Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи: Чон Чонгук/Ким Тэхён, ОЖМ, ОМП.

Метки:  Матриархат, Романтика, AU, Элементы флаффа, Времена года (Зима), Слэш

Описание: — Уж скоро плодородие растений, животных и священных статуй пробудит поток энергии! Веселись всё одушевлённое, грядёт весеннее время. А за ним короткое лето и наконец долгая, пушистая зима.

Первой остановкой на долгом пути избранных становится высокий каменный обелиск и добротный деревянный домик, выстроенный с целью приютить охотников. Впереди длинный путь, требующий отваги, сил и навыков выживания. Плотный ужин и крепкий сон очень важны и нужны, особенно когда погода заявит свои права и покажет крутой нрав в последний раз. Про приближающиеся заморозки напоминают различные природные признаки, так легко считываемые опытным охотником и бывалым жителем просторных земель Каобаль.

Чонгук приезжает первым на место ночёвки, по традиции избранный из соседнего племени Мунбаха прибудет вторым. Другие племена живут поодаль и их пути с Мунбаха или Виорга никогда не пересекаются случайным образом. Поэтому так важно установить дружеские отношения с избранным из племени соседей, ведь вдвоём гораздо легче выживать среди суровых, леденящих тело и душу ветров. К тому же есть шанс побольше узнать о Татти. Он несомненная ценность и украшение племени Виорга, его могут сосватать в накожники к какому-нибудь великому правителю. От таких мыслей в Чонгуке всё закипает моментально. Губы его сжимаются в тонкую полоску и синеют. А кулаки начинают чесаться, и неуёмная мысль заводит в голове пляс на долгие часы…

— Укради его! Увези его! — вторит мысль, прыгая словно назойливая блоха и кусая, кусая, кусая!

Чонгук несильно лупит себя по щекам, прогоняя такие идеи. В землях Каобаль нет рабства, все свободны и вольны в выборе. Женщины могут жить с женщинами и любить друг друга, а мужчины с мужчинами. У каждого есть своё место и свои обязанности, но когда люди проходят особые испытания вдвоём и доказывают, насколько велико их светлое, неуёмное чувство любви, даже жрицы склоняют головы и смиренно утверждают…

— Мы отпускаем вас, мы вас поддерживаем.

Так было у Чимина и Юнги. Юный Чимми из племени Мунбаха, старший сын Сури. По традиции он должен дать потомство, взять в союз женщину. Но сердце его воспылало страстью к Юнги из племени Виорга. Кланы встретились на совете, решали долго, ещё дольше испытывали молодых людей. Они не только имеют разницу в возрасте, но и в положении. Сын жрицы Чимин, унаследовавший немалое имущество и материальные блага ну никак бы не смог привести в племя сына рыбака Юнги. Так вышло что рыбак ушёл к предкам слишком рано, не успев одарить единственного сына ничем преимущественным. Юнги сам выстроил себе землянку и отдал долги, взятые его отцом при жизни.

А главное, он слишком многое преодолел во имя своей любви.

Теперь влюблённые третью весну встречают вместе. Они решили оставить свои племена и взяв лишь своих коней, уединиться в лесной чаще. Весной и летом они добывают золото и пушнину, охотятся, промышляют различными ремеслами. Чимин в нарядах заморских щеголяет и демонстрирует камни драгоценные, коими усыпана его верхняя жилетка. Юнги нанял рабочих и теперь сам восседает над промыслами вельможей. Каждый раз, когда они навещают родные племена, привозят щедрые дары и люди любуются их счастливыми лицами. Юнги был ярким примером для Чонгука. Младше Юнги на целых одиннадцать вёсен, он восхищался мужеством и силой охотника, мечтал повторить его путь. Для этого нужно всего ничего…

— Чтобы ты полюбил меня, прелестный маленький бриллиантик, — вздыхал с грустинкой юноша, вспоминая редкую улыбку Татти.

Дабы отвлечь своё внимание, юноша решает сходить к ручью, набрать воды и хвороста для костра, а также расставить ловушки. Уложенный в племени провиант долго хранится и как правило съедается только на обратном пути, либо служит неприкосновенным запасом на случай неприятностей. На обратной дороге может произойти что угодно, следует быть готовым к самым непредвиденным ситуациям. Чонгук думает, что всё пройдёт гладко. Скоро прибудет избранный от Мунбаха и вместе им будет куда легче, намного веселее и проще.

— Не шали! — Чонгук отвязал молодого коня, снял с его спины седло, позволяя животному спуститься к лугу, расположенному параллельно лесу. Конь также должен набраться сил, а пробивающаяся первая трава как ничто другое напитает и придаст животному жизненную энергию. Ночью может снег пасть, а к обеду растает. Конь нетерпеливо жуёт, скучая по сочному лакомству. В деревянной кадке Гук оставил скакуну воду, а сам пошёл растапливать печь, готовя домик к ночным холодам.

За работой летят минуты быстрее. Чонгуку, после небольшого сна не терпелось увидеть кого духи избрали от племени Мунбаха. Он уже успел оборудовать себе ночлег набросав сухой травы на земляной пол, и развести костёр, заварить отвар и поймать несколько нутрий для ужина. День расчудесный, юноша потягивается, расправляет плечи. Тепло, хорошо. Скинув с крепкой груди рубаху, он немного разминается. Под сердцем покоится рисунок из чёрной патоки, тату его первой крупной добычи. На спине несколько знаков отличия. Вождь с гордостью лично нанёс рисунки, отмечая природную силу юноши.

— На коня запрыгну резво, за девицей по кустам; поскачу, свища и с криком, обниму за стройный стан… — напевал игриво юноша, однако думая совершенно не про девушек… — Как прижму да поцелую… Что аж сердце и душа, вдаль ускачут ледяную, спотыкаясь и спеша!

Вдали показалось серое пятно. Чонгук не мог разглядеть лицо путника, так как тот был с головой закутан в меха. И лишь знакомая кобыла с непривычным окрасом выдавала имя своего хозяина. Чонгук потёр кулаками глаза. Быть такого не может. Тэхён белоручка, что в принципе не плохо, ведь он знатный ювелир и философ, он умный, начитанный и такой безупречный, что бросать его в суровые лапы непогоды кощунство! Но вот повадки меховой фигуры до боли знакомы.

Да нет, быть не может! Сури и Бишу в жизни не допустят, чтобы их любимый Татти отправился в такую опасную даль. Скорее всего это одна из сестёр Тэ, которой он любезно уступил свою выносливую, молодую кобылку в знак признательности. Что-что, а девицы из тэхёнового семейства дерзкие и опасные. Таким в самую пору в бой вести войска. Упёртые и своенравные, они восхищают и вызывают уважение. Особенно сильно Чонгук зауважал старшую Маонти, когда в далёком прошлом она треснула стальным кулаком ему в лицо за наглость. Вылетевший изо рта зуб по сей день свисает с плетёной шёлковой нити, периодически надеваемой на её тонкую шею. Украшение, напоминающее всем и каждому важную истину, про которую вслух не принято рассказывать.

А тем временем путник нелепо скатился с седла, из-под слоёв шерстяного шарфа слышался негромкий, почти неразборчивый плач. Завёрнутая в меха фигура избранного склонилась, наспех стягивая с себя верхнюю одежду. Избранный заметно нервничал и, возможно, бранился. Плачь усиливался, переходя во всхлипы. Чонгук всё больше сомневался…

— Приветствую тебя, избранный… — Чонгуку путник показался знакомым до болезненных колик в низу живота. Но верить в то, что это Тэ, не хотел до последнего. Не потому, что по мнению Гукмана Татти какой-то недостойный, просто с ним будет сложнее, а опасностей ведь так много, что становится страшно за красавчика.

Когда юноша скинул с головы капюшон, а с раскрасневшегося лица снял маску и вязаный шарф, Чонгук так и замер с протянутой для приветственного соприкосновения рукой. Глаза его вытаращились с удивлением…

— Ты? — прошептал он.

— Да что ж такое! — занервничал Тэхён, освобождая тело от мехового плена. — И за что духи меня так наказывают!

— Пушинка, попа как малинка! — вот так радость с одной стороны. Тэхён тоже избранный. А ведь в долину им по пути. Чонгук уже успел соскучиться по этому белокурому голубку. Ворчащий и недовольный Тэ лишь больше волновал Чонгука. Сердце так и заколотилось. И все сомнения отошли за спину. Про опасности он подумает потом, а сейчас так и заиграли всякие думки. Им спать рядом предстоит, целую ночь.

— Всё! Никуда я не поеду! — заявил Тэ и присел на сырую землю. Его кобылица, загруженная ношей, тяжело дышала. Чонгук живо подскочил к ней и сняв с неё поклажу, вместе с седлом, отпустил пастись к своему скакуну. Она легкой походкой направилась к роднику. Вдоволь напилась, а потом пошла щипать первую травку.

— Сладенький, — Чонгук схватил юношу в охапку и не взирая на сопротивления, поднял над землёй, крепко прижимая к своей груди. — Это ведь такая честь!

— Кому честь, а кому горе! — Тэ негрубо оттолкнул от себя Гукмана и выбрался из его объятий. — Какой из меня охотник?! Я даже рыбу поймать не сумею. Я… Я… — он хватал воздух красными губами и хотел возмущаться, да слов нужных подобрать не мог.

— Да ты сам тот ещё карасик, — засмеялся Гук, высказавшись ни к небу, ни к месту. Но получив подзатыльник быстренько притих.

— Твои шутки грязные, неуместные и глупые, — заявил Тэ. А потом встретился глазами с Чонгуком, и зарыдал. Весь такой взлохмаченный и паникующий без надобности.

— Эй, бусинка, ну ты чего? — Чонгук без страха подбежал и приобнял плачущего парнишку. Повёл к уличной лавке. Усадил юношу, протёр слёзы грубой ладонью, размазывая с кожи грязь по румяным щекам. Всё равно Тэхён красивый, даже испачканный, но лучше бы его умыть, а то вмиг зеркальце из-за пазухи вынет и узрев себя, пуще расстроится.

— Погоди, я тебе воды принесу.

Умывшись и напившись, Тэ стал чувствовать себя лучше. Он сидел тихо, думая о своём.

— Не волнуйся, белокурый, я с тобой, а значит тебе ничего не грозит. — Юноша с опаской поглаживал Тэхёна по спине. — Я и на медведя пойду, я и за раком нырну.

— Раком? — поднял голову Тэхён и с удивлением глянул на Гукмана.

— Да, — неуверенно шепнул Чонгук.

— Что, да? — зажмурившись на секунду, громко поинтересовался Тэ. — Раком сейчас я стану!

— Я совсем не против, ты и раздеться до гола можешь, если хочешь! — не подумав протараторил Чонгук.

— Ой, да ну тебя! — Тэ отмахнулся и отвернулся.

Чонгук глубоко вздохнул. Ну ляпнул, а что, язык как помело порой, своей жизнью живёт и ничего не поделаешь. Видит небо, он не хотел, Татти сам напросился. Однако дело идёт за полдень. Чонгук огляделся…

— Нам ещё нужен хворост и надо бы разжиться ещё чем-то съестным, — двух небольших нутрий хватит только на него одного. Тэхёна голодным оставить он ну никак не сможет. Юноша схватил лук и колчан, набросил на голые плечи тёплый полушубок. Свистнул своего коня. Тот мигом примчался.

— Ты куда?! — тут же всполошился Тэ, испуганно глядя на Гукмана. Вскочил на ноги и в руку его вцепился.

— На охоту. Ты не скучай тут, я до заката вернусь! — и пока Тэхён не успел что-то сказать, запрыгнул на вовремя подошедшего коня и направился в лес. Его подгоняло желание показать Тэхёну, что с ним, Чонгуком из великого племени Виорга, безопасно и сыто. Как Юнги поразил своей выносливостью и мужеством Чимина, так и Чонгук проявит себя перед прелестным Татти.

***

Здешние леса полны дичью и птицами. Правда крупных зверей в этой части не обитает, зато много зайцев, куропаток, нутрий и куниц. Юноша умело расставил ловушки, спустился к воде, наловил пару тройку рыбёх, а затем собрал улов из капканов. Словом, Чонгук с охотой управился быстро. Как и обещал он вернулся до заката.

Издали ноздри защекотал запах жареного мяса и наваристой похлёбки из различных корешков. Тэ собрал их вблизи домика, в «голых» от снега местах. В лагере было чисто и тихо. Юноша подмёл дорожки, убрал кучки мусора, которые из сухой листвы и прочего сора нагнал ветер. Смастерённый из глиняных кирпичей очаг трещал и кипятил воду. Деревянный столик, накрытый белоснежной скатертью из тонкого сукна, приветствовал торжеством. Чонгук увидел две древесные чаши и пару резных тарелок. Надраенный до блеска котелок парил, призывая отведать без сомнений вкусное варево. И как признак высокого изобилия, на тарелочке из стекла взывали к аппетиту сочные ягодки, а рядом источали дивный аромат пушистые цветочные букеты, собранные среди первой травы.

— О, духи… — шепнул Чонгук, спешившись. Такой чистоты, да красоты он давно не видывал. Только старики так изысканно на гуляния украшали столы и землянки. А Тэхён вот ведь какой чистоплотный, ну просто высокой крови юноша. Оно и не удивительно, хотя Гукман удивляться не перестал.

Тэхён вышел из землянки с двумя глубокими мисками, до краёв наполненными закусками из кореньев, пареных и вяленых трав, грибов и прочего. Словом, всё что от прошлых избранных в землянке осталось, не должно пропасть. Одет юноша был в белоснежный костюм из дорогой материи. Волосы недавно мытые и просохшие, уложил в хвостик, обвязав их любимыми лентами. Его тонкая талия привлекала внимание. А как он двигался. Легко, грациозно и вместе с тем быстро.

— Ах, Чонгуки, — улыбнулся юноша. Когда охотник приблизился к нему и вывалил на землю всё, что добыл, Тэ с восхищением оглядел его с ног до головы. — Ты сильный такой! — он сложил ладони под щёку и нагнул голову в бок. Чонгук так и замер, не смея отвести от Татти глаз. И какой же этот белокурый ангел расчудесный. Порыв лёгкого ветерка подхватил манящий аромат и мягко ударил им в чонгуков нос. От Тэхёна пахло уютом, роскошью и чем-то мистически-недосягаемым.

— Пойдём к столу, — пригласил Тэхён. — Для перекуса нам хватит, а потом мы распотрошим дичь и перетрём мясо солью, а что-то завялим.

Чонгук скинул с себя походный полушубок и в пару шагов оказался у стола. Собирался усесться, но его остановили…

— Нет, сперва вымой вон там лицо и руки! — приказал Тэхён.

— Как скажешь, — кивнул покорно Чонгук. На высоком столике под крышей он увидел миску с чистой водой, ручной варки мыло и полотенчико, уложенное аккуратно возле белоснежной рубахи.

Отмывшись, Чонгук причесал найденным на том же столике гребешком свои густые волосы и с уверенностью прошагал к столу. За трапезой они не говорили. Чонгук хватал еду руками и совал большими кусками в рот. Тэхён ел с тарелочки, отрезая еду небольшими кусочками при помощи тоненького ножика и трезубчика. Похлёбку он аккуратно сёрбал с глиняной ложечки. Перебив голод, Чонгук выхлебал остатки из котелка и звонко отрыгнул. Потом вспомнил, что рядом Тэхён. Резко закрыл губы ладонями и уставился на парня. Тэ закатил глаза, но ничего не сказал.

— Ты отдохни, а я тут сам! — твёрдо скала Тэхён и взялся собирать со стола. Посуду он вымыл сразу, не так как привык Чонгук, кинуть в край стола и когда наберётся гора, замочить в емкости, а как размокнет поплескать и готово. Тэхён же всё тщательно тёр тряпочкой, смоченной в песочной куче. Тэхён превосходно управлялся с хозяйством. Всё знал и всё умел. Может он не охотник, но вот кулинар знатный. Тонкими пальчиками он быстро распутывал сеть, протирал до блеска сталь, словом, всё, к чему прикасался Тэ делалось чище, приятнее, вкуснее.

Чонгук огляделся и отметил, что за время его отсутствия Тэ успел навести порядок и во дворе, и в домике. Приготовить ужин и помыться. Кроме того, он набросал на вымытый пол прошлогодние козьи шкуры, а две деревянные лежанки, прислонённые к стенам, подпёр всё теми же глиняными кирпичами напротив друг друга; набил большие мешки соломой и сухой травой, разместил поверх лежанок как матрасы. Маленький камин был вычищен от гари и сажи. Теперь мирно гудел, наполняя помещение теплом и ароматом трав, что пучками висели под крышей.

Отдыхать долго Гук не любил. Если дольше положенного засидится, так сразу чуть пониже поясницы гореть начинает, а руки ищут занятия. Чонгук вышел во двор, сел на гладкий пенёк и принялся потрошить дичь. Тэхён управившись со своей работой, притащил пару корзин для потрохов и несколько чистых мисок. Под пристальным взором охотника, Тэ тщательно вымыл мясо, несколько раз, уложил его на железную сетку, прямо над пышущими жаром головешками. Осталось только ждать, когда оно высушится до нужного состояния и уложить в котомку.

Закончив со всеми делами, молодые люди присели передохнуть. Небесный царь уходил вдаль, уступая своё почётное место двум большим лунам. Тэхён сложил ладошку к ладошке, подпёр скулу и защебетал…

— Какое небо звёздное, будто на чёрный шёлк бриллианты рассыпали.

Чонгук подсел поближе. Он оторваться от Тэхёна не мог. Всё думал, как бы прижаться, как бы губами чистой кожи коснуться и носом в локоны мягкие зарыться.

— Завтра по утру нам в путь, — напомнил он.

— Да-да, — закивал Тэ, не отводя блестящих глаз от горящих над их головой огоньков. Две луны освещали Каобаль мягким светом, не давая людским душам провалиться в опустошающий мрак.

— Ты меня научи потом такую вкусную похлёбку варганить, а я тебя всяким охотничьим премудростям научу… — с этими словами Гукман скользнул мозолистыми ладонями по стройным бёдрам Тэхёна и прильнул сзади.

— Ох ты какой! — визгнул юноша и резко отстранился. — Знаю я эти твои премудрости, болтун! У тебя же в голове пустой сквозняк гуляет!

— Это у меня-то?! — возмутился Чонгук.

— Это у тебя-то! — заупрямился Тэ. Он бросил пряжу, покоившуюся на коленях, и встал перед ошарашенным Чонгуком. — Все вы охотнички такие, слова красивые наговариваете, а как спрос, так вас и сквозняком сдуло! Метёте языком, словно помелом!

— Какого ты мнения обо мне, Татти! — разозлился Чонгук и встал в полный рост, демонстрируя свои габариты. На полторы головы выше, в плечах куда шире и с могучими руками он казался гигантом. Но Тэхён ничуть не испугался. Упёр ручки в свои округлые бока и с возмущением проговорил…

— Мне твои уроки охоты даром не сдались! Я и сам сумею!

— Да неужто! — засмеялся Чонгук. Раскатами грома покатился его обидный для ушей Тэхёна смех.

— А вот погляди! — Тэхён кинулся к снастям. Схватил не глядя удочку и почувствовав резкую боль, медленно поднял руку.

— И куда ты на ночь глядя пойдёшь? Ещё пару звёзд зажжётся и тут же метель заспешит со склонов спуститься!

— Попался на крючок… — Бледный Тэхён глядел как из ранки выступает бусинка крови. В сиянии лун она принимает синий цвет, отчего делается дурно. Глаза юноши закатились, и он рухнул на сырую землю. Смех моментально затих.

— Татти! — С перепугу Чонгук рванул к Тэхёну. Склонился и с осторожностью взял его на руки, в свои объятия. Нежно по щеке погладил… — Бриллиантовый мой, любимый, золотце… — руки его тряслись. Он взял в свою ладонь ручонку Тэхёна. Крючок торчал из фаланги указательного пальца, а леска тонкой паутинкой к удилищу тянулась. Впопыхах Гукман склонился, вобрал торчащее остриё с бородкой и зубами перекусил поддев пополам, а цевьё осторожно вынул из тонкого пальчика, благо не глубоко вошёл. Губами он собрал капельки крови, не подумав присосался, вбирая палец Тэхёна в рот.

Татти распахнул глаза и поднял голову. Чонгук так и замер, вытянув губы трубочкой…

***

Некоторое время они глядели друг на друга неотрывно. Дыхание обоих утяжелилось. Тэхён казался Чонгуку таким нежным и хрупким, что сердце, готовое выскочить наружу, заколотило изнутри настолько сильно, насколько никогда прежде. Так бывало только рядом с Татти. В чонгуковом племени и в соседнем очень много славных юношей и девушек, но только Тэхён вызывает подобные эмоции. Только Татти одним своим присутствием заполняет пространство и мысли, вытесняя всё, что было и всё, что будет после. Ради этого прелестного парня иностранцы, превозмогая все тяготы по морю и по суше старались скорее добраться, чтобы иметь возможность хотя бы поглядеть на него. Ведь Тэхён отказывал в любви как женщинам, так и мужчинам. И не важно откуда они прибыли и кем являются. Чонгук мог только грезить о такой близости. Большим счастьем для него было хотя бы рядом находиться с Тэхёном.

— Ты просто невыносимый! — утвердил Тэхён, однако вынуть свой палец изо рта Чонгука не поспешил. — Я помню тебя маленьким. Ты был такой упёртый, несносный, и… И…

— И симпатичный? —проговорил гордо Чонгук, не выпуская тэхёнов палец на волю.

— Пусти… — Тэ дёрнул палец на себя, Чонгук не отдал. Он отрицательно помотал головой. А когда понял, что творит, тут же вернул юноше его руку и покраснев, прикусил нижнюю губу.

Тэхён отвернулся. Чонгук помог ему встать, а вернее он поднял его на руках и поставил на ноги. Повеяло холодом.

— От тебя воняет! — Тэхён пошёл к бане при домике. Чонгук за ним следом. Оба вошли в небольшое помещение с низким потолком. Едва они отворили деревянную дверь, на улицу вырвались клубы пара. Дышать сразу стало сложнее.

Под массивным камнем, напоминающим чашу, горел костёр из того хвороста, что Чонгук уже успел для себя натаскать. Тэхён, оказывается, очень полезный юноша.

— Иди отмойся, а то от тебя стаей баранов несёт! — заявил Тэ. — И одежду мне дай, я её постираю.

Чонгук долго не думая стал быстро стягивать с себя одежду. Когда он обнажил свою широкую, мускулистую грудь Тэхён отвернулся. В ярком свете толстых свечей и масляных ламп Чонгук выглядел весьма непривычно, Тэхёну не хотелось на него глазеть. Разве что исподтишка поглядывать…

— Не смущайся, Малинка, — хохотнул Гукман и кинул в Тэ рубаху. Та приземлилась на голову.

Тэ ничего не ответил. Он собрал всю одежду и вынес её во двор до костра, над которым уже кипел чан с мыльной водой. Хорошенько прокипятил в горячей воде, сдобрив варево ароматной стружкой, отмутузил палкой и развесил на канате, натянутом между двумя столбиками. Ветер трепал ткань, быстро высушивая. Приятный аромат наполнил пространство. Тэхён оглянулся. Чонгук по всей видимости разместился в купальне и наконец притих. Тэ помялся, словно не решаясь сделать нечто непристойное.

Чонгук прикрыл глаза и откинул голову на ободок каменной чаши. Тэхён заварил для него ароматную воду, которая расслабляла, погружая в негу блаженства. Усталость моментально покинула тело, мышцы расслабились, и юноша довольно замурлыкал. Аромат роз заполнил лёгкие, навевая приятные мысли и воспоминания о скоротечном лете. Маленькую баньку окутали пары волшебного аромата, треск больших свечных фитилей давал чувство комфорта. Чонгук почти дремал…

В баню кто-то вошёл, на миг озарив её вечерним светом двух лун с улицы. Гореть осталось всего несколько свечей, они погружали в атмосферу потустороннего и прекрасного. Чонгук хотел развернуться и поглядеть на вошедшего, но чужое прикосновение ввело его в оцепенение. Знакомый аромат тела рассказал, кто с ним рядом. От Татти пахло по-особенному. Его лавандовое масло преодолело долгий путь с другого конца мира. В Каобаль лаванда не растёт, зато тут есть много других цветов и растений. Но Тэ предпочитает именно лаванду, и она ему очень идёт.

Пара нежных ладошек коснулась Чонгуковых плеч. Юноша распахнул глаза и вновь собирался обернуться.

— Не бойся, это я… — прозвучал в полутьме голос Тэхёна. Чонгук и так знал, кто сел возле него. Кто сейчас массирует ему плечи, протирает их чистой тряпочкой, снимая с грубой кожи усталый застой.

— Что ты делаешь? — Чонгук испытал сильное желание притянуть Тэхёна к себе в воду, едва его поборол.

— Помогаю тебе расслабиться… — Татти словно боялся в чём-то признаться. Он зарывался пальцами во влажные волосы парня, его дыхание касалось мочки уха, а по коже бежали приятные мурашки у обоих. И самое главное мысли. От тех, что вбежали в голову Гукмана отбоя не было. Тэхён словно заколдовал его, подчинил своей воле. А когда Тэхён что-то нежно шепнул…

Тело отреагировало почти моментально. Чонгук напрягся. Желание схватить юношу в свои объятия выскочило наружу, а томный тэхёнов выдох окончательно спровоцировал. Чонгук встал в полный рост. Голова почти коснулась потолка. Он навис и притянул за плечи к себе податливое, худенькое тело. Его губы впились в чуть разомкнутые, малиновые уста. Горячий язык проник в чужой рот, лаская и провоцируя. Настойчивый поцелуй выбивал из-под ног почву, а из лёгких кислород. Тэхён воспротивился.

— Не надо, — он отпрянул. В полумраке Чонгук видел силуэт его тела, как тот отходит в сторону. Тэ был только в лёгких брюках. Обнажённый по пояс он стоял и не шевелился. Юноша вышел из чаши и как есть, голый и мокрый, пошёл к Тэ. А тот словно перепуганный… попятился назад. К деревянной стене прижался лопатками и зажмурив глаза, отвернул лицо в сторону. По его длинной шее скатились капли, Чонгук захотел поймать их языком.

— Ты ведь знаешь, насколько красив? — прошептал Чонгук, почти прижимаясь мокрым телом. Рукой он упирался в стену, нависая над юношей. При всём желании Татти не сможет сбежать, его просто не отпустят.

— Я самый обычный, — промямлил Тэ едва дыша.

— Нет, очаровашка, это не так, — Чонгук никогда не сделал бы ничего против воли Татти. Он чувствует, что Тэхён не против, просто смущается и побаивается. Рукой юноша провёл по тэхёновой щеке, спустился пальцами к шее, мягко её обхватил. Эта близость и разговор возбуждали, притягивали, связывали по рукам и ногам.

— Тэхён, — позвал томно юноша. — Посмотри мне в глаза.

Тэхён замотал головой. А Чонгук понял, насколько сильно его манит к этому безупречному юноше. Он бросит вызов всем иностранцам, желающим увести этот сказочный ледяной цветок, он против всего мира пойдёт! Теперь они вместе, тут, вдали от дома и это говорит о многом. Духи избрали их неспроста. По крайней мере Чонгук именно так считает.

— Я поцелую тебя, — предупредил Гукман и коснулся губами щеки, потом уголка и наконец легонько самих губ Тэхёна. В ответ ему не сопротивлялись, а напротив, в его объятиях млели. Чонгук удержал Тэхёна, хоть и у самого подгибались колени. Поцелуй за поцелуем, влажные касания и нехватка кислорода кружили голову.

Чонгук зацеловывал тонкую шею, пока Тэ крепко держался за его плечи и позволял это делать с собой. Два обнажённых тела тёрлись друг о друга, заводя окончательно. Тэхён постанывал, давая волю трогать себя, разрешая Чонгуку оставлять на своём теле яркие засосы. Гореть осталась лишь одна свеча…

— Можно? — Тэ опустил руку в низ чонгукова живота и замер. Он был похож на самое прелестное создание, какое только Чонгук видел в своей жизни. Перед Тэхёном невозможно устоять. Ему невозможно отказать. Сумасшедшая тяга могла толкнуть Чонгука на что угодно.

— Да, — прошептал уверенно Чонгук.

Тэхён глядел в полумраке ему в глаза и улыбался. Едва соприкоснувшись, оба вздрогнули. Тэхён от неожиданности, Чонгук от удовольствия. Мягкие движения вырывали из горла стоны.

— Большой и такой твёрдый, — почти простонал Тэ, продолжая двигать рукой. А Чонгук уже был готов силой взять его. Возбуждение перешло все рамки. Пусть кажется безумием, то, что с ними сейчас происходит. Они оба готовы в нём утонуть…

— Малинка, — прозвучал хриплый голос в потемках. — Я тоже прошу разрешение коснуться тебя?

Тэ размышлял недолго. В нём взяло верх сомнение, но оно улетучилось, когда Тэ получил едва ощутимый поцелуй.

— Да, Чонгуки, — улыбнулся Тэ чуть смущаясь. И едва слышно добавил… — Тебе можно всё…

— Ты уверен? — Слышать такое не просто, ведь слова юноши нехило провоцируют. — Ведь я не смогу остановиться…

— Нет, не уверен… — Татти прикусил нижнюю губу и наконец в полумраке взглянул в глаза Гукмана так, как никогда прежде. И мольба, и страх и желание смешались внутри. — Я боюсь тебя…

— Хорошо, — Чонгук отстранился. Хоть и было ему не просто.

— Нет… — всполошился Тэ даже невольно протянул к сильному парню свою руку, желая удержать того. Однако коснуться не решился, побоялся. — Я не про это я… я… Я запутался.

Тэ чуть вздрогнул, когда его негрубо притянули и окутали объятиями. Нагота Чонгука ощущалась, сквозь тонкую белую ткань. Тэхён расслабился, ощутив спокойные поглаживания по спине. Пар осел на кожу каплями, Чонгук словно котёнок зарылся в ставшие влажными светлые волосы. Волнение утихло. Голова у юноши пошла кругом, он с трудом сглотнул скопившийся ком в горле. Ничего и никого так не хотелось. И Татти заметил этот животный взгляд. Они жадно впились в уста друг друга. Теперь без стеснения Тэ ласкал Гука. Чонгук одним движением спустил с тэхёновых бёдер лёгкую ткань и наконец позволил себе доставить юноше удовольствие.

— Ах, — Тэ до синяков сжимал кожу Чонгука. А тому только приятно.

Пока оба не достигли пика, не отступили. Тэхён выгнул голову назад и так громко простонал, что Гукман не сдержался и кончил следом. Сил едва хватило удержал их двоих. Но Чонгук не из слабых. Тело чуть расслабилось, Тэхён уложил свою голову на чонгукову грудь, тяжело дыша. Собственных вздохов и выдохов Гук не слышал, он мог чувствовать только Тэхёна.

Ладонь юноши вернулась на чонгуково плечо. Теперь он не сильно отпихивал его от себя. Будто стыдясь, Тэ направился к купальне. Гукман за ним. Они отмылись. Чонгук до последнего проявлял к Татти заботу, и юноша вознаградил его объятиями.

— Нам нужно пораньше лечь, — заметил Тэ.

— Да, — согласился Чонгук. — Впереди длинная дорога сквозь холода.

Последний вздох зимы, или выдох, каждый звал по-своему, уже приближался. Перед весенней капелью и тем, как летний зной растопит снег и ледяную корку на реках, зима напомнит о себе жгучей морозной пургой. Правда долго это не продлится. Из года в год так. Таков закон природы, все привыкли.

Управившись с делами, молодые люди легли в постель. Тэ настоял на том, что домик должен остаться в чистоте и порядке для будущих посетителей. Сам лично оставил несколько плотно закупоренных баночек с травами и прочим, на случай если следующие избранные занемогут. Тэхён очень дальновидный и ответственный. Чонгук только рот разевал да диву давался, он прежде о многом не задумывался. Тэхён напротив. Замечал любые детали и с его подачи всё делалось лёгким, опрятным. Навитое юношей чувство ответственности успокаивало. Татти сумеет понять то, что не дано другим. А главное он не высокомерен. Гукман даже постыдился, ведь раньше он считал Татти слегка капризным и даже в какой-то степени слишком гордым. Ошибся.

Перед тем как устроиться под одеялом на ночь, Чонгук сам придвинул свою постель к Тэхёновой. Не взирая ни на что обнял Татти и прижал к себе.

— Так теплее, — объяснил он, а Тэ и не был против.

Какое-то время они лежали молча, глядя в потолок, а потом Тэхён как разревётся.

— Ты что, котёнок? — Чонгук поднялся на локтях и навис над плачущим парнишкой. — У тебя что-то болит?

— Моё несчастное племя, — пояснил Тэхён, медленно успокаиваясь. — Обречено на голод. И как я мог сунуть свою кость не в тот мешочек, глупый! Я спрятал её в самый красивый, потому что позарился на внешнюю, очень дорогу отделку. Вот ведь простак!

— Ну что ты, — успокаивал Гукман, поглаживая юношу по мягкой макушке. — Я отдам тебе половину того, что добуду! — он улыбнулся, но его радость не была долгой.

— Это ужасная идея! — сказал Тэ и отвернулся от Чонгука.

— Но ведь я… — начал было юноша. Его прервали настойчивым…

— Ты знаешь, какова традиция? — Гук кивнул. — Избранные словно предсказатели, едут в долину и охотятся, стараясь привезти в племя как можно больше добычи. Если добытого мало, значит для племени настали тяжёлые времена и это сулит что-то плохое. Если избранный привезёт много дичи, стало быть, всё в порядке. Люди верят в эти предания. Они веками передают веру из поколения в поколение. А ты предлагаешь обман.

— Обещаю тебе, я что-нибудь придумаю и твоё племя не познает разочарования. — Наспех выпалил Чонгук.

— Давай спать, Чонгуки, я устал. — И Тэ не лгал. Его извели мысли и беспокойства.

Оба улеглись спина к спине. Спустя какое-то время послышалось тихое…

— Сладких грёз тебе, Гуки.

— И тебе, Татти, — Чонгук ещё добавил, засыпая… — Я даю тебе слово, я найду выход. — И оба скоро уснули.

***

Утро встретило молодых людей чистым воздухом, просторной картиной роскошной погоды и лёгким утренним морозцем. В течении дня станет теплее, а сейчас самое лучшее, что можно сделать, так это вскипятить воды, для отвара, набить плотно желудки и с весёлым свистом отправиться в путь, что молодые люди и сделали.

— До следующего охотничьего домика полдня пути, — сказал Чонгук. — Я ещё успею пойти на охоту, а ты… ну…

— Что? — Тэ догадался, но хотел услышать от Чонгука.

— Ты… сделаешь, как вчера? — сил сказать вслух не хватило. Это так забавно, теперь Гукман смущается, а вот Тэхён напротив, пристально глядит на парня и улыбается. Однако он не стал долго его мучить.

— Баньку растопить? — поинтересовался Тэ с улыбкой.

— Ага, — кивнул Чонгук. Его смущало признание, насколько сильно ему понравились внимание и забота Татти. А главное инфернальные воспоминания. Одновременно верилось и нет. Тэхён пришёл к нему, касался, позволял трогать себя и целовать. Чонгук давно уже мечтал о том, о чём вслух не скажет. Его сны по мере взросления становились откровеннее и настойчивее. За девушками Гукман никогда не ухаживал и в племени его не пытались сватать. Такое порой случается. Мужчина и мужчина или женщина и женщина, главное все живы и здоровы. Есть долг, есть любовь. Кому быть вместе не дано, доказывают свои чувства. Испытания дают жрицы, и они не из простых.

Так было с Юнги и Чимином. Тогда Чонгук впервые заплакал, когда эти двое побороли страх, боль и прочие тяготы. Ведь самым ужасным для них оказалась разлука. И они её победили. За свою отвагу и выбранную судьбу молодые люди удостоились награды. Юнги всегда был примером для подражания и юный Чонгук в самые непростые минуты своей жизни вспоминал мужественного воина, охотника, мужчину. Теперь ему хотелось, чтобы их с Тэхёном игры кончились. Им нужен союз, тогда всё будет по-взрослому. Чонгук явится к Юнги и расскажет свою историю, получит важный совет.

«Я так же отвоюю наше с Татти счастье!» — давал себе слово юноша, умоляя духов привести к нему сердце Тэхёна. Ведь по закону бороться за своё счастье могут двое и по собственной воле, никак иначе. Это потом они могут уйти в уединённую жизнь к лесам и там выстроить свой дом, а могут остаться в племени. Очень часто Гукман мечтал, что они с Татти придут к жрицам и попросят испытать их любовь. А вот если Тэ посмеётся и откажет Чонгуку, сердце его заледенеет и никогда не оттает. От таких мыслей страшно и больно.

— Ты в порядке? — вдруг спросил Тэ, заметив озадаченный вид Чонгука. Тот оторвался от своих раздумий и с непринуждённой улыбкой заверил…

— В полном. Скоро прибудем! — в ответ ему кивнули.

Лошадей они не гнали. Ехали спокойно, но не очень медленно. Периодически спешивались, чтобы пожевать вяленого мяса и попить отвар. А также насладиться видами и просторами. Каобаль земля необъятная, прекрасная и необычная. Такую хотят посетить все, кто про неё узнает. Люди тут живут в гармонии с природой. Чтят и любят «Великую мать». За зря не убивают животных, больше положенного не рвут и не собирают. Долина грёз полна сказочных сновидений и чудес. Чонгук сентиментален и верит, что чудо уже произошло. Ровно в тот самый момент, когда духи избрали ему в путники Тэхёна.

Вдали показался деревянный домик, очень похожий на тот, который встречался на пути избранных первым. Только рядом вместо обелиска был вырыт глубокий колодец, не замерзающий даже в самую суровую зиму. До следующей, последней остановки ещё полдня пути. Они переночуют тут, а потом двинутся дальше. По приезду обустроятся и Чонгук, как и обещал, уйдёт на охоту. Так же он обещал, что придумает что-то для Тэхёна и юноша верит в свои силы. Чонгук всегда держал своё слово.

Оставшись в одиночестве, юноша подготовил дом к ночлегу и всё необходимое, для приготовления ужина. Чонгук вернётся с охоты, и они смогут побеседовать. Тэхён давненько хотел спросить парня кое о чём, но никак не решался. Их детство было расчудесным. Тэ хорошо врезался в память один праздник. Он объединил племена, но вот лето было или зима Татти сказать не сможет. Зато он прямо-таки видит картину прошлого. Оставшись в палатке, разбитой на природе, он играл с бусинами. В частности, эти его игры предопределили в нём ювелирное увлечение. От перекатывания блестящих шариков его отвлёк знакомый звук. Ухмылка Чонгука.

— Какая красота, — сказал Гукман, держа в одной руке маленький лук с тремя стрелами. Его кожаный костюм охотника был расшит узорами. Чонгук горячий юноша, зима никогда не была ему врагом.

— Это кварц, — пояснил Татти, указывая на бусины.

— А я не про них, — захохотал Гуки и подбежав, протянул юноше огромное сердце из золота. — Будешь моим?

— Твоим кем? — с изумлением спросил маленький Тэхён.

— Моим и всё! — Чонгук осторожно расправил цепочку и надел сердечко Татти на шею. — А я буду твоим! — без разрешения поцеловал в щёку и спешно скрылся из вида. Чонгук делал много подарков, но этот стал для Татти особенным.

Тэ сидел на пушистом мехе и долго разглядывал подарок. Позже он потеряет сердечко, отчего будет сильно огорчённым. А спустя годы найдёт в припрятанной в тайнике шкатулке. Его будут мучить сомнения. Мать, увидев украшение скажет, что юный Тэхён нашёл его, как сам и сказал ранее. Татти такого в упор не помнит. Ведь это именно Чонгук ему вручил такой прелестный и дорогой подарок. Не может быть, чтобы это был сон или фантазия. Если Чонгук подтвердит, значит им судьбой заверено…

— Знать бы что именно, — Тэхён тяжело вздохнул. Чонгук сперва раздражал его, а теперь он им восхищается. Всё это путает юношу. В юности он намеренно избегал встреч с охотником. Это было не сложно. А вот Чонгук словно не упускал момента, чтобы на глаза ему попасться. В какой-то степени Тэ льстило внимание юноши. А сейчас, после того, что между ними было, будет крайне жестоко обидеть Чонгука. И вот если бы…

— Нет, — взгрустнул юноша. — На кой ему такие бессмысленные испытания. Он ведь прославленный охотник и воин. Столько боёв выиграл. Стольким иноземным бойцам зубы повыбивал. — Захотелось заплакать, но Тэ сдержался.

Вскоре с охоты вернулся Чонгук. Как всегда улыбчивый и энергичный.

— Гляди! — он гордо продемонстрировал дичь и рыбный улов. — Я молодец?

— Ну конечно! — Тэхён принялся за работу. Пока Чонгук ужинал и купался, юноша успел управиться с дичью. На ближайшие сутки им хватит. Когда завтра чуть за полдень они прибудут в долину, то Чонгук сможет, чуть передохнув с дороги, сразу идти на охоту. А Тэхён возьмёт на себя все домовые хлопоты. Так они договорились.

Охотиться предстоит день и ночь. Всё добытое хранить в подвальной яме. Там ночной холод приморозит рыбу, птицу и живность. На обратном пути есть предназначающееся для племени нельзя. Но вот охотиться и поедать мелкую дичку можно. Чонгук уверил, что уже знает, как им поровну и при этом честно поделить всё, что долина щедро ниспошлёт во время охоты. Обманывать духов нельзя. Они ведь таким образом подсказки дают. Не зачем их гневить.

Отужинав, оба уселись у камина.

— И так, — сказал Чонгук. — Я знаю, что просто так брать половину добытого ты не захочешь. — Получив категорическое «нет», он вынул из-под лежанки доску и плоские кости с символами в мешочке. — Раз ты не силён в охоте, то обыграй меня! — Игры очень приветствовались в племенах. А Тэхён в этом деле был лучшим. — Всё по-честному! Я охочусь, мы играем вечерами. Победишь меня, половина всего твоя! Согласен?

Это было гениально! Тэхён захлопал в ладоши. Теперь всё будет без обмана. Духи обожали развлекаться, в качестве подаяния устраивались всяческие состязания. Таким образом Тэхён, выходит, честно добудет для племени дары долины.

— Первую партию?

— Давай! — полвечера они играли Тэхён всё время выигрывал. Он даже заподозрил Гукмана в жульничестве, но юноша уверил, что не стал бы так поступать. Просто он весьма плох в любых интеллектуальных играх, но ему ничуть не обидно, ведь он силач. Очередной раз проиграв, Гукман заявил…

— Тэхён, ты лучший игрок, какого я только встречал. А я многих умельцев видывал. Но ты ко всему ещё и самый красивый!

— Спасибо, Чонгук! — Тэхён обнял парня за шею, без позволения поцеловал его в губы, прижимаясь всем телом. До самого сна они придавались ласкам и нежностям. А когда за окном из-за непогоды наступила темень, молодые люди улеглись в тёплую постель и сладко уснули.

***

Раннее утро разбудило юношей пронзительным холодом и завывающей бурей. Зима, однако, буянит дольше положенного. Такого прежде не бывало, что весьма странно.

— Последний выдох, — сказал Тэ, собственным дыханием размораживая иней на оконном стекле. Он протёр влагу рукавом кофты, но всё равно ничего разглядеть не сумел. — Что-то непогода затянулась…

— Видно за ночь не управилась, — пошутил Чонгук, укутывая Тэхёна в шерстяное одеяло. Обняв его сзади, он глядел на шмыгающие за окном льдинки, пока морозец оставлял на стекле узор. — Я разведу огонь в камине. Подождём немного и в путь двинемся. Я думаю, к обеду всё стихнет. — Тэ кивнул и пошёл помогать парню.

Непогода несколько дней к ряду бушевала, словно разъярённая женщина, узнавшая о неверности своего возлюбленного. Чонгук проверил их с Тэхёном запасы…

— Маловато, — юноша знал главное правило охотника, что был рождён на славной земле Каобаль: В непогоду из дома не выходи!

— Нет! — сказал Тэхён тоном, нетерпящим возражений. — Тебя сметёт, ты заживо замёрзнешь! Я тебя никуда не пущу.

— Малинка, мы ведь с голоду опухнем. — Метель выла третьи сутки. Непорядок. Так быть не должно. Они уже давно должны были добраться до третьего охотничьего домика в долине и начать охоту.

— Будем есть паёк, уложенный жрицами! — Татти и сам понимал, что так нельзя. Не положено.

— Не-е-е-т, — протянул Чонгук. Для него это страшнее смерти. Есть паёк позорно. Он ведь не для того дан. — Ни за что. Это всё на обратный путь, ты же знаешь. На случай, если не будет дичи.

Да, Тэхён знает. Он знает, что лопать привезённое негоже. По традиции запас сухого пайка поедается на обратном пути, чтобы не было соблазна с голоду начать есть дичь, полагающуюся для племени. От этого зависит то, как будут чувствовать себя люди. А главное духи. Вдруг они разгневаются из-за проявленного неуважения. Избранный, даже не сумевший привести дичь, получал хорошую награду. Обычно самые ловкие парни и девушки сами бросали свою кость в мешочек, чтобы получить шанс проявить себя и прославить свой род. Тэ случайно попал на жеребьёвку, а вот Чонгук был избран духами. Тэхён решил, во чтобы то не стало сберечь юношу…

— Чонгук, ты можешь не вернуться, — проговорил Тэхён чуть не плача. Его ладони Чонгук взял в свои и с поцелуями, заверил…

— Я крепче, чем ты думаешь, моя прелесть, — его губ коснулась убедительная улыбка. — Нам нужна еда, Малинка, а ни то мы до долины не доедем.

— Нет! Я не пущу тебя!

Тэхён протестовал, потом кричал и плакал, умоляя. У Чонгука сердце рвалось, но поступить иначе он не мог. Не мог позволить Татти голодать. Собравшись, он оставил на губах любимого поцелуй и поклялся вернуться. Дверь распахнулась, снега намело по шею. Чонгук словно медведь пробирался сквозь белоснежную стену, а Тэхён молил за него небеса.

Время шло к ночи. Юноша не находил себе места. Чонгука не было. Тэхён вошёл в хлев, накормил и напоил лошадей. Те были особенными и при сильном холоде могли впасть в спячку. Юноша погладил и поцеловал животных, на всякий случай чуть сдвинул засов. Кони земель Каобаль умны и при надобности сумеют копытами сбить заслон, чтобы выйти наружу. От мысли, что ни он ни Гук не вернутся, стало больно и страшно.

Тэхён запутался в меха, взял в руки топорик и отперев дверь домика, стал пробираться по вырытому Чонгуком тоннелю. Ему в грёзах виделся юноша, лежащий в сугробе, заледеневший и потерянный. Тэхён помотал головой, прогоняя дурные видения и мысли. Очень страшно. Но не увидеть Чонгука живым куда страшнее.

— Я иду, Чонгук, — шептал Тэхён, борясь с неуёмной стихией. — Моя любовь ведёт меня к тебе. — А непогода лишь пуще злилась, будто желая разлучить два пылких, любящих сердца…

Глава 1 и 2 в открутом доступе: 

Глава 5 и 6 (Финальная) тут: