— Но сделал. К тому же как ты можешь быть уверен в том, что он мог сделать, а что нет?

— Он вскрыл себе вены. Из-за травли, что на него свалилась, из-за потери
Тэхёна, из-за ссоры с родителями он хотел покончить с собой. Его
буквально вытащили с того света.

— Ты что такое говоришь, Джун? Чонгук… Он не мог такое сделать.

— Потому что мы с ним общались на протяжении почти четырёх лет, — возмутился Сокджин.

— И что? Ещё скажи, что ты его как облупленного узнал. Чужая душа — потёмки! Не слышал о таком?

— Я просто не понимаю, — растерялся старший от полученной информации. — Как он решился на этот шаг? Когда они расставались с Тэхёном, он не выглядел убитым горем.

— Ммм, значит, он действительно хороший актёр, — задумчиво сказал Намджун.

— Ты это к чему?

— Ты так себя ведёшь себя сейчас, будто мне не веришь или ему. Твоё право, но я не хочу сидеть как на допросе. Ты ведь считаешь, что страдал только твой младший брат, да? Считаешь, что только Тэхён был жертвой.

— Нет, Джун, погоди! Не наезжай на меня, хорошо? Их ссоры начались за несколько месяцев до разрыва, и они оба вели себя как бараны. Никто не хотел уступать друг другу. Чонгук хотел сниматься в этой чёртовой дораме. Тэхён не хотел этого и отговаривал его. Ему тогда не понравился контракт и сама роль Гука. А ещё у него были сложные времена в юридической компании, и я не перекладываю на Чонгука ответственность за их расставание. К этому привели их обоюдные претензии и обиды. Но я помню состояние своего брата и не скрываю, был зол за это на Чонгука.

— А о состоянии Чонгука ты и не думал совсем, да? И ещё одна, казалось бы, мелочь, но которая говорит о некоторых причинах неудавшегося суицида Гука: у Тэхёна был ты, а Чонгук остался совсем один. Он потерял любимого в лице Тэхёна, потерял друга в твоём лице, а больше у него никого и не было.

— А родители?

— Родители после скандала отвернулись от него. Слава богу, очухались не так поздно.

— Я в шоке, Намджун. Почему он это сделал?

— Джини, я и так много лишнего наболтал. Скажи честно, ты ведь это всё для Тэхёна узнаешь?

Сокджин вздохнул. Отпираться было бессмысленно. Ким Намджун был не тем человеком, которого легко обвести вокруг пальца. Наверняка он изначально догадался, зачем его позвал Джин, так что нужно говорить правду.

— Да, Тэтэ, естественно, узнает об этом.

— Я так и понял. Тогда скажи Тэ, что им лучше поговорить обо всём с Чонгуком с глазу на глаз без участия третьих лиц. Хотя… Ты знаешь, если Тэхён делает это из праздного любопытства, то пусть всё так и останется.

— В смысле?

— В смысле, не трогайте Чонгука. Парень и так в жизни говна много хапнул. Если твой брат не хочет начинать общаться с Гуком, то и не надо это всё копать. Чон до сих пор в себя не пришёл и не может никому доверять после всего. У него и отношений после Тэхёна не было. Он никого к себе не подпускает.

— Ты это серьёзно? Ещё скажи, он ни с кем не тр***я после Тэ.

— Нет, он тр***я, но, судя по всему, это бывает очень редко. Если честно, я вообще не понимаю, как он сексуальное напряжение снимает.

— Тебе рассказать, как мальчики это делают? — улыбнулся Сокджин.

— Не надо. Я это к тому, что мне бы просто дрочки не хватило, а он вполне обходится ею. Только это ненормально.

— Согласен.

— Вот поэтому я и говорю, чтобы Тэхён не начинал того, что ему, по сути, не надо. Он своими действиями может дать надежду Чонгуку, а потом это всё плохо закончится. Не допусти этого, Сокджин. Я тебя очень прошу. Они и так оба страдали достаточно.

— Я услышал тебя, Намджун.

— Вот и отлично! Слушай, давай мы реально встретимся в другое время в баре, посидим, поговорим о жизни. Сейчас мне пора идти. Сегодня у меня и так будет очень сложный эфир.

— Ты разве сам ведёшь эфиры?

— Нет, конечно! Я про эфир моей передачи. Сегодня будет «весёленькая» пятница.

— Ты не про ту ли передачу говоришь, которую ведёт Чонгук?

— Ага, про неё.

— У вас какие-то проблемы?

— Да, есть небольшие, но я не буду об этом распространяться.

— Конечно! Прости, это было бестактно с моей стороны. Я надеюсь, у тебя или Чонгука нет проблем?

— Пока нет. Ну, у Чонгука вроде и не должно их быть, а вот у меня… Ладно, поживём-увидим. Я побегу. Заплатишь за мой кофе?

— Ну, естественно!

— Ты душка, хён! Созвонимся, когда соберёмся напиться?

— Договорились! Намджун!

— Что?

— Спасибо. Что поддержал тогда Чонгука! Несмотря ни на что, я очень тепло к нему отношусь, а после того, что ты мне сегодня рассказал, мне реально за него стало страшно. Я рад, что ты тогда оказался рядом с ним.

— Да, я тоже!

Сокджин встал со своего места и крепко обнял старого друга на прощание. Стало ли ему легче после их разговора? Ни капельки! Теперь остаётся ещё одно важное дело: нужно это всё как-то рассказать Тэхёну. Ох, это будет очень непростой разговор.

Хосок приехал на радиостанцию около девяти вечера. До эфира «Hello Friday» он собирался поработать с Юнги над своей субботней передачей. Его соведущая всё ещё не вышла с больничного, поэтому два эфира подряд её подменял Чонгук. На завтра Гук был занят, и никак не мог помочь другу, поэтому Хосоку предстояло вести программу в одиночку, а это накладывало большую ответственность.

Чон нашёл Юнги в радиостудии, откуда у них запланирован ночной эфир. Рядом со звукорежиссёром, как всегда, находилась его помощница Ким Ёну и человек, с которым Хосок познакомился всего лишь неделю назад — Ан Сольхи.

Они познакомились в лифте, когда Сольхи пыталась нажать кнопку нужного этажа, держа в руках три стакана кофе и небольшой крафтовый пакет с выпечкой.

— Привет! — первым поздоровался мужчина. — Давайте я Вам помогу!

— Спасибо! Это было бы здорово!

— Какой этаж?

— Какой и Вам, — улыбнулась девушка. — Мы вроде коллеги!

— Ну, да. Чон Хосок, — представься мужчина и протянул руку.

— Ан Сольхи, — ответила на рукопожатие радиоведущая. — Я на самом деле много о Вас слышала и рада нашему знакомству.

— Правда? Оооо, вы же девушка Юнги! — вспомнил Хосок. — Не верьте ему, я лучше, чем он меня выставляет, — засмеялся Чон.

— Ну, что Вы, Хосок-ши, Юнги очень тепло и высоко о Вас отзывается.

— Серьёзно?

— Вы мне не верите? Почему?

— Нет, верю. Просто хён иногда такой суровый и важный, — засмеялся мужчина.

— Да, этого у него не отнять, — мягко улыбнулась Сольхи. — Но он очень ценит и Вас, и Намджуна, и Чонгука-ши. С ним я, кстати, тоже очень хочу познакомиться.

— Без проблем, — кивнул Хосок, обратив внимание, что Намджуна девушка упоминала не в официальном тоне.

— Ещё на самом деле Вас очень хвалит Ёну.

— Ёну? — встрепенулся парень.

— Да, она Вас очень уважает.

— Сольхи-ши, давайте на ты и без официоза. Не люблю этого!

— Уф, слава богу. Чёрт, я тоже этого не люблю. — Девушку словно подменили, и она стала «своим пацаном».

— Вот это мне больше нравится, — опять захохотал Хосок.

— Да? А многим это не нравится. Они называют меня грубой.

— Почему-то мне кажется, что тебе похер на их мнение?

— Правильно кажется!

— У тебя сейчас эфир?

— Да. Вот несу кофе Юнги и Ёну.

— Вау, а ты заботливая.

— Есть немного. Вообще, если мне человек нравится, то я буду с ним душкой.

— Круто!

— Всем привет! — поздоровался Хосок, войдя в радиостудию.

— Привет, оппа! — тихо поздоровалась Ёну.

— Привет, Хосока! — улыбнулась Сольхи, которая сидела на коленях Мина.

— Привет, Хоуп! — протянул Юнги руку Хосоку. — Как дела? Готов к ночному эфиру?

— Ой, не напоминай мне о нём, хён.

— Видел Пака сегодня? — уточнил звукорежиссёр, и Хосок заметил, как на этот вопрос среагировала Ёну.

— Нет, слава богу. Надеюсь, до самого эфира его рожу не увижу.

— Ну, зачем ты так, оппа? — спросила помощница звукорежиссёра.

— Зачем? Затем, что я честен! Знаешь, Ёну, ты меня удивляешь.

— Я? Почему?

— Потому что нельзя быть такой наивной, бесхребетной дурой.

— Оппа!

— Хосок-а, ты перегибаешь! — вступилась за девушку Сольхи.

— Возможно, но кто-то должен ей это сказать. Смотришь на него влюблёнными глазами, а ты ему и нахрен не сдалась. Я не понимаю, почему ты себя так не любишь, раз позволяешь об себя ноги вытирать.

Ёну ничего не ответила. Она выбежала в слезах из студии и побежала в дамскую комнату. Сольхи рванула за ней со словами: «Айщ, бестолковые мужики!».

— Нуууууу! И чего ты добился? — вздохнул Юнги.

— Жестоко, да?

— Есть немного. Она же ранимая.

— Знаю, но меня просто взбесило, что она опять попыталась заступиться за Пака.

— Меня тоже, но ты был с ней груб. Она явно такого не ожидала.

— Блядь!

Ёну бежала по коридору вся в слезах, не замечая проходящих мимо людей и голос Сольхи. На одном из поворотов она с кем-то столкнулась почти лоб в лоб и упала на пол.

— Чёрт! Дура! Ты что, не видишь, куда бежишь? — послышался голос Чимина.

— Прости, оппа! — сказал девушка, подняв на парня глаза.

— Какой ещё оппа? Знай своё место, овца, и разговаривай со мной правильно. Я радиоведущий, а ты обслуга. Поняла? — продолжал орать Пак.

— А ты не много ли на себя берёшь, козлина? — сказал незнакомый для Чимина женский голос со спины.

— Кто там страх потерял? — воскликнул Пак, вставая с пола и поворачивая кругом, чтобы рассмотреть ту, которая посмела с ним так разговаривать. Чего, чего, а такого из уст девушек Чимин ещё не слышал.

— Судя по всему, ты наглый индюк, возомнивши себя здесь царём, — сказала Сольхи с явно недовольным видом.

— Ты совсем охренела? — ответил Чимин и замер. Он явно не ожидал увидеть новую звёздочку из радиостанции, на которую, между прочим, положил глаз. — О, госпожа Ан, какая приятная встреча.

— Явно не для меня. Кто тебе дал право так разговаривать с Ёну?

— С кем? А, с этой. Может, мы с Вами поговорим в другом месте? Не при посторонних, так сказать.

— Единственный посторонний тут — это ты. Мне с такими мудаками не о чём разговаривать, — выдала Сольхи, помогая подняться Ёну.

— Как грубо, но меня это даже заводит, малышка.

— Кого это ты малышкой назвал, придурок? Слушай, ты, чучело. Не лезь ни к ней, ни ко мне. Усёк?

— Или что?

— Или у тебя будут проблемы, недоумок.

— И кто же их мне устроит? Дай догадаюсь, — расхохотался Чимин. — Мин-жалкий звукорежиссёрешка-Юнги.

— Тебе до Юнги как раком до Токио, — фыркнула девушка и обратилась к помощнице Мина: — Пошли, тебе нужно умыться.

— Ей это не поможет, — поморщился Пак. — Мышь серая.

— Мы как-нибудь без сопливых разберёмся. Урод!

Когда девушки зашли в женский туалет, Ёну накрыло новой волной, но уже по вине Пак Чимина. Она пыталась умыться и привести себя в порядок, но слёзы лились ручьём.

— Ёну, ну не плачь. Ни один мужик этого не стоит. Хосок погорячился, но я уверена, что он уже три раза пожалел о сказанных словах.

— Я… Я не из-за оппы, — захлёбываясь в собственных слезах, проныла девушка. — Я знаю, что он не со зла.

— Тогда в чём дело?

— Онни, оппа ведь прав насчёт Чимина. Ты слышала, как он со мной разговаривал и что вообще про меня говорил? Почему он со мной так жесток? Он ведь знает, что я влюблена в него, и всё равно делает мне больно.

Ким Ёну (25 лет), техник, ассистент 

— Что ты в нём нашла вообще? — удивлённо переспросила Сольха. — Что в таком как Пак Чимин вообще может понравиться девушке?

— Он такой красивый и в эфире так шутит прикольно.

— Охуеть приоритеты, — возмутилась Ан. — Про красоту я поспорю, тут на вкус и цвет у всех фломастеры разные. Но даже если он тебе нравится чисто внешне и его шутки, то его хамство должно это всё перечеркнуть! Ты что, мазохистка?

— Нееет, — продолжает реветь младшенькая.

— А мне кажется, да! Рядом с тобой такой парень, который в тебе души не чает, а ты этого не видишь из-за какого-то козла Чимина. Он тебя недостоин, детка!

— Что? — прекратила рыдать Ёну. — Какой ещё парень? Ты про кого?

— Ооооо, тяжёлый случай. Ты не догадываешься, о ком я?

— Нет! Я что, правда кому-то нравлюсь?

— Ммм, ну, как бы да.

— Кому?

Сольхи истерически расхохоталась.

— Онни, ну скажи! — попросила Ким.

— Мой тебе совет: умойся, раскрой свои глазоньки, и тогда ты, возможно, увидишь того, кому действительно нужна. И это явно не Чимин. Такие, как он, любить не умеют. Ему нужна выгода.

— Хочешь сказать, что слухи, которые ходят про Чимина, правда?

— Дыма без огня не бывает. Умывайся, а я подожду тебя снаружи.

— Хорошо!

Выйдя из дамского туалета, Сольхи сразу же увидела Хосока, который явно их сторожил.

— Как она? — сразу же спросил Чон?

— Так себе.

— Вот я лошара.

— Да не сокрушайся ты, тут Пак Чимин больше виноват.

— В смысле?

— Она столкнулась с ним, и он её обматерил.

— Ублюдок! — почти что прорычал Хосок. — Ты можешь оставить меня с ней наедине?

— Только если ты мне пообещаешь, что она не разревётся ещё больше.

— Обещаю!

Сольхи ушла, загадочно улыбаясь, а буквально через минуту из туалета вышла Ёну.

— Онни, так ты мне скажешь, кто… Оппа?

— Ёну, подожди, пожалуйста, — встрепенулся Хосок и подбежал к девушке. — Прости меня! Я не хотел тебя обидеть! Прости!

— Я не сержусь на тебя, оппа, — вздохнула Ким. — Всё нормально!

— Правда? Я наговорил такого, ты не обращай на меня внимания!

— Ты сказал правду, оппа. Я правда не сержусь. Да, мне обидно, но на правду ведь не должны обижаться.

— Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за Чимина, — сказал ласково Хосок и протянул девушке пакетик с мармеладками.

— О, желешки мои любимые, — улыбнулась Ёну. — Ты всегда угощаешь меня ими, но я ни разу не видела, чтобы ты их ел сам.

— Я их не особо люблю, — смутился парень.

— Тогда зачем носишь с собой?

— «Для тебя», — осталось неозвученным. — Я покупаю их для Чонгука.

— Для Чонгука-оппы? Он их тоже любит?

— Ну да. Жить без них не может. Пойдём?

— Куда?

— В студию. Наверняка Юнги нас уже заждался.

— Ой, точно! Спасибо за вкусняшку, оппа! — сказала девушка и взяла на автомате Хосока под ручку. Тот прижил её к себе и повёл на рабочее место.

В 22.48 вся команда «Hello Friday», за исключением Намджуна, собралась в радиостудии. Чимин копался в своём телефоне, не обращая ни на кого внимания. Он явно с кем-то переписывался, судя по его улыбочкам. Юнги с Ёну обсуждали какие-то рабочие вопросы. Мин всячески пытался загрузить помощницу, чтобы она не реагировала на Пака. Чонгук с Хосоком шептались о произошедшей ситуации с Ёну, но старались делать это так, чтобы участники конфликта их не услышали.

— Что-то Намджун задерживается, — лениво протянул Чимин.

— И правда, — сказал Гук, смотря на свои часы. — Может, позвонить ему?

— Не надо! — ответил Юнги. — Он сейчас подойдёт.

— Добрый вечер! — в двери показалась фигура редактора, а за ним шла Ан Сольхи.

— Привет! — поздоровались все.

— Я думаю, Сольхи все знают, знакомить надо кого-то? — спросил Ким.

— Вообще-то, мы не знакомы, — встал со своего места Чонгук. — Меня зовут Чон Чонгук.

— Сольхи, приятно познакомится. На самом деле мы только с тобой не пересекались, а с остальными я уже познакомилась. С некоторыми знакомство было не из приятных, — сказала девушка, посмотрев на Чимина.

— Ну, официально нас тоже никто не представлял, — сказал Пак и вальяжно поднялся со своего места. — Пак Чимин.

— Не очень приятно! — повторила радиоведущая и села на соседнее кресло от Чимина.

— А я не понял, — удивлённо сказал Пак, уставившись на Намджуна. — Почему она здесь?

— Сегодня Сольхи проведёт эфир с вами, — спокойно сказал редактор и направился на свой любимый диван за столом.

— Серьёзно?

— О, круто! — улыбнулся Хосок.

— Я слышал Ваши эфиры, Сольхи-ши, — сказал Чонгук. — Буду рад с Вами поработать.

— Чонгук, давай с тобой на ты?

— А? Так сразу?

— А чего время зря терять?

Юнги засмеялся на всю студию.

— Ну, хорошо, — согласился Чон.

— Так, до эфира две минуты, — крикнула Ёну.

— Намджун, ты это серьёзно? — ещё раз переспросил Пак.

— У тебя проблемы, мальчик? — с вызовом спросила у Чимина радиоведущая.

— Просто вам не кажется, что здесь слишком много ведущих на одну передачу? И я не мальчик, — явно бесился Чимин.

— Так может, ты уйдёшь отсюда, раз тебя что-то не устраивает, — нагло ответила Сольхи.

— Что? Да ты…

— Эфир! — крикнул Юнги. — Три, два, один.

В эфир пошла заставка, а следом Чонгук с Хосоком отлично сымпровизировали, представляя публике не то гостью программы, не то новую соведущую. Девушка тоже начала активно проявлять себя, мило общаясь с коллегами. Единственным, кто находился в каком-то раздрае, был Чимин. План Намджуна удался. «Враг» обескуражен, но насколько хватит такой реакции?

Тэхён сидел на кровати с бокалом вина и делал то, чего не хотелось даже в детстве. Он слушал радио. Радио… Да ещё в двенадцатом часу ночи. Прошлую пятницу он не решился снова услышать голос Чонгука, но сегодня этого хотелось как никогда.

Чонгук так умело общался с другими радиодиджеями и слушателями, которые им дозванивались. Его шутки были не пошлыми и в тему, а смех таким завораживающим и приятным. Тэхён скучал по этому голосу. Только сейчас он понял, насколько сильно по нему скучал. С этим голосом, когда-то начинался его новый день. Этот голос укладывал его спать. А как колотилось каждый раз его сердце от слов: «Я люблю тебя». Тэхён безумно скучал.

Тэхён всегда умел ждать, никогда не делая ничего на горячую голову, но сейчас ему казалось, что ожидание затягивалось. Джин уже давно обещал что-то узнать про Чона, но до сих пор отмалчивался. С чем это связано? То ли вино подтолкнуло Тэхёна, то ли голос любимого, но Тэхён набрал номер телефона брата.

— Второй раз за месяц ты звонишь мне в пятницу ночью, — без приветствий начал Сокджин.

— Привет, хён!

— Привет! Почему не спишь?

— Слушаю ночной радиоэфир.

— Ммм, что? Только не говори, что слушаешь это дебильное ток-шоу для брошенок и разведёнок.

— В точку, Джини! — пьяно протянул младший.

— Ты пьяный, что ли?

— Ну, не то чтобы в дрова. Просто выпил пару бокалов вина.

— Ясно.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Тэхён, иди спать!

— Нет, хён. Не это! — запротестовал Тэхён. — Ты узнал, что я просил?

— Кое-что узнал.

— И молчал, — надулся на брата Ким-младший.

— Тэтэ, я узнал это только сегодня днём.

— Рассказывай!

— Нет! Сейчас я тебе точно ничего рассказывать не буду.

— Но, хён!

— Я всё сказал. Мы сделаем так: я приеду завтра к тебе, и мы поговорим.

— Ты что-то темнишь, Джини.

— Всё завтра!

— Ну, хорошо! — согласился Тэхён.

— Иди спать!

— Нет, я дослушаю это дебильное ток-шоу для брошенок и разведёнок.

— Тэ!

— Пока! Пока! — сказал Тэхён и сбросил вызов. — Что же я завтра узнаю про тебя, Чонгуки?

Тэхён не успел проговорить эту фразу, как раздался дверной звонок. В такое время Тэхён точно никого не ждал, и с поста охраны никто не звонил.

— Чёрт! — выругался мужчина и направился к двери. — Дослушать не дают. Кого из соседей ещё принесло?

Когда Ким открыл дверь, его лицо вытянулось от удивления.

— Ты? Что ты тут забыл?

— Привет, хён! — сказал Сольджин, улыбаясь и закусывая губу.

— Какого хрена тебе здесь надо? Как ты сюда вообще попал?

— Это секрет фирмы, — глупо хихикнул парень. — Впустишь меня? У меня к тебе серьёзный и важный разговор…