***

Горы провинции Гуйчжоу встретили их колючим ветром, который, казалось, пытался выдуть из костей даже крохи тепла. Прошло два месяца с тех пор, как их дуэт превратился в трио, и за это время дорога на запад окончательно вытравила из них остатки прежней жизни.

Очередной привал они разбили у горного ручья, чья ледяная вода с грохотом разбивалась о валуны. Акаги стоял посреди мелководья, по пояс в воде. Его мощный торс, теперь покрытый сетью едва заметных шрамов, напоминал изваяние из камня. Вокруг него воздух дрожал от неестественного напряжения.

Демон медленно вел рукой, и в такт его движению по венам разливалась знакомая тяжесть. Поглощение металла больше не требовал отвара - Акаги научился вычленять эту нить из окружающего мира, впитывая её жадно и властно. Духовная сила аспекта текла по каналам, превращая его кожу в непробиваемую преграду.

— Неплохо, рогатый, — Сунь сидел на плоском камне у самой кромки воды, погруженный в глубокую медитацию. Его глаза были закрыты, но он видел каждое движение ученика яснее, чем если бы смотрел в упор.

— Ты приловчился использовать плотность металла для защиты и отражения, — продолжил монах, не открывая глаз. — Энергия входит в твои каналы уже без того дикого сопротивления, что было раньше. Скоро придет время для следующего шага. Но до тех пор вбивай поглощение Металла в подкорку. Это должно стать твоим рефлексом. Дыханием. Ты должен влить в себя силу раньше, чем осознаешь саму угрозу.

Акаги молча кивнул, продолжая концентрироваться на ощущениях внутри себя. В стороне от ручья, на небольшой вытоптанной площадке, раздавались мерные свистящие звуки. Чу Фэн, всё еще щуплый и жилистый, но едва заметно раздавшийся в плечах, методично отрабатывал базовые колющие удары. В его руках было самое обыкновенное копье с простым стальным наконечником, купленное в одной из приграничных деревень.

Сунь настоял на этом сразу, когда они попытались помахать Лонгином на первой же тренировке.

- Будешь фонить Лонгином на каждую милю — соберешь на наши головы всех духов в округе, - проворчал старик. - Учись сначала махать обычной деревяшкой.

Сунь мельком приоткрыл один глаз, наблюдая за парнем. Чу Фэн изменился. В его взгляде больше не было робости. Подросток упорно, до кровавых мозолей, вращал тяжелое древко, раз за разом повторяя одни и те же связки. Его движениям еще не хватало изящества, но в них уже проглядывала решимость. Он больше не спотыкался на каждом шагу, а его дыхание стало ровным и глубоким.

Закончив прогонять энергию по каналам, Акаги выбрался на берег, отряхиваясь от ледяной воды.

— Эй, — окликнул он Чу Фэна. — Хватит воздух дырявить. Дуй за дичью, а то уже жрать охота.

Парень послушно кивнул, отложил копье и скрылся в зарослях. Акаги тем временем натянул рубаху и принялся разводить костер. Следом пришлось доставать котелок и мешочки с приправами.

Сунь, не меняя позы, открыл оба глаза и начал пристально следить за каждым движением демона. Старик явно задался целью научить рогатого стряпне. И мотивация монаха была Акаги прекрасно понятна: старая макака просто следовала его же примеру. Сунь хотел побыстрее обучить ученика готовке, чтобы с чистой совестью скинуть на него эту ежедневную обязанность.

— Куда столько сыплешь, дубина? — тут же прилетел комментарий от старика, когда Акаги потянулся к мешочку с перцем. — Ты нам желудки сжечь решил? И корень имбиря нарежь мельче, иначе он вкус не отдаст. Нож держи ровнее, ты не дрова рубишь!

— Если ты такой великий знаток, — огрызнулся Акаги, с раздражением бросая в воду криво отрезанный кусок имбиря, — то чего сам обед не варишь?

— Должна же от тебя быть хоть какая-то практическая польза, кроме как проедать мне плешь, — невозмутимо парировал Сунь, поудобнее устраиваясь на своем камне. — Морды бить ты уже немного научился, теперь пора осваивать навыки, нужные для выживания в приличном обществе. Режь давай.

Вяло огрызаясь, Акаги продолжил кромсать коренья бросать их в кипящую воду. Параллельно с кулинарией ему приходилось монотонно бубнить себе под нос тягучие строки текста. Сунь ясно дал понять: вечером об его голову сломается не одна палка, если очередная глава сутры не будет рассказана наизусть и без единой запинки.

Пока демон воевал с непослушным ножом и сложной буддийской мудростью, из зарослей кустарника вынырнул Чу Фэн, сжимая за лапы пару упитанных горных фазанов.

— Быстро ты сегодня, — одобрительно хмыкнул Сунь, приоткрыв глаза и оглядывая добычу. — Ну-ка, великий картограф, пока наш повар пытается не отравить обед, просвети старика. Где мы сейчас ноги топчем?

Подросток аккуратно сгрузил птиц у костра, вытер испачканные руки о пучок травы и задумчиво сдвинул брови, восстанавливая в памяти заученные в храме линии карт.

— Мы в северной части гор Гуйчжоу, — немного поразмыслив, уверенно ответил юноша. — Судя по тому, как долго мы поднимались от последнего ущелья, это окрестности Цзуньи. Если продолжим держать путь строго на запад и не будем плутать, то недели через две выйдем к границам провинции Юньнань. Правда, там рельеф станет еще сложнее, сплошные ущелья и обрывы.

Сунь удовлетворенно кивнул, снова прикрывая глаза, а Акаги лишь тяжело вздохнул, представляя, сколько раз ему придется вытаскивать пацана из очередного оврага на новых крутых перевалах. Хотя, в защиту Чу Фэна можно сказать, что тот довольно быстро осваивался и все меньше и меньше вляпывался в неприятности.

Вдруг Сунь на секунду нахмурился, после чего его лицо вновь приняло безмятежное выражение. Акаги мельком уловил эту перемену, но не придал ей значения — мало ли какие мысли бродят в голове старой макаки. Спустя какое-то время, когда вода в котелке начала уверенно бурлить, демон отчетливо почувствовал чужое присутствие. Метрах в тридцати, за плотной стеной колючего кустарника, топтались несколько слабых, вымотанных аур.

Ветки зашуршали, и из-за деревьев неуверенно вышла небольшая группа. Яогуаи по местному. Полулюди с яркими чертами красных панд: пушистые полосатые хвосты, округлые уши торчком и характерный светлый рисунок на лицах. Семья состояла из отца, матери и двух испуганных детенышей, намертво вцепившихся в подол ее изорванного платья. Все четверо выглядели страшно изголодавшимися и уставшими.

Отец семейства, завидев мощную фигуру Акаги, заметно расслабился и слабо улыбнулся, явно обрадовавшись встрече с могучим лесным братом. Однако его взгляд быстро скользнул к костру и наткнулся на невозмутимо сидящего Суня. Инстинкты яогуая, видимо, сработали безупречно. Шерсть на его загривке встала дыбом, он мгновенно побледнел и рухнул на колени прямо в сырую землю, увлекая за собой жену с детьми, после чего отвесил глубокий поклон.

— Чего в грязи валяетесь? — проворчал Сунь, приоткрыв глаза. — Вставайте и подходите к огню, присоединяйтесь.

Акаги перевел тяжелый взгляд с пушистой семейки на двух ощипанных фазанов, мысленно прикидывая порции, и тяжело вздохнул.

— Мелочь, — демон кивнул в сторону леса, обращаясь к Чу Фэну. — Слышал учителя? У нас гости. Бери копье и дуй обратно за дичью. На такую ораву этих птиц не хватит.

Юноша понятливо кивнул и, перехватив древко, бесшумно скрылся в зарослях. Пока Акаги с постным лицом продолжал кромсать овощи и следить за варевом, пугливые яогуаи робко подсели поближе к спасительному теплу костра. Сунь, подперев щеку кулаком, решил прояснить ситуацию.

— Ну и какими ветрами вас занесло в эти горы? — поинтересовался старик, разглядывая отца семейства. — Вашему брату в лесах сподручнее жить. Куда путь держите и почему в таком плачевном виде?

Яогуай нервно дернул ухом, прижимая к себе одного из детенышей, который не сводил голодных глаз с котелка.

— Мы бежали из лесов восточной провинции, почтенный, — тихо и сбивчиво ответил он. — Жили там мирно поколениями. Но по весне одна человеческая секта заклинателей решила расширить свои угодья. Они начали выжигать лес под пашни и ставить агрессивные барьеры. Тех яогуаев, кто пытался защищать свои норы, убивали ради ядер и шкур. Нам пришлось бросить всё и спасаться бегством в горы. Мы направляемся в Юньнань. Слышали от птиц, что там остались глубокие долины и старые чащи, куда люди еще не добрались.

унь выслушал рассказ яогуая, задумчиво почесывая подбородок.

— Нам по пути, — произнес монах, махнув рукой. — Можете пойти с нами дальше, чего бы и нет. В большой компании по горам шагать веселее, да и недруги лишний раз не сунутся.

Акаги согласно кивнул. История этой пушистой семейки была ему до боли знакома. Демон отлично помнил, каково это — спасаться бегством от фанатиков, желающих пустить тебя на трофеи просто по факту твоего существования. В этот момент кусты с треском раздвинулись. На поляну вывалился изрядно потрепанный, покрытый ссадинами и грязью, но абсолютно счастливый Чу Фэн. За задние ноги юноша с натугой волок внушительную тушу кабана.

Акаги удивленно вскинул брови, отвлекшись от котелка.

— Кабан? — демон недоверчиво оглядел каменистые склоны. — Как ты вообще умудрился его в этих скалах отыскать?

— Ну, — Чу Фэн смахнул пот со лба и довольно улыбнулся, тяжело дыша. — Там, где я его нашел, их точно больше не осталось.

К вечеру, когда сытный ужин из фазанов и свежей кабанятины был уничтожен, напряжение у костра окончательно спало. Накормленные детеныши уснули, свернувшись клубками возле матери. Отец семейства, представившийся как Бао, сидел рядом и негромко беседовал с Сунем, с уважением слушая рассуждения старика.

В это же время в стороне раздавалось монотонное бубнение. Акаги, скрестив ноги, хмуро зубрил очередную главу священного текста. Рядом с ним, водя пальцем по строчкам старого свитка, сидел Чу Фэн. Сунь решил припрячь к учебе и пацана — чтобы жизнь медом не казалась, да и для тренировки разума. Впрочем, подросток оказался совершенно не против. Выросший при храме и всегда тянувшийся к знаниям юноша с искренним интересом вчитывался в сутры. Он быстро улавливал суть и иногда даже подсказывал демону забытые строки, за что периодически получал от рогатого тяжелые, но беззлобные тычки в плечо.

***

На следующее утро их разношерстная компания продолжила путь на запад. Присутствие семьи Бао сделало атмосферу в группе чуть более шумной, но Сунь явно не возражал против новых попутчиков.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, монах объявил традиционный привал для тренировки. Выдернув из шевелюры два волоска, Сунь привычно сдул их с ладони. В воздухе мелькнула золотистая вспышка, и на поляне материализовались два точных клона старика, вооруженных боевыми шестами.

Детеныши красных панд — мальчик и девочка с невероятно пушистыми полосатыми хвостами, округлыми ушками и забавными белыми пятнами вокруг блестящих глаз — сперва восторженно ахнули при виде такой магии. Они с любопытством высунулись из-за спины отца, ожидая веселого представления.

Однако их восторг очень быстро сменился ужасом. Клоны без единого слова сорвались с места и атаковали учеников.

С Чу Фэном тренировка выглядела жесткой, но вполне терпимой. Золотистый обезьян гонял парня по всей поляне, заставляя уклоняться и блокировать атаки. Удары шеста были выверенными и щадящими — они сбивали юношу с ног и оставляли болезненные синяки, избегая переломов или серьезных травм. Чу Фэн пыхтел, падал в грязь, упрямо поднимался и снова бросался вперед, пытаясь достать неуловимого клона своим обычным железным копьем.

Неподалеку же, где занимался Акаги, творилась абсолютная мясорубка. Шест второго двойника рассекал воздух с оглушительным свистом. Демон с яростным ревом принимал сокрушительные удары на предплечья, до предела уплотненные аспектом Металла. Над поляной стоял непрерывный звонкий лязг. Акаги стал заметно быстрее — ему удавалось отбивать часть атак и даже проводить тяжелые контрудары, заставляя клона отступать на шаг-другой. Но разница в классе всё равно брала свое.

Раз за разом деревянное оружие прошивало железную защиту демона. Очередной град ударов проломил блок, и мощный торс рогатого в считанные секунды превратился в жуткий кусок окровавленного мяса. Кости угрожающе хрустели, кровь широкими дугами разлеталась по сухой траве. Акаги, сплюнув выбитый зуб, лишь еще более злобно зарычал, позволяя регенерации стягивать разорванную плоть прямо в пылу боя.

Жена Бао в ужасе пискнула. Она крепко прижала к себе трясущихся малышей, накинув на их головы широкие рукава своего платья, чтобы они не видели этого кошмара.

— Почтенный... — дрожащим, срывающимся голосом обратилась она к Суню, который безмятежно сидел на камне. — Остановите же его! Он же умрет!

Старик, лениво ковыряя в зубах сухой травинкой, перевел взгляд на перепуганную женщину и криво усмехнулся.

— Умрет? — Сунь фыркнул, наблюдая, как Акаги с рычанием вправляет себе выбитое плечо и с новой силой кидается на двойника. — Да брось, девочка. Такого дуролома подобной щекоткой убить невозможно. Пусть попотеет, ему для здоровья полезно.

Избиение продолжалось до самых сумерек. Пушистое семейство, вынужденное наблюдать за этой спартанской тренировкой, начало понемногу привыкать к зрелищу, хотя Бао и его жена всё равно нервно вздрагивали и прижимали уши каждый раз, когда шест с оглушительным хрустом впечатывался в ребра или челюсть демона.

Чтобы хоть как-то отблагодарить спасителей за компанию и защиту, жена Бао робко вызвалась приготовить ужин из остатков вчерашнего кабана и фазанов. Сунь спорить не стал и с явным удовольствием уступил женщине место у котелка, позволив ей хозяйничать с приправами.

Когда солнце окончательно скрылось за острыми вершинами скал, клоны наконец рассыпались снопом искр. Чу Фэн, выжатый досуха, выронил свое копье и просто кулем рухнул на землю возле костра. Юноша раскинул руки в стороны, тяжело хватая ртом воздух и не находя в себе сил даже пошевелить пальцами.

Акаги же выглядел так, будто его пережевала и выплюнула каменная дробилка. От верхней части его одежды остались лишь жалкие, пропитанные кровью лоскуты ткани, сидевшие на широких плечах, и только прочные конопляные штаны каким-то чудом пережили эту ежедневную мясорубку. Глухо рыча сквозь стиснутые зубы, демон поднялся на ноги. Тяжело ступая и оставляя за собой багровые капли, он дотащил свое изломанное тело до горного ручья. Акаги даже не стал пытаться раздеться — он просто рухнул спиной прямо в ледяной, бурлящий поток, позволяя холодной воде смыть грязь и остудить горящие от перенапряжения духовные каналы.

Ужин прошел быстро. Вымотанный до предела Чу Фэн с трудом закидывал в себя еду, почти засыпая с открытыми глазами. С Акаги дела обстояли еще хуже. Демон кое-как выполз из ручья и привалился спиной к валуну, но сил поднять руки у него банально не осталось — перебитые мышцы сводило крупной дрожью после многочасового уплотнения Металлом.

Помощь пришла с неожиданной стороны. Маленькая дочка Бао, подбадриваемая кивком матери, осторожно подобралась к огромному рогатому ёкаю с полной миской. Вооружившись деревянной ложкой, пушистая девочка принялась старательно, кусочек за кусочком, закладывать мясную похлебку прямо в рот полумертвому Акаги. Демон лишь устало жевал, изредка глухо мыча в знак благодарности и стараясь аккуратно смыкать челюсти, чтобы случайно не зацепить клыками крохотные пальцы. Сунь наблюдал за этой картиной с легкой усмешкой, попивая горячий отвар.

Когда с едой было покончено, лагерь начал укладываться спать. Яогуаи сбились в одну большую полосатую кучу поближе к теплу углей, согревая друг друга. Чу Фэн вырубился, едва его голова коснулась походного мешка, и тут же тихо захрапел.

Тишину ночных гор нарушало лишь потрескивание остывающего костра и тихое, монотонное бубнение. Акаги, лежа на спине и глядя в затянутое тучами небо, упрямо повторял себе под нос заковыристые строки древнего текста. Перспектива получить утром еще десяток ударов посохом по хребту за невыученный урок мотивировала лучше любого командира, заставляя демона вдалбливать сутры в свою гудящую голову до самой глубокой ночи.

***

Прошло три дня. Их кочевой распорядок особо не изменился, только теперь лагерь казался более живым. Бао оказался на редкость интересным собеседником, и Сунь подолгу болтал с яогуаем о переменах в мире и прочем. Парни, как обычно, стирали себя в пыль на тренировках, а дети-панды носились вокруг матери, изредка с любопытством поглядывая на отдыхающего после побоев демона.

Этим утром они продолжили подъем по узкому серпантину. Скорость группы заметно упала — сказывались не особо мобильные попутчики, да и сам рельеф становился всё круче. Густой туман прятал за собой дно ущелья, когда из-за каменной осыпи вдруг выскочила засада.

Их было семеро. Яогуаи, в чьих чертах явно угадывалась кровь каких-то ящеров: чешуйчатая кожа на скулах, вертикальные зрачки и мощные хвосты, бьющие по земле. Вооружены они были грубыми тесаками и ржавыми копьями. Выглядели бандиты жалко, но смотрели голодно и зло.

— Стоять! — рявкнул самый крупный из них, перегораживая тропу. — Скидывайте мешки! Всё ценное.

Его желтые глаза мазнули по Суню, презрительно скользнули по Чу Фэну и Акаги, а затем намертво зацепились за сжавшихся в комок красных панд. Чешуйчатый бандит плотоядно облизнулся.

— И этих пушистых тоже оставьте.

Один из ящеров помладше неуверенно дернул предводителя за локоть.

— Босс, может, просто заберем жратву и отпустим их? — тихо просипел он.

— Заткнись! — огрызнулся вожак. — В этих горах им всё равно сдохнуть суждено, так пусть хоть нам пользу принесут!

Больше он ничего сказать не успел. Акаги даже не стал дожидаться кивка Суня. Звериная ярость, мгновенно вспыхнувшая при виде направленного на детей оружия, смыла все барьеры. Воздух исказился от всплеска Бездны. Раздался резкий хлопок.

Демон материализовался прямо перед вожаком. Кулак, уплотненный Металлом до состояния кузнечного молота, с тошнотворным хрустом вмял челюсть ящера глубоко в череп. Бандит отлетел на десяток метров, как тряпичная кукла, и рухнул в ущелье.

Остальные шестеро в ужасе вскинули оружие, но для Акаги, привыкшего к бешеному ритму клонов Суня, их движения казались медленными, словно в киселе. Он не чувствовал ни угрозы, ни сопротивления. Перехватив летящее копье голыми руками, рогатый с силой дернул на себя второго бандита и встретил его лицо тяжелым коленом. Хруст костей смешался со сдавленными воплями. Третий попытался ударить тесаком в спину, но лезвие лишь со звоном отскочило от металлической кожи, а в следующую секунду широкая ладонь демона сомкнулась на его горле и швырнула о скалу.

Бой продлился не больше десяти секунд. Оставшиеся трое ящеров, бросив оружие, с истошным визгом бросились наутек вниз по тропе. Акаги, тяжело дыша, сжал окровавленные кулаки, готовясь броситься вдогонку, но резкий стук посоха о камень заставил его остановиться.

Семья Бао сидела на земле, сбившись в кучу. В их глазах читался нескрываемый страх перед жестокостью, которую только что продемонстрировал демон. Но сквозь этот страх пробивалось и облегчение — они понимали, что этот двухметровый монстр только что спас им жизни.

Вечером, когда лагерь был разбит, а напряжение немного спало, Акаги, оттирая кровь с рук у ручья, мрачно посмотрел на подошедшего Суня.

— Ты ведь знал, что они там сидят, — хмуро бросил демон. — Ты чувствовал их ауры еще за милю. Мы могли просто свернуть и обойти эту тропу. Зачем нужно было вести нас прямо в засаду?

Сунь остановился рядом, оперся на посох и задумчиво посмотрел на бурлящую воду.

— Могли, — спокойно согласился старик. — Но тогда они напали бы на кого-то другого. На таких же беглецов, только менее везучих, у которых не оказалось бы рядом здоровяка.

Монах перевел свой пронзительный взгляд на ученика.

— Ты должен понять одну простую вещь, Акаги. То, что ты ёкай, и они ёкаи, не делает вас одной большой, дружной семьей. В этом мире нет деления на хороших нелюдей и плохих людей. Есть только те, кто готов перерезать горло слабому ради выгоды, и те, кто этого не делает. Учись различать их, малец. Иначе твоя слепая солидарность однажды приведет к тому, что нож в твою спину воткнет тот, кого ты считал своим "братом".

Акаги нахмурился, чувствуя, как слова старика тяжелым камнем ложатся на плечи. Умом он прекрасно понимал правоту Суня. Япония научила его не доверять людям, но к ёкаям, особенно тем, кто в беде, он подсознательно всё еще испытывал некое подобие сострадания, считая их товарищами по несчастью. Принять тот факт, что монстр может быть не только снаружи, но и внутри того, кто выглядит как «свой», было неприятно.

Не найдя, что ответить, демон лишь молча вытер мокрые руки о штаны, развернулся и ушел обратно к костру. Усевшись подальше от света, он упрямо уткнулся в старый свиток, с головой погружаясь в заучивание сутр, чтобы заглушить собственные тяжелые мысли. Чу Фэн, сидевший поодаль и внимательно наблюдавший за разговором, робко подошел к монаху, когда Акаги скрылся во тьме.

— Господин Сунь... — юноша нервно теребил край своей рясы. — А те трое? Которые сбежали? Они ведь могут вернуться. Привести подмогу или выследить нас ночью.

Сунь, всё так же глядя на журчащий ручей, пренебрежительно фыркнул.

— Не забивай себе голову глупостями, малец. С этими проблемами покончено. Они трусы, ищущие легкую добычу. Посмотрев, как этот дуболом голыми руками превратил их вожака в отбивную, они сейчас бегут так, что пятки сверкают, и остановятся только в соседней провинции. Они не вернутся.

***

В родовом поместье семьи Гремори царила тишина. В просторном кабинете двое молодых дьяволов сидели за шахматной доской, сосредоточенно обдумывая ходы. Сазекс Гремори передвинул фигуру, но его мысли явно витали далеко от игры.

— Настроения у нынешних Владык становятся всё хуже, — негромко произнес он. — Они стягивают силы и вооружаются. Такое чувство, будто они всерьез готовятся к новой войне.

Аджука Астарот, сидевший напротив, хладнокровно забрал его пешку.

— Если они развяжут новую войну трех фракций, мы ее не переживем, — констатировал Аджука. — Нас и так осталось ничтожно мало. Еще одна масштабная мясорубка, и дьяволы просто исчезнут как вид.

Сазекс тяжело вздохнул, соглашаясь.

— Старые Владыки отжили свое, — добавил Астарот, откидываясь на спинку кресла. — Их фанатизм тянет нас на дно. Нам нужны радикально новые методы выживания. К слову, у меня появилась одна идея на этот счет.

Сазекс заинтересованно поднял на друга глаза, забыв про партию.

— Идея, как вернуть популяцию дьяволов к прежним числам. А если всё получится, то и многократно преумножить ее, — пояснил Аджука, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Но пока это лишь теоретический концепт. Предстоит чудовищный объем работы и расчетов.

— Звучит многообещающе, — Сазекс подался вперед. — Чем я могу помочь в этих расчетах?

На лице Аджуки медленно расплылась легкая, лукавая улыбка.

— Тебе, Сазекс, лучше привнести свой вклад в увеличение популяции старым, естественным путем. Тебе расчеты ни к чему, — хмыкнул гений. — Тем более, если мне не изменяет зрение, тебе весьма приглянулась старшая дочь из клана Люцифуг.

Рука Сазекса, потянувшаяся было к шахматному коню, дрогнула и замерла в воздухе. На его бледном лице проступил заметный румянец, а Аджука лишь тихо рассмеялся, всем своим видом показывая, что партия осталась за ним — и на доске, и в разговоре.