Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг/Персонажи: альфа! Чон Чонгук/омега! Ким Тэхён, альфа! Мин Юнги/омега! Пак Чимин, альфа! Ким Намджун/омега! Ким Сокджин, омега! Пак Чимин/альфа! Чон Чонгук, альфа! Чон Хосок/омега! Ким Сокджин, альфа! Ким Намджун/омега! Ким Тэхён

Метки: Преступный мир; Мейлдом; Измена; Нездоровые отношения; Упоминания самоубийства; Алкоголь; Курение; Пытки; Предательство; Буллинг; Ненависть; Психологическое насилие; Месть; Бедность; Манипуляции; Как ориджинал; Разлука/Прощания; Первый раз; Принуждение; Преступники; BDSM; Смерть основных персонажей; Насилие; Изнасилование; Нецензурная лексика; Мужская беременность; Ангст; Драма; AU; Омегаверс; Нелинейное повествование; Любовь/Ненависть; Смерть второстепенных персонажей; Упоминания инцеста; BDSM: Brat Tamer/Brat; Стихи

Описание:

Моё отражение в твоём тёмном зеркале показало наш истинный вид.

***

Осторожно, отборный битый хрусталь.

Поступок Гаула не укладывается в рамки дозволенного.

Альфа сидит на полу убогой, старенькой квартиры где-то на окраине города. Одинокий, униженный и напуганный. В какой-то степени он начинает понимать, что случившееся могло миновать его. Он сам виновен в том, что получил. Признавать такое трудно и больно.

Безумство, бушующее на дне озлобленных глаз Чон Чонгука так сильно обожгло альфу, буквально выжгло его душу, оставило несмываемое клеймо на сердце. Тот самый худенький, безобидный мальчишка надругался над его телом. Ким уронил дух, огорчился в себе и впервые за все годы своей жизни — пожалел о том, что когда-то делал.

Позор засел в нём, словно неотъемлемая часть. Альфа поднялся с пыльного ковра. Начал открывать все ящики, шкафы, переворачивать постель.

Все вокруг думали, что Намджуна содержат богатые родители и, в частности, отец, но это не так. Лишившись своего бизнеса, своих земель, людей и хорошо оплачиваемого хобби, униженный и разбитый альфа решает навсегда покинуть Летоград. Родители его поддерживают, понимая, что без толчка в жизни сына не ведать ему ничего хорошего. Разгульное поведение, потеря контроля и безответственность могут привести к плачевным обстоятельствам.

Уже привели.

Папа и отец расстались. Бремя бедности раздавило их хрупкие отношения. Намджун жалел о многом. Самое главное, что ему захотелось изменить — семейные ценности. С ужасом парень понимает — а нет у них никаких ценностей. Были материальные блага, да так всё быстро утекло сквозь пальцы, что вспоминать страшно. Взлетел высоко, упал низко. Одно осталось, что в душе тихим зверьком уснуло…

Любовь творит чудеса. Она всесильна. Боги хотят любви человека. Безоговорочной. Беспрекословной. Люди хотят любви богов. Щедрой и всеобъемлющей. Но мало кто заслуживает быть любимым.

— Я уезжаю, — говорит альфа, стоя в дверях чужого дома. Папа суёт ему деньги. Их немного, новый муж не богат. Намджун благодарен и за это. Он обещает устроиться на чужбине, найти работу и начать помогать. Клянётся завязать с алкоголем и прочими пагубными привычками. Получает в дорогу напутствия, крепкие объятия и тихое, ласковое…

— Я люблю тебя, сынок, — омега часто это говорил. Сегодня Намджун впервые ощутил теплоту этой фразы. Её силу, её важность. Несколько капель сорвались с ресниц.

Намджун шёл через весь город пешком. На пару мгновений останавливался напротив тех мест, где был счастлив. Многое упущено. Альфа бросает скорбные взгляды. И как же так вышло? Он ведь ненадолго опустил руки и его буквально выбросили на самое дно. Скорость собственного падения пугает.

Намджун задерживается напротив особняка, в котором жил Тэхён. Мажуро свергнут. Татти принадлежит Гаулу. Верхушка пустила к себе чужаков. Смута ворвалась в Летоград. Назревает нечто ужасное. Резкое желание толкает Кима к бывшему другу. Сделав пару шагов, альфа останавливается. Чимин и Юнги…

У них свои проблемы, им не до Намджуна. Лучше идти по своим делам, не навязываться.

Отец встретил парня с грустью. Они недолго говорили, альфа поддержал отпрыска, пожелал ему удачи и скупо приобнял, боясь обнажить чувства. Это их последняя встреча. Они оба ощущают это и принимают.

По возвращении Намджун пошёл в душ. Растёр кожу до красна, отмываясь от чужого запаха. Остриём лезвия вырезал на руке чужое имя, дающее силы и желание жить дальше.

Уложив в рюкзак всё самое необходимое, распрощавшись с родителями, отпустив прошлое Ким Намджун уходит из дома. Он солгал им. Сказал, ему есть куда ехать. Утверждал, что вскоре их высокое положение вернётся и всё наладится. На деле взрослый, уже совершеннолетний альфа понятия не имел что делать и куда ему податься. Никому до его бед нет дела.

Спрятав лицо под капюшоном, альфа крадётся узкими проулками. Всё что у него было — он самолично потерял. Винить нужно исключительно себя. Грозная ярость не самые лучшие союзники по жизни.

Последний взгляд в сторону левого берега Мрачки. Тоска уже мучает. Намджун оставляет омеге своё сердце. Чужому человеку, единственному, кто не играл. Не боялся его, не хотел использовать.

Им не суждено быть вместе. Ким знает про свадьбу. Он понимает, что для Джина будет лучше жить долго и счастливо с Хосоком. Ведь омега сам его выбрал. Ким мог бы сделать что-то. Но он не станет. Пусть его сердце страдает, но хрупкое сердечко Джина стучит ровно. Джей победил. Не силой, а преданностью и заботой. На самом деле прелестный омега заслуживает этого. Так пусть будет счастлив.

Намджун никогда не забудет Брюлика. Пронесёт через годы драгоценные воспоминания. Не посмеет навредить возлюбленному. Единственное что альфа не оставит, так это наблюдать со стороны. Любоваться фотографиями улыбающегося Джина. Надеяться, что когда-то настанет тот светлый миг и они встретятся. Пройдут мимо друг друга. А может на миг омега задержит на альфе взгляд и вспомнит его?

— Прощай, Джи-Джи… — а по щекам капельки соли…

А по щекам капельки соли,

Душу щепали и больно кололи.

Глаза темнее густеющей смоли

Сердце трепещет, рыдает от боли.

Лучше уж я, а ты не страдай.

Мирно живи и в любви засыпай.

Вспоминай меня иногда, невзначай.

Я ухожу — ну а ты не скучай.

Там вдалеке, на землях чужбины,

В воле судьбы, в объятьях трясины

Глядя друзьям в уходящие спины…

Таят надежды, как вечные льдины…

Я обрету свой холодный покой.

Мир мой потухший, грубый, пустой.

Сон мне награда, я встречусь с тобой,

В грёзах шепну: Оставайся со мной?

Тень птицы напугала альфу. Он не сразу понял, что произошло. Обернувшись, Намджун остановился и пригляделся. Среди веток сидел силуэт небольшой пташки. Отчего-то альфа вспомнил Чимина. Он захотел позвать друга по имени, хотя и понял, что это глупо.

— Я с тобой не простился, — заговорил Намджун, всматриваясь в темноту. Ему несвойственно общаться с пустотой, но сказать это он должен. Слова рвались из него, а перед глазами стоял образ милого, доброго омеги. Он улыбался и словно одними губами обещал, что у альфы всё наладится.

Печаль с двойной силой накатила. Намджун жалел о многом. Особенно его гложет вина перед Паком. Он должен был прийти и попрощаться, обнять его, ведь они скорее всего никогда не увидятся. Мелкими шажками альфа направился прочь. Он думал о том, как однажды поговорит с другом. Чимин заслуживает свободы от бренности и грязи поганого мира. Чимин должен найти своё счастье.

Очень скоро в темноте исчезает одинокий силуэт. Он становится частью мрака, принимает его в свой разум, потому что безграничность и власть ночи вечна и бессмертна. Лишь тяжёлое дыхание альфы, идущего по берегу напоминает о надежде. И та цепляется за жизнь всеми силами. Направляет Намджуна, иногда вынуждает бросить скользкий взгляд в сторону левого берега.

Очень скоро в темноте исчезает одинокий силуэт. Он становится частью мрака, принимает его в свой разум, потому что безграничность и власть ночи вечна и бессмертна. Лишь тяжёлое дыхание альфы, идущего по берегу напоминает о надежде. И та цепляется за жизнь всеми силами. Направляет Намджуна, иногда вынуждает бросить скользкий взгляд в сторону левого берега.

Слепящий прожектор Трясины зазывает. Правда подходить близко никто так и не решился. Чонгук взялся за дело. Он решил прислушаться умных советов. Затаился, сделал вид, что усвоил урок и не станет мешать правому берегу делить территорию. Четверо альф, среди них действующий президент, решают кому достанется ответственность за госказну, а кто должен «прибрать» за ушедшими.

В процессе новоявленные господа забывают о Чонгуке. Правда возникший энерго-кризис их очень беспокоит. Налоги невольно повышаются. Элита точит зуб, народ негодует. Вопросов всё больше — ответов нет.

И всем становится интересно — кто управляет мультифункционной станцией?! Позже выяснить, кто же владелец — жизненно важная задача. Приходят холода, да и без них половина Летограда лишена круглосуточной энергии. Маленькие энергонакопительные объекты спасают на время. Их оставляют для больниц, учебных учреждений и государственных объектов.

Молчание неизвестных, захвативших левый берег пугает больше, чем вечная угроза или гнев людей. Мажуро утверждает, что преемника у него нет. Разведка подтверждает — никакой символики. Станция при этом неприступна, хотя продолжает функционировать, однако исключительно на благо левого берега.

Президент отправляет послания, они теряются в безмолвии. Тонут, захлебнувшись мрачными водами. Первым на подозрении невольно становится Джей. К нему едут договариваться. Он тайну бережёт, правда теряет терпение.

— Ты собираешься возглавить мятеж? — у Хосока почти незаметно несколько раз дёргается веко. Альфа для видимости спокоен, только это до поры до времени.

— Я не думал на эту тему, — Чонгук лениво почёсывает подбородок. Щетину давно пора сбрить. Шаан несколько раз жаловался на то, что лицо альфы колется, каждый раз как Гук засыпал на его плече, а вот Чону очень нравится его новый образ. Он выпивает немного виски из стакана. Наслаждается жгучим ощущением. Полость рта наполняется слюной и просыпается голод. Конечно, он размышлял на тему бунта. Более того, он приложил руку к некоторым событиям. Хотя Хосок должен думать иначе.

— Тебе это не нужно, — в манере «отцовского нравоучения» говорит Хосок. Он вообще заигрался с темой родительства. Чонгук не его сын, а мастер никак этого не поймёт.

— Я подумаю, нужно или нет, — Чонгук хочет отдалиться от друга, но не сильно. Хосок ещё будет нужен ему.

— Ты всегда был упёртым, — звучит с каким-то упрёком. Альфа пронзает собеседника взглядом. — Мне это нравилось, а теперь я не понимаю, чего ты добиваешься, Гаул?!

— Я добился всего, чего хотел, — последние глотки алкоголя в кровь. — Больше, чем кто-либо в этом мире. — он упрекает в ответ. Неумение Хосока считаться с его мнением и заслугами бесит. Они столько всего прошли вместе. Когда же наконец Хосок поймёт, что Чонгук теперь выше его во всём?

— Я думал, ты успокоишься, как только… — Шаан входит в кабинет, садится на руки Чонгука. Вид у омеги болезненный.

— А я думал, тебя порадует видео, как я насилую Кима?! — Чонгук выдерживает паузу. Омега невольно дёргается. Вспоминает с отвращением, как ему пришлось наблюдать за этой ужасной сценой. Чонгук слишком злопамятный. — Или весть о предстоящих мятежах. Давно пора приструнить правобережных ублюдков. Удивительно слышать от тебя соскоки, мастер. Неужели тебе не хочется выбить душу из зажравшихся толстосумов? — ладонь альфы заползает под юбку. Шаан вздрагивает.

— Правобережный мальчик хочет встать во главу мятежа левобережных, — Хосок открыто насмехается. Он понимает, что своими словами переходит черту.

— Что уж делать, если никого лучше не нашлось? — Чонгук подмигивает альфе, растягивая губы в чересчур вольной улыбке.

— Следи за языком, пацан! — Джей злится. Охранники, стеной стоящие за спиной Чонгука тут же напрягаются, альфа успокаивает их жестом.

— Хосок, обернись вокруг. — альфа не двигается. — Что видишь? — Чонгук щурится. — На меня теперь внимательнее посмотри. Что видишь?

Он всё понял. Их взгляды разошлись, пора и им встать лицом к лицу и удалиться подальше друг от друга, желательно, не оборачиваясь. Джей забылся, поверил в свой авторитет. Мингу его предупреждал, а он только отмахивался от друга. Ну не вязался Чонгук с образом злодея. Хоть и был он странным, излишне озлобленным — когда-то таким был сам Хосок. Забытая истина, по себе не судить людей, теперь оборачивается злой шуткой.

— Претензии? — Хосок откладывает массивный стакан с недопитым виски. Поднимается во весь рост, готовый навсегда уйти из дома своего ученика-бывшего друга.

— Никаких. Уважаю. — Чонгук тоже встаёт с кресла, оттолкнув при этом омегу. Злой взгляд Хосока забавляет его. — У тебя ко мне?

— Никаких, — альфа накидывает на плечи пиджак. — Границ не нарушаем, подставы не делаем. — при таких условиях можно долго избегать конфликта между ними и их бандами. Лишь сейчас Хосок понимает, ему с Чоном бодаться ой как не хочется.

— Само собой.

Альфы недолго глядят друг на друга пристально. Оба не верят в то, что стали за минуты чужими. Чонгук ещё ждёт рукопожатия. Ему хочется, чтобы Хосок сделал к нему шаг, тогда он сам пройдёт оставшееся расстояние и обнимет мастера на прощание. Тот много ему дал, научил полезному.

Однако ожидания Гаула не сбываются. Джей кивает молча и быстро уходит, забрав собой своих людей и маленький кусочек души Чонгука.

— Принеси ещё, — требует Гаул, допивая алкоголь. Шаан слушается. Забирает из бара очередную бутылку, подносит её Гаулу.

— Себе налей, — Чонгук обходится прикосновениями и объятиями. Однажды, забывшись, он поцеловал Шаана, но сразу же пожалел об этом. Нежелание Тэхёна лечиться ранит его. Шаан единственный из омег, к кому у альфы нет полного отвращения.

— Можно я не буду? — голос парня тих. Да и сам омега стал пугливым и чересчур молчаливым.

— Тогда уйди, — Док сказал, хочешь спрятать Тэхёна от мира, оставь его на виду. Принц великого жеста не оценил. Он бил и кусал санитаров, унижал их. Пробовал новые хитрости, только бы уговорить Чонгука забрать его домой.

Проклятья и гневные слова сыпались на голову альфы. Учёный терпеливо вёл учёт, наблюдал за Тэхёном, оберегал его. Чонгук никому не доверял, и будь его воля, он бы даже Дока отстранил от своего омеги. Однако учёный прав:

— Да кому нужен сыночек Мажуро? Тем более бывшему министру тридцатку влепили, а на Татти всем плевать. Пусть он на правом отсидится, в тепле да под моим контролем полечится. Верхушка больницы до последнего отапливать будет, выбора у них нет. А ты пока свои дела делай, Гаул. Тоннель строй. На тебя ещё не раз покушаться будут, ребят крепких около своей задницы держи.

Воистину правильные слова. На бумаге так красиво написаны, а на деле нервы альфы час от часу всё больше расшатываются. Он без доброй порции виски уснуть не может. Ему нужен Тэхён. Единственное, что останавливает возвратить омегу — его зависимость. Татти без веществ не сможет, сорвётся и погибнет. Спустя долгие месяцы лечение даёт первые плоды. Тэхён ведёт себя спокойно уже несколько дней.

Зимним утром Чонгук навещает его. Омега молча обнимает его. Не вопит, не лезет в трусы и даже злость прячет.

— Я так скучал по тебе, — Чонгуку хочется плакать.

— От тебя воняет перегаром, — Тэхён не упрекает, а ведь мог бы. — И чужим омегой.

— Его кровью, — ненависть к себе выражается побоями на лице Шаана. Чонгук долго держался. Он был схож с роботом, а ведь он не из железа сделан. — Тоска меня толкнула…

— Меня тошнит от этого запаха, — Тэхён вырывает руку из хватки и уходит в свою палату. Бросает попытки вырваться из плена. Принимает свою участь. Это гасит в нём задорность. Татти покорился, но стал немного другим и этот факт ущемляет Чонгука. Он хотел как лучше.

— Док, ты нужен мне в Трясине.

Первым делом альфа вызывает на разговор Шаана. Просит у омеги прощение, отдаёт ему карту с крупной суммой и просит уехать из Летограда.

— От тебя единственное требую, язык держать за зубами.

По глазам Шаана видно — он и под дулом пистолета ничего не скажет. Да и много чего он не знает. Может и слышал краем уха, да толку мало. Доказательств у него нет.

— Глотай, — ожидаемо Гаул на слово никому не верит. — Я должен быть уверен, что ты свой рот не раскроешь.

— Он записывает звук? — омега рассматривает трекер.

— Ты тупой? — морщится Гаул. — Глотай и не задавай тупые вопросы.

Шаан слушается, хотя и желает спросить, на долго ли эта штука засядет к нему в желудок или выйдет при первом стуле? А ещё ему очень хочется узнать, что делает Гаул? Что он задумал, каковы его цели? Но жизнь рядом с этим человеком научила не совать нос куда не надо. Пользуясь моментом, парень собирает всё самое необходимое в ручную кладь и уходит в ночь, как только ворота открываются перед ним. Сам того не зная, он идёт по остывшим следам Намджуна. Для них это самый лучший вариант. Там, далеко, они смогут начать жизнь сначала.

Чонгук приглашает к себе в кабинет учёного. Близкого друга и первого советника во всех важных делах.

— Возьми лучших из моих альф. Уберите всех свидетелей, всех с кем мы сотрудничали или работали. — в каждую пару чужих рук Гукман кладёт по пистолету. — Тоннель почти достроен. Я должен ещё раз изучить план, должен взвесить все за и против, перед тем как мы нанесём удар. Возможно, пройдут месяцы, но ведь время терпит, верно?

Учёный кивает.

— Ты дал свободу Шаану? — замечает Док.

— Да, в этом списке его нет, — загадочно говорит Гаул, натягивая пуленепробиваемый костюм, разработанный специально для него. — Как и на левом берегу. — Шаан, в понимании альфы, получил право на свободу. Он не опасен. Конечно, соблазн послать за ним своих людей есть, но какое-то чувство благодарности сдерживает порывы Гаула.

Чонгук лично убивает всех, с кем был когда-то связан. Все сомнительные документы и цифровые файлы он сжигает дотла. По всей своей территории альфа назначает комендантский час. Все мосты, ведущие с правого на левый берег теперь под охраной. Таблички с надписью:

«Чужакам тут не место!» — вызывают волну критики правобережных. Но в ответ элита ничего не делает. Их заботит энергия, выдающаяся левым берегом порционно. Лишь по этой причине они только и могут, что возмущаться. И то, не очень громко…

— Они хотят увидеть нашего лидера, — объявляет Чонгук. — Я покажу его им!

На следующее утро в главное здание правого берега поступает звонок. Лидер левого собирается сделать объявление. Правобережные замирают.

— Меня зовут Хэршег, — чётким, красивым и уверенным голосом объявляет взрослый альфа. — Я представляю интересы левого берега.

В положенный час «верный пёс» Гаула раскрывает свою личность. Перед народом возникает образ честного, умного и порядочного конкурента всем имеющимся руководителям. С криминальным миром этот святой мужчина не связан. Своих бизнесов не имеет, а это значит вряд ли станет продвигать какую-то непонятную тему с целью нажиться. У него только благие намерения. Он пришёл в качестве голоса нового поколения. Он явился, как стон народа.

Выступление альфы было недолгим. А тот ажиотаж, который оно вызвало сравнимо только с влиянием самого Гаула. Правда второй оставляет за собой исключительно славу великого спортсмена. Накануне выступления Хэршега Чонгук снял свою кандидатуру с дальнейших участий. Он забрал грамоты, получил почётный сертификат и объяснил свой поступок желанием обзавестись семьёй. Многие спортсмены поступали подобным образом. Да, слава покидала их. Но сейчас Чонгуку она и не нужна. Он и без того взял своё. У него была яркая минута славы и он собой доволен.

Затеряться. Вот что нужно ему теперь.

— Поддержите меня и клянусь, вместе мы поднимем страну с низин! — заканчивает альфа.

— С низин… — морщится Чонгук. — Нужно было что-то другое прописать. Глупо звучит.

— Что теперь? — интересуется Док, не отводя заинтересованных глаз от парня.

— Теперь, нужно ждать, — Чонгук не откладывает, сразу отправляет за Тэхёном своих телохранителей. Отныне на правом ему и его омеге не безопасно. Его дом пустует, и альфа наведывается туда исключительно под покровом ночи и лишь ради тайной комнаты. Он вывозит всё самое нужное.

По возвращению на кровати в отдельных апартаментах, сидя на просторной постели его уже ждёт Тэхён. Альфа сменил комнату и мебель. В той обстановке он спал с Чимином и Шааном. Приводить принца после них кощунство, для Татти всё лучшее.

Альфа входит без слов. Снимает куртку, разувается. Омега выглядит бодрым и даже довольным.

— Есть хочу, — лёгкая улыбка касается его малиновых губ.

— Сердечко моё, скажи что? — для Чонгука эти слова как радостная весть. Тэхён исхудал, потерял аппетит. Он был апатичен и вообще ничем не интересовался. Он желал лишь одного. И вот сегодня его наконец мучает голод. Альфа не сдерживается, прижимает тощее тельце к себе. Обещает найти и сию же секунду подать всё, что его принц запросит.

— Блинчики? — жмёт плечами Тэхён. — С шоколадной пастой.

Некоторое время спустя пара сидит за накрытым столом. Омега вымазывается кремом, когда берётся за десерт. Чонгук не может глаз от принца отвести. Он постоянно улыбается и надеется, что теперь так будет всегда.

Тряпочники прибираются. Безмолвные тени, услужливые, зависимые от чонгуковых желаний. Исчезают так же незримо, как и появились. Тишина слишком невыносимая. Тэхён подсаживается к Чонгуку. Они очень долго были в разлуке. Альфа берёт парня на руки, заставляет сесть ему на колени, лицом к его лицу. Заглядывает в глаза.

— Ты боролся, я горжусь тобой, — тихий, горячий шёпот вырывает тяжелые вздохи омеги. Тэхён не станет рассказывать, какую дикую боль он испытывал. Это и так понятно. Его страдания несоизмеримы. А всё из-за глупости. Пробуя впервые, он всего-то искал утешения. Не хотел страдать, боялся запятнать гордость.

— Твои глаза… — замечает Тэхён. — Они изменили цвет.

Чонгук и сам заметил. Но не предал этому значения.

— От тебя пахнет слишком сладко, Татти… — альфа прижимается носом к тонкой шее, слегка покусывает нежную кожу. Тэхён своей красоты не утратил, всё так же хорош собою.

— Ты мог заменить меня, не ждать, когда я поправлюсь…

— Замолчи, — слова омеги очень злят. Чонгук не раз думал на эту тему. И всё одно: на Тэхёне свет клином сошёлся!

Омега тяжелее дышит, когда тёплые руки альфы скользят по его бёдрам. Чонгук присасывается губами к тонкой коже. Тэ откидывает голову назад и позволяет целовать себя.

Давящее чувство утраты отступает. Влюблённые сплетают пальцы, соединяют тела.

***

Тэхен обнажен. Он стоит перед большим зеркалом в полный рост. За его спиной в отражении Чонгук.

— Что такое любить? — спрашивает Тэхён. И вопрос его обращен ни к кому-то конкретно, но он был бы не прочь услышать ответ от Гукмана.

— Я не знаю, — жмёт плечами альфа. — Меня никогда не любили.

Омега усмехается и возражает…

— Тебя все любят. Тебя боготворят, Чонгук.

— Нет, — он мотает головой. — Меня никто не любил.

— Глупости говоришь.

— Нет, — мотает головой альфа. — Все любят образ, который я создал. А меня настоящего никто и никогда… — он прикусывает нижнюю губу. Тэ оборачивается на него, смотрит с замешательством.

— Помнишь, тогда…

— Нет!

Слишком резко обрывает его омега. Для Тэхёна всё то прошлое болезненной ношей спускается, и он рад бы этот груз навсегда скинуть. Гаул другой. Всё изменилось.

— Просто ответь и я больше не стану поднимать эту тему.

Тэхён делает глубокий вдох, но кивает.

— Когда ты впервые посмотрел на меня, через отражение в твоём зеркале. Что ты подумал?

Долгая тишина беспокоит альфу. То ли Тэхён вспоминает, то ли подбирает слова. Когда омега заглядывает в глаза Гаула и уверенно цедит…

— Ничего. Я просто испугался.

Для Татти всё осталось там, в том зеркале. Оно уже разбитое где-то на свалке в мусоре лежит. Зачем эту помойную кучу ворошить, омега не понимает. Чонгук ищет ответы. Он боится признать страх повторения. А вдруг прошлое настигнет его и нищета, страх, голод опять будут царствовать в каждом миге его существования. Вот она истинная причина его безумства. Уничтожить любую возможность подобного исхода.

— Давай спать!

Они ложатся рядом, спина к спине. Прохлада чёрного шёлка окутывает разгорячённые тела. С Тэхёном вечное напряжение. Чонгук глядит на омегу и постоянно ожидает чего угодно. Его это очень бесит, но вместе с тем и притягивает. Татти не играет, он честный и принципиальный. Всегда был таким и дело тут не в его воспитании и не в том, в какой семье он родился. Сам Татти таков.

Чонгук дожидается тихого, мерного дыхания рядом. Бесшумно покидает постель и уходит в подвал. У него много раздумий. А ещё он должен поговорить с Хэршегом. Альфу пока следует прятать и связываться с ним в определённое время. Правобережные явно удивлены и думают, откуда этот поц вылез? Ну пусть поломают голову.

Чонгуку не спится, так будет справедливо если сна лишатся все.

Тихая вибрация раздражает омегу. Он размыкает веки и замечает тусклый свет. Дотягивается, желая убрать источник шума и в тот же миг замирает…

«Момо» — высвечивается на дисплее чонгукова телефона.

Тэхён сглатывает. Он свайпает на кнопку ответа и прикладывает телефон к уху, молчит.

— Чонгук, я просил тебя присмотреть за нашим сыном! Это всё, что я просил! Хосок не отвечает на мои звонки, Джин недоступен! Где мне искать Кайли?! Прошу, скажи, что наш сын у тебя?!

Тэхён молчит. Пустота и холод наполняют его душу. А фразы папы уничтожают…

«Наш» и «Сын» — омегу прошибает холодный пот. Его тошнит, голова идёт кругом.

— Чонгук, что ты молчишь?! — тихий плачь врезается в сознание принца. — Чонгук, умоляю… — шмыгает носом Момо. Его дыхание сбито, он идёт быстрым шагом. — Найди нашего сына. Умоляю…

Тэхён швыряет телефон в стену. От него остаётся лишь пригоршня осколков. Омега слаб, но, если злится — способен на страшную силу.

Чонгук тоже на многое способен. Он и подумать не смел, что настанет тот день, когда его возможности зайдут за рамки дозволенного. Выбирая в гараже быструю, но вместе с тем неприметную машину, альфа выезжает под утро и пробует проехать по нововыстроенному тоннелю. Правобережные не в курсе, что левый берег сможет при желании вторгнуться на «их/его» территорию. А затем нанести важный удар.

Выход приходится на старенькую подземку в районе лесополосы. Чонгук отмечает качественную работу и ставит себе мысленно задачу «как следует отблагодарить» рабочих.

Выезжая на знакомую дорогу, парень сбавляет ход. Его старый дом, в котором сейчас живёт Момо навевает неприятные чувства. Чонгук украдкой глядит на особняк Кимов. Без должного ухода он выглядит не столь приметно. Молодой альфа усмехается. Своего властного господина этот чертог уже никогда не увидит. Мажуро гниёт за решёткой, ну и по делом!

Человек Чонгука сразу узнаёт его и поднимает шлагбаум.

Чонгук не спешит включать освещение, когда входит в дом. Он сюда наведывается лишь ради того, чтобы покормить кота. Животина отказывалась уходить на новое место и при случае сбегала с левого берега. Тэхён назвал кота «Уродец» и призвал не мучить живую душу своими хотелками.

Прежде омегу воротило от убогого вида шерстяного приятеля его альфы. А потом он так прирос к Уродцу, что настаивал на уличном домике для него. Чонгук установил кошачье пристанище на ножки, чтобы никто, кроме Уродца не имел к нему доступа. Автоматическая кормушка и поилка были лично собраны Татти. Уезжая, омега поцеловал кота в нос. Чонгук тогда очень сильно удивился.

— Уродец? — котик гулял на воле. Альфа высыпал пять килограмм сухого корма в специальный резервуар. Долил чистой воды. Оставил распакованными лакомства и вышел в сад. Место, где Тэхён и Чонгук впервые занялись любовью, поросло кустарниками. Из-за холода листья растения пожелтели и поникли. Чонгук вдохнул чистый кислород, прошёлся по узким тропинкам и вернулся к дому.

Приоткрытая дверь насторожила его. Чонгук точно помнил, как уходя потянул ручку и убедился, что замок щёлкнул.

«Там кто-то есть…» — запах чужого альфы вызвал в нём гнев. Глаза его сузились, и Гаул тихо вошёл в темноту.

— Юнги… — проговорил он.

— Сядь! — приказал альфа, зажигая в комнате свет. Он восседал на кресле у стены и в упор глядел на Чонгука. В его руке был зажат пистолет. Гаул даже ухом не повёл, что раздражало Мина.

— У тебя три минуты, — процедил Чонгук, усаживаясь на диван, напротив незваного гостя. — Вали прямо сейчас!

— Не указывай мне! — вскрикнул Юнги. — Лучше этого не делай, не беси меня!

— Или что, Юнгиша? — Чонгук подался вперёд. Он засмеялся, потому что его забавляло злое лицо противника. — Я тебе кадык вырву голыми руками, даже если ты в меня обойму всадишь! Я тебя заставлю страдать так…

— Уже заставил! — фыркнул альфа и нацелился на Чонгука. — Ты лишил жизни Чимина… — его губы задрожали. Слёзы сами собой навернулись на глаза.

— Не помню такого, — жмёт плечами альфа и расслабляется. Тянется к кофейному столику, берёт полупустую бутылку и бокал, наливает в него виски. Пьёт небольшими глотками.

Юнги пистолет не опускает, на лице ни грамма сомнения.

— Он носил ребёнка, — почти бессильно произносит альфа, дрожащей рукой целясь в непроницаемого Чонгука. А тот в свою очередь отмечает, что уж слишком много омег от него залетели. Он не этого хотел.

— Да, мне сказали, — под пристальной слежкой Чонгук дотягивается до пачки сигарет, закуривает и ставит к себе поближе пепельницу. Ноги его широко расставлены, а вид совершенно незаинтересованный. Глядит на тлеющую сигарету, ругая себя за слабость. Сделав ещё затяжку, тушит почти нетронутую папиросу и делает глубокий вдох. Он солгал. Хотя это уже не столь важно. Пусть Мин думает, что Чонгук всё знает.

— Твой?

— А разве не твой? — Чонгук приподымает бровь. Он словно издевается. Ему не страшно быть убитым. Он будто знает, что ни одна пуля его не возьмёт и это очень злит Юнги. Мерзавец совсем совесть потерял. Чимин-то ему что сделал? Бедный мальчик. Юнги себя и только себя винит в его гибели. Не доглядел…

— Я думал он не только со мной трахался, — и усмешка. Юнги быстро оказывается около Чона и уткнув ему в лоб дуло, шипит подобно гремучей змее…

— Ты сгубил невинного омегу, — злоба пожирает его. — Ты монстр!

— Невинных в этом мире нет, — лицо Гука окрашивается настолько злобной улыбкой, что Юнги отталкивает назад неведомая сила. Ему кажется, что сидящий перед ним парень не человек. Он одержим, в него демон вселился.

Приходить в дом врага затея опасная и Юнги это понимал. Но даже не имел представления с кем или вернее, с чем столкнётся…

— Даже приплод в брюхе у твоего любимого не был невинным. Он результат предательства, измены.

Юнги сжимает дрожащие губы. Боль пронизывает насквозь. Он трясётся, силясь провалиться в бездну. Температура его тела поднимается так высоко, что щёки начинают рдеть, а со лба стекают капли. Кислорода мало.

— Не дыши на меня, — Чон резко отталкивает Мина и тот падает. Валится на пол, не имея сил подняться. Всю энергию выпил Чонгук, неистовый демон.

— Я должен был его остановить тогда, — Юнги возвращается в воспоминания, проскочив назад сквозь годы. Намджун был не прав. А где же он сейчас? Мин не знает. — Я должен был убить в тебе чудовище, а не порождать его. Я до сих пор жалею, что из-за собственной гордыни, не попросил у тебя извинения, когда был шанс. Чимин… Он остался бы жив, не будь я таким мудаком.

— Но ты не попросил, — нависнув сверху, смеётся Чонгук. — Может я бы и простил, как знать. Только никто из вас не извинился. Значит не нужно моё прощение. Думали, я просто так отпущу вас?

— Сейчас уже поздно извиняться? — альфа хочет понять, есть ли у него шанс, спасти не себя, так честь своего омеги. И Чонгук, и Юнги знают, что Чимин ни причём. Он заложник ситуации.

— Извинения должны идти от сердца. Раскаяние лицемерия не терпит. Раскаяние не приходит тогда, когда ты боишься или рискуешь. Оно является в момент безмятежности. В день полный блаженства и покоя, удовольствия. Голос совести показывает, чего ты лишил другого, чтобы тебе не пришлось больше так поступать. А сейчас ты просто хочешь спасти свою шкуру. Ну или найти ответ, отыскать покой. Ты уже летишь в бездну.

Чонгук обходит лежащее на полу тело.

— Надеюсь ты разобьёшься о дно.

Он слышит за спиной всхлипы, когда выходит из дома. Чонгуку не жаль. Свою вину он принимает и осознаёт что делает. Совесть его съест, потом. А сейчас альфе так хорошо. Он вспоминает Татти и спешит обратно на покорённый левый берег.

Чонгук нажимает кнопку, на самом обыкновенном пульте и встроенный в бетонную, изрисованную граффити стену, тайный проход за долю секунд съезжает в сторону. Машина ныряет во мрак, прячась от мокрых капель быстро таящих на лобовом стекле снежинок. Дальше только прямо.

Как только тайный проход запирается в тоннеле зажигаются тусклые лампы. Их скудного света вполне хватает, чтобы разглядеть указатели. Датчики движения, камеры считывающие номера машин «своих» и взрывчатка, расставленная по периметру, дают альфе чувство контроля. Он сможет в любой момент использовать потаённый проход так, как ему вздумается. Док прав, он гениален и умён. Самое главное — он предан Гаулу!

Номер учёного светится на дисплее. Чонгук при помощи кнопки на руле отвечает на входящий звонок.

— Слушаю тебя, Док?

— Гаул, — вздыхает мужчина. — Тут Тэхён… — и смолкает.

— Скоро буду!

Машина летит на полной скорости. Альфа едва ли справляется с управлением. Скорее. К нему.

Пробежать остаток разделяющий их. Влететь в разгромленную спальню и узреть…

Тэхён поднимает злой взгляд на Чонгука. Глаза принца полны ненависти. Омега силён. В нём таится природная власть и умение порабощать. Чонгук заглядывает в глубины тэхёновой души и как в кислоте растворяется. Кожу жжёт. Альфа ощущает, как ноги слабеют и он вынужден пасть на колени.

Бледная кожа принца кажется мраморной. Его синие губы чуть разомкнуты.

— Татти? — Чонгук ползёт к возлюбленному. Что же случилось с ним?

Омега не отвечает. Молча, холодным взором следит за каждым неловким и растерянным движением крепкого Гаула. Боковым зрением он замечает осколки. Оборачивается на них. Это всё, что осталось от телефона так глупо забытого на прикроватной тумбочке.

— Тэхён, я всё объясню… — автоматически выскальзывает из его рта. Он хватает омегу за колени. Дрожит и молится, чтобы его вина была не столь существенна.

— Объясняй, — спокойно кивает Тэхён и так смотрит, как на врага. Это выедает до костей. Чонгук мучает себя.

— Я не знаю, в чём провинился… — сердце пропускает удары. Чонгук понимает, что его омега сможет вытворить всё, что угодно. Тэхён неконтролируемый, непокорный. Но как же он хорош. Уникальные качества, не всем присущие, делают принца слишком опасным. Чонгук ощущает зависимость от этой опасности и ему нравится. После удовольствия придёт боль. Чонгук не хочет её принимать, но вынужден, потому что это расплата за блаженство.

— Видимо у тебя много передо мной проёбов, — цедит парень и сужает веки. В этом Тэхён прав. Чонгук скрытен. Он бы и рад рассказать всё, как есть. Да только в таком случае он потеряет Тэхёна навсегда. Непосильная ноша — расставание. Чонгук решает, пусть лучше так. Сложно, трудно, невыносимо и жестоко, чем порознь.

— Много, — кивает альфа и сглатывает. — Я не могу тебе открыться, Татти.

— Хорошо, — кивает омега. — Пусть так.

Связывающая их шёлковая лента алого цвета, затягивается на горле Чонгука словно удавка. Он дышит громко, не скрывая волнения. Мышца, занимающая важную функцию в грудной клетке, практически разорвалась на куски.

— У тебя и моего папы… — Тэхён запинается. Он сам не верит в то, что говорит. — У вас есть ребёнок?

Чонгук молчит долго. Оттягивает неизбежное. Он подбирает слова и в какой-то момент осознаёт, ответ на поставленный вопрос очевиден.

— Мы с тобой тогда не были вместе и я…

— Ну? Договаривай? — на лице Тэхёна усмешка. Чонгуку делается жутко.

— Я и не думал в то время, что у нас с тобой могут быть тёплые отношения. Я не искал с тобой любви. Я мстил вам всем…

Тэхён прекрасно понимает, о чём толкует Чон. Он не удивлён, напротив, всё это для него ожидаемо. Омега поднимается с постели, оттолкнув альфу. Он натягивает кардиган на длинную футболку. Чонгук срывается с места. Перехватывает руки омеги…

— Не отпущу! — и он так твёрдо уверен, что это намерение не перебиваемое. Тэхён улыбается.

— Это я опубликовал видео, чтобы все увидели, какой ты ничтожный и убогий, вонючка. — слова рвут нутро. Чонгук пылает, а из-под его ног уходит почва. Ему едва ли хватает сил удержаться на ногах. — Мне было приятно, что всё вертится вокруг меня, — сознаётся принц. Голос его тихий, ровный и почти лишён эмоций. — Я получал удовольствие, когда наблюдал, как Юнги и Намджун унижают тебя. И я сильно удивился, что ты так… — он дрыгает головой, подбирая подходящее выражение. — Возвысился, что ли. Я тоже с тобой любви не искал. Поиграть хотел и только.

Альфа убирает руки от омеги и отходит. Противостоять Тэхёну сложно.

— Момо ищет Кайли. Или как там его. В общем, найди моего брата. — бросает напоследок Тэхён, забирая с тумбы телефон и карту. Чонгук лишил его всех финансов, но потом сжалился и позволил тратить деньги на всё, чего душа пожелает. Главное — отказаться от зависимости.

На выходе Чонгук нагоняет Тэхёна. Суёт ему в карман ключи, надевает на ноги ботинки, ведь тот шёл босой.

— Иди ко мне домой, Татти. Я приеду, как только позовёшь. В любое время дня и ночи! Да погоди ты! — он перехватывает юношу, обнимает его. Тэ должен остыть. Им всем нужно выдохнуть.

Омега собирался идти в холод пешком до правого берега. Чонгук еле уговорил его сесть в машину. Двум крепким альфам он приказал оберегать Тэхёна ценой своей жизни.

— Позвони, Тэхён! — Чонгук идёт за отъезжающей машиной. Ему мало воздуха. Внутренности горят, пить хочется и так страшно. — Я буду ждать! Позвони! — последнее слово криком срывается с губ и летит следом за омегой.

Закрывшись в подвале, Чонгук позволяет эмоциям вырваться наружу. Все его слабости сошлись в одну точку. Тэхёна альфа тоже понимает. Омега бесплоден. Он может и был бы рад родить их с Гаулом малыша, но лишён этой возможности. Как же ему сейчас больно. Чонгук желает разделить эти страдания. Будь его воля, он бы всю эту темноту лишь в себя бы и впитал. Но он, к сожалению, не всевластен…

***

Под покровом ночи влюблённые держась за руки выходят из своей обители. Альфа запирает дверь брошенного клуба на замок. В тишине и безмолвии люди Джея, те немногие — оставшемся при нём, следуют за ним.

На пустыре гуляет ветер.

— Распусти группировку, — последний приказ Джея. Он тянет стоящему рядом альфе чемоданчик. — И сам уходи, не безопасно тут.

Последний взор назад. Джей делает глубокий вдох, клубы пара срываются с его губ. Он снял все заборы. Его территория отныне ничейная. Хотя он и отдал всё под руководство Чонгука. Сам лично накануне нанёс его символику, оповестил людей через своих тряпичников. Сироты остаются на левом берегу, большая их часть, они сами этого захотели. Самые маленькие уехали на первом автобусе ещё вчера, обживаться на новом, безопасном месте.

Хосок один из немногих, кому картина видна целиком. Ему хватает ума и сил вовремя отступить. На такое решение тоже нужна непробиваемая броня.

— Так печально, — замечает альфа. — Ты всю жизнь строил свою империю, а теперь она просто на глазах рушится…

— В жизни есть кое-что более дорогое, — кивает Хосок, затягиваясь напоследок. Курить альфа бросает. Скоро он станет отцом и должен служить для сына примером. Любовь всей его жизни, его нежный омега смеётся, чем привлекает к себе внимание Джея.

Джин стоит неподалёку. Общается с омегами. Раздаёт им подарки и напутствия. Под его сердцем ножкой бьётся малыш. Хосок не станет рисковать семьёй. После свадьбы и бурного гуляния он осознал, как важно теперь принимать правильные решения.

— Ладно, — кивает альфа и тянет Хосоку руку. Джей жмёт чужую ладонь в перчатке, тушит окурок носком ботинка. — Удачи вам.

— Взаимно.

Компания расходится. Кто куда. Несколько омег идут за Джином, потому что они боятся свободы и мира за пределами власти омеги.

Многим показалось, что идея остаться в Летограде неплохая. О предстоящем хаосе судачат не первый день. Некий Хэршег наводит суету. Может выйдет неплохо нажиться на чужом горе, как знать?

О том, что в скором времени начнётся революция знают даже дети. Люди обсуждают между собой желание вступиться за Хэршега. Конечно, переворот принесёт не мало бед, но в то же время для левобережных их и без того предостаточно. Хосок и Чонгук не всесильны. Они делали слишком много для блага оголодавших и униженных. Главное — они тоже поддерживают Хэршега. А именно — не выражаются против него.

Молчание их куда красноречивее, чем желание правобережных шишек найти у идеального Хэршега хоть какую-то подноготную. И каково их удивление, когда мужчина в очередной раз с достоинством выдерживает нападки. Опровергает мнимые доказательства его, якобы лживой натуры. Главное — он такой простой, приближенный к народу. И даже после нескольких ранений при покушениях альфа не отступает, чем вызывает к себе ещё большее уважение.

Страна, как и весь Летоград, разделена Мрачкой. С высоты птичьего полёта очень хорошо видны различия во всех сферах между берегами.

Хосок и Джин покидают страну как раз в тот самый момент, когда озлобленные левобережники со всех уголков страны начинают подходить к столице. Их цель простая — они выдвигают требования. Прекратить классовое неравенство. Дать людям возможность жить, а не существовать. Правый берег очень удивляется, не понимая, а что не так-то? Чего рабочему классу не хватает? Столько лет молчали и жили, а тут вдруг с приходом некого Хэршега, в себя поверили!

— Разогнать толпу, как только подойдёт к границе! Выставить кордоны, отрезать им путь! — приказ отлагательств не терпит. И он принадлежит человеку, который утром принял все полномочия. Бывший президент, имя коего отныне не имеет значения, передал власть Сиокки Мару. А сам забрал семью и фактически сбежал. Его высмеяли, но он плевать на все эти усмешки хотел. Для многих его существование было легендой, так как лидер редко появлялся перед народом и то, лишь на экранах. Лично ни с кем и никогда не говорил.

— Самое время прикормить пришедших, — Чонгук гладит сидящего у его ног Хэршега. — Хосок очень вовремя свалил, — скалится Гаул. — Док, одари нашу движущую силу палатками и закусками. Ты!

Чонгук дёргает цепь и Хэршег начинает скулить…

— Собирайся. Пора тебе принять облик лидера.

Чон замечает в глазах своего пса удовлетворение. Как хорошо, что этот альфа ловит кайф от происходящего. По мнению Гаула все властолюбивые люди, в особенности альфы — извращенцы. Он и сам не святой.

Выступление Хэршега влечёт за собой большую влюблённость людей. Правый берег всё узнаёт быстро, но именно этого Чонгук и добивался. Он собрал самых верных, загрузил всё ценное и самое необходимое в грузовик. Путь им к мультифункциональной станции. Чонгук дёргает за рубильник.

И гаснет свет…

Его символику стирают. Вместо неё наносится красным на белое «Хэршег». Слух о том, что Гаул и Джей сдали свою территорию без боя, доходит до всех. На самом деле никому до них нет дела. Они просто спортсмены, которые возможно были как-то связаны с криминалом. А может это просто сплетни?

Правды никто не знает. А на повестке дня назревающий конфликт. И он отпугивает тех, кому есть что терять.

На выездах из страны образуются пробки. В первую ночь после объявления «опасного положения» с правого берега уезжают семейные. Бизнесмены, кое-кто из политиков и просто обеспеченные люди. Оставшиеся размышляют над тем, как бы заработать на предстоящем конфликте…

Чонгук удачно выстроил тоннель под станцией. Теперь он контролирует «жизнь» в столице. Но вот чего альфа не может, так это усмирить своего омегу…

— Тэхён… — Док опускает голову. — Он соизволил ехать в Трясину. Мне только что доложили, тебя боятся тревожить.

— Да, блять! — Чонгуку не до обид его омеги. Он сейчас должен иметь холодный разум, а Тэ его воспаляет. — Силой его сюда пусть везут!

— Не получится, он там заперся изнутри… — учёный не успевает договорить.

Внимание Гаула и его телохранителя привлекает молодой тряпочник. Он влетает без стука в кабинет босса с воплем…

— В Трясине пожар!

Чонгук срывается с места. Роняет по пути стопки книг, которые ещё не успел разложить по полкам. Коробки с вещами падают за его спиной. В Трясине сейчас упрямый Тэхён. И Чонгук точно уверен — это омега самолично устроил там поджог!

Дым и пламя охватили стены, успели добраться до крыши. Столбы алых лепестков видны даже с правого берега тем, кто живёт неподалёку от набережной.

— Дай сюда! — альфа выхватывает топор, расталкивает парней и сам сносит замочный проём. Кто-то обливает его прохладной водой и подаёт мокрую ткань. Альфа повязывает ею нос и рот. Счёт идёт на минуты…

— Чонгук! Не смей! — Док хватает Гаула за руку, но альфа вырывается. Он без сомнений вбегает в разгоревшуюся преисподнюю. Он знает где его непокорный, вредный принц сейчас. Следуя зову сердца, который парень путает с развитой интуицией, он бежит в помещение, созданное специально для Тэ.

Подводный мир океанов и морей казался Тэхёну самым прекрасным. И Чонгук выделил недостроенное помещение, чтобы оформить его в морской тематике. Тэхёна отвлекали яркие декорации. Он плавал в бассейне и любовался ракушками под стеклом. Никому кроме него туда не было хода. Это роскошь для принца и только.

— Сука! — упавшие перед лицом Чонгука балки едва не задели его. Пришлось повозиться в пути, главное, чтобы Тэхён был ещё жив. На миг замерев, альфа блокирует все звуки и навострив уши умело разбирает каждый стук и шорох.

Вот горит дверь. Вот урчит огонь, жадно поглощая на своем пути всё, до чего может дотянуться. Вздохи, биение сердца… Чонгук идёт в правильном направлении. Гамма запахов врезается в обоняние и мешается. Но спавший монстр пробуждается и принимает на себя обязательства. Его манит ароматный пион.

Чонгук открывает глаза, в них отражаются искры. Он знает где его любимый. Он идёт к нему сквозь сияющие, бурлящие потоки. Жар отражается золотом на пропитанной потом коже альфы.

Тэхён набирает кислород и ныряет в воду. Чонгук слышит его!

***

Мяуканье привлекло омегу. Кот всегда был довольно спокойным, но сегодня его словно подменили. Тэхён понимал, что на правом берегу ему нечего делать. Несколько репортёров пытались его о чём-то спросить, но как только он им отказал, кинулись с кулаками. Тэ даже дверь отпереть не успел, как продажные журналюги на него налетели. Мордовороты, следующие по пятам омеги, крепкими кулаками разъяснили ситуацию. Принц никогда не испытывал на себе такой жестокости. Эти люди чужие ему, позволяли себе говорить мерзости и требовать ответы. Татти никогда не касались без разрешения. Сегодня его чуть не разорвали…

Без Мажуро за ним приглядывал Чонгук. Но узнав о нём и Момо, Тэ испытал отвращение. Его мутило, хотелось сбежать. Может даже исчезнуть.

А потом по телевизору сказали, что правый берег Летограда подвергается нападкам. Призыв покинуть его звучал грозно и устрашающе. Омега присел, чтобы послушать и тут погасили свет. Телохранители Чонгука, имён которых омега не знал и знать не хотел, запустили генератор. Тэ поймал сеть и один за другим получил смс, как только его телефон поймал связь.

Несколько посланий от Чонгука. И почти полсотни от неизвестного номера, призывающего Тэхёна убить себя. А том финальное:

«Я тебя уничтожу! Сегодня!»

Отчаяние и страх заполнили его душу. Кроме как в Трясине ему негде скрываться от таких нападок. Чонгук теперь единственный, близкий человек, которому Тэхён вынужден довериться. Признание альфы не прошло мимо ушей. И Тэхён прекрасно понял, что его использовали. Он и сам обнажил свою чернь перед альфой. Отныне они равны. Сознались, повинились. Даже легче как-то стало.

— На левый берег, в Трясину! — приказал омега и его послушались.

— А тут… никого нет… — растерянно пробормотал юноша, открывший ворота. Тэхён промокший, уставший и голодный уже раздражался по пустякам. Ему пришлось переплывать на моторной лодке Мрачку, он едва не свалился за борт, пока гладил Уродца, пытаясь его успокоить. Сильная рука альфы удержала омегу за ворот плаща.

— Просто дай мне ключи! — потребовал Тэхён и заметил, что мальчишка-то не лжёт. Чонгук прихватил с собой своих и уехал в неизвестном направлении. Обида стукнула под дых. Гаул бросил его, обидно. Тэхён услышал жалобное мяуканье, доносившееся из-под пальто. — Тише, сейчас я тебя покормлю.

Он оставил охрану снаружи, а сам вошёл и заперся изнутри, чтобы его никто не беспокоил.

Кот поел. Принял ласку от тёплых рук Тэхёна, улёгся ему на колени и замурчал, прикрыв глаза. А потом его словно подменили. Уродец рванулся с насиженного места, оставляя на ноге Татти алую полосу от острого когтя. Жалобное, беспокойное мяуканье резало слух омеги. Кот царапал дверь и просился наружу.

Тэ открыл ему, и Уродец поспешил вглубь коридора. На полпути он остановился. Тэхён не понимал такого поведения животины. Но Уродец смотрел ему прямо в глаза и буквально голосил. Он метался между желанием убежать и нуждой возвратиться. Переминался с лапы на лапу и словно о чём-то просил. Как только откуда-то снизу, из-под пола, раздался хлопок и покатил густой дым, Тэхён сам подскочил к коту, схватил его на руки и побежал в обратную сторону.

Задняя дверь оказалась заперта. Омега хотел возвратиться назад, взять ключи. Из подвала, где и возродился очаг, доносились треск сгораемой мебели и древесины.

Не понимая до конца происходящего, парень сам завёл себя в тупик. Кот вздрагивал и протяжно мяукал, но бросить омегу даже не пытался. А тем временем огненный поток уже шёл по пятам…

— Неужели сейчас? — смерти Татти не боялся. Он не думал о ней как о чём-то страшном. Это естественный путь человека. Но то, что она настигнет его в неполные двадцать два, печалило парня. Отчаяние накатило резко и почти лишило сил. Тэхёну хочется крикнуть во всё горло, раздирая до крови связки. Позвать единственного альфу, способного пройти сквозь бушующий ад пламени и остаться нетронутым. Гаул спасёт, он ведь такой… несгибаемый.

Омега сидит на полу. Распахнутые шторы по обе стороны от него огненными потоками пылают.

— Он не придёт. — произносит Тэ, понимая, что их связь практически оборвалась. Тэхён не встанет между Чонгуком и его ребёнком. Момо никогда его не любил и Тэ это точно знает. Так пусть хотя бы Кайли получит ту нежность и заботу, каковых лишили Татти.

Вновь и вновь…

— Он не придёт, — шёпотом, всё громче и громче… — Не придёт!

Смог заполняет комнату. Пробирается в дверные щели. Омега находит в себе силы подняться и найти под кроватью спрятавшегося кота. Выбить одну доску, при этом травмировав кожу на руке…

— Беги! — разбив стекло, Тэхён вышвыривает перепуганного Уродца. Животное приземляется на машину, сбегает с неё, бросаясь прочь. Тэхён улыбается, наблюдая сквозь заколоченные доски. Кошак отделался испугом, зато выжил. А что до Тэ, ему не суждено. Выбить раму у омеги не получается. Он слишком слабый.

Принятие неизбежного обесценивает смятение. Тэхён сейчас сгорит заживо. Он не властен это поменять. Хотя он может решить сам, кем покинет этот мир. Парень садится на колени и ползёт. Натягивает на нос ткань футболки. Смог оскверняет кислород, омега кашляет, но продолжает двигаться.

То ползком, то бегом. Настигнув пункта назначения, он без препятствий входит в помещение. Тут огонь не такой дерзкий. Тэ прыгает в воду. Блаженная прохлада даёт новый поток сил. Тэхён переродится. Станет морской звездой и навсегда поселится в глубокой бездне. Вынырнув на секунду, омега набирает воздух, делая глубокий вдох и уйдя под воду, камнем идёт ко дну.

Чонгуку ничуть не страшно. Стены и потолок охвачены огнём, но альфа не отступает. Языки пламени ядовито лижут кожу, намереваясь оставить на ней жгучий след. Он дошёл. Сумел! Дверь с другой стороны слетает с петель от мощного удара.

— Татти! — дикий рык несётся над водной гладью.

— Чонгук? — омега удивляется, вынырнув. Он почти…

С его волос падают капли, а он плывёт к краю, едва ли верит, что альфа настоящий. Чонгук пришёл к нему сквозь свирепствующую пламень. Не оставил на забаву пеклу.

— Любимый, — альфа хватает омегу в объятия, припадает к его губам, и принц понимает, это не галлюцинации. Чонгук рядом с ним, не побоялся смерти. Они прижимаются друг к другу, падая в воду…

***

— Зачем ты это сделал? — Чонгук размазывает по небольшой бугристой ране мазь от ожогов.

— Ты думаешь, это я поджёг Трясину? — усмехается Тэхён. Чонгук приподымает бровь.

— Представь себе, нет, — цокает парень языком.

— Тэхён, не играй со мной. Я сейчас не в том, блять, настроении, чтобы вестись на твои манипуляции.

— А на чьи манипуляции тебе, Гукман, нравится вестись? — вкрадчивый вопрос ставит альфу в ступор. — Дока?

— Причём тут он?

— Не знаю, может и ни при чём, — омега пожимает худенькими плечами и отворачивается.

— Скажи, всё как есть!

— Я вернулся в Трясину, потому что мне некуда идти. Но я не хотел тебя беспокоить, Чонгук. Я понимаю тебя, ну или пытаюсь понять. И прими факт, великий и ужасный Гаул, ты не всё в этом мире знаешь или контролируешь. Я тоже многим ради тебя пожертвовал. Я знал, что Мажуро подставил ты. Я ощущал твою ненависть. Блять, да у тебя всё на лице было написано.

Чонгук звучно сглатывает, но не перебивает.

— Просто ты был мне нужен. Не знаю почему, нет у меня ответа. Наверное, это такая извращённая любовь. Ты правда самый сильный человек из всех, кого я знаю. Ты был в ущербном положении, и даже я над тобой издевался. Потому что мог, потому что нравилось. И я принял твою месть. Ты должен был меня ударить в ответ. Я хочу извиниться, — одинокая слеза оставляет влажную дорожку на бледной щеке. — Мне жаль. Я хотел бы всё исправить, Гуки, но не могу. Это мой камень, он должен был утянуть меня на дно того треклятого бассейна. Ты спас меня. Спасибо.

— Кто поджёг Трясину? — Чонгук видит по тэхёновым глазам, тот знает. Принц не лгал ему. Да, Татти груб, местами жесток, но он не лукавит.

— Тот же, кто звонил мне, пока тебя не было рядом. Сиплый голос осыпал меня оскорблениями. Я видел те же фразы в унизительных постах, размещённых с пустых аккаунтов, которые ранее мне присылали с неизвестных номеров. А потом я кое-что услышал и осознал. Но я тебе ничего говорить не собираюсь. Иди и заверши начатое!

— Татти, — Чонгук берёт ладошки омеги в свои. Целует их. — Ты любовь всей моей жизни, и ты же моё наказание. Я прошу, прости меня. И я тебя умоляю, скажи, кто?

Минутная пауза.

— Твой учёный, — с ресниц принца срываются мутные капли. — И это не первый раз, когда он пытался меня… — слова застревают в его горле. Тэхён боится последствий.

Чонгук обнимает юношу. Он слышит биение его сердца и понимает, вот что по-настоящему важно. Татти рядом, жив.

— Юнги вышиб себе мозги. Я нашёл его в твоём доме, — шепчет омега.

— И что сделал?

— Твои верзилы выкопали в саду яму, — ещё тише.

— Чимина тоже нет, — замечает альфа. Сердце пропускает удар.

— И Намджун исчез.

Молчаливая боль сочится по венам. Тэхён потерял их и скорбит. А вот Чонгук не может пробудить даже кроху жалости.

— Ты молодец, Чонгук. — Тэхён говорит это без обиды. — Отомстил всем нам. Ты нас всех проучил.

Он заглядывает в полные отчаяния глаза альфы.

— Я восхищаюсь тобой. Кайли достался лучший отец.

— Я его не хотел… — режет альфа. — Я бросил его. Я не люблю его и мне плевать. Это правда, Тэхён. Мне на всех плевать. Мне нужен только ты.

Омега отстраняется и поджимает губы. Не это он намеревался услышать. Может солги ему альфа, он бы поверил. А так перед ним важный выбор. И Татти его уже давно сделал.

***

С раннего утра тишина. Она заполняет улицы и дворы. Она отражается волнением в глазах людей, пока те глядят в окна, задаются вопросами и хотят верить в лучшее.

По городу раскиданы листовки.

«Мы люди — нового поколения!» — лозунг Хэршега въедается под корку. Из уст в уста звучит в самых оживлённых частях города. Низшие слои рабочего класса хранят кусок бумаги с изображением честного альфы и тайком поддерживают его. А кто-то выходит в открытую на митинг. Пока ещё мирный. Хотя первые камни и бутылки уже полетели в кордоны с левого на правый берег.

Все мосты были взорваны, как только с поля зрения ушли Джей и Гаул. Кто именно совершил подрыв, неизвестно. Главы правобережных винят в «теракте» Хэршега и его банду. А новый миссия в свою очередь намекает на причастность к этому преступлению правобережной верхушки.

— Мы люди, твари вы безмозглые! — злятся те самые, кого клеймили бунтарями и бандитами. Они простые рабочие. Изгои дивного, величественного меньшинства.

— Когда? — нетерпеливо спрашивает учёный.

— Скоро, — обещает Гаул.

— Спеши, — напутствует Док. Ему не терпится взять власть в руки Гаула, чтобы через них самому использовать привилегии. А ещё он хочет провести несколько экспериментов. Он долго работал над биологическими орудиями и дело сталось только за практическим использованием.

Чонгук украдкой разглядывает учёного альфу.

«Скоро, друг мой. Скоро всё будет» — мысленно усмехается парень. Он-то знает, в какой момент начнёт действовать. Тут главное не ошибиться.

Если рано — могут так ответить, что мало не покажется.

Если поздно — попытаются подкупить толпу.

Чонгук действует чужими руками. Он управляет людьми, как марионетками. Никто не знает, какой человек возвышается тенью за Хэршегом, хотя правобережные ищут ответы. Они не понимают, откуда появился этот великий, безупречный мученик. Он себя голосом народа кличет. Слезою младенца чистой. И сколько спецслужбы не копают, ни единого скелета не нашли. А компромат дело важное. Если его нет, то и ниточек, за которые можно дёргать, тоже.

Омега просит зайти к нему.

— Чонгук, — Тэхён заглядывает в глаза альфы. — Прошу, верни мне отца. Если нужно, я встану на колени и начну умолять тебя, можешь плюнуть в меня или ударить…

— Тэхён! — рычит Гаул. Нервы на пределе. — Какого чёрта ты говоришь мне это?

— Мы враги, по крайней мере я для тебя.

— Ты же знаешь, я люблю тебя, — парня кусают слова омеги. Они вроде как помирились, но Тэхён всё равно запросил для себя отдельную комнату. Несколько суток после пожара они не виделись, хотя оба жили взаперти на станции.

— Тогда дай нам с отцом уйти. Я хочу покинуть этот грешный город. Я хочу уехать подальше. Я всё обдумал. Это моё последнее слово.

Холод в глазах нежного омеги, страх, отстранённость, добивают окончательно. Чонгук понимает — всё. Их истории настал конец. Теперь нет никакого смысла останавливаться. Гаул может выпустить монстра наружу и захватить власть. При этом не важно сколько человек пострадает. Главное быстро!

— Я решу этот вопрос, — кивает Гаул. — Оставайся пока тут.

— Что я буду должен за твою доброту?

Слова омеги хуже пытки. Гасят всё то малое хорошее и доброе, что было в сердце у альфы.

— Ничего.

Гаул едет на правый берег. Рискуя сорвать всё, он встречается лично с Сиокки Мару и даёт ему информацию относительно Хэршега. Он указывает на учёного, что стоит за спиной альфы.

Новоявленный лидер принимает бывшего спортсмена в своём кабинете. Новая обстановка заплыла дымком от кальяна и смехом полураздетых омег. Компания неприветливых с виду альф рассматривает Чонгука. Они его прощупывают. Кидают неуместные шутки, получают ответку. Видят — не боится. Значит достоин разговора.

— Он создал какое-то вещество и убил всех левобережных бандитов, а те, коим удалось выжить, сбежали.

— И ты сбежал? — усмехается Сиокки. Он явно не верит в слова парня. Тогда Чонгук вынимает из кармана телефон и показывает вещественные доказательства. — Я уже в пути. Меня это всё не касается. Я самый обычный спортсмен.

— Мажуро, значит… — щурится здоровенный альфа с квадратным лицом и шрамом, проходящим через глаз. — На кой он тебе? Он теперь инвалид.

— Хочу очаровать одного омегу. Не ехать же вдаль одному.

— Понятно, — больше Чонгук не вызывает ни интереса, ни пользы. Мару отпускает его, после того как на его счёт поступает круглая сумма денег.

Телохранители Чонгука забирают альфу на инвалидном кресле. Чонгук едва ли узнаёт в статном и красивом мужчине бывшего министра. Лишённый сил, худой, с больным видом тот трясёт периодически головой, пока к нему навстречу идёт Тэхён. Он встаёт перед родителем на колени, что-то ему говорит.

Чонгук не выдерживает. Подъезжает, выходит из машины и хоть омега просил не попадаться Мажуро на глаза, игнорирует его просьбу.

— Тэхён, поехали со мной, — альфа дёргает парня за рукав чёрного плаща. — Татти?

— Отец? — омега не отводит от мужчины глаз. Тот никак не реагирует. — Ты меня слышишь?

Мажуро не отвечает. Он болен. Разум покинул его. Ни жив, ни мёртв.

— Тэхён?

— Убери свои грязные руки от меня! — омега кричит резко, звонко и больно. Чонгук в смятении отходит. — Не трогай меня, никогда!

Такси увозит парня и бывшего заключённого. Гаул следует за ними к особняку Кимов.

Колёса скрепят, пока омега с усилием толкает инвалидное кресло перед собой. Чонгук делает ещё несколько попыток поговорить. Но тщетно. Омега настаивает на полном разрыве. Желание покинуть этот мир, прихватив с собой омегу слишком соблазнительное. Расчувствоваться Чонгуку опасно. Он не имеет право ломаться. Ему нужны силы. Да и Тэхён не должен быть один и без защиты, без средств. Нехотя Чонгук принимает истину и желание любимого.

Тогда альфа спешит к машине. Вынимает из багажника заранее собранную сумку. Тэхён не сопротивляется и Чонгук спокойно вешает её на плечо омеги.

— Сегодня же уезжай из страны, — предупреждает альфа. Он понятия не имеет, послушает ли его Тэхён. Зато он твёрдо знает, пока Татти в Летограде никаких боевых действий он предпринимать не станет.

Он дожидается, пока омега запрёт ворота и уже собирается уехать, как замечает Момо. Располневший, прилично постаревший папа неспешно шагает по тротуару. Он видел Тэхёна и Мажуро. Конечно же он и Чонгука заметил. Но взгляд его направлен только на лежащее в убогой коляске дитя. Альфа отворачивается. Нет, он не сможет посмотреть на ребёнка. Лучше трусливо сбежать…

На следующее утро из особняка Кимов выходят двое. Худенький омега и старый на вид альфа в инвалидном кресле. Юноша помогает старику сесть в такси. Двое альф, оставленных Чонгуком едут за желтой машиной до железнодорожного вокзала. Камера телефона фиксирует — Тэхён и Мажуро сели в поезд. Тот следует за пределы страны. Чонгук выдыхает с облегчением. Он знает все данные омеги. Он оставил ему деньги и тайком отправил следом за ним одного из телохранителей. Так ему спокойнее.

— А теперь пора! — кивает Чонгук и Док потирает ладони друг о друга. В тёмных зрачках мрачная жижа, ядом пропитанная, ждёт дозволения вырваться безумством на мир грешный.

От автора: 19 Глава будет финальной.

ГЛАВА 19. Финал: https://boosty.to/mqe1192/posts/ea9b3716-1fa6-4543-b0d6-e6fdb7fc288c