***

Прошло три недели. Горные хребты Гуйчжоу понемногу оставались позади, сменяясь более пологими, но всё такими же дикими склонами на подступах к Юньнани. Их отряд, ставший за это время довольно сплоченным, сделал остановку у старого дорожного столба, которое пересекал небольшой ручей.

Сунь и Бао, склонившись над расстеленной на траве картой, купленной в деревне полторы недели назад и которую Чу Фэн берег как величайшее сокровище, обсуждали маршрут. Старик лениво тыкал пальцем в сторону запада, а яогуай-панда сосредоточенно кивал, поправляя на плече лямку заметно потяжелевшего мешка.

— Скоро должен быть город, — подал голос Чу Фэн, сверяясь с ориентирами. — Если я правильно помню записи, это окрестности Цзюйциня. Большое поселение, там есть рынки и постоялые дворы. Мы сможем нормально закупиться припасами, а то зайчатина уже в печенках сидит.

Бао тяжело вздохнул и посмотрел на свою жену, которая в это время зашивала рубаху Акаги.

— В этом городе нам, пожалуй, и стоит разойтись, — негромко произнес отец семейства. — Дальше на запад начинаются совсем глухие леса, о которых мы слышали. Нам пора искать свой новый дом, а вам… у вас свой путь, гораздо более опасный, чем наш.

Услышав это, детишки-панды — Сяо и Мэй — тут же прервали свою возню. Девочка с грустным писком прижалась к ноге Акаги, обхватив его пушистыми лапками за колено. Мальчик же просто уставился в землю, обиженно подергивая полосатым хвостом.

Акаги, сидевший на поваленном дереве, замер. За эти недели он, сам того не замечая, привык к этим дружелюбным и шумным существам. Ему больше не казалось странным, что утром его будит возня на хвосте, а вечером маленькая Мэй пытается накормить его полумертвое тело. В груди кольнуло непривычное чувство потери. Он привык, что от него бегут, но совершенно не знал, как справляться с тем, что кто-то искренне хочет остаться рядом. Демон лишь молча положил свою огромную ладонь на голову Мэй, едва заметно погладив её между ушек.

Вечером лагерь быстро стих. Уставшие за день панды сбились в общую пушистую кучу, Чу Фэн привычно завернулся в свою походную одежду и мерно засопел. Только Акаги продолжал сидеть у затухающего костра, подкидывая сухие ветки и щурясь на истертые иероглифы развернутого свитка.

Он вчитывался в строки, но смысл упорно отказывался укладываться в голове. Сутры говорили о пустоте. О том, что любые привязанности — это корень страданий, а радость и горе — лишь иллюзии, рябь на поверхности воды, которая мешает достичь истинного просветления. Текст учил отпускать всё: гнев, боль, желания.

Акаги раздраженно потер переносицу. Эти идеи не вызывали в нем ничего, кроме внутреннего протеста. Стать бесчувственным бревном? Отказаться от того немногого тепла, что он успел ощутить за эти недели, ради какого-то мифического покоя? Для демона, который буквально выгрызал свое право на жизнь, это звучало как банальная трусость и бегство от реальности.

И всё же, где-то на самом дне сознания скреблось странное чувство. Акаги ловил себя на мысли, что ему прошлому, тому парню из другого мира — подобные концепции были не так уж чужды. Какая-то часть его прежней памяти подсказывала, что когда-то он вполне мог понимать эту тягу к абсолютной отстраненности и смирению. Возможно, тот человек даже искал подобного покоя.

Но сейчас он был ёкаем. Они, чья кровь кипела и требовала действий, а не плавного течения в никуда. Акаги с тяжелым вздохом свернул старый свиток и убрал его за пазуху. До буддийского просветления ему было так же далеко, как пешком до самой Индии. Устраиваясь поудобнее на земле, он закрыл глаза, готовясь к завтрашнему пути.

С первыми лучами солнца лагерь пришел в движение. Быстро перекусив остывшими остатками вчерашнего ужина, группа вновь вышла на тракт. Чем ближе они подбирались к Цзюйциню, тем шире становилась дорога и тем чаще им попадались люди — крестьяне с гружеными телегами, бродячие торговцы, ремесленники. Для яогуаев это многолюдье означало лишь одно: растущее напряжение. Инстинкты заставляли их нервно озираться и держаться поближе к могучей фигуре Акаги.

Бао и его жена, привыкшие прятаться от охотников, без особого труда накинули на себя простенькую магию иллюзий, приняв вид обычных, чуть смуглых горцев в походных одеждах. А вот с детьми возникла проблема — их духовных сил на полноценную маскировку не хватало. Старику Суню пришлось цокнуть языком и легонько щелкнуть пальцами, укрывая Сяо и Мэй надежным отводящим глаза мороком.

Акаги просто глубже натянул на голову свою широкую соломенную шляпу, надежно скрывая выступающие рога и неестественный цвет глаз, а затем плотнее запахнул рубаху. Рядом с монахом и худым подростком он выглядел как обычный вышибала.

У высоких каменных ворот Цзюйциня толпился народ. Суровые стражники, лениво окинув взглядом их разношерстную компанию, даже не стали задавать лишних вопросов, стоило Суню незаметно всучить им пару медяков. Тяжелые створки пропустили их в шумный, суетливый город, пропахший специями, потом и жареной уличной едой.

Отойдя в сторону от главного потока людей, Сунь остановился. Порывшись в складках рясы, монах выудил помятый лист бумаги и всучил его демону.

— Держи, — скомандовал старик. — Вы с Чу Фэном идете на рынок. Купите всё строго по списку и не вздумайте опять спустить последние монеты на карту, нам и одной хватит. А я пока провожу семейство Бао до противоположных врат, помогу им собрать припасы в дорогу и найду безопасную тропу.

Настало время прощаться. Бао с женой низко, с глубочайшим уважением поклонились своим спасителям. А вот Сяо и Мэй не стали сдерживать эмоций. Детишки с громким плачем бросились к Акаги, крепко обхватив его за ноги и утыкаясь лицами в грязные штаны демона. Рогатый гигант на секунду опешил, чувствуя на себе косые взгляды прохожих, но затем тяжело вздохнул и опустился на одно колено.

Он осторожно, стараясь не поцарапать детей когтями, обнял их в ответ.

— Хватит сырость разводить, — ворчливо, но с непривычной, искренней теплотой произнес Акаги, легонько потрепав плачущую Мэй по макушке. — Слушайтесь родителей и не лезьте на рожон. Мир не такой уж и огромный, как кажется. Мы еще обязательно встретимся.

Выпрямившись, демон проводил взглядом уходящего Суня и пушистое семейство, после чего повернулся к Чу Фэну и коротко кивнул в сторону шумных торговых рядов. Пора было заняться делом.

Рынок Цзюйциня оглушал. Пестрая толпа гудела, перетекая между рядами с шелком, кузницами и продовольственными лавками. Акаги широким шагом рассекал людское море, словно ледокол, а Чу Фэн едва поспевал следом, ныряя в образовавшийся коридор.

Они остановились у широкого навеса торговца специями. Тучный мужчина с бегающими глазками оценивающе оглядел подошедших и мгновенно расплылся в елейной улыбке.

— Лучший сычуаньский перец! Свежий имбирь! Жгучий чеснок! — защебетал он, потрясая перед лицом Акаги открытым мешочком. — Только для вас, уважаемые путник, отдам этот первосортный товар всего за один полновесный серебряный!

Акаги медленно оперся руками о деревянный прилавок. Толстые доски угрожающе хрустнули под его весом.

— Серебряный? За эту пыль, наполовину перемешанную с трухой? — глухо прорычал он из-под соломенных полей шляпы. Суровые уроки Суня явно приносили плоды. — Твой перец пахнет старой ветошью. Ему года три минимум.

Торговец возмущенно всплеснул руками, хоть и заметно побледнел от габаритов покупателя.

— Какая наглость! Это свежайшие прямые поставки с южных трактов!

— С южных трактов? — звонко встрял Чу Фэн, выступая из-за спины Акаги и скрещивая руки на груди. — Уважаемый, перевал на юге завалило камнями еще три недели назад. Сводки гильдий висят на городской доске объявлений у ворот. Ни один караван оттуда не приходил. Этот товар явно пылился у вас на складе всю зиму. Три медные монеты за фунт, и мы закроем глаза на вашу ложь.

Глаза торговца едва не вылезли из орбит от такой наглости щуплого пацана в потертой рясе.

— Три медных?! Это откровенный грабеж среди бела дня! Восемь медных, иначе проваливайте к другим!

— Пять, — отрезал Акаги тоном, исключающим любые возражения. — Плюс ты докидываешь вон тот увесистый мешок крупной соли. Если откажешься, мы отнесем деньги в лавку напротив. У них специи как специи, в отличие от твоей серой золы.

Продавец побагровел от гнева, перевел взгляд с пугающего бугая на наглого мальчишку, тяжело вздохнул и сдался.

— Чтоб вам пусто было, демоны жадные, — проворчал он, злобно швыряя на прилавок мешочки, даже не представляя, как он был прав. — Забирайте!

Отойдя на несколько десятков шагов в толпу, Акаги удовлетворенно хмыкнул, взвешивая в руке покупки, и развернул длинный список Суня. Бумажка пестрела перечнем всего необходимого, начиная от провизии и заканчивая специфическими травами.

— Если будем таскаться вместе от лавки к лавке, потеряем весь день, — заключил демон, отсыпая юноше часть монет из общего кошеля. — Давай разделимся. Бери деньги и дуй в аптекарский ряд. Купи травы из списка и захвати рис. Я пойду найду запасные фляги и точильные камни, да и одежду мне надо прикупить.

Чу Фэн согласно кивнул, надежно пряча монеты за пазуху.

— Договорились. Встречаемся через час у большого каменного колодца на центральной площади.

Акаги лишь кивнул в ответ, разворачиваясь к шумным рядам и растворяясь в людском потоке.

***

Закупив всё необходимое и сменив свои лохмотья на прочную, просторную рубаху из грубого льна, Акаги попытался найти дорогу к центральной площади. Однако кривые и узкие улочки Цзюйциня завели его в совершенно специфичный район.

Сладковатый, густой запах благовоний ударил в нос, а над резными дверями двухэтажных домов приветливо покачивались красные фонари. Из приоткрытых окон доносился женский смех и звон пиал. Поняв, куда именно он забрел, демон нахмурился и уже собирался развернуться прочь, как вдруг уловил до боли знакомую ауру.

След был свежим. Ведомый звериным чутьем, Акаги прошел несколько десятков шагов по улице и уверенно толкнул двери самого роскошного заведения. Внутри играла тягучая музыка, а в полумраке зала, обставленного ширмами и мягкими подушками, сновали изящные девушки в шелковых халатах. Акаги хватило одного цепкого взгляда, чтобы всё понять. Под слоями умело наложенных иллюзий скрывались лисьи хвосты, кошачьи уши, пятнистая шерсть и змеиная чешуя. Весь этот бордель был под завязку набит ёкаями.

К нему тут же плавной, текучей походкой подошла хозяйка заведения — статная женщина средних лет. Она смерила здоровенного парня оценивающим взглядом, чуть заметно повела носом, улавливая его демоническую ауру, и ее лицо мгновенно озарилось широкой, хищной улыбкой.

— Добро пожаловать, господин, — промурлыкала она, подходя вплотную и обдавая его ароматом жасмина. — Редкая птица в наших краях. Для такого могучего брата у меня найдутся самые ласковые и выносливые девочки. Желаете отдохнуть с дороги?

Акаги, способный голыми руками разрывать на куски монстров, внезапно почувствовал себя максимально неловко. Он густо покраснел под полями своей соломенной шляпы и поспешно отступил на шаг, едва не свалив локтем декоративную вазу.

— Я… я не за этим пришел, — сбивчиво буркнул рогатый гигант, отводя взгляд. — Просто заблудился в городе. Уже ухожу.

Женщина понимающе хмыкнула, с легкой иронией глядя на засмущавшегося демона. Она уже собиралась проводить его до выхода, как входные двери распахнулись снова. На пороге стоял Сунь. Старик опирался на свой неизменный посох, а на его лице сияла такая широкая и откровенно издевательская ухмылка, что Акаги захотелось провалиться сквозь половицы прямо в Подземный мир к дьяволам.

Однако реакция хозяйки борделя заставила челюсть демона отвиснуть. Женщина мгновенно узнала вошедшего. Ее глаза округлились, иллюзия на секунду дрогнула, и она бросилась к монаху, кланяясь с глубочайшим почтением.

— Ах! Наш самый дорогой гость! — восторженно воскликнула мадам, сияя от радости. — Какая честь видеть вас снова! Девочки, живо несите лучшее вино и фрукты в главную комнату!

Акаги переводил ошарашенный взгляд с суетящейся хозяйки на учителя. В голове демона рушились остатки логики. Старая макака, которая каждый вечер безжалостно ломала об его хребет палки за неправильно заученные сутры о праведности, пустоте и отказе от мирских удовольствий, оказалась постоянным и почетным клиентом в борделе ёкаев.

— Ах ты, бессовестная старая макака! — вырвалось у Акаги. Великан от возмущения даже забыл про смущающую атмосферу. — Ты каждый вечер выбиваешь из меня дурь палкой за мирские привязанности! Заставляешь зубрить сутры о воздержании и очищении духа, пока сам шляешься по борделям?!

— Во-первых, следи за тоном, неблагодарная скотина, — невозмутимо парировал Сунь, вальяжно опираясь на посох. — Во-вторых, я познал дзэн много веков назад. Мой дух непоколебим. Я прихожу сюда исключительно ради глубоких философских бесед и поддержки местного малого бизнеса. Практик должен быть близок к народу.

— Философских бесед?! — взревел демон, наступая на наставника. — Да у тебя явно философии сводится к тому, чтобы лакать вино и потискать лисиц за хвосты!

Девушки в зале замерли, прикрывая рты рукавами шелковых халатов. Они переводили широко раскрытые глаза с разъяренного великана на абсолютно спокойного старика. Перебранка набирала обороты, пока мадам, мягко рассмеявшись, не встала между ними и изящно взмахнула расписным веером.

— Полно вам ссориться, уважаемые, — она примирительно коснулась плеча Суня, гася назревающий конфликт. — Господин, вы не представите мне вашего вспыльчивого спутника?

— А, этот дуролом, — Сунь небрежно ткнул посохом в сторону багрового от злости демона. — Мой ученик, зовут Акаги. Обучаю его уму-разуму.

Мадам застыла. Ее веер замер в воздухе.

— Ученик? — потрясенно выдохнула женщина, заново окидывая Акаги долгим, неверящим взглядом. — За все те эпохи, что я имею честь знать вас, господин, вы ни разу никого не брали в ученики. Это… поразительная новость.

— Времена меняются, — философски хмыкнул Король Обезьян. Он хитро прищурился, глядя на рогатого, который под пристальным вниманием хозяйки инстинктивно натянул шляпу еще ниже. — Слушай, раз уж этот непутевый девственник сам умудрился забрести в твое заведение, значит, так распорядилась карма. Пусть молодой отведает настоящей взрослой жизни! Тащи сюда самую прекрасную девушку, что у тебя есть. Ученику пора познать мир во всех его проявлениях.

Акаги поперхнулся воздухом. Вся его ярость мгновенно испарилась, уступив место панике.

— Эй, старик, ты чего удумал?! — он попятился к выходу, выставив перед собой ладони в защитном жесте. — Мне ничего не нужно! Я пойду к колодцу на площадь, Чу Фэн уже наверняка заждался…

— Стоять, — рявкнул Сунь тоном, исключающим любые возражения, после чего снова расплылся в ехидной улыбке. — Сама судьба привела тебя к этим дверям, Акаги. Кто мы такие, чтобы спорить с волей небес? Расслабься и получай удовольствие. Считай это обязательным практическим занятием по изучению слабостей нашего бренного тела.

Акаги даже не успел толком возмутиться, как несколько проворных девиц под предводительством мадам и под ехидный смешок Суня буквально втолкнули его в одну из комнат. Двери с щелчком закрылись, отрезав путь к отступлению.

Оставшись в одиночестве, демон замер посреди просторных покоев. За ту минуту, что он провел в ожидании, Акаги успел нервно изучить каждый сантиметр обстановки: от вышитых журавлей на шелковых ширмах до мягких бархатных подушек, разбросанных по огромной кровати. Они чувствовал себя словно медведь, случайно забредший в дом человека.

Тихий скрип прервал его метания. В комнату плавно скользнула невероятно красивая девушка. Увидев перед собой двухметровую гору мышц, от которой волнами исходила демоническая аура, она на мгновение замерла. Затем, поняв, кто ее гость, девушка облегченно выдохнула и сбросила человеческую иллюзию. На ее макушке появились острые ушки, а из-под шелкового халата плавно выскользнули три пушистых лисьих хвоста.

— Добро пожаловать, господин они, — голос лисицы дрожал от почтительной вежливости. Она низко поклонилась, опасливо косясь на его рога. — Для меня огромная честь прислуживать столь могучему воину. Госпожа сказала, что вы… э-э… особый гость.

— Я… послушай, это какая-то ошибка, — Акаги сглотнул, вжимаясь широкой спиной в деревянную стену. Его голос, обычно рычащий и пугающий, сейчас предательски сел. — Меня сюда старик затащил. Мне не нужны… услуги.

Лисица моргнула. Ее пушистые хвосты, до этого нервно поджатые, вдруг медленно расправились и плавно качнулись из стороны в сторону. Страх в ее медовых глазах сменился искренним любопытством, а затем и легкой насмешкой. Она поняла, что этот гигант робеет перед ней, как мальчишка.

— Ошибка? — ее голос неуловимо изменился, став глубже и бархатистее. Девушка выпрямилась, и вся ее прежняя робость исчезла без следа. — Господин Сунь весьма щедро заплатил за ваше время, мой грозный воин. Неужели вы боитесь маленькую слабую лисицу?

Она сделала плавный шаг вперед. Акаги попытался отстраниться, но отступать было некуда.

— Я не боюсь! — возмущенно буркнул демон, густо краснея. — Просто у меня дела! Мне сутры читать надо…

— Сутры подождут, — промурлыкала девушка, подходя вплотную.

Она положила изящные ладони на его напряженную, как камень, грудь. Тонкие пальцы скользнули по грубому льну новой рубахи, а один из пушистых хвостов игриво обвил бедро Акаги. Демон шумно выдохнул, окончательно растеряв остатки самообладания.

Пользуясь его замешательством, лисица вдруг резко подалась вперед и, мягко толкнув великана в грудь, повалила его на широкую кровать. Акаги, способный выдержать сокрушительные удары, рухнул на шелковые простыни, оказавшись обезоруженным.

***

Тем временем Чу Фэн одиноко переминался с ноги на ногу у большого каменного колодца на центральной площади Цзюйциня. Время близилось к полудню.

Подросток тяжело вздохнул и принялся в очередной раз пересчитывать оставшиеся медяки в поясном кошеле. Монет оказалось маловато. Пара ушлых городских травников всё-таки сумела обвести деревенского парня вокруг пальца, всучив ему корень женьшеня и сушеные цветы лотоса втридорога. Чу Фэн расстроенно цокнул языком, предвкушая подзатыльник от старика за растрату бюджета, но, с другой стороны, он купил абсолютно всё по списку, и качество трав было отменным.

Спрятав кошель, юноша присел на край колодца. Солнце припекало, площадь гудела голосами, а его мысли невольно обратились к прошлому.

Чу Фэн смотрел на свои руки — мозолистые от копья, покрытые свежими ссадинами после спаррингов с клоном Суня. Всего несколько месяцев назад эти самые руки таскали мешки с рисом в пыльной лавке за пару грошей, а пределом его мечтаний было просто не остаться голодным на ночь.

А потом его привычный, серый мирок рухнул. Высшие силы, ангелы и дьяволы, устроили бойню в его деревне просто потому, что в нем проснулось какое-то древнее Копье Судьбы. Он помнил тот парализующий животный ужас. И помнил, как его спас тот, от кого он ожидал этого меньше всего. Не благородный заклинатель в белых одеждах и не ангел спустившийся с небес. Его закрыл своей широкой спиной страшный, рогатый ёкай, на котором было клеймо людоеда.

Чу Фэн слабо улыбнулся. Он был бесконечно, до глубины души благодарен Акаги. Юноша был готов следовать за этим хмурым добряком хоть на край света, хоть до самой Индии, хоть в Подземный мир.

Тем более, что его новая жизнь, несмотря на ежедневные побои от клонов и стертые в кровь ладони, оказалась на удивление… веселой. Слушать постоянные, полные яда и сарказма перепалки демона и Короля Обезьян, есть сытное жареное мясо у костра, а главное — чувствовать, как с каждым днем его собственное тело становится сильнее и послушнее. Ему нравилась эта свобода. Нравилось чувствовать, что он больше не беспомощная жертва.

— И где носит этих двоих? — тихо пробормотал Чу Фэн, вглядываясь в пеструю толпу на площади.

Прошло уже больше часа с назначенного времени, а возвышающейся над всеми шляпы Акаги всё еще не было видно. Ожидание Чу Фэна прервалось, когда над морем людских голов наконец-то показалась знакомая шляпа. Однако, когда демон и монах подошли ближе к каменному колодцу, челюсть подростка медленно поползла вниз.

Акаги выглядел… странно. Его новая, только что купленная льняная рубаха была изрядно помята и застегнута криво, словно в большой спешке. А на обычно суровом лице блуждала крайне нетипичная, чуть робеющая, но откровенно довольная улыбка. Рогатый гигант старательно прятал глаза и всем своим видом излучал максимальную неловкость.

Следом за ним, опираясь на посох, шествовал Сунь. Старик сиял, как начищенный медный котел, и его лицо украшала ехидная ухмылка. Чу Фэн переводил ошарашенный взгляд с помятого великана на довольного монаха, не в силах вымолвить ни слова. Его немой вопрос повис в воздухе. Сунь, заметив шок парня, вдруг запрокинул голову и заливисто, от души расхохотался, распугивая проходящих мимо крестьян.

— Ох, малец, не смотри на него так! — сквозь смех выдавил Король Обезьян, от души хлопая смущенного демона по могучей спине. — Наш грозный они сегодня наконец-то стал настоящим мужчиной!

Акаги густо покраснел и яростно сверкнул глазами на наставника, готовый провалиться сквозь брусчатку площади.

— Заткнись, старая макака, — глухо рыкнул демон, поспешно поправляя шляпу и одним движением перехватывая у Чу Фэна половину мешков с покупками. — Всё купил? Отлично. Нам пора выдвигаться.

И шустро потопал куда-то в сторону севера.

Чу Фэн, прижимая к груди мешок с рисом, растерянно моргнул, глядя вслед стремительно удаляющейся широкой спине.

— Э-э… Акаги? — неуверенно окликнул его подросток, указывая рукой в прямо противоположном направлении. — Западные ворота вообще-то вон там. Нам в другую сторону.

Широкополая шляпа в толпе резко замерла. Сунь, только-только начавший успокаиваться, снова согнулся пополам. Старик оперся на свой шест и разразился новым приступом громогласного хохота, утирая выступившие слезы.

— Ох, Будда милосердный… — простонал монах, задыхаясь от смеха.

Акаги, не проронив ни слова, круто развернулся на пятках. Надвинув шляпу так низко, что она скрывала почти все лицо, он молча, словно надвигающаяся грозовая туча, прошел мимо давящегося смехом наставника и озадаченного пацана, целеустремленно зашагав теперь уже на запад.