Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи: Чон Чонгук/Ким Тэхён, ОЖМ, ОМП.

Метки: Матриархат, Романтика, AU, Элементы флаффа, Времена года (Зима), Слэш

Описание: — Уж скоро плодородие растений, животных и священных статуй пробудит поток энергии! Веселись всё одушевлённое, грядёт весеннее время. А за ним короткое лето и наконец долгая, пушистая зима.

***

Снежинки малюсенькими льдинками врезались в глаза. Чонгук едва мог различить, где находится. Непогода буянила, будто одичалый зверь, заболевший бешенством. Всё сметая на своём пути, забрасывая снегом, запутывая дороги и выражая первобытную ярость. Чонгук крался сквозь лес, вступая в вечную борьбу с порывами ветра и холодом. Ему на миг привиделось строгое лицо изо льда, оно требовало проявить мужество. А этого у Гукмана предостаточно.

Ещё в детстве он отлично изучил дорогу в долину и знал, где находятся озёра, реки и ручьи. Крепкая воля и интуиция вели его туда, откуда он вернётся с дичью. Сложно устоять одному против воинственной природы. Чонгуку непреодолимо хотелось спать. В Каобаль все животные умеют впадать в анабиоз, при необходимости. Человек в отличии от животного уснув в морозы уже никогда не проснётся. Теперь к имеющимся проблемам добавилась ещё одна, борьба с желанием заснуть. Если он этому желанию поддастся, то уснёт навечно, уйдёт к предкам и оставит любимого в одиночестве. Тогда Татти будет обречён. Сдирая с губ ледяную корку зубами, юноша вздрагивал от неприятных ощущений, зато это помогало отогнать сонливость хоть не на долго. С детства Гукман грезил стать избранным и все его знания о долгом пути теперь пригодились.

Страха не было, совсем. Чонгук достаточно разумен, чтобы противостоять собственной глупости. Он нашёл кров под плотными ветвями высокой ели. Некоторое время он отсиживался, выжидая, когда пурга утихнет, хотя бы на чуток. А пока ему следует передохнуть и обдумать дальнейшие действия. Тэхён ждет. Один, в затянувшуюся метель, без еды и защиты. Вдруг юношу охватил ужас. Сделалось до такой степени туго, что пришлось зажмуриться. Чонгук боялся одного — подвергнуть Татти опасности. Потерять его, едва обретя. Даже если Татти отвергнет светлые чувства, Чонгук желает спасти юношу и вернуть домой. За это собственной жизни не жалко.

— Всё хорошо, — парень легонько похлопал себя по груди в области сердца. А уж оно колотилось словно сумасшедшее. Вынув из-за пазухи карту, юноша стал её изучать подробнее. На старом пергаменте предыдущие избранные отметили места, где могут быть норы. Многие животные в Каобаль редко меняют место своего обитания. Найдя подходящее жилище, они стареют и умирают в своей норке. Гука заинтересовало несколько отметок возле озера. Там, по идее, должны обитать нутрии. Если повезёт, то парочки взрослых особей может вполне хватить ещё на дня три.

Закутавшись в меха, юноша воспользовался моментом погодной передышки и двинулся к озеру. По глубокому снегу тяжело идти, пришлось наспех сделать себе подобие «большой ноги». Чонгук заметил, что непогода практически утихла. Однако он везунчик, но следует поспешить. Скользя по быстро образовавшейся ледяной корке поверх снежной насыпи, юноша вскоре добрался до озера. Ещё раз сверился с картой. Присмотрелся.

— Тут! — теперь копать! Норы могут уходить под землю на метры. А до этой земли ещё через снег добраться надо.

Запыхавшись, юноша ощутил, как острие лопатки врезалось в замёрзшую землю. Преломив верхнюю корку, он стал активно выскрёбывать её. А потом копать ещё пуще, чем снег. С гор доносится вой. Вскоре непогода вернётся и тогда юноше несдобровать. От активной нагрузки его бросило в жар. Он скинул с себя верхнюю шубу.

— Почти! — парень облизал кровоточащие губы, уже ощущая, как почти добрался до тоннеля. Заветная пустота обрадовала глаза. Он сунул руку, и она легко прошла в нору. Чонгук вытер со лба пот и приступил к дальнейшему выкапыванию. Мысли о Тэ не покидали его. Всё, что сейчас между ними — прекрасно. Чонгук мог о подобном лишь мечтать. Теперь уж глупо будет взять и замёрзнуть. Ну нет! Чонгук вернётся и они потом вместе с Татти будут наперебой рассказывать в племенах, какими были храбрыми.

Животные крепко спали, тем лучше. Справившись с дичью, юноша встал на плоские доски и ринулся в обратный путь. Он и правду счастливчик. Пойманного им с Тэхёном хватит надолго. Теперь одна задача — добраться до дома. Резкий ветер подул с такой силой, что юноша покачнулся. Снег, доселе не падавший, теперь стремительно засыпал все следы. Юноша ускорился. Холод защипал глаза, а на брови лёг морозец. Чонгук затрясся. Пока копал, вспотел и намочил одежду, а теперь ему необходимо продолжать двигаться, чтобы не заледенеть.

Долго в дороге, а найти нужную тропу так и не вышло. Чонгук едва мог различать что творится на расстоянии вытянутой руки. Снег валил, создавая эффект движущейся стены. Юноша наехал на что-то твёрдое и упал. Ноша в виде дичи заледенела, создавая лишний груз. Чонгук попытался понять, где сейчас находится и вдруг осознал, что заплутал.

— Нет… — прошептал он, не слыша в шуме сквозняка собственный голос. Обернулся вокруг… В каком направлении идти?

Вихри кружили снежный поток, сливающийся с небом. Куда ни глянь — молочная завеса и холодина. А время шло к вечеру. В непогоду сумерки наступят быстрее, и тогда Чонгук навечно останется там, куда его занесло сейчас. Мотнув головой, он решил полагаться только на своё чутьё. Оно никогда его не подводило. К тому же, сердце разгорячённое любовью подскажет, где верный путь. Чонгук замотал головой, а потом ещё раз огляделся. Пошёл, повинуясь интуиции и зову души.

Сквозь бушующие ветры, если приглядеться, виднелся силуэт двух лун. Дело плохо. Если вскоре он не найдёт кров, то упадёт и провалится в сон прямо здесь. Тело, изнурённое борьбой, просило сделать остановку. Но этого категорически делать нельзя. Стоит хоть на минутку присесть, как уже не встанешь. Губы трескались и кровоточили, лицо кололи небесные осколки.

— Идти, — твердил себе Гукман, борясь с желанием поддаться слабости. — Мне нужно идти.

А потом он стал мысленно и шёпотом звать Тэхёна. Это помогло ему воспрять духом и пусть медленно, но двигаться вперёд. Он повторял его имя, вспоминая глаза и улыбку. Мечтая вновь коснуться нежной кожи и вкусить дивный аромат волос. Глаза болели, тело молило о пощаде, но Гукман уверенно шёл, попирая своей волей непогоду.

— Тэхён! — хрипло произнёс он, заметив неподалёку столб дыма. Ощутив, как открылось второе дыхание, юноша сжал кулаки, потягивая на крепкой верёвке дичь и сорвался на бег. Долго держать быстрый темп не сумел. Рухнув на колени, парень пополз, глубоко вдыхая воздух, обжигая холодком горло, уже ощущая, как голова тяжелеет, а вместе с ней и всё тело. Звать Тэхёна он больше не пытался, сил и без того мало, к тому же его из-за воя вьюги не будет слышно. Чонгук лежал недолго, борясь с желанием впасть в сон, потом полз, делал короткую передышку и вновь двигался.

— Я смог… — Неужели, крыша! Он дошёл. Он вернулся!

Последние шаги дались ему особенно трудно. Изнеможённый и вымотанный до предела он еле-еле перебирал ногами. С последним усилием распахнул дверь и внутрь, где царили тепло и уют ворвались хаос буйствующей зимы. Чонгук уронил на пол всё, что успел поймать. Тело его пылало жаром, а сам он едва мог устоять на ногах. Осев, юноша попытался запереть дверь, но попросту не смог.

— Тэхён… — позвал он настолько громко, насколько хватило скудных сил. — Татти… — всё из рук вон, Чонгук лёг на пол. Его тяжёлое дыхание наполнило пространство немощью. Тэхёна в домике не было. Неужели с ним что-то стряслось? От этих мыслей Гукман переживал ещё больше, чем от осознания, что сильно захворал. Он слишком долго провёл на холоде и теперь тело хотело одного — анабиоза. Впервые за свою жизнь парень испытал немыслимое бессилие, он едва мог оставаться в сознании. Если с Тэ что-то стряслось, юноша не сможет ничего сделать и это осознание жестоко резало большее ножа.

— О, духи! — зазвенел родной голосок. На пороге оказался запутанный в меха Тэхён. Юноша появился неожиданно и так кстати. Он быстро захлопнул дверь, стараясь скорее защитить их с Чонгуком временное жилище от летящих внутрь морозных снежинок, рвущих кожу. Ветер усиливался, мороз трещал беспощадную трель.

— Чонгуки! — Тэхён обнял юношу, усадил на полу и начал разматывать его. — Я искал тебя!

— Малинка… — наконец он ощутил тёплые ладошки Тэхёна на своих румяных от мороза щеках. Теперь и умереть не жаль, хотя Гукман и не планировал.

— О духи! Ты весь пылаешь. Давай, скорее тебя уложим в постель, — Тэхён не церемонился. Стащил с юноши промёрзшую одежду, поднял и поволок к постели еле передвигающегося парня. — Зря я тебя отпустил, ох зря! — ругал себя Тэ.

— Нет, не зря. Я столько дичи принёс… — Чонгук думал, что говорит, на самом деле его собственный голос был беззвучным.

Тэхён укрыл юношу тёплым одеялом. Набросал в очаг поленьев. На плиту поставил железную выварку и чайник, вскипятил воду. Теперь важны все знания и прихваченные с собой лекарства. Тэ часто выхаживал в племени захворавших ребятишек и в этом деле у него большой опыт. Чонгука он поднимет на ноги, в этом юноша не сомневается.

Чонгук не помнил, как Тэхён хлопотал над ним. Как раздел догола и уложил в кровать, как вынул из котомки все свои баночки и мешочки. Он вообще ничего не соображал. Всю ночь ему мерещилось всякое. Парень метался из стороны в сторону, звал Тэхёна и боялся яркого света. А самое главное шум. Толпа людей кричала и звала его, ему в глаза бил поток яркого свечения, и он не понимал, где находится.

Тэхён без стеснения распахнул одеяло, под ним Чонгук абсолютно голый. Смущению здесь места нет. Чонгука нужно спасать. До устали юноша натирал горячее тело крепкой настойкой. Тэхён обеспокоенно хлопотал и боялся, как бы Чонгук не отморозил себе конечности. Напоил отваром и обложил компрессами. Печь гудела и трещала. Тэхён всю ночь был рядом. Согревал своим телом и сохранял в домике тепло. Постоянно давал Чонгуку отвары и, кажется, молил духов о помощи так громко, что те, несомненно, услышат. О снисхождении и милости молил. Чонгук может поклясться, как чувствовал на своих губах и щеках поцелуи. Голос Тэ не давал ему уйти к предкам. Гукман цеплялся за жизнь, хватался за Тэхёна и верил в себя.

Утром Чонгук проснулся рано. Открыл глаза и понял, что исцелился. Рядом у постели спал вымотанный Тэхён, осев на шкуры, кинутые на пол. Чонгук огляделся. Тихонько поднялся с постели и уложил на своё место Тэхёна. Ему тоже нужно отдохнуть.

— Просто чудо, — юноша подвигался… — Чудо! — он чувствовал себя просто великолепно. Отдохнувшим и посвежевшим. На полу лежала освежёванная дичь. Тэ и это успел. Ну просто умница, а не парень.

Накинув на себя одежду, Чонгук зачерпнул себе тёплого отвара и вдоволь напился. Собрал разбросанные лечебные травы, прибрался. Сходил к лошадям, через внутреннюю дверь, выходящую из домика сразу в хлев. Животные чувствовали себя хорошо. В основном спали и изредка ели, ещё реже пили талую воду. Вернувшись, юноша заметил, что Тэхён лежит с открытыми глазами.

— Доброе утро, — как ни в чём не бывало, сказал Гук и присел на край кровати.

— Я очень боялся за тебя, — признался Тэхён.

— Ты совершил большую ошибку, пойдя искать меня. — Парень нежно погладил юношу по щеке. Та была влажной от редких слезинок. — Татти, обними меня!

Они прижались друг к другу. Тэ затащил парня под одело и устроился на его плече. Его сильно бьющееся сердце взволновало Чонгука.

— Помнишь, в детстве, ты подарил мне золотое сердце?

— Конечно помню, — сказал Чонгук. — А оно что, до сих пор у тебя?

— Да, — Тэхён был так рад, что это действительно с ним случилось, а не привиделось во сне или детской фантазии.

— Я решил, что ты его потерял и думать о нём забыл, — Чонгук поцеловал парня в макушку. — Значит, ты согласен быть моим?

— Согласен, — кивнул Тэ, широко улыбаясь. — А ты моим станешь?

— Я и так твой, всегда твоим был, — Чонгук не грубо заставил Тэхёна поглядеть на него, а потом склонился и целовал, долго лаская сладкие губы юноши. Тэхён прижимался к нему, ёрзал и заводил. Когда чонгукова рука скользнула под одежду, Тэ не сопротивлялся. А потом эта же рука раздела его, обнажив и заставив из-за этого смущаться.

— Только не бойся, — прошептал Чонгук, сбрасывая с себя одежду. — Если станет неприятно, я остановлюсь…

— Не боюсь, — дрогнувшим голоском сказал Тэхён и попытался расслабиться. Чонгуку он полностью доверял, был согласен и боль терпеть, но до этого не дойдёт. Чонгук не допустит.

Племена жили в гармонии с природой, с другими обитателями Каобаль и любили свои традиции, родину, дорогих сердцу людей. Любая любовь имела право на существование. Жители Каобаль соблюдали правило неприкосновенности. Чужое тело — запретно. Но если человек даёт согласие, всё меняется. Чонгук знал теоретически, как проходят ночи любви между женщинами, между мужчиной и женщиной, между мужчинами. В своё время, когда он перестал быть ребёнком, ему рассказал кое-кто кое-что…

— Тебе холодно? — расцеловывая живот Тэхёна, он спускался ниже…

— Нет, просто… — волнительно, хотел сказать Тэ, но Чонгук его и так понял. Ощутив губы Чонгука на самой чувствительной части своего тела, юноша издал протяжный стон. Чонгук начал двигать головой, а Тэ наслаждался, утопал в блаженстве и ласке. Достигнув пика наслаждения, Тэхён дотянулся до чонгуковых губ и отблагодарил парня настойчивым поцелуем.

— Я тоже хочу, — юноша был настроен категорично. Он обязан сделать Чонгуку так же приятно. И Гук был очень даже не против. Тэхёну стараться пришлось недолго. Разгорячённый Гукман очень быстро дошёл до пика и откинулся на подушку с негромким…

— Я тебя обожаю.

Зима не торопилась уходить. Такое бывает крайне редко. Но теперь молодым людям ничего не грозит. У них всего необходимого в достатке. Поужинав, парни сели на постели и принялись рассказывать друг другу байки. Их тяготило осознание…

— Наши думают, что мы не вернемся… — озвучил эти страшные мысли Чонгук.

— Как думаешь, они ведь не рискнут ехать нам на выручку?

— Надеюсь, что нет, — по сути, это самоубийство. Это не по законам племён. Но что, если жрицы пренебрегут всеми законами, ради своих детей? Могут погибнуть невинные…

— Наши матери не поступят опрометчиво, — в подтверждении своих слов, Тэхён кивнул. Остаётся лишь ждать. Ничего, их матери сильные, они сумеют пережить утрату, а может и вовсе не потеряют надежду.

— Духи помогут нам вернуться, а им помогут дождаться, — сказал Тэхён и спел молебную песнь. Чонгук слушал юношу с замиранием. Казалось, что спустившийся с облаков дух красоты сидит сейчас с ним на постели…

Шесть дней и ночей не утихала метель. Последний вдох-выдох зимы оказался настолько суровым, что его не скоро забудут. Зато весна будет ласковой и затянуто долгой, таковы законы природы в землях Каобаль. Нужно только весну дождаться. Терпение и только.

***

Раннее утро наконец прозрело. Ослепительное солнце, которого не хватало, теперь светило щедро. Снег растаял быстро, уходя потоками в долину, расположенную в низине. Там талая вода сойдётся в русле реки и отправится в путешествие по миру.

— Не станем медлить, — заговорил Чонгук. — Предлагаю ехать в долину и охотиться.

— Но ведь наши матери, они… — и Тэ даже произнести боялся, о чём могут думать и переживать жрицы.

— Я знаю, — Чонгук взял парня за плечи и прижал к своей груди. — Но что будет, если мы вернёмся пустые? Да и наши матери крепкие. Они не усомнятся в нашей силе. Племена могут потерять дух, испугаться. Тэхён, мы должны выполнить долг. Наши матери будут счастливы, когда мы вернёмся да ещё и с добычей.

— Ах, Гуки, ты о себе говорил бы, — Тэхён обнял юношу, вслушиваясь в ритмичное биение его сердца. — Мои меня давно, наверное, к духам проводили. И матери и соплеменники.

— Не говори так, Татти, — Гук поднял лицо Тэ и нежно поцеловал парня в губы. — Вот вернёмся и расскажем всё! Представь их лица, когда они узнают, как смело ты отправился искать меня в пургу, как выходил! Тэхён, ты не трус и ты столько всего умеешь, в тебе нельзя сомневаться! Я не буду сомневаться, ведь я тебя… — и он резко умолк, словно боясь и робея продолжить. А ведь Тэ так глядел. Губки его приоткрылись в ожидании и Чонгуку ничего не оставалось, как сказать это заветное слово, глядя юноше в глаза… — люблю. Я тебя люблю.

— И я, — смутившись, выдавил из себя Тэ. Голову опустил и губу нижнюю прикусил. Чонгук не обиделся. Наоборот, ему было вполне достаточно. Да и стал бы человек ради нелюбимого собой рисковать?

— Я готов ради тебя пройти любые испытания, — честно признался парень. — Давно думал об этом. Только нужно и твоё согласие.

— Я согласен, Гуки, — Тэ улыбнулся и поглядел на охотника.

— А сейчас нам пора в путь, малинка.

Уложившись, молодые люди поспешили выехать. Пережив бурю, они добрались до долины без проблем или препятствий. Уже к вечеру ступили на порог домика с широким двором. Тэхён живо приготовил им ужин, спать они легли пораньше. С завтрашнего дня им предстоит охота и следует набраться сил.

Чонгук уходит на рассвете. Далеко от охотничьего домика в долине он не заходит, нужды в том нет. Реки полны крупной рыбы, ценящейся в любом конце света. Дичь практически сама идёт в ловушку. К полудню юноша приносит довольно большой улов. Вместе с Тэхёном они всё умело укладывают и прячут в заранее вырытую под землёй яму. Там мясо не испортится и в племена они приедут с гордо поднятой головой.

Дни сменяют друг друга быстро. Молодые люди заняты делом. Но и о развлечениях не забывают. Став парой, они пока не торопятся переступить границу дозволенного. Им обоим хочется вернуться домой, обнять родителей и заявить о своих чувствах. А потом, когда жрицы дадут им испытания и они их смело преодолеют, отдаться страсти полностью. Сейчас же их пылкие тела и горячие сердца раз за разом усмиряют дикую тягу, с каждым днём делающуюся всё сильнее и сильнее.

Чонгук уже не сможет уснуть без Тэхёна подле него. А Тэ привык быть в компании Чонгука. Слушать его шутки, сейчас они кажутся действительно смешными. Теперь приставания от Гукмана нравятся парню. Стоит отметить, охотник заметно поменялся. Он не пытается быть навязчивым и противным. Напротив, заботится, защищает, кормит и так глядит, что у Тэхёна всё внутри сжимается. За это короткое время путешествия они оба заметно изменились и повзрослели. Трудности закалили характер, ниспосланные испытания показали, кто и кем является на самом деле.

***

Время обеда прошло. Чонгук собирается вернуться в лес и проверить ловушки.

— Гуки, — позвал Тэхён, не отрывая внимательного взгляда от таинственной дали.

— Что такое? — юноша подлетел и взглядом проследил, куда глядит так внимательно Тэ.

— Смотри, — указал Тэхён в мутную даль.

— И за что же зима сердится на нас? — зима продолжала заметать дорожки, пугать живность и морозить любое живое существо, попавшее под её ледяную руку. В долину пурга не спускалась, лишь издали выла и угнетала. Проехать к племенам они не сумеют, застрянут и замёрзнут. Придётся ждать и охотиться.

— Они ведь знают, что мы живы? — Татти перевёл взгляд на Гука. Он хотел плакать, но сдерживался.

— Конечно знают! — Чонгук понятия не имел, что сейчас творится в племени. Но ему хотелось верить собственным словам. — Не волнуйся. В любом случае мы вернёмся. Весна уже скоро придёт и оттолкнёт зиму. Мы славно поохотимся и вернёмся домой. Ты же это сам понимаешь.

Тэхён кивнул и вымученно улыбнулся. Чонгук не может ошибаться. Да и выбор не велик. Непогода буквально отрезала их от дома.

— Охотишься только ты, Гуки, — грустно сказал Татти и поцеловал юношу в щёку.

— Ты мне очень помогаешь! — не унимался Чонгук.

— Я бы тоже хотел… попробовать.

— Так я тебя с радостью научу, — медово улыбнулся охотник и коснулся тэхёновых волос.

— Давай с завтрашнего утра? — получив кивок в ответ, Тэ успокоился и уже не думал ни о чём плохом.

Юноша очень любил поспать, Чонгук решил не будить его. Встал до первых лучей, вором сбегал в лес. Расставил ловушки и вернулся в домик. Тэхён проснулся радостным и свежим. Чонгук показал юноше, как делать стрелы, помог изготовить удобный лук, так как из чонгукового подарка юноша отказывался стрелять, боясь его испортить, а другое оружие попросту не подходило. На это ушёл целый день, но никого этот факт не расстроил. Времени у них много. Далеко, на горизонте, буянил снегопад с морозцем, словно не желая уходить.

— А завтра я научу тебя стрелять из лука, — пообещал Гук.

— И ловушки ставить! — затребовал Тэ.

Как оказалось Тэхён далеко не безнадёжен. Сперва он натирал тонкую кожу на пальцах, пытаясь целиться, натягивая грубую тетиву. Постепенно раны зажили и огрубели. Тэхён очень старался и у него получалось.

— Вот так, — показывает Чонгук. — Узелок покрепче затяни, чтоб не распустился.

Чонгук обучал и подробно показывал, делясь премудростями. Он не углублялся, давал только важные основы, которых вполне хватит на первое время. Что-то давалось Татти легче, а что-то с трудом…

— Ой! — Тэхён отдёрнул палец. — Леска в кожу врезалась…

— А ты не дави, ты аккуратно. — Гук забрал из рук парня снасти и вновь показал, как правильно. — У тебя кожа тонкая, сладенький, так что осторожнее. Сильно поранился, а ну, покажи? — ласково подув, Чонгук оставил влажный след на тонкой красной полоске.

— Не сильно, — Тэ неуверенно протянул юноше свою руку, принял ласку, поцелуй и боль моментально испарилась.

— Завтра ты идёшь со мной. Начнём настоящую охоту! — заявил Чонгук и залюбовался радостным Татти.

Минула ещё неделя. Метель на вершине всё ещё гневалась. Тем временем яма наполнялась добычей. Уже нет смысла искать лазейки, ведь Тэхён охотится наравне с Чонгуком и по праву заслуживает половину. И пусть они продолжали играть в кости, но уже ради развлечения. Тэхён показал Чонгуку несколько стратегических приёмов и обыгрывать его стало труднее. Хотя на победу они и не играли, только на интерес. Гук показал себя весьма умным юношей, а Тэхён проявил талант охотника. И этому сопутствовал случай…

— Чонгук, я кое-что нашёл!

— Татти, я тебя высеку, ну вот честно! Пусть ты и старше меня на одну весну, а я тебя прям ладошкой по ягодице! — и чуть усмирив гнев, спросил… — Где ты был? Я так волновался.

— Я решил попробовать порыбачить! — глаза юноши горели, он взахлёб рассказывал, спотыкаясь языком о слова… — Словом до реки так и не доехал. Но… я увидел на снегу следы копыт и шерсти!

— Тэхён, не испытывай моё терпение. — Чонгук с отцовской строгостью сложил на могучей груди руки. — Ты чего без меня к реке двинулся? Я тебе велел без меня и шагу не ступать!

— Дослушай, Чонгуки! Я нашёл дремлющих синешёрстых оленей! Целое стадо!

— Ты шутишь?

— Нет, ты что! — Тэ даже надул обиженно губки. Но азарт так и бил ключом изнутри и ухватив Чонгука за запястье он с силой потянул парня за собой. — Пойдём скорее, сам всё увидишь!

Они проехали недолго, но весьма злачными дорожками. На открывшейся поляне стояли животные словно статуи. Стадо, замерев стояло в шахматном порядке. Чонгук как заворожённый подошёл к вожаку. Его синяя шкурка, ветвистые рога, всё тело целиком было покрыто тонкой коркой льда, припорошенной серебристым снежком. Лишь из маленьких отверстий на носу периодически вырывались клубы пара. Олень жив, как и всё стадо, просто они впали в глубокую спячку.

Синешёрстые олени животные осторожные, поймать такого — большая удача. Они живут столетия и будучи одомашненными передаются из поколения в поколение. За счёт своей уникальности и боязливости этих животных крайне сложно выследить, а оседлать — почти на уровне невозможного. Они могут десятилетиями жить в племени и никому не позволять себя касаться. Но стоит такому благородному животному привязаться к человеку, так вернее друга не сыскать.

— Нам бы увести их с собой… — сказал Чонгук. — Да только как?

— Их тут около тридцати, а значит, мы с каждого собьём корку, можно только с ног, накинем поводья и подтолкнём сзади вожака. А ещё свяжем их всех между собой поводьями. Если удастся сдвинуть с места вожака, остальные пойдут за ним по наитию.

— Не верится, что у нас получится, однако попробовать стоит! — согласился Чонгук не желая убивать столь священное животное.

Парни принялись за работу. Тэхён обнаружил стаю как раз вовремя, ведь совсем скоро они отправятся обратно домой.

— Не идёт! — занервничал Чонгук, предпринимая различные попытки повести за собой вожака. — Не выходит…. Что же делать.

И тут Тэхён смекнул.

— Я знаю! — он свистнул кобылку, а когда та прискакала, запрыгнул на неё и помчался к домику. — Жди меня, я скоро!

Тэ не солгал. Возвратился он быстро. Спешился и подлетев к Чонгуку, сунул ему под нос высушенную ветку…

— Дай вожаку понюхать, а потом помани.

Гукман так и сделал. Учуяв манящий аромат, вожак сам побрёл по ароматному следу.

— Получается! — Чонгук озарился улыбкой. — Татти, ты гений!

Вожак разинул пасть, ломая тонкую корку льда. С клубами дыма из его рта вырвался негромкий, но очень чёткий звук. Вся стая последовала за ним. Оставалось только вести животных за собой. Они будут спать, ведь зима, по сути, не покинула Каобаль. Синешёрстые олени весьма чувствительны к непогоде, пусть та и грозит издалека. Ветка — которой олень соблазнился, засушенное растение, настоящее оленье лакомство.

Заведя стаю в хлев, парни поспешили напоить животных и обеспечить их едой. Питаются олени зерном, травой и листвой, свежими фруктами и ягодами. Чтобы их приручить, достаточно вымыть руки в воде, которую следует подать им для питья. Бывают случаи, когда свободолюбивые животные не покоряются, однако дремлющее стадо приняло из рук человеческих всё, что было им предложено в качестве угощения. Самое главное вода, что они выпили. Людской запах не будет их больше пугать. А ещё они привыкают к голосу. Парни целые сутки пели, читали стихи и рассказывали оленям легенды. Едва с них сошёл лёд и они открыли глаза, уже считали Тэхёна и Чонгука друзьями.

— Это просто чудо! — восхищался Тэхён. Чонгук молчал и думал, что истинное чудо — это то, что случилось между ним и Тэхёном. Любовь. Приручение синешёрстых чуть задержало молодых людей, но это никак их не огорчило.

***

Уже не страшно выпускать стаю из хлева. Животные будут гулять, искать редкую травку, растущую под снегом, но никуда от своих хозяев не денутся. Они уже прекрасно ладят с лошадьми, так что для беспокойства поводов нет.

— Тэхён! — крикнул Чонгук, и юноша живо прибежал к нему. — Гляди! Зима готовится покинуть нас. — На ветвях деревьев щебетали птички ягодки.

— Наконец-то! — Татти захлопал в ладоши. — Мы поедем скоро домой, увидим племя и родителей!

— Да, — кивнул юноша. Метель вдали утихала. — Охотиться больше не нужно, у нас достаточно запасов, да ещё целый выводок синешёрстых. Теперь не скоро наш успех смогут побить следующие избранные. — Парни обнялись и поцеловались. — Пожалуй, пора постепенно укладываться в дорогу. Начну с оружия, которое больше не пригодится. Уложу материнский лук, оставлю свой привычный.

— Я принесу, — с этими словами юноша тихо, но очень быстро ушёл, так и не услышав от Гукмана строгое…

— Хорошо, только стрелы не трогай! Я их отравил.

— Такс, — буквально вчера Чонгук вынул из кармана небольшой пузырёк. Добавил в миску всего три капли и развёл деревянной плошкой. Поочерёдно он окунул все стрелы, остриём в отравленную воду. Теперь осталось дождаться, пока стрелы просохнут. Раненая такой стрелой дичь цепенеет и умирает безболезненно. Ни один охотник не торопится мучить даже самое маленькое создание. К тому же мясо сохраняется дольше, что очень полезно при долгих переездах. Спустя сутки дичь будет безопасной для употребления в пищу. Варить такое чудо зелье Чонгука научил Юнги. Для тогдашнего мальчишки это была высокая честь. Он обещал, что никому кроме избранных не откроет секрета и слово сдержал. Главное правило в таких техниках — безопасность. Сперва Чонгук долго учился управляться с ядами, прежде чем сам взялся использовать их для собственных нужд. Только Татти о том не знал.

Он вбежал в открытый хлев, нашёл взглядом и сгрёб в охапку лук и стрелы. На коже остался неглубокий надрез. Тэхён машинально сунул палец в рот. Горьковатый вкус озадачил, Тэ поморщился. Ему стало не по себе. Тело ослабло, голова закружилась, ноги перестали держать и юноша, выронив всё из рук, упал на деревянный пол. При падении он ударился головой и сознание почти покинуло его.

Чонгук не мог слышать, как Тэхён упал и стал задыхаться от паралича. Шумный поток заглушал сторонние звуки, пение птиц ласкало уши, а утомлённое солнце сладко пригревало. Юноша насторожился и решил, что ему стоит прямо сейчас пойти проверить Тэхёна. Что он и сделал незамедлительно.

— Татти? — не понимая зачем, Чонгук бежал. Ворвался в хлев и увидев лежащего на полу юношу, понял. Его вело чутьё. — Тэхён!

Чонгук подлетел к парню, поднял его голову и насильно раскрыл ему рот. Татти содрогался от конвульсий. Яд поражал его стройное тело.

— Дыши! — рядом очень удачно лежала кучка хвороста. Чонгук быстро нашёл нужного размера палочку и сунул юноше между зубов так, чтобы тот не сомкнул челюсти, иначе задохнётся или подавится собственным языком. У Гукмана в сумке есть нужный мешочек. Но где же сейчас сумка?

— О духи, молю вас! — шептал Чонгук, пока переворачивал всё в домике с ног наголову. Сумка нашлась и теперь нужно отыскать мешочек. Чонгук никогда так быстро не двигался. Найдя противоядие, он очень скоро оказал Тэ помощь. Бывалые охотники никогда не уйдут на охоту без противоядия, особенно если имеют дело с отравой.

— Открой рот, проглоти это, скорее, милый! — пришлось, не церемонясь, пропихнуть кусочек противоядия пальцем прямо в горло юноше. Спустя полминуты Тэхён смог дышать спокойнее. Отёк спал, но вот яд попал в кровь. Чонгук принёс Тэхёна на постель, заварил юноше отвар из дикой травы. Она поможет, но для этого нужно время. Есть большая вероятность того, что Тэхён рискует лишиться возможности двигаться.

— Татти, — охотник уселся на пол, около юноши и стал корить себя. — Вот я глупый! Невнимательный. Что же я наделал…

Температура тревожила Тэхёна. Яд мял ему мышцы до боли. Чонгук не ел несколько дней, всё выхаживал парня. Давал ему пить, кормил насильно и сбивал температуру. Среди его чёрных волос появилось несколько седых, а на лице прорезались мелкие морщинки. Вина убивала его, было болезненно глядеть на то, как Татти мучается. Чонгук хватался за виски, обвиняя только себя. Его мольбы летели в небо. Он просил предков и духов о помощи. И спустя ещё сутки они ему ответили устами Татти…

— Чонгук, я не хотел тебя пугать, — хриплым голосом обессилено произнёс юноша.

— Тэхён, маленький мой, — Чонгук погладил парня по лбу. Температура наконец спала. — Я так люблю тебя, так люблю!

И с того момента юноша пошёл на поправку. Гук не понимал, как же так вышло, что он обошёл тему отравленных стрел стороной. Только в том нет ничего удивительного. Просто не пришлось к слову, вот и забылся. Но теперь он усвоил урок и всё объяснил Тэхёну.

— Солнышко, тебе бы отлежаться ещё, — Тэхён оказался куда крепче и это, на счастье, обоих. И всё же Чонгук миндальничал в своём общении с Татти. Делал за него всю работу и про свою не забывал.

— Отлежался уже, — отмахнулся юноша. — Я тут гулял около домика и кое-что нашёл! — он показал несколько прошлогодних корешков дурманки и Чонгук понял, что ему предлагают.

Тем же вечером они сварили самогон и напились. Целовались до упаду, на звёзды глядели. Тэхён забавы ради стащил у Чонгука штанцы и как давай ими дразниться, скача по двору. Гукман ринулся вдогонку. Поймал, защекотал и выпустил. Дал фору и опять ловить сорвался. Увёл у Тэ рубаху и стал шутки шутить. А тому только повод дай, преследует Гука и хохочет.

Долго так бегали друг за дружкой, весёлые, голые и пьяные. Словом, хорошо отдохнули.

***

Зима ушла. Открыла путь, дала место весне и Тэхён с Чонгуком поняли — пора. Все трудности позади. Они уложились в дорогу, поглядели друг другу в глаза, обнялись и поцеловались.

— Вперёд, — сказал Чонгук и Татти с улыбкой кивнул. Они будут ехать долго. Было принято решение разбить лагерь и переночевать под небом, заночевать в палатке. Останавливаться в домике на обратном пути они не станут. Этот путь их вымотает, но они доедут быстрее и наконец обнимут матерей.

***

В племенах стоял траур. Жрицы почти не ели и не спали. Обе горевали об утрате. Вместе им было куда легче, поэтому они приезжали друг к другу и подолгу плакали, прячась от людей. От них ждали решений, но что они могли, потеряв детей? Только и делать, что ждать и надеяться. Молиться. Как только зима утихнет, они бросятся на поиски.

Вожди и не думали теперь игнорировать друг друга. Их давний спор как ветром унесло. При первой встрече обнялись, когда по истечении срока их сыновья не вернулись с охоты.

— Друг мой, давай ещё по одной? — предложил Бишу, наливая другу самогона.

— Не откажусь, — соглашался Табо, подпирая кулаком тяжёлую от горестных мук голову.

— Они славные парни, — твердил вождь племени Виорга.

— Они живы, я знаю! — утверждал вождь племени Мунбаха.

Парням на помощь посылали подкрепление, но из-за сумасшедшей вьюги тем не удалось заехать далеко. Жрицы не оставляли попыток и крепились, подбадривая друг друга. Когда Юнги и Чимин приехали в племена погостить, узнали о случившемся. Юнги тоже искал избранных, но так и не сумел найти ни единого следа. Чимин приносил духам дань в виде цветов и драгоценностей, умоляя вернуть избранных. Никто не смеялся, никто не смел устраивать пиры или веселиться.

Оставалось только ждать.

***

Объединившиеся племена стояли в молчании, глядя туда, откуда прибудут избранные. Вдалеке ветрено, снежно и морозно. Осталось совсем чуток и всё успокоится. Весна согреет Каобаль, вон и небесный царь шлёт щедрые лучи на землю. Как стихия уймётся, самые сильные из племён, вызвавшиеся, отправятся на поиски охотников. Опечаленные, но с надеждой, люди собрали общий отряд и снарядились в дальний путь. Долина поглотила молодых ребят. А может, духи за что-то гневаются и наказывают жриц?

— Пора, — сказала Маонти, уже собираясь оседлать коня, но вдруг взгляд её зацепился за что-то знакомое…

Едва рассеялись туманы, вдали показались движущиеся силуэты. Люди, которых объединило общее горе замерли и стали прищуриваться, стараясь разглядеть.

— Это же… — прошептал Чимин и интуитивно взял Юнги за руку.

— Избранные! — завопил во всё горло мальчуган и другие тут же узнали в путниках Чонгука и Тэхёна.

— Сынок! — закричали в унисон убитые горем родители и бросились на встречу детям. Они долго плакали и обнимались. Племена тоже рыдали и тут же радовались, что их избранные вернулись живыми и невредимыми.

— Скорее, давайте зайдём в форт! Вы отогреетесь, отдохнёте и расскажете обо всём, что пережили.

— Нам есть что рассказать, — радостно сказал Чонгук, хватая Татти под руку.

Обратный путь показался совсем коротким. Парни почти не отдыхали, всё хотели скорее добраться до дома. Ближайшие часы после прибытия они ощущали прилив энергии. Люди из племени Виорга и Мунбаха с замиранием сердца слушали полный приключений рассказ. Некоторые подробности молодые люди опускали, зато в красках поведали, как выхаживали друг друга. На их лицах появлялись слёзы и люди тоже роняли солёные капли. Как только парни смеялись, слушатели от мала до велика гоготали вместе с ними.

Закончили молодые люди свою историю на новости о своей паре. Поглядев матерям в глаза Чонгук и Тэхён, взялись за руки, встали перед жрицами на колени.

— Мы просим испытать нашу любовь, потому что желаем быть вместе отныне и до смерти.

Женщины переглянулись.

— Мы соберём совет и скажем вам своё слово.

С этим утверждением женщины отпустили молодых людей на заслуженный отдых, объявив о пире, в честь возвращения избранных. Не сразу были замечены привезённые дары. А когда люди наконец опомнились, то сильно удивились стае синешёрстых оленей. Юнги долго хвалил Чонгука, а Чимин восхищался младшим братиком Татти.

Всю добычу поделили поровну между племенами, так как Тэхён и Чонгук объяснились. В любом случае никто и думал сомневаться. А те, кто решил, будто из Татти не выйдет хорошего охотника — постыдились и пожалели о своих мыслях.

— Возмужал-то как… — даже старик-наставник теперь иначе глядел на Чонгука. Теперь он не посмеет его за уши тягать и отчитывать.

***

Накупавшись, отужинав и хорошенько отоспавшись, Чонгук и Тэхён встретили раннее утро с улыбками.

— Мы дома, — сладко потягиваясь произнёс Тэ. Всю ночь они с Гукманом спали в обнимку и видели сказочные сны.

— Я принёс тебе отвар, — Чонгук опустил на деревянный столик глиняную кружку и тарелку с завтраком. Так же Тэ заметил небольшой букет ранних цветов. Весна посетила племена раньше, чем долину или путь к ней. Стихия будто специально заперла юношей наедине и даровала испытания, которые лишь укрепили и без того прочную связь. Татти склонился к букету и вдохнул насыщенный аромат. Такой маленький жест, а сколько радости. Чонгук взгляда от юноши не отрывал, любовался и влюблялся лишь сильнее.

— Я тебе так благодарен, — вдруг признался Тэ. Он не мог поднять глаз долго. А Чонгук терпеливо ждал. Видел ведь, что Татти собирается с мыслями. И когда юноша смог, он искренне поблагодарил за всё, чему его научил охотник. За то, что Гукман смелый, сильный и умеет так горячо любить. Такие громкие слова не оставили юношу равнодушным, и он тоже высказал всё, что было у него на душе. В объятиях друг друга молодые люди поклялись, что гордо пройдут все испытания, что решат уложить на их плечи Сури и Таби.

К вечеру было назначено устроить праздник, в конце которого будет сказано последнее слово об испытаниях. Чонгук и Тэхён получили приглашение в гости к Юнги и Чимину. За богато накрытым столом друзья долго беседовали, смеялись так звонко, насколько это было возможно. Время шло к вечеру…

Собравшись с духом, в назначенный момент, парни вышли и встали перед жрицами. Люди из двух кланов пристально наблюдали за всем происходящим. Тихо было настолько, что чётко слышался треск горящих факелов и костров.

— Сыны наши, — жрицы брали слово по очереди. — Вы отважные и храбрые! — они сдерживались, хоть это было не просто. — Ваши испытания уже пройдены. Вы доказали, что достойны любви.

Чонгук и Тэхён переглянулись. Они не скрывали удивления и не сразу поняли, что их освободили от тягот. Им даровали свободу в своём выборе. Заметив растерянный вид молодых людей, женщины с тёплыми улыбками объяснились. Всё, что снизошло на долю ребят, было угодно духам. Парни не бросили друг друга в тяжёлое время, выжили и вернувшись, не стали по отдельности кичиться собой. Они нахваливали друг друга и глядели так, словно никого кроме них нет. Будто они стали мирами и соединившись в один большой мир, обрели в нём своё счастье и покой.

— Благодарим вас, о великие и мудрые! — Кто-то из толпы потребовал поцелуя и остальные подхватили. Чонгук схватил юношу и прижав к себе, крепко поцеловал.

— А теперь к столу и музыку погромче, у нас сегодня великое торжество!

Даже нелюдимый Прореха пришёл поглядеть на новоиспечённую пару. Он одарил Татти комплиментами, похвалил Чонгука и принёс в дар самогон, сваренный им по особому рецепту. Пили все, кроме детей. И трезвенники, и жрицы, даже главный противник самогона прикладывался так, что за уши не оттащишь. Люди плясали у костров, пели и веселились.

— Подойдите, — женщины поманили юношей и те приблизились к ним. — Вы решили, как поступите дальше?

Пришлось говорить громко, шум заглушал голоса.

— Да, матушка, — ответил Чонгук. — Мы хотим какое-то время пожить у подножия. Будем на пару промышлять тем, что лучше всего умеем. Потом, возможно, подселимся к одному из племён.

— Быть тому, — Кивнула Сури и протянула на раскрытой ладони большой ключ от навесного замка. — Когда-то моя мать передала мне большой дом у подножия, теперь он ваш.

Парни не скрывали радости. Приняли подарок, расцеловали матерей и пошли веселиться с друзьями.

Время шло за полночь. Пир и не думал прекращаться. Но молодёжь жаждет уединиться. Когда Чонгук помог Тэхёну оседлать кобылку, а потом сам вскочил на своего коня, люди попросту не заметили, как двое влюблённых направились к подножию горы, чтобы побыть вместе. И только четыре пары глаз провожали их и желали вслед здравия, счастья и долгих вёсен.

— Вот ведь что значит наше племя! — горделиво и очень громко заявил Табо, глядя в спину Чонгука! — Славное племя Виорга! Самое сильное, самое крепкое!

— Ваше племя? — захохотал Бишу. — Вот наше и правда сила! Мунбаха самое крепкое племя в землях Каобаль!

Жрицы насторожились, но вмешиваться не стали. Их мужья знатные любители учинить спор. Они долго отстаивали своё, не желая уступать. Наконец женщин утомила их перебранка, они решили завести свою мирную беседу, планируя как будут праздновать союз любящих сердец Татти и Гукмана.

— Вы опять за старое?! — Табо нахмурил брови, уставившись на Бишу. — Мы и в прошлый раз спорили, и я вам говорю, наше племя сильнее вашего.

— Ах вот вы как! — запротестовал Бишу. — А я вам говорю, наше куда сильнее!

— И говорить не хочу! — воскликнул вождь Виорга, отодвигая от себя угощение, которым чуть ранее с аппетитом лакомился.

— Да и я не намерен! — закричал вождь племени Мунбаха и даже руки на груди сложил в знак недовольства.

Оба отвернулись друг от друга и демонстративно отсели подальше!

— Ох, опять эти ваши обиды! — Сури приложила ко лбу руку, пока Табо обмахивала её салфеткой и всё причитала не обращать на мужчин внимания.

***

Чонгук отворил плотно запертую дверь и пропустил Тэхёна. Слуги заранее подготовили его по приказу жрицы. Юноша хотел возлюбленного на руках внести, но тот воспротивился. После осмотра нового жилища, влюблённые долго целовались и обнимались.

— Интересно, а банька тут есть? — хитро прищурился Гукман.

— Уверен, что есть, — прикусил губы Тэхён.

Некоторое время они осматривали обстановку, стараясь быстрее освоиться. Жрицы не пожалели ничего, потратились, устраивая для сыновей комфорт. Первая ночь в новом доме прошла благополучно, проснулись парни ближе к обеду. С приходом весны начнётся работа, требующая сил и времени. Последние свободные деньки было решено провести в прогулках.

— Давай немного поездим по округе, поищем хорошие места для охоты и вообще изучим местность? — Предложил Чонгук. Тэхён согласно кивнул.

С возвышенности очень хорошо обозревались оба племени, расположенные не так уж и далеко друг от друга. К тому же по соседству живут Юнги и Чимин. Скучно или одиноко юношам точно не будет.

— Наши матери уже назначили день нашего союза, — улыбнулся Чонгук, пока они с Тэхёном расставляли ловушки.

— Угу, — Тэхён не ожидал, что на него сзади кинутся и повалят на пробившуюся травку. — Гуки!

— Ты станешь моим, — влажные губы оставляли страстные поцелуи на шее Тэ. — Я возьму тебя, я так давно этого хотел!

Тэхён засмеялся. Он шуточно сопротивлялся, понимая, что уже сам жаждет ощутить Чонгука в себе. Они очень сблизились и между ними уже есть доверие. А любовь… Она была всегда, просто ей понадобилось время на взросление.

— Быстрее бы, Гуки, — дразнился Тэ.

— Быстрее, медленнее, сверху, снизу… — обещал парень, увлекая своего возлюбленного в долгий поцелуй. Такой страстный, что сил терпеть не осталось. Освободившись от одежды, парни без стыда предались любви под ветвями раскидистой хвои. В их паре доминантом был Чонгук, ведь он такой сильный и опасный. Тэхён подчинялся воле своего любимого и был тому лишь рад. Чонгук не обидит, не предаст и никогда не бросит. Их страсть слетала с губ дикими стонами удовольствия. Они знали всё, что могут сделать друг с другом, отдавались без остатка, деля безумие и нежность. Два потных тела сияли в лучах вечернего солнца. Молодые сердца горели от любви, испепеляя любые сомнения без остатка.

Неподалёку, за высокими кустами оцепенев от смущения стояли двое.

— Больше в этих местах не охотимся, — сказал Чимин.

— Отчего же, — вдруг оживился Юнги и притянул к себе юношу. — Я вот поймал себе добычу и собираюсь её растерзать!

— Милый, — начал было сопротивляться Чимин, — они нас услышат!

— Я на это очень надеюсь, — мужчина повалил возлюбленного на траву и навис над ним, страстно целуя…

Финал