И это ад, господа и дамы. Хочется всё снести и переписать, но я держусь, я стараюсь!
А это фрагмент из переписанной третьей главы. 

***

К концу дня я чувствовала себя чем-то вроде выжатого лимона и мумии из
храма Нагани. Личное дело Камы я придержала у 
себя, чтобы выгадать немного времени. Я рассудила, что Рахаил, если она
успеет провести пару молитв и получить от него комнату в жилом доме, не устроит
скандал и не велит мне везти её на первом же поезде обратно в Лиду.

Перед ужином Рахаил велел мне отнести дело к нему в кабинет. Я решила, что
он всё знает, выдохнула и сделала, как велено. Между ужином и молитвой он,
видимо, дело прочитал, потому что явился в храм злой, как тысяча дэвов. Я сразу
поняла, что он пришел по мою душу, велела Камалин дочитывать стих, и вышла
каяться.

Волшебник,
которому прописали френеатрическую лечебницу, это плохо. Больной волшебник –
это опасность. Мало ли, что он сотворит во сне или провалившись в омут
беспамятства среди бела дня. Может быть, просто помашет руками, а может быть,
убьёт кого, пока ему видится прекрасный цветочный луг и белые кролики в
цветущих садах Элени.  Хуже только волшебник, которому прописали
лечебницу психиатрическую, потому что это значит, что шансов вылечиться у
волшебника нет, и, в отличие от простого человека, из психиатрической лечебницы
он уже не выйдет.

Я не очень понимала разницу между френеатрией и психиатрией. 
По сути они были одним и тем же, а название “френеатрия” придумали, чтобы не
очень пугать волшебников и чтобы они не бегали от лечения. Мол, вы не сошли с
ума, у вас лишь лёгкое расстройство разума, которое, разумеется, вылечат умные
врачи-френеаторы, которые совсем-совсем не страшные психиатры.

Не знаю,
как волшебников, а вот простых людей эти гении в белых хламидах напугали точно.
Почему это волшебников лечат, а простых людей отправляют к тем, кто не лечит? 

 В общем, Рахаил
злился, что я подставила его прямо перед зимовкой – и был совершенно прав.  Я попыталась объяснить ему ситуацию с
матерью-настоятельницей, что у девочки трагедия и что Унанита сама сошла с ума
и отказалась её лечить, и что у Камы никого не осталось, кто о ней толком
позаботился бы, и что не такая уж она и опасная, и что не так уж страшно болеет,
точно не страшнее меня, а как болела я, Рахаил помнит, я только по коридорам
ходила во сне и орала.

Поэтому я
знаю, что я делаю и у меня всё под контролем.

– Майка,
зачем тебе голова? – пожевав усы, спросил старик.

– Не зачем,
– честно ответила я. – У меня от неё только проблемы.