Она побежала сквозь лес, сокращая путь. 
Никто не преследовал её, но сердце колотилось так, будто бежит от диких зверей, что в любую секунду прыгнут на неё и разорвут в клочья.
Лес перед ней расступился, словно уступая дорогу, а позади стягивался в единую сплошную черную стену.
Заиндевевшие деревья мелькали по бокам от нее одно за другим, казалось, она бежала уже несколько часов к ряду... Дыхание уже сбивалось на кашель, а ноги не слушались. 
Гул рвущего воздух ветра пробивался под её дурацкую шапку с помпоном, который она так и не решилась отрезать, хотя несколько раз за все это время смотрела на ножницы. 
На горизонте наконец виднелся дом, даже с такого расстояния ей казалось, что дверь была открыта. 
Лес остался позади, и уже пробегая по заснеженной поляне, Арым заметила, как из дома вылетел воздушный шарик красного цвета и завернул за угол. 
Она резко остановилась, силясь вспомнить, где могла видеть это раньше, но в голову ничего не пришло. Крови на снегу или крыльце не было видно, и это слегка обнадёживало. 
Вбежав в дом, она рефлекторно взглянула в сторону кухни и отпрыгнула назад, буквально влетая в вешалку с куртками.
Похлопав себя по щекам, пытаясь поймать хоть какой-то отблеск логики, она шагнула на кухню, закрывая рот рукой.
Руки и ноги вывернуты, голова отсутствует. Словно кто-то отрубил её и унес с собой. Только по одежде она поняла, что это тело принадлежало Карине, и в этот момент ей стало действительно страшно. 
Она побежала по ступеням, надеясь, что дети в комнатах, но с каждой открытой дверью надежда угасала. Последней оставалась её комната, но и там — никого.
Медленно перебирая ногами, она спустилась на первый этаж и села на ступеньки. 
Слезы катились из глаз, она не смогла исправить, а только усугубила ситуацию. Что теперь делать? Как со всего этого выкрутиться.
Взгляд зацепился за вход в гостиную, в которой валялась отрубленная рука отца семейства. Ей даже не нужно было заходить в комнату, чтобы понять, что его уже нет в живых.
Однако ей бы очень пригодилась помощь Бориса, да и терять особо уже было нечего, так что Арым спокойно открыла статус персонажей и ужаснулась количеству статусов "мёртв".
Найдя карточку Петров Борис, в графе статус она быстро изменила "мёртв" на "жив". 
В комнате послышался шорох.
И она уже успела обрадоваться и встать с ступеней, как вдруг услышала хруст костей:
—А-ри-ноч-ка... Я так хочу есть...
Инстинктивно отдернувшись, она выскочила на крыльцо, пытаясь прийти в себя.
Звук стих, метель замерла, и снежинки зависли в воздухе, словно стеклянные осколки.
Из распахнутой позади неё двери, из теплого желтого света коридорной лампочки, послышался звук, похожий на шлепки. Будто что-то шлёпает босыми ногами по залитому водой полу.
Она обернулась и сделала несколько шагов назад.
На пороге показалась рука Бориса. Она ухватилась за косяк, пальцы неестественно изогнулись, ползя вверх по дверному косяку... и он... вытек из дома.
Его тело было бесформенным и пластичным, как лизуны, что продавались в пластиковых баночках в магазинах, где на полках можно было найти всякие атрибуты для фокусов и шуток. Его тело казалось желеобразным, как будто костей в нем и вовсе не осталось. 
Существо медленно, как густой пудинг под солнцем, расползлось и сползло с порога на снег, оставляя за собой влажный, темный, похожий на кровь след.
Его голова повернулась к ней. 
Шея вытянулась будто бы на метр, а то и два, позвонки проступали под кожей, как крупные бусины, соединенные тонкой нитью, похожей на артерию. Лицо было спокойным, почти сонным, будто он до этого не умер, а просто спал...
Однако его рот был открыт слишком широко, неестественно широко, так словно ему сломали челюсть.
— А-ри-ноч-ка... — его голос исказился, перетекая в мерзкий хрип, но рот всё ещё был неподвижен. — Куда же ты... Останься... с нами...
Он не пополз как гусеница, а поплыл по снегу, его тело перетекало волнами, голова на длинной шее тряслась как погремушка, глаза вывалились и плюхнулись в снег, однако он этого, казалось и не заметил.
Её ноги стали ватными, каждый шаг давался с огромным трудом, она отступала назад, но словно не двигалась с места, будто воздух в один миг стал твердым и не пропускал её, не давал сбежать.
Существо, бывшее совсем недавно Борисом, начало меняться.
Странное тельце выгнулось... что-то отдаленно напоминающее спину надломилось, и сквозь желеобразную кожу проступили острые углы, а затем медленно выползли десятки бледных, тонких, как у палочника, конечностей. Они зашевелились, ощупывая снег, пугливо, будто холод был им в тягость.
Внезапно его вытянутая шея дернулась, и голова с щелчком отскочила к самому её лицу. Смотря на неё пустыми глазницами и склоняя голову то влево, то вправо.
Арым вскрикнула и, наконец, сорвавшись с места, побежала.
Она добежала до калитки, споткнулась и очень "вовремя" упала в сугроб. 
Обернувшись, она увидела, как существо настигает её, его шея извивается словно змея, готовясь к удару.
Ноги не слушаются, руки занемели, бежать некуда, да и есть ли смысл. Она уже все равно погубила всех, кого хотела защитить.
Арым зажмурилась.
Через мгновенье раздался пронзительный, невыносимо громкий скрежет, будто резали ножовкой по металлу.
Она открыла глаза.
Голова монстра была аккурат у её лица и внезапно рухнула в снег. 
Шея чудовища затрепетала, из раны хлынула черная, густая жидкость, пахнущая как болотная грязь. Существо затряслось, а его конечности беспорядочно забились по снегу.
Алиса стояла над ним, тяжело дыша. Она была в том облике, в котором Арым встретила её впервые у тех самых качелей. 
Выдернув тесак и пнув все ещё дергающееся жуткое тело, она обернулась. 
Арым чуть было не вскрикнула. 
Часть маски была разрезана, и сквозь неё проглядывался обычный девичий глаз, на плече Алисы был глубокий порез. Теперь слова совы казались ещё большей правдой, чем совсем недавно...
— Довыёживалась, переводчик? — её голос был тихим, уставшим, словно она и вовсе уже выбилась из сил.
— Ты как? — Арым попыталась встать, но ей это удалось далеко не с первой попытки.
— Пока живёхонькая, а вот надолго ли это, как знать. Стоило тебе столько раз сюжет менять? В чем смысл, если с каждым разом всё ещё хуже становится? Нужно было остановится ещё тогда, когда Петровых Волчик слопал...
— Ты о чем?
— Ты совсем уже ничего не помнишь? — Алиса уставилась на неё очень внимательно, словно пытаясь понять, есть ли в этом вопросе правда, — ты действительно не помнишь?
— Да что я должна помнить? — возмутилась Арым, оттряхиваясь от снега. — О чем ты?
— Колокольчик слышала?
— Слышала. Он звучит, когда я делаю что-то вне сюжета. 
— Это звук платы за изменение. Каждый звон колокольчика — это потерянное воспоминание. Твоё воспоминание, твоё реальное воспоминание. — Алиса набрала снега подальше от мертвого монстра и приложила к ране, немного съежившись от холода.
— Ничего не понимаю, о чем ты говоришь. — Арым подошла к ней почти в упор, и Алиса тяжело вздохнула.
— Как тебя зовут? А?
— Арина Михайловна.
— Балда ты, а не Арина Михайловна, я же про взаправдашное имя тебя спрашиваю, самое что ни на есть настоящее.
— Арым, — ответила она, все ещё не понимая, к чему клонит Алиса.
— Лет сколько?
— Двадцать шесть.
— Маму как звать?
Арым напряглась, но имя мамы в голове не возникло, и как отца зовут, она не помнила.
— Ты же в Сеуле живёшь, дом на чего-то там Кваквандоне. Так?
Но в голове словно было пусто.
— Ладно давай так, что ты помнишь?
— Ким Арым, двадцать шесть лет, переводчик инди-игр, попала в игру и... — и больше в её голове ничего не было. Ни адреса, ни любимого цвета, ничего... Пустота...
— Ты меняешь всё уже двенадцатый раз, и с каждым разом делаешь хуже. — вздохнула Алиса, — сколько я могу тебе уже об этом говорить.
— Почему ты помнишь все мои попытки?
— Да потому что ты меня сломала ещё во второй. Выдернула из теста, переписала... Я давно не часть этой системы, а теперь и вовсе не лисица, что стоит позади Хозяина Леса.
— Тогда я знаю, что нужно сделать, чтобы все починить...
— Хватит, Арым... Хватит. Ещё одно изменение, и ты не вспомнишь, кто ты. Я устала, я так устала... Ты сказала, что я твой друг, что я самая настоящая здесь. Самая живая, и я смотрю в твои глаза сейчас, видя, что ты этого не помнишь, ничего не помнишь. Ни как мы искали выход, как пытались спасти Антона. Как... Да и к чёрту...
Алиса сняла маску и швырнула её на землю. 
Под маской лисы оказалось обычное девичье личико. Большие глаза, круглое лицо, тонкие губы и маленький нос. По её щекам ручьями лились слезы.
—Ты действительно обычная девочка? - удивилась Арым.
— Видишь, ты даже лица моего не помнишь, а я ведь не первый раз снимаю маску, — она всхлипывала, вытирая слёзы рукавом. — Я нашла способ вернуть тебя домой, со всей твоей памятью.
— Ты хочешь сказать, что я твой друг, но я этого не помню? И у тебя есть выход, о котором я тебя просила?
— Ты не веришь мне, да?
— С трудом...
Арым не понимала,правду говорит Алиса или нет, да и как это проверить. Отсутствие воспоминаний — правда, а что если остальное — ложь...
— Видишь, ты мне не веришь. Но есть только один способ вернуть тебя домой в целости — это откатить все изменения. Нажать "новая игра", только тогда ты вернёшься домой. — Алиса старалась не плакать, но её глаза были всё ещё мокрые от слёз, Арым отчётливо видела это. 
Она не хотела верить, но отчего-то знала, что все слова Алисы — правда.
— А что тогда будет с тобой?
— Всё как и раньше, всё как было до того, как ты пришла сюда, ни больше, ни меньше. — шепнула Алиса, растирая оставшиеся слёзы по лицу.
— Но как же спасти тебя, ты же сказала, что мой друг?
— Нас не спасти, мы вымысел, кусок текста, что однажды кто-то написал, — она улыбнулась, будто её улыбка должна была убедить сбежать и отказаться от друга. 
Внезапно тени сомкнулись, и Алиса закричала: 
— Торопись, он уже здесь!
Арым не успела ничего сказать, как огромная когтистая лапа прошла сквозь тело девочки, что не так давно носила лисью маску.
— Ты предала меня, сплела свою жизнь с человеком, с человеком, разрушающим наш мир! — почти эхом прозвучал голос Хозяина Леса.
Алиса упала на колени, а из тени хозяина выскочили звери, которых Арым раньше не видела.
— Предателю смер-р-рть! — прорычал Волчик, и следом за ним рванул ещё один похожий на пса зверь.
— На клочки разодр-р-рать! — это был голос Ромы, она сразу его узнала.
— Эй, мне оставьте, я тоже хочу! — внезапно из тени хранителя выбежала девочка в костюме лисы, маленькая, с Оленьку ростом.
— Забить насмерть копытами, — рявкнул крупный мальчик в маске кабана.
Арым села на снег. 
Из-за неё, из-за её глупой жадности, тупой попытки спасти всех, Оля, Рома и даже Семён стали чудовищами, а самый живой персонаж в этой игре и вовсе погиб...
— А её р-р-разор-р-рвем? — спросил Волчик.
Хозяин Леса молчал, он подошёл к девушке, протягивая руку.
— Идём со мной, зайчик, а коли не хочешь, пойдешь на корм зверям, видишь, как они голодны. Всего посёлка было мало. Идём, зайчик, идём в твой реальный мир.
— В мой мир? — Арым подняла голову, слёзы лились сами собой, она даже не понимала, почему плачет, хотя кажется догадывалась.
— В твоём мире так много вкусных людей, вкуснее нарисованных, разве нет.
И тут она поняла, почему Хозяин Леса все это время просто наблюдал. 
Он ждал...
Ждал, когда у неё не останется ни сил, ни желания бороться ни за этот мир, ни за свою реальность...
— Ты взрослая, а как ребенок, слов нет, — раздалось в её голове.
Заснеженное утро, посреди моста стоит Алиса, держа маску в руках, — ну вот, смотри, у меня есть лицо, и что же, я теперь правда живая?
— Ты помогаешь мне, хранишь мои воспоминания, защищаешь Антона, ты... — голос Арым замер, — ты как самая живая девочка в этом нарисованном мире.
— Ой, глупости какие, думаешь, что тебя ради я тут хвост свой распушила, вот уж нет. — тогда Арым впервые слышала настоящий смех Алисы, не шаблонный, что был заготовлен для Антона, а самый настоящий...
— Ну же, Зайчик, давай свою руку... — протянул Хозяин Леса.
— И тогда он поджёг траву, которую собрал, и бросился в пламя, — прозвучал её собственный голос в голове.
Глаза Арым стали пустыми, стеклянными.
— Я теряю терпение, зайчик! — громко сказал Хозяин Леса.
Звери сомкнулись вокруг кольцом, мельком она заметила, что их уже более десяти, но ей было плевать...
— То есть буквально сделать из кота лису? — вновь прозвучал её собственный голос.
— Ты слышишь меня? — спросила Оля, протягивая ей маску зайчика, — вот твоя маска, пойдем с нами, зайчик.
— Ещё одно изменение, и ты не вспомнишь, кто ты! — закричал голос Алисы где-то глубоко внутри.
— Ах ты! — рыкнул Хозяин Леса и махнул своей когтистой лапой. 
Но Арым оказалась быстрее.
Она открыла меню персонажей,и мир вокруг замер.
— Прости меня, Алиса, — слёзы наполнили её глаза, закрывая обзор.
Она нашла свою карточку и принялась переписывать.
Ким Арым.
— Простите меня... Мама, папа, простите меня...
Возраст: неизвестен.
— Простите меня...
Статус: Хозяин Леса.
Вопль, дикий и душераздирающий, пронзил пространство вокруг.
Рогатое чудовище поплыло, как некачественные чернила. 
Мир смолк, окрашиваясь в черный...
Утро встретило Антона хорошими новостями. 
Пропавший мальчик нашелся, живой и здоровый. 
Мама разрешила Оле выходить из дома, когда новость о том, что Сенечка вернулась, расползлась по посёлку. 
В 6"В" появился пухлый мальчик по имени Миша, он жил совсем рядом со своими родителями, младшими братом и сестрой. Вова и Софа были стеснительными, но Оля быстро разговорила этих ребят. 
А что касается Алисы, она не изменилась... Они с Антоном встретились ранним утром у фонаря по дороге в школу и...
— И больше не расставались? — спросил маленький мальчик, дожевывая мандарин.
— И больше не расставались, — ответила молодая женщина, взглянув на полку, на которой пылилась очень реалистичная лисья маска.
— Мама, а как же Хозяин Леса? — спросила девочка, что хлопала своими огромными белыми ресничками, ещё не до конца проснувшись.
— Ариша, мама сейчас опять плакать начнет, я её уже спрашивал, — ответил ей мальчик.
Женщина махнула рукой и пошла на кухню. Она взглянула в окно и принялась раскладывать манную кашу по тарелкам.
— Антон, Ариша, Артём! Скорее кушать, каша остынет.
В кухню весело вбежали дети, а за ними мужчина, волосы которого были белоснежными, а лицо украшали огромные очки. 
Он нежно улыбнулся, глядя на жену, что все ещё смотрела на заснеженный пустырь за окном.
— Где же ты, Хозяин Леса?
Сеул. 03:30.
В темноте квартиры мелькнул синий свет монитора, на котором красовалась надпись:
"Перевод завершён. 
Оплата получена."