старшего много неприятного и также без слов покинул их семью, даже не взглянув на Чимина.

Болезнь прогрессировала и психологически юноша стал более нестабильным. Он мог посреди бела дня воображать всякое. Его водили к психологу, но тот почему-то решил, что у омеги дефицит внимания. Выписал таблетки, которые парень не принимал. Ему нравились редкие, но яркие вспышки галлюцинаций. Он ощущал себя в сказке.

В те моменты, когда суровая реальность овладевала и телом, и душой юноши, он жалел, что не может вызвать приступ искусственно. Последнее спасение в уединении. Отбросив все варианты, парень сбегал за Скулку, уходил по лесополосе к заброшенной железной дороге и там отсиживался подолгу. Конечно, по возвращении его пуще прежнего ругали, лишали ужина и девайсов. Но те блаженные мгновения в тишине, в единении с природой, того стоили. Сегодня на пути обратно он увидел знакомую фигуру. Запах альфы сам подманил.

— Значит ты всё и сам понимаешь, — Гаул ставит точку, но омега всё ещё многое не понял. И если честно, их неожиданный и непонятный разрыв он едва ли пережил. Помешательство на Чонгуке поутихло, но не прошло полностью.

— Помнишь, ты называл меня небесным созданием?

— Нет, — быстро отвечает альфа, чем ставит парня в ступор. — Ничего такого не было.

— А те ночи, что ты проводил в моём доме, ты тоже не помнишь? — с обидой вопрошает омега. Он думает, что Чон издевается. У него есть Тэхён и сейчас принц выйдет из своего дома, подойдёт к альфе, обнимет его за шею. Чимин забывает о случившемся с Мажуро. Сейчас его глазам открывается иная картина и она очень путает мысли.

Чонгук на миг замирает, будто потерялся. Глядит в глаза Пака, словно призрака увидел или скорее инопланетянина. Делает вид, словно они недавно познакомились.

— Какие ночи, ты в своём уме?

— Что?! — надрывно вопит омега. — Ты пробирался в мою комнату!

— Не было такого, — легко и просто жмёт плечами юноша. И вид такой у него ошарашенный.

— Как так не было?

— Блять, да не знаю я! — психует Чонгук и указав на тёмную дорогу, говорит… — Привиделось тебе, а теперь уходи. Не до тебя мне.

— Привиделось… — кривой смешок слетает с губ. — Привиделось? — переспрашивает омега.

— Чимин, ты болен! — уверенно утверждает альфа. Он тоже знает. Эту фразу парню все талдычат, да только толку мало. — Нас с тобой ничего не связывает. Между нами ничего не было. Это всё твоя больная фантазия!

— Не пудри мне мозги! У меня есть доказательства! — возражает Чимин. Он всеми силами пытается зацепиться за те прекрасные воспоминания. Они стали самыми значимыми в его жизни и их вот так нагло сметают.

— Ну-ну, — усмехается альфа, взмахивая руками. — Давай, приводи их.

— Ты дарил мне цветы лесные?

— Ты мог сам их нарвать.

— А вот это?! — Чимин лезет рукой под пальто, срывает с блузки брошь и бросает к ногам Чонгука. Один из лепестков откалывается из-за удара о каменный настил. — Это твой подарок, перед тем как мы переспали в твоём клубе!

— Да что ты, блять, такое городишь?! — вскипает Чонгук. — Я с тобой никогда не спал! Я всегда Тэхёна любил. И ты про это знаешь! Ты сам тогда орал, что я маньяк и хожу за вами по пятам! А после меня избил твой парень и его друг. Забыл уже? — альфа сдвигает брови к переносице, недружелюбно их хмурит.

Ветер завывает, перекрывая голоса. Белоснежные хлопья опадают на ресницы, холодными каплями тают на голой шее.

Чимин отворачивается. Закрывает руками лицо. Он хочет, чтобы Чон Чонгук исчез. Возможно, альфа и сейчас ему мерещится. В последние зимние дни погода особенно сурова. Все уже заждались весну. Она порадует людей теплом. Ведь неожиданный энергокризис создал хаос в умах и душах. Поселил страх в мыслях. Чимин уже и забыл, каково это, жить в тепле…

Обернувшись, омега видит пустую улицу. Никого. Ни души. Только он под ярким светом красной, уличной лампы. Сияние усиливается и глаза парня начинают слезиться. Сбоку доносится голос, сверху крик.

— Иди домой, — предлагает незнакомая тень, словно порыв сквозняка пролетает над головой, исчезая во мгле. Но омега не верит теням, они лгут. Они принимают облик родного, любимого человека. Вот и сейчас один из гуляющих по стенам силуэтов воплотился в Гаула.

— А может и правда не было? — как знать. Мир полон тайн. Чимин много воображает, часто глядит сквозь туманность на лица. Иногда не узнаёт их, хотя они кажутся знакомыми.

— Дом… — шепчет омега, мелкими шажками идёт по тротуару вдоль каменных заборов. — Что такое дом?

Омега уже давно подозревает неладное. Его родовое гнездо сейчас скрывается в ином мире. Оно пустует и ждёт. Будь Чимин птицей, он смог бы долететь до него. Свет резко гаснет. Летоград зависим от огней, без них он делается слишком пугающим. Наступает тот период времени, когда рассвет ещё не начался, а ночь вот-вот уйдёт. Крик ночной пташки взывает. Чимин начинает понимать…

— Я могу, — а что ему мешает? Под лопатками заболело. Словно кто-то провёл лезвием раскалённого ножа. Первые признаки появились. Сейчас главное уйти подальше от человеческих глаз. Иначе спугнут сущность феникса. Чимин срывается с места. Хватается за ржавеющие прутья и ловко перелазит забор.

Зрение фокусируется на деталях. Молодой человек вздрагивает из-за звона разбитого стекла. Открывает защёлку задней двери, тихо входит в пустующий особняк. Он прячется в холодней комнате, в её дальнем углу, наспех собрав себе «убежище» из подушек и одеял. Температура тела повышается мгновенно, Чимин ощущает её внутри. Эта дремлющая сущность пробудилась внезапно. Под сумасшедший стук собственного сердца Пак глядит на руки. Они меняются.

Образы пускают в глаза пыль. Парень до слёз жмурится. Его тут не найдут. Он плохо понимает почему, но здесь он точно в безопасности.

Нужно немного времени. Всего пара тройка деньков. Весна подарит лётную погоду. Чимин распустит крылья и станет свободным. Нужно лишь чуть-чуть подождать.

День, второй, третий — мёртвая тишина пустоты вихрем завывает около окон. Парень, свернувшись калачиком, накрыт с головой. Он забыл человеческие слова, ведь они пустые и ничего не значащие. Он принял вид того, что сидело в нём с рождения. Омега родился не там. Не в то время, не в том месте.

Скоро его путь найдётся.

Ранним утром первого дня ласковой весны, когда люди ещё спали, завернувшись в пледы, по пустынной улочке разнёсся крик ночной птицы. Чимин услышал свой голос таким, каким он есть.

Никто не препятствовал. Он шёл быстро и махал руками. Боль исчезла. Метаморфоза почти завершилась. Последняя её фаза — полёт. Для этого нужно выбрать самую высокую точку.

Все птенцы рано или поздно покидают пристанище. Все небесные жители в итоге улетают далеко.

— Имя твоё? — спросил ворон, сидящий на фонарном столбе. Он главный смотритель площади. Чимин не ответил ему. Но был рад, что теперь понимает, о чём говорят пернатые. Голуби поэты, воробушки воришки, а филин у реки мудрец. Омега слышал их мысли, своих собратьев. Он прикрыл глаза и сорвался на бег. Успеть до зари. Если солнце его ослепит, то он не увидит землю и бросившись вниз — разобьётся.

Что крикнул ворон в час багровый,

Час поздний, страшный и суровый?

Прокаркал в полночь, в зал влетая,

Где сладко спит толпа глухая…

«Он там, он там!» — вопил черночник,

«Ваш бедный сын, ваш полуночник!»

«Скорей, скорей его спасите!»

«Ну просыпайтесь же, не спите!»

Одно перо с крыла упало,

Одна душа во тьме пропала.

Не слышал мир, не знал, не ведал…

Что ворон старый всем поведал…

Чимин взбирается на крышу. Становится на краю парапета. Вдали виднеется тусклое сияние. Морозец, последний утренний, опаляет кожу, колется. Чимин глядит вниз и видит тёмную бездну. Не страшно. Если пролететь сквозь тьму, то окажешься в райской долине.

Всё решено.

Он слышит призыв. Разбирает внятные слова. Мир, что он сейчас покинет не плохой, просто фениксам в нём нет места.

Он не думает о том, что богат и красив, очень молод. Всё человеческое теперь за гранью. У него вся жизнь впереди. Была. Мог бы уехать подальше и начать всё заново. Зачем? Ведь куда бы не отправился Чимин, последствия пойдут за ним по пятам. От себя не убежать. А все беды у него только из головы.

Чимин с трудом отпускает боль и обиду, забывает про них. Он хочет сбежать из мира, который никогда его не понимал. Да и сам парень давненько подозревал ошибку в системе жизни. Боль, страдания и мучения — есть высшая награда? Пак и без наград был готов делать попытки освоиться. Успехом не увенчалось. Зато одно он может возразить — он пытался.

Пятое измерение — вот там дом юноши. Омега уже живо воображает, как его встретит радостная семья из того, родного мира. Там нет боли и жестокости. Дети, появляющиеся на свет всегда желанны и любимы, неприкосновенны. Цветы никогда не вянут, реки не пересыхают. Всё это существует реально и безоговорочно — там…

Ещё крик. Волнами разлетается он, пугая городских птиц.

Иллюзии теперь на этой стороне. Большой и прекрасный феникс оглядывается в последний раз. Он уходит не умирать, а жить! Сейчас сгорит дотла, в этой параллели. А на той стороне воскреснет. Он уже видит улыбки в окне. Большой дом с милыми клумбами во дворе ждёт парня. Огонь в очаге не смеет опалить, вода из колодца слаще мёда. Нет зависти, нет тревоги.

Дверь распахивается, одаривая тело юноши мягким, хоть и очень ярким светом. Это не просто сияние, нечто большее. С любовью окутывающее тело и душу. Исцеляющее и вводящее в мир лёгкости, покоя.

Феникс ловит момент, между ударами сердца. За его спиной распускаются два огромных крыла. Он почти перевоплотился, последнее, самое трудное — забыть прежнюю жизнь.

Стирая из памяти все дни и ночи, все лица и личности, птица кричит, хлопает крыльями. Красные, оранжевые, золотые пёрышки отражают солнечные лучи.

Звёзды зовут его по имени. Не старому, а новому. Небо ему нашептало, рассказывая кем станет он, после перехода. Скорый восход окутает феникса мягким, дневным светом, укроет на время от людских глаз.

Высвободив душу из оков, феникс делает шаг и пулей летит вниз. Вспышка ночи, призраки прошлого цепляются за крылья. Птица сбрасывает их. Мгла развеивается от огненного хаоса, распалённого в глазах. Ни капли сожалений. И плакать не надо. Мгновение и у самой земли, распустив свои прекрасные два крыла, переродившееся, великолепное существо взмывает ввысь. Звёзды ему поют. Луна указывает путь. Родные души встречают, утянув на противоположную сторону. Как же трудно было приходить, и как легко возвратиться в пятое измерение.

А вьюга печально стонала над городом «Что же ты малыш наделал? Зачем ушёл туда, откуда уже не вернёшься?».