***
Прошло два дня. Два дня, которые Шандар провел в странном полусне-полуяви, где реальность мешалась с остаточными всплесками той чудовищной энергии, что сожгла его в бою. Тело восстанавливалось быстро - он чувствовал, как стягиваются раны, как наливаются силой мышцы, как панцирь твердеет, становясь почти непробиваемым. Но внутри, в самой глубине, все еще гудела пустота, требовавшая заполнения.
Он стоял сейчас у входа в пещеру, наблюдая за тем, что происходило внутри. Ригия, Манд, Литта и еще двое выживших охотников собрались полукругом вокруг гнезда с коконами. Ирра сидела чуть поодаль, нервно скребя когтями по полу. Все взгляды были прикованы к пульсирующим зеленым коконам, которые за последние часы изменились, став почти прозрачными.
Первый кокон лопнул.
Шандар смотрел, как из него, спотыкаясь и падая, выбралось существо. Оно было крошечным - размером с крупную кошку, не больше. Мокрая серая шкурка, непропорционально большая голова, слабые лапки, которые подкашивались при каждой попытке встать. Детеныш пискнул, тонко, жалобно, и рухнул на подстилку из шкур.
- Тише, тише, - Литта шагнула вперед, подхватила малыша, прижала к груди. Тот сразу затих, ткнулся мордочкой в тепло, засопел.
Второй кокон, третий, четвертый... Шандар считал. Из двадцати трех выжило восемнадцать. Пятеро так и остались темными, безжизненными - не выдержали перехода. Но и восемнадцать казались ему чудом. Он смотрел на этих крошечных созданий, которые копошились в шкурах, тыкались слепыми мордочками в поисках тепла и молока, и чувствовал, как внутри поднимается странное, незнакомое чувство.
Они были такие маленькие. Такие беспомощные.
Он вспомнил себя - как вывалился из кокона, как сразу встал на лапы, как пошел, как убивал. Разница была колоссальной. Он подошел ближе, и охотники расступились, давая ему место. Шандар склонил голову, рассматривая детенышей. Один из них, самый крупный, поднял мордочку и уставился на него желтыми глазенками. В них не было страха, только любопытство.
- Они быстро вырастут, - сказала Ригия, подходя сзади. - Через пару десяток лун уже будут бегать с нами на охоту. А через цикл станут полноценными воинами.
- Они такие... крошечные, - прошептал Шандар не оборачиваясь.
Ригия усмехнулась.
- Не всем дано вымахать выше меня за пару циклов.
Шандар молчал, глядя на детенышей. Восемнадцать новых жизней. Восемнадцать будущих воинов, охотников, защитников. И он - их альфа. Тот, кто должен вести, защищать, принимать решения. Груз на плечах стал еще тяжелее.
- Шандар, - голос Ригии вырвал его из размышлений. - Пришло время.
Он обернулся. Она стояла в центре пещеры, освещенная голубоватым светом мха, и в руках ее уже поблескивала вода, собранная в идеальную сферу.
- Время чего? - спросил он, хотя уже догадывался. Что-то внутри подсказывало.
- Твоего дара. Ты альфа. Ты должен владеть всеми стихиями. И начать лучше прямо сейчас.
- Все сразу? - удивился он.
Ригия кивнула.
- Шандар, мой дед, чье имя ты носишь, мог вызывать огонь и воду, повелевать ветром и двигать камни. Он был сильнейшим из нас. И ты должен стать таким же.
Шандар подошел ближе. Охотники расступились, освобождая место в центре пещеры. Ирра встала у входа, заслоняя проем, будто боялась, что кто-то может помешать. Детеныши, уже накормленные и согретые, затихли в шкурах, будто чувствуя важность момента.
- Что я должен делать? - спросил Шандар.
- Ничего. Просто не сопротивляйся.
Ригия подошла вплотную. Она была в человеческой форме, и сейчас, стоя перед ним, казалась почти хрупкой - если забыть, что эта хрупкость могла разорвать ящера голыми руками. Она протянула руку и провела пальцем по его лбу, точно так же, как в тот первый раз, только теперь на коже не осталось кровавого следа. Просто прикосновение, теплое, почти ласковое.
- Хрикс, - зашептала она, и голос ее наполнился какой-то древней, забытой силой. - Богиня наша, покровительница. Пробуди дары в этом дитя. Дай ему силу, что носили его предки. Сделай его тем, кем он должен стать.
Слова лились, и Шандар чувствовал, как воздух вокруг начинает вибрировать, как мох на стенах вспыхивает ярче, как по телу пробегает дрожь, не имеющая отношения к холоду. Он закрыл глаза, отдаваясь процессу, и вдруг услышал шепот Ирры, которая стояла рядом.
- Богиня Хрикс, - говорила она тихо, будто молилась. - Хранительница нашей расы. Она создала нас, дала нам форму и дар. Мы чтим ее каждый цикл, приносим дары... - она осеклась, заметив, что Шандар смотрит на нее.
Он открыл глаза. Ригия все еще шептала, сосредоточенно водя пальцем по его лбу, вычерчивая какие-то невидимые знаки. А Шандар смотрел на Ирру и думал. Богиня. Хрикс. Покровительница. Создательница.
- Если она есть, - спросил он тихо, чтобы не мешать Ригии, - почему она не помогает? Почему мы здесь? Почему нас почти не осталось?
Ирра вздрогнула, будто он ударил ее. В ее желтых глазах мелькнула боль, смешанная со страхом - не за себя, за него, за то, что он посмел спросить такое.
- Не говори так, - прошептала она. - Не здесь. Богиня слышит. Она испытывает нас.
- Испытывает? - Шандар не сдержал горькой усмешки. - Убитыми детьми? Голодом? Жизнью в пещерах?
- Шандар! - Ирра схватила его за лапу, сжала, и в голосе ее была мольба. - Прекрати. Ригия... Ригия старается. Мы все стараемся. Не гневи богов, прошу.
Он хотел ответить, хотел сказать, что если боги существуют, они должны защищать, а не играть в игры, но в этот момент Ригия отступила на шаг и выдохнула:
- Готово.
Она подняла руку, и над ее ладонью снова возник водяной шар - прозрачный, идеально круглый, переливающийся в свете мха.
- А теперь ты, Шандар. Повтори.
Он смотрел на воду, на эту магию (или дар, как они это называли), и пытался почувствовать то, что чувствовала Ригия. Он закрыл глаза, сосредоточился, представил, как вода собирается в его ладони, как подчиняется его воле. Ничего. Пустота.
Он открыл глаза, поднял лапу - огромную, покрытую панцирем, с когтями, которые могли проломить череп. Ни капли.
- Я не чувствую, - сказал он хрипло.
- Пробуждение не всегда происходит сразу, - ответила Ригия, но в ее голосе Шандар уловил нотку страха. - Попробуй еще.
Он попробовал. Снова закрыл глаза, снова представил, снова напрягся, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Ничего. Только глухая стена внутри, которую он не мог пробить.
- Может, я не способен? - спросил он, и в голосе против воли прозвучала горечь.
- Может, я не способен? - спросил он, и в голосе против воли прозвучала горечь.
Ригия открыла рот, чтобы ответить, но Ирра опередила ее. Она шагнула вперед, встала напротив Шандара, и в ее желтых глазах горел вызов.
- Ты - альфа. Я не верю, что ты не способен.
Она подняла руку, и Шандар почувствовал, как воздух вокруг нее пришел в движение. Сначала легкий ветерок, потом сильнее, и вот уже у ее пальцев закружился настоящий вихрь - маленький, но плотный, видимый невооруженным глазом. Ирра повела рукой, и вихрь послушно переместился, облетел вокруг нее и рассеялся в воздухе.
- Ветер, - сказала она просто. - Я чувствую его всегда, даже когда не пользуюсь. Он во мне, в моей крови. Попробуй ты.
Шандар закрыл глаза. Попытался почувствовать ветер, движение воздуха, ту силу, что только что демонстрировала Ирра. Ничего. Только пустота.
Он открыл глаза и покачал головой.
- Не выходит.
Манд шагнул вперед. Он был в человеческой форме, массивный, покрытый шрамами, и в его руках уже дрожала земля. Буквально. Шандар видел, как мелкие камешки на полу пещеры подпрыгивают, притягиваясь к его ладони, как пыль собирается в комок, как этот комок растет, твердеет, превращается в плотный каменный шар.
- Земля, - прогудел Манд. - Моя стихия. Я чувствую каждый камень в радиусе сотни шагов. Знаю, где трещина, где пустота, где можно пройти, а где рухнет. Попробуй.
Шандар попробовал. Сосредоточился на земле под лапами, на камне, на его твердости, на его древней силе. Ничего. Камень молчал. Не отзывался.
- Не чувствую, - выдавил он.
Тишина повисла в пещере. Ригия смотрела на него с непроницаемым лицом, Ирра кусала губы, Манд хмурился. Остальные охотники переглядывались, и в их взглядах Шандар читал то, что ему совсем не нравилось. Сомнение. Разочарование. И хуже того - зарождающуюся уверенность, что что-то не так.
- Может, - начал один из безымянных. - Может, это наказание богини?
Все взгляды обратились к нему. Он сглотнул, но продолжил, будто решившись:
- Дара нет. Может, Хрикс разгневана? Может, у нас уже не будет полноценного альфы?
Слова повисли в воздухе, тяжелые, как камни. Шандар смотрел на говорившего, и внутри него что-то начало закипать. Медленно, но неудержимо. Сначала просто тепло, потом жар, потом настоящий огонь, который поднимался откуда-то из самой глубины, из той бездны, где жила его новая, звериная сущность.
Стая сразу почувствовала его намерения. Его волю. Охотник попятился, поняв, что сказал лишнее. Но было поздно.
Шандар не двигался. Он просто стоял, глядя на него, и чувствовал, как та сила, что дремала внутри, вдруг пробудилась. Она не была похожа на воду Ригии, на ветер Ирры, на землю Манда. Она была другой. Она была внутри него самого, в его разуме, в его воле, в его ярости. И когда эта сила хлынула наружу, мир взорвался.
Волна ударила во все стороны одновременно. Невидимая, но ощутимая, как удар грома, как давление на грани взрыва. Ирра вскрикнула и рухнула на пол, схватившись за голову. Манд пошатнулся, упал на колени, из носа у него хлынула кровь. Охотники валились один за другим, кто-то застонал, кто-то забился в судорогах. Даже детеныши в шкурах заверещали, закрывая головы лапками.
Ригия устояла. Она стояла, вцепившись в каменный выступ, побелевшими пальцами, и смотрела на Шандара широко раскрытыми глазами. По ее лицу текла кровь из носа, из ушей, но она стояла. И улыбалась.
Волна схлынула так же внезапно, как и началась. Шандар стоял, тяжело дыша, и смотрел на то, что натворил. Охотники лежали без сознания. Ирра тихо стонала, приходя в себя. Манд пытался подняться, но руки его подкашивались. Только Ригия держалась на ногах, и в ее глазах горело что-то, чего Шандар не видел раньше.
- Что... что это было? - прохрипел он.
Ригия вытерла кровь с лица и шагнула к нему. Походка ее была нетвердой, но она шла, не останавливаясь, пока не оказалась вплотную. Потом протянула руку и коснулась его морды - нежно, почти благоговейно.
- Ментальный дар, - сказала она тихо, и голос ее дрожал от волнения. - Дар разума.
Она обвела рукой лежащих без сознания охотников.
- Ты можешь подчинять волю других. Можешь ломать, можешь вести. Можешь заставить врагов видеть то, чего нет, или не видеть того, что есть. Ты... - она запнулась, подбирая слова. - Такого дара не было ни у одного из вожаков.
Шандар смотрел на нее, потом на охотников, которые медленно приходили в себя, постанывая и тряся головами. Ирра уже сидела, прижимая ладони к вискам, и смотрела на него со смесью страха и обожания.
- Я чуть не убил их, - сказал он тихо.
- Не убил, - ответила Ригия. - Просто показал, кто ты есть. Теперь они знают, что ты не наказание Богини, а ее дар.
***
Дни тянулись один за другим, сливаясь в череду серых, однообразных лун. Шандар быстро привык к распорядку стаи - утром охота, в которую его не отпускали. Причина была проста - ему никогда не нужно будет охотиться самому, да и инстинктов нужных у него нет. Не имел он такого же чуткого нюха, слуха, что и охотники - ему это было попросту не нужно. 
Днем тренировки, или по крайней мере то, что он такими назвал. Армадиты не тренировались - все что нужно, им давали гены, а также опыт. Но Шандар имел свое мнение об этом (ну или ему было попросту скучно тухнуть в пещере без дела), поэтому на поляне перед пещерой часто можно было видеть картину, как он отжимается или делает не совсем привычные обычным армадитам вещи.
Вечером - отдых в пещере, под пульсирующий свет растительности и тихое сопение детенышей. 
Детеныши. Восемнадцать маленьких серых комочков, которые росли буквально на глазах. Уже через несколько лун после вылупления они начали ползать, еще через пару - вставать на лапки. А теперь, спустя примерно неделю по меркам Шандара, они были размером со среднюю собаку, шустрые, любопытные и совершенно бесстрашные.
И все они, как один, хотели спать на спине Шандара.
- Слезь, - в который раз проворчал он, пытаясь стряхнуть сразу троих, устроившихся на его панцире. - У вас есть свои шкуры.
Один из детенышей, который первым выбрался из кокона, только фыркнул и улегся поудобнее, поджав под себя хвост. Остальные двое согласно засопели, явно не собираясь никуда уходить.
- Они тебя любят, - улыбнулась Ирра, сидящая у входа. - Они чувствуют твою силу, твою власть.
- Я альфа, а не нянька, - буркнул Шандар, но детенышей не согнал. Честно говоря, ему самому нравилось это тепло, эти маленькие тельца, прижимающиеся к его броне, этот тихий, доверчивый писк.
- Играй, - сказал он, переворачиваясь на спину и подставляя детенышам мягкие места между пластинами панциря. - Только когти не выпускайте.
Детеныши восприняли это как приглашение. Они прыгали на него, кувыркались, пытались кусать за хвост (хвост Шандар убирал - груз на конце был слишком тяжелым для малышей и мог случайно придавить их), пищали и визжали от восторга. Шандар терпел. Более того - он поймал себя на мысли, что ему это нравится. Что он улыбается, и эта улыбка на звериной морде выглядит, наверное, жутковато, но детенышам все равно.
- Ты хороший вожак, - тихо сказала Ирра, наблюдая за этой возней. - Они будут сильными. Потому что знают, что их защищают.
Шандар хотел ответить, но вдруг замер.
Что-то изменилось.
Он почувствовал это всем телом - глубокий, внутренний зов, идущий откуда-то из самой сердцевины существа. Тело напряглось, мышцы свело судорогой, и детеныши, почувствовав неладное, скатились с него и забились в угол, испуганно попискивая.
- Шандар? - Ирра вскочила, готовая броситься на помощь. - Что с тобой?
Он не мог ответить. Внутри него бушевала буря - кости ломило, мышцы перестраивались, кожа горела огнем. Но это не было больно. Это было... правильно. Как будто тело наконец-то делало то, для чего было создано.
Шандар поднялся на лапы, и мир вокруг поплыл. Он чувствовал, как меняется его форма, как укорачивается морда, как выпрямляется позвоночник, как лапы становятся руками и ногами. Процесс занял всего несколько мгновений, хотя ему показалось - вечность.
А потом он стоял на двух ногах. Впервые в этой жизни.
Он поднял руки - настоящие руки, с пальцами, с когтями, но все же руки. Опустил взгляд вниз. Тело было человекообразным, но каким! Броня, которая у остальных армадитов покрывала только самые уязвимые места, на нем выглядела иначе. Плотные латные пластины закрывали грудь, плечи, предплечья, бедра. Они не сковывали движений, но чувствовались как вторая кожа - прочная, надежная, смертоносная. Между пластинами виднелась серая кожа, перевитая тугими жгутами мышц.
Он поднял руку к голове. Волосы. Длинные, белые, достигающие плеч. И надо лбом - корона. Те же рога, что и в звериной форме, только теперь они казались еще массивнее на фоне его нового тела, еще величественнее, обрамляя лицо, как настоящий венец.
Услышав рваный вдох Ирры, Шандар обернулся.
Она замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Зрачки ее расширились, затопив желтую радужку почти полностью. Губы приоткрылись, дыхание стало частым, прерывистым. Она смотрела на него так, будто видела не просто альфу, не просто вожака, а нечто гораздо большее.
И в этот момент Шандар почувствовал запах.
Он ударил в ноздри внезапно, остро, почти осязаемо. Сладковатый, терпкий, дурманящий - запах, которого он раньше не знал, но который его тело, его новая, звериная сущность, распознало мгновенно. Это был запах желания. Запах самки, готовой к спариванию.
Ирра сделала шаг вперед, и глаза ее все еще были затуманены, будто она не контролировала себя. Ее рука потянулась к нему, и Шандар понял, что его собственное тело реагирует на этот запах так, как и должно реагировать тело самца. Мышцы напряглись, дыхание перехватило.
- Ирра, - сказал он, и голос его, теперь человеческий, но все такой же низкий, вибрирующий, прозвучал как удар грома. Он еле подавил в себе инстинкты. - Остановись.
Она замерла. Моргнула. Тряхнула головой, будто прогоняя наваждение.
- Я... - начала она и осеклась. Щеки ее, серые, покрытые легкими узорами, потемнели. - Прости. Я не знаю, что на меня нашло.
Он чувствовал это сам. Запах его собственного тела изменился - стал резче, сильнее, властнее. Это был запах альфы. Запах того, кто ведет. И для самок армадитов этот запах значил гораздо больше, чем просто аромат.
Ирра опустила глаза, все еще краснея. Детеныши, почувствовав, что опасность миновала, выбрались из угла и теперь с любопытством обнюхивали его ноги, явно узнавая, но удивляясь новой форме.
- Не извиняйся, - сказал Шандар тихо. - Это не твоя вина. Это природа.
Она подняла на него глаза, и в них все еще плескалось что-то, чему она не могла дать названия.
- Ты красивый, - выдохнула она едва слышно. - В этой форме. Очень красивый.
Шандар не знал, что ответить. Слова застряли в горле.
- Шандар? -;голос Литты ворвался в пещеру раньше, чем она сама. - Ригия послала меня ... - она вошла и замерла.
Что-то выпало из ее рук и с глухим стуком ударилось о каменный пол.
Литта смотрела на него. Расширенные зрачки, частое дыхание, румянец на серой коже. Единственный глаз горел. Она шагнула вперед. Потом еще один.
Запах ударил Шандару в ноздри. От Литты. От Ирры. Два запаха, два желания, две самки. Тело отреагировало мгновенно - мышцы напряглись, кровь закипела, в голове помутилось.
Литта подошла вплотную. Ее рука легла ему на грудь, туда, где броня не закрывала кожу. Пальцы горячие, почти обжигающие. Она прижалась всем телом, запрокинула голову, подставляя шею. Губы приоткрылись, дыхание сбилось.
Ирра шагнула к ним. Ее руки легли ему на спину, прижимаясь к панцирным пластинам. Она прижалась сзади, носом уткнулась между лопаток, втягивая запах. Ее тело дрожало, хвост обвил его ногу.
Шандар зарычал. Низко, гортанно. Инстинкты взревели, требуя, ломая последние барьеры. Запахи душили, два горячих тела прижимались спереди и сзади, руки гладили, тянулись, требовали.
Он хотел их. Обоих. Сейчас. Здесь.
Разум кричал, но разум тонул в этом океане желания, в этих запахах, в этих телах, в этих прикосновениях. Литта потянулась к его лицу, Ирра впилась пальцами в его бедра.
Еще миг - и он сорвется.
Шандар закрыл глаза и нырнул внутрь. Туда, где бушевал ураган. Он нашел ту точку, тот стержень, что еще держал его человеком. И дернул.
Тело взорвалось болью. Кости затрещали, мышцы заныли, кожа загорелась огнем. Он падал на четвереньки, меняясь прямо в руках самок. Лапы вместо рук, хвост, панцирь, морда. Трансформация была быстрой, грубой, спасительной.
Звериная форма приняла его обратно.
Желание отступило. Стало просто фоном, а не пламенем. Он стоял на четырех лапах, тяжело дыша, и смотрел на Ирру и Литту.
Они отступили. Тоже тяжело дышали, глаза все еще горели, но безумие отступало. Литта провела рукой по лицу, Ирра покачнулась, прислоняясь к стене.
- Уходите, - прохрипел Шандар.
Они ушли. Быстро, не оглядываясь.
Шандар остался один. Детеныши в углу ничего не поняли - как стояли и смотрели на него, так и остались. Он же смотрел на выход, чувствуя, как внутри все еще бурлит, как инстинкты воют, требуя догнать, взять, сделать своим.
Но он держался.