— Прелестные леди, позвольте представить вам... — Реленор улыбнулся и указал на открывающийся с холма вид. — Знаменитый замок Маник, родовое гнездо дома Эрин, столица герцогства Северное Приграничье! Моя родина, легендарная крепость и просто приятное место!

Сэр Даан захлопал в ладоши, забавно подпрыгивая в седле.

— Милорд, вы сегодня в таком прекрасном настроении! Не хотите ли сегодня посетить со мной одно чудесное заведение напротив дома бургомистра? — Бердыш сложил руки в умоляющем жесте.

— Не хочу. Не люблю смотреть на грязных мужиков, — злобно зыркнув на чересчур довольную физиономию весельчака, лорд решил донести до него необходимость предварительной оценки своей речи при дамах. — А ещё там отвратительный запах.

— Опять чистить? — погрустнел рыцарь.

— Разумеется, — на лице Эрина расцветало неподдельное счастье.

— Без лопаты? — состроив жалобный взгляд, без веры в лучшее спросил Бердыш.

— Сам предложил, — Реленор откинулся на круп коня и закрыл глаза, жадно вдыхая воздух родного дома.

Заламывая руки и горестно причитая о судьбе, сэр Бродсский поскакал к замку, с места перейдя в галоп.

Забель молча наблюдала за сценой наказания. В душе после почти трёхнедельного путешествия царило опустошение. В голове билась лишь одна мысль: когда уже наконец? Она безмерно устала от бесконечной поездки, в которой не было ничего, кроме осточертевшего седла, ненавистной гривы любимой Звёздочки и тупых шуток лысого идиота, по недоразумению и благодаря чьей-то ошибке ставшего рыцарем.

Рыцари — это же про доблесть и благородство? Или хотя бы про мужество и силу? Или, на худой конец, про жестокость и гнев?

В случае прожужжавшего все уши шутника, рыцарство — это примитивный юмор и неугомонное паясничество.

— Забель, ты что такая злая? — потормошила её Марика. — Мы ж приехали, радоваться надо!

— Ванна будет? — не отвечая, дворянка обратилась к единственному теперь среди них мужчине.

— Ванна? — очнулся от раздумий лорд. — Я думал сперва вам крепость показать.

— Мужлан! — хором заключили девушки.

*****

Вблизи замок впечатлял. Колоссальные, высотой в три с половиной десятка метров, стены грозно нависали над головой, а треугольные округлые башни выступали острыми углами вперёд, перегораживая вид справа и слева.

Ворота по сравнению с остальными частями крепости казались крохотными. Вместо подъёмного моста через заполненный водой из Лефиса ров был перекинут разборный деревянный. За поднятой отливающей чёрным металлической решёткой располагался длинный тёмный тоннель, потолок которого пугал бесчисленными бойницами и каналами для кипящего масла.

Внутри от обилия дополнительных стен, укреплённых каменных строений, больше похожих на бастионы, арочных переходов и навесных галерей у неё зарябило в глазах. Спустя пару не сразу заметных поворотов она потеряла чувство направления и поняла, что определённо не смогла бы выбраться без посторонней помощи. Следуя за своим спутником, безостановочно крутящая головой по сторонам Забель доехала до конюшни, где перепоручила кобылу заботам пузатого немолодого конюха.

— И где же тут, всё-таки, ванна? — скрестив руки на груди, она требовательно уставилась на Реленора.

— Даже не хочешь осмотреться? — он обвёл взглядом каменное великолепие вокруг.

— Чтоб ты знал, девушкам после долгого и тяжёлого путешествия нужно привести себя в порядок, — леди Сиакер высокомерно вскинула подбородок.

— Это-то долгое? — поднял бровь молодой лорд.

— Если бы кое-кто не бросил все мои вещи ради своего «скоро турнир», то я бы сейчас красиво выглядела, — обвинила (опять?!) его дворянка. — И тебе бы не пришлось выслушивать всю дорогу мои жалобы.

— На нас напала сотня чьих-то наёмников, и второй битвы мы бы не пережили. Без повозки... — Реленор не успел закончить мысль.

— «Без повозки мы можем избежать гибели», — передразнила северянина Забель. — Трус!

— Гнат! Чтобы уже пять минут назад проклятая бадья была готова! — крикнул Эрин выглянувшему в окно слуге с оспинами на лице, со скрипом повернулся на каблуках и с грохотом поднялся по лестнице в донжон.

*****

— Дарен, что ты знаешь?!

В тесный уединённый кабинет в неприметном уголке на четвёртом этаже главной башни Маника ворвался безумный вихрь, что в хорошем расположении духа временами отзывался на Реленора.

— Чё надо, оборвыш? — а сам хозяин помещения в духе явно не был. Единственный глаз раздражённо пронзил незваного посетителя стальным взглядом.

— Не надо делать вид, что ты вечно занятый старик, который ничегошеньки не знает! — возмутился молодой лорд. — Кто натравил на меня ораву головорезов?

— Мне пока не доложили, — герцог Архин отложил секретный документ в сторону, откинулся в кресле и постучал ногой по столу. Тремя секундами позже в кабинете появилась миловидная служанка.

— Милорд?

— Пиво и ужин в Малую гостиную. И растопите очаг. У вас четверть часа.

Девица мгновенно исчезла.

— Что, завёл новую? — съязвил Реленор. — Боюсь, дело не в женщинах, а в тебе.

— Я хотя бы не лезу к жене союзного графа, — моментально парировал Дарен. — Как тебе невеста?

— Что ты всё о неприятном? — парень скривился, будто от испорченного вина.

— Находишь красивых девушек неприятными? — по морщинистому лицу пробежала едкая ухмылка.

— Нахожу неприятными совершенно лишние обязательства, — облокотился об стол наследник замка.

— Твой отец так же говорил, — едкости в голосе старого лорда стало больше.

— Пока не встретил мою мать? — чёрные как смоль брови сосредоточенно нахмурились.

— После этого тоже, — Дарен ехидно рассмеялся.

— Но...

— Хватит об этом. Есть более важные вопросы, — Дарен встал из-за стола и направился к двери. — Война пока отменяется.

— Что?!

*****

— Что думаешь о письме? — спросил у наследника старый герцог, неспешно потягивая из кружки пиво и грея ноги у огня.

— Какой смысл в таком убогом шифре? — почесал шею Реленор. — Тут же и ребёнок разберётся.

— Ребёнок должен уже разбираться, чтобы понять послание. Это, наоборот, защита от слишком хитрого гонца, — пояснил Дарен. — Ниал не входит в мою сеть шпионов, так что написал как смог.

— Ниал... — младший аристократ порылся в памяти. — Это который младший сын Кевена Ноулана?

— Да. Сын того самого графа Лефеции, к жене которого ты...

— Было-то один раз, — перебил его Эрин. — Теперь до своей смерти будешь вспоминать?

— Если продолжишь так делать, то до твоей, — герцог не устоял перед возможностью подшутить над воспитанником.

— Если ренницкий Кеньяр связался с Тиалесами, то фракция южан выходит крайне могущественной, — Реленор задумался. — А кто у нас, кроме Ноуланов?

— Сиакеры, — довольно заключил Архин.

— %?№*! — не сдержался молодой лорд.

*****

На новом месте время тянется медленнее.

Неспешно бредёт по небесам далёкое светило, не ласкающее кожу нежным жаром. Чересчур стремительно кончаются редкие разговоры, в которых немногочисленные собеседники, слуги и дружинники, отвечают неохотно и односложно, опасаясь незнакомой аристократки. Разумом овладевает скука, против чего не помогают ни хождение по коридорам, ни любование окружающими пейзажами с высоты, ни чтение толстых книг с пыльными страницами из замковой библиотеки.

Без цели, без смысла и без желания....

— Коли! Руби!

— Может, хватит? Вы с самого утра орёте без остановки! — Забель перегнулась через перила наружной деревянной лестницы. — Леди нужен покой, иначе вместо красавицы придётся исполнять супружеский долг с мерзкой жабой!

Тренирующиеся во дворе рыцари подняли взгляды наверх. Наследник герцогства, в простой рубахе выполняющий упражнения, разбежался и, подтянувшись, запрыгнул на крышу небольшой пристройки, а оттуда на низкую кровлю казармы.

— Может, хватит без конца возмущаться? — прикрыв глаза рукой от слепящего солнца, прокричал девушке Реленор. — Воины готовятся к турниру, а ты маешься от безделья.

— Это я бездельничаю? — недовольству дворянки не было предела. — Ты обещал сводить меня на прогулку!

— Когда я такое тебе обещал? — лорд сел и свесил ноги с крыши.

— Два дня назад! — Забель перебежала на нижнюю площадку лестницы и снова вцепилась в ограждение.

— Ты сама отказалась! — напомнил молодой герцог.

— Если я отказалась, это ещё не значит, что мне этого не хочется! — девушка отшагнула от перил и сложила руки под грудью.

— Сама-то поняла, что сказала? — с иронией подняв левую бровь, Эрин спрыгнул вниз, приземлившись мягко, как кот, и задрал голову.

— Я-то поняла, а ты, выходит, нет! — презрительно заключила аристократка.

— Хочешь развлечься? Будет тебе развлечься! Спускайся! — он призывно поманил рукой.

— А я не буду! — перешла в неостановимую женскую атаку Забель.

— Марика? — в голосе лорда появилась надежда на бескровное решение конфликта.

— Не слышал леди? — не приняла предложения стать посредником в переговорах служанка. — Она говорит, что не спустится!

— %№:*! Когда ваши тряпки приедут, я всё сожгу, до последнего платьишка! — посыпались первые угрозы.

— Останешься идиотом, жена которого всегда в одном наряде ходит! — но леди из дома Сиакер не бегут перед лицом врага.

— Больше никаких горячих булочек с мёдом! — Реленор применил главный довод.

— Я оденусь, спущусь, возьму твой стальной тупой дрын и затолкаю его тебе в глотку! — с грохотом двери Забель исчезла в своих покоях.

— Милорд, это слишком жестоко! — обиженно взглянула вниз Марика и убежала помогать подруге.

Рыцари расхохотались и опять принялись за тренировку. Мечи и топоры вновь застучали по чучелам, а замершие было поединщики вернулись к схваткам.

— Не пожалели, что к ней посватались? — поинтересовался у молодого лорда сэр Даан и обрушил удар своего бердыша на соломенный манекен.

— Ни мгновения.

*****

Забель придирчиво осматривала кольчугу, ежесекундно сравнивая её со второй, точно такой же, висящей рядом.

— Бери любую, они одинаковые, — не вытерпел Реленор, опёршийся спиной на стену арсенала.

— Точно? А вдруг какая-то из них будет жать в груди? — недовольно зыркнула на него девушка.

Лорд, гадко ухмыльнувшись, смерил её оценивающим взглядом, особенно задержавшись на...

— Молчи! — леди схватила первый попавшийся под руку доспех и с оскорблённым видом натянула его сверху на плотную шерстяную рубашку.

— Шлем не забудь. И не волнуйся, жать не будет, — лучащийся счастьем аристократ вышел за дверь, оставив негодующую даму в одиночестве.

Спустившись на укромную площадку между оружейной и конюшней, герцог дождался её и предоставил затупленный клинок длиной чуть более метра. Забель оглянулась по сторонам — любопытных глаз заметно не было — и приняла меч, крепко ухватив его за рукоять двумя руками.

— Итак, первый вопрос: тебя учили фехтовать? — хрустнул пальцами Реленор.

— Ну... — замялась девушка.

— А кто говорил, что меч больше нравится? — парень иронично приподнял бровь.

— Нравится. На самом-то деле, я несколько раз просила сэра Артурса научить меня, но он вечно находил причины для отказа. И я забыла, что хотела обучиться этому, — она поводила клинком по воздуху. — «вжих-вжих».

— Так что, лупила чучело как придётся в надежде стать девой-рыцарем? — он оскалился и вытащил тренировочный меч из ножен.

— Да. И иногда рубилась с тенью, — Забель попыталась принять боевую стойку, много раз виденную при тренировках дружинников её отца.

— Ноги шире! — поправил её Эрин. — И не задирай так локоть! Суть позы гнева не в том, чтобы воздеть меч кверху, а в том, чтобы всегда быть готовым замахнуться или отбить удар.

— Вот так? — встала поудобнее девушка.

— Уже лучше. Позволь второй вопрос: каким концом нужно бить врага? — Реленор скользнул боком вокруг дворянки, заставив её повернуться.

— Острым? — засомневалась Забель.

— Неправильно! — он перехватил свой клинок за лезвие. — По моему опыту, чаще надо бить тупым концом, как молотом.

— Это же затупленный меч, — не согласилась девушка. — А за боевой так не возьмёшься — пальцы ведь отрежет.

— Отрежет, — подтвердил лорд. — Но только если в голове грязная солома вместо ума. А те, кто в неё не просто едят, но ещё и иногда думают, надевают кольчужные рукавицы или пластинчатые перчатки с кольчужной подкладкой.

Забель задумчиво почесала подбородок, признав правоту опытного, несмотря на молодость, воителя. Она опустила оружие и присела на стоящую у стены лавочку. Реленор плюхнулся сбоку, положив клинок на колени и лениво полируя его краем рукава.

— Вопрос третий: чем нужно фехтовать? — он полуобернулся и с хитринкой посмотрел на собеседницу.

— Мечом? — неуверенно ответила та.

Дворянин беззвучно засмеялся, прикрыв глаза и упершись ладонью в лоб.

— Да что не так? — разозлилась девушка, вскочив с сиденья и зашагав по двору из стороны в сторону. Твёрдые деревянные каблуки злобно заклацали по камням.

— Мечом — это, однако, верно, — утёр слёзы смеха Реленор. — Но я имел в виду немного иное: какой частью тела надо фехтовать?

— Руками? — попробовала угадать Забель, чей мир дал значительную трещину. — Ногами? Головой?

— Задницей, дорогая, задницей! — гнусно загоготав, лорд свалился с лавочки.

*****

Как обычно, палатки да шатры, один другого вычурнее и богаче.

Почему, по какой причине надо всё время показывать всем желающим и нежелающим своё богатство и благолепие? Неужели люди, наперечёт знающие родословные и достижения предков друг друга, всегда помнящие, сколько у кого земель и крестьян, забывают об этом? В какой миг приходит необоримое желание покрасоваться своим состоянием, в какую секунду возникает боязнь, что статус пропадёт, если его не выставить напоказ?

Возможно, это банальная гордыня.

Откуда столько высокомерия и раздутого чувства собственного величия у тех, кто прославлен и знаменит лишь тем, что по-настоящему великие люди породили их дедов или отцов? У тех, вся значимость которых заключается в высоте стен, доставшихся по наследству?

Может быть, это традиции.

Кто был первым? Кто впервые решил, что, обсыпав золотом своё имущество, станет превыше остальных? Кто в первый раз нацепил на шею блестящий камушек в уверенности, что именно это сделает его величественнее?

Наверное, это бессмысленная жадность.

То самое ужасное чувство, присущее столь многим людям. Тот нестерпимый жар, что исходит от попавших в ладони монет. Тот искуситель, что неумолкающе шепчет на ухо.

Купи. Попробуй. Повеселись.

Ты ещё не сверкал на турнире в этом доспехе с выгравированными золотыми узорами. Не ел этого маняще пахнущего деликатеса. Не гостил в этом доме удовольствия. Не пил этого вина. Не любовался. Не лежал. Не наслаждался.

Зачем поддаваться искушению?

Вкус даже восхитительной пищи забудется, красивые латы погубят в бою, наслаждение пройдёт, а удовольствия не вечны.

Турнир — это маленькая война, а на войне нет места пышным нарядам и роскошным ужинам.

Нельзя победить, если для тебя битва — необычное захватывающее приключение, а для тех, на ком держится судьба сражения, битва — грязь, пот, кровь, боль, раны.

И смерть.

— Реленор, снова тут сидишь? — подсел к расположившемуся на трибуне дворянину Бердыш. — И не надоело тебе слушать этого свистуна?

— Сначала сам свистеть перестань, — огрызнулся лорд. — И только потом оскорбляй приглашённых музыкантов.

— Слушай, я, собственно, почему тебя искал, — лысый здоровяк воровато огляделся и перешёл на заговорщический шёпот. — Может...

Эрин поднялся со скамьи, с которой благодаря ещё не растянутому над головой тенту осматривал окрестности. Махнув рукой, он отослал артистов отдыхать перед завтрашним выступлением.

— Нет.

Рыцарь сложил ладони в умоляющем жесте.

— Оглох? — Реленор покинул верхнюю ложу и начал спускаться по лестнице.

— Да сколько можно! — вскричал Даан. — Нет и нет! Ты потому злой и ходишь, как голодная собака!

Герцог остановился у нижнего ряда сидений и опёрся на стенку ристалища локтями. Он потёр закрытые глаза костяшками больших пальцев и тяжело вздохнул.

— Я дал клятву.

Бердыш уселся на ограждение рядом и озадаченно почесал затылок.

— Кому?

— Себе, — глухо отозвался лорд.

— Себе? — бородач покровительственно потрепал его по голове. — Это ничего не значит.

Реленор скинул с себя руку дружинника и сбил его на землю. Провалившись за барьер, тот принялся лёжа отряхиваться и недовольно ворчать.

— Это значит абсолютно всё.

*****

— Здорово, как добрались? — неунывающий рыцарь подъехал к возвращающейся процессии.

Три немаленьких телеги сопровождались шестнадцатью всадниками, трое из которых до сих пор имели не слишком цветущий вид. Радостно улыбнувшиеся увиденному наконец замку дружинники замахали боевому товарищу в ответ.

— В целом, неплохо, — откликнулся Хэйл, привстав в стременах. — Руди, правда, помер по дороге, как и один из олецких, Домналл, верно?

Сэр Артурс молча кивнул и пожал встречающему здоровяку руку.

— А так... — продолжил рыжий воин. — Продали трофеев, накупили разного добра...

— Всё вам, жадным дирацийцам, торговать да продавать. Все вы торгаши! — ехидно заметил конник из задних рядов.

— Кто это сказал? — Хэйл со гневным видом поскакал назад. — Ты, что ли?

Оставив рыцарей разбираться между собой, отряд двинулся дальше, поскрипывая колёсами повозок. Мимо плавно покатились милые сердцу северян и любопытные для ольчан пейзажи, лаская взор простирающимися за горизонт степями, широкой лентой Лефиса на юге и пёстрыми крышами жмущегося к реке городка.

— Вы после турнира обратно? — поинтересовался Бердыш у предводителя сиакерских дружинников.

— Пожалуй, да, — Артурс подкрутил седой ус и приосанился. — Тряхну стариной на ристалище и меле да направлюсь домой.

Лысый бородач остановил коня и спешился. Старый рыцарь секунду помедлил, подал знак подчинённым и присоединился к Даану. Весельчак, ведя лошадь под уздцы, дошёл до приятного местечка на берегу большого ручья, убегающему к Лефису. Возле почерневшего от пепла кострища лежали очищенные от веток брёвна, заменяющие сиденья.

— Я некогда пообещал, что сражусь с воинами со всех уголков королевства, — Бердыш достал из седельной сумки бутылку алленцийского красного и два кубка.

— За клятвы! — Артурс поднял первый тост и залпом выпил вино. — Пусть обещание будут обдуманными, а исполнение неизбежным!

— К сожалению, — налил и себе доверху молодой дружинник.

Седой баннерет собрал валяющийся под ногами хворост и сложил его шалашом. Вытащив нож из сапога и подхватив сухой камень, Артурс подпалил расщеплённую ветку и разжёг костёр. Отряхнув руки, он обернулся к собеседнику:

— А что так?

— Да как сказать... — снова взялся за бутылку Бердыш. — Кажется, я потерял друга.

— За друзей! — провозгласил ольчанин. — Чтобы дружба была вечной и крепкой, как стена щитов!

— За друзей! — опрокинул кубок Даан. — Парень жил полной жизнью, бегал от одной юбки к другой, и тут раз! — и пропал.

— Наливай, — старик протянул ему сосуд. — За любовь! Безжалостную и к врагам, и к друзьям!

— Это точно, — согласился бородатый рыцарь. — Нашёл себе бабу, и с другом прошвырнуться по красоткам уже не хочет.

Артурс отсалютовал кубком и порылся в мешке, повешенном у седла. Найдя желаемое, он насадил вяленое мясо на лезвие кинжала и поднёс его к пламени. Бердыш присоединился к начинающейся трапезе, накрыв бревно толстым платком и расставив хлебные лепёшки, словно тарелки.

— Даан, расслабься, — ветеран с наслаждением откусил кусок горячей, отдающей дымом говяжьей полоски и потеребил седой ус. — Дружба — это не только совместные увеселения, и она не закончится после чьей-то свадьбы.

Старый воитель довольно прищурился и хитро подмигнул лысому здоровяку.

— А если ты не можешь в одиночку прогуляться по борделям, то я всегда к твоим услугам.

*****

Не по-весеннему жаркое солнце яростно пекло землю, радуя своим жаром подмёрзших утром знатных вельмож. Повсюду развевались десятки и сотни пёстрых знамён, сверкали начищенные до блеска латы, мелькали вычурные плюмажи. От ржания коней и гама толпы, казалось, можно было лишится слуха. Глаза терялись при виде бесчисленных гербов, богатых одежд и прославленных рыцарей, неспешно трапезничающих перед схватками.

Аристократы со всего королевства съехались на первый в году турнир у легендарного герцога, надеясь заполучить короткую аудиенцию, беглый взгляд, хоть толику внимания от героя войны, от могущественнейшего дворянина, от второго после монарха человека в стране.

Суетящиеся герольды сбились с ног, подсчитывая, принимая, записывая всё прибывающих и прибывающих воинов. Огромный палаточный лагерь под стенами величественного замка гудел, будто рассерженный улей, и наполнялся проснувшимися аристократами, которые тонкими ручейками направлялись к трибунам.

Небесное светило почти достигло высшей точки своего пути, когда увеселённая вином знать разместилась на своих местах и ожидающе уставилась на ристалище. На поле выехал разодетый в пышный ало-золотой костюм распорядитель и, раскланявшись и поприветствовав собравшихся, объявил о начале состязаний. Под задорную мелодию началось танцевальное представление знаменитой труппы с берегов Акорни.

— Неплохо играют, — обратилась к Забель немолодая соседка. — Музыканты дорого обошлись?

Девушка, оторвавшись от номера, обернулась на гостью, уютно расположившуюся на кресле в верхней ложе. Пожилая леди добродушно улыбалась, слегка жмурясь от яркого света, проникающего сквозь растянутое над головой полотнище.

— Леди Ифе из дома Кирре?

— Верно, леди Сиакер. Простите мне мою старческую рассеянность: я совершенно забыла, что мы не представлены, — мать герцога Восточного Края слабо кивнула и снова взглянула на сцену. — Стоит ли звать этих артистов? Мне скоро женить внука.

— Отана, ваша милость? — заинтересовалась Забель, незаметно пододвинув сиденье ближе к собеседнице.

— И Отана тоже, — старушка погрустнела, тяжело вздохнув и отдавшись своим мыслям. — Почему детей плодит мой нерадивый сын, а деньги для свадьбы считаю я?

Девушка придвинулась ещё ближе, чуть заскрипев ножками кресла о деревянный помост. Подозвав слугу, она потребовала принести свежего душистого хлеба и сырных закусок, лучше всего подходящих под едва кисловатое лонканское.

— Миледи, я, признаться, ещё не вступила в обязанности хозяйки Маника, — извиняющимся тоном сказала юная дворянка. — Но, по-моему, эта труппа стоит любого количества серебра, сколько бы они не запросили.

Пожилая дама согласилась и благодарно приняла бокал белого вина из рук вернувшегося с подносом и кувшином слуги. Аккуратно пригубив, она покатала золотистую жидкость на языке и удовлетворённо прикрыла глаза. Забель сместилась к ней и тоже попробовала напиток, оценив немного потускневшее за зиму, но всё ещё насыщенное медовое послевкусие.

— Леди Сиакер, вы позволите обращаться к вам кулуарно? — девушка с готовностью кивнула. — Поздравляю, девочка моя, с помолвкой! Жених у тебя, конечно, красавец — рыцарь, настоящий герой!

— Спасибо вам за тёплые слова, — счастливо улыбнулась Забель. — Расскажите, пожалуйста, как поживает Кальвия? Она уже сыграла свадьбу? Я очень давно не получала от неё писем.

— Внученька вышла за Лепида. Ох, какой же обаятельный мужчина! Даже жаль, что мне уже не пятнадцать лет — никто не сватается! — старушка засмеялась и насадила на вилку кусочек сыра.

Молодая аристократка не смогла сдержать смешок, тоже воздав должное лёгким закускам. На поле танец подошёл к концу, и радостные артисты кланялись изящным аплодисментам знати и бурным рукоплесканиям стоящих вокруг ристалища простолюдинов.

— Лорд Лонкана очень достойная партия для любой невесты, — поддержала выбор дома Кирре девушка. — Но, думаю, не менее, чем наследник вашего сына. Несколько печально, что мой батюшка отказался от возможности моего брака с Отаном.

— Да, уж от тебя все окрестные парни были без ума, — леди Ифе мечтательно задумалась, вспоминая недалёкое прошлое. — Несчастный мальчик так страдал, когда получил отказ!

— Но сейчас его сердечные раны исцелены? — Забель прижала руки к груди и грустно опустила брови.

— Исцелены, — подтвердила пожилая женщина. — Он женится на юной Кеньар, по имени... по имени...

— Зиания, — подсказала молодая дворянка.

— Верно, девочка моя. С тобой приятно беседовать, как и с твоей матерью, — герцогиня встретила выезжающих на поле оруженосцев в кольчугах и остроконечных шлемах негромкими хлопками. — Как поживает леди Ленора?

— Матушка хотела приехать на турнир, но не смогла справиться с нахлынувшими на неё домашними делами, — призналась девушка. — Она готовится к моей свадьбе, собирает приданое и составляет план празднования.

— Когда намечено? — хихикнув, старушка кинула на ристалище ярко-синий платок с вышитыми золотом инициалами. Юный воин поднял его копьём, повязал на руку и послал ослепительную улыбку в сторону трибун.

— Мы пока не решили, — Забель сосредоточенно почесала подбородок. — Всё будет слишком грандиозно, и не хочется испортить впечатление гостей неподходящей датой.

— Было бы неловко отрывать лордов от их земли во время посева или сенокоса, — согласилась леди Ифе, подмигнув мгновенно смутившемуся юноше.

Девушка выглянула дальше, приподнимаясь в кресле, и осмотрела гарцующих оруженосцев. Она улыбнулась внимательно следящему за верхней ложей герольду, и тот с готовностью оповестил благородную (и не только!) публику о начале турнира оруженосцев.

Влекомые грохотом оваций, пронзительными гудками труб и надеждой стать рыцарями, молодые всадники, выстроившиеся напротив друг друга, ринулись навстречу славе.

*****

После тёмного шатра яркое солнце сильно било в глаза. Верный Егерь слегка всхрапывал, предчувствуя битву. Пластинчатый доспех приятно давил на плечи знакомой тяжестью, а вспотевшее на жаре лицо обдувал прохладный ветерок, как обычно, пришедший весенним вечером с запада, со стороны озера.

— ...ерцог Северного Приграничья, владетель Маника и Кустодиана, Хранитель Сционского моста, благородный рыцарь — лорд Реленор из дома Эрин!

Герольд надрывался изо всех сил, объявляя выезжающих на ристалище участников. Трибуны жадно ловили каждое движение, громко вздыхая при появлении нового закованного в латы всадника.

— Старший сын графа Лефеции, наследник Мейдии, доблестный рыцарь ­— лорд Айрелл из дома Ноуланов! — рослый мужчина с пышными русыми усами в приветственном жесте поднял копье и оскалился.

— Граф Стипиура, владетель замка Розейс, знаменитый рыцарь — лорд Теофан Доринг! — суховатый северянин в потрёпанной временем кирасе едва заметно кивнул, обнажив редкие жёлтые зубы.

— Бесстрашный королевский знаменосец, непобедимый рыцарь — сэр Адан Акус из Мегрейта! — светловолосый великан приподнял забрало шлема и прокричал в толпу боевой клич.

— Единственный сын легендарного сэра Осбальда, молодой племянник графа Лефеции, уже заслуживший шпоры — сэр Мейве из дома Ноуланов! — молчаливый всадник со свежим шрамом на щеке неглубоко поклонился.

— Сын графа Ренена из дома Саннер, наследник Хойссы, рыцарь — лорд Ленатос! — юный парень («Мальчишка!» — презрительно подумал Реленор) надулся от гордости, стараясь не косить глазами на верхнюю ложу, где наслаждались турниром его мать и сестра.

Две пятёрки воинов встали в две линии напротив друг друга. Реленор занял позицию между Ноуланами, поставив коня на дыбы и поприветствовав рукоплещущую толпу.

— Рыцари, будьте благородны и честны, ведь на вас смотрят прекрасные дамы! Да начнётся справедливый суд, где лишь достойнейшим суждено одолеть врага!

Реленор, дождавшись сигнала герольда, немедленно пришпорил дрожащего в нетерпение Егеря и подъехал к центру отряда защитников. Сэр Адан саркастично усмехнулся, поняв, что герцог направился именно к нему.

— Ты уверен, Эрин? — на высокомерное высказывание лорд ответил резким ударом копья по щиту. Окружающие рыцари насмешливо хмыкнули.

Реленор поскакал к одному из концов барьера, лязгнув забралом, и натянул поводья, остановив жеребца на месте. Его противник оказался в противоположном конце ристалища, одаривая зрителей бесконечными улыбками.

— Лорд Эрин вызвал сэра Акуса на копейный поединок! Милорды, бейтесь без страха!

Нетерпеливый конь рванул с места, вздымая сзади клочья земли. Узкая прорезь шлема сжалась до стремительно приближающейся фигуры впереди, глаза приковались к сверкнувшему на солнце наконечнику, а рука до боли сжала щит.

Четыре секунды.

Ноги упёрлись в стременах, приподняв наездника в седле. Локоть прижался к телу, закрепив под мышкой древко лэнса.

Три секунды.

Плечи опустились, прячась за щитом. Бёдра надавили на заднюю луку.

Две.

Вся сила сосредоточилась на затупленном кусочке металла, венчающем копьё. Всё стремление к победе, весь напор боевого коня, всё горячее желание стремглав неслись навстречу врагу.

Одна.

Взгляд сквозь почти полностью закрытую щитом крошечную щёлку не отрывался от оружия гигантского рыцаря. Кровь бурлила, яростным пламенем обжигая жилы, а сердце сжалось в предвкушении сшибки.

Удар!

Треск копья. Обрушившийся слева неудержимый молот.

И небо.

«Синее».

*****

— Гедрик, выйди.

В тёмный шатёр, аккуратно раздвинув полог, тихо вошёл старый герцог. Оруженосец, наливающий вино в кубок уже четвёртый раз, торопливо поклонился и испуганно выскочил из палатки. Реленор откинулся на спинку кресла и потянулся, протяжно зевнув.

— Не хочешь? — он передвинул фигуру по стоящей на столе доске.

Дарен уселся напротив и одним глотком опустошил бронзовый сосуд. Левый глаз строго прищурился, а рука ухватила краешек седеющей бороды.

— Некогда, — вопреки своим словам он вгляделся в позицию и ухватил тремя пальцами деревянного всадника.

— Боишься, потеряют? — ехидно хмыкнул наследник, щёлкнув по ополченцу и отправив его на клетку вперёд.

— Не могу доверить твоей ненаглядной следить за всеми гостями, — Архин сосредоточенно свёл брови у переносицы, бросив в атаку колесницу.

— А Кеньар так и не приехал? — Реленор потянулся к бутылке и жадно припал к горлышку.

— Нет, — облокотился на стол немолодой лорд, положив подбородок на сцепленные в замок руки.

— Значит, он выбрал сторону, — ополченец сделал ещё шаг, опасно нависнув над беззащитным флангом противника.

— Выбрал, — подтвердил герцог, качнув головой. — Так что твоя свадьба пройдет...

— На празднике в столице, перед самой коронацией, — угадал Реленор, торжествующе похлопав кончиками пальцев по ладони. Вражеский всадник атаковал пехотинца, но, повалив его на землю, сам оказался в ловушке.

— Верно, — Дарен неожиданно обрушился на центр построения своего воспитанника. — Попытаемся заполучить как можно больше влияния в столице, пока не дошло до открытого противостояния.

— Тиалесы не рискнут, а без них южный альянс невозможен, — не согласился Эрин, выдвигая в бой последние резервы. — В прошлый раз они потеряли власть над землями ниже по Нойфе и не смогут оставить Сенбер без защиты.

— Я работаю над этим, — деревянный конник вырвался из западни, но атака в лоб захлебнулась, оставив обе стороны серьёзно потрёпанными. — Если три графства объединятся в союз, то они будут представлять для южан немалую угрозу.

— Им есть за что сражаться, — кивнул Реленор, подготавливая фигуры к прорыву. — Что заберём мы?

— Столицу, — Архин остановил нападение, добавив к защите двух ополченцев из запаса.

— Столицу? — удивился молодой лорд. — Но если Мегрейт будет не у Зенгоров, то кто сядет на трон?

Дарен налил себе вина и встал из-за стола. Подойдя к стойке с доспехами, он недвусмысленно постучал по шлему.

— Нет! — резко выдохнул наследник, тоже поднимаясь на ноги.

— Уверен? — обернулся к нему старый герцог, усмехнувшись в бороду. В единственном глазу притаилась хитринка, а правая бровь поползла вверх.

— Я не буду претендовать ни на что, кроме Северного Приграничья!

Реленор пристально уставился на собеседника, до хруста сжимая зубы. Ногти впились в ладони, хоть немного остужая разум режущей болью. Он глубоко дышал, раздувая ноздри, словно бык.

— Раньше тебя это не смущало, — заметил Дарен. Он сложил руки на груди и, подобно высокой скале, несокрушимо встал против гневной волны.

— Я думал, что мы поддержим мелкого Зенгора! — по лицу наследника гуляли желваки.

— Глупо рассчитывать на четырёхлетнего малыша — он помрёт от любого чиха, — Дарен спокойно прошёл к выходу из шатра.

— Я — не король, и не буду им! — Реленор отскочил, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на него, и в ярости смёл фигуры со стола.

— Поверь мне, придёт время, и ты почувствуешь это бремя.

Герцог отодвинул полог и повернул голову к молодому дворянину.

— Бремя пурпура.

*****

Меле.

Давняя традиция, восходящая к легендам о временах, когда ещё не было старых королевств.

Любимое развлечение скучающей знати, на которое собираются со всех сторон десятки воинов, пылающих желанием избить друг друга, одержать победу в общей свалке над прославленным рыцарем и покрасоваться великолепными боевыми навыками.

Круговорот плюмажей, взмахи мечей, ржание коней, лязгающие удары, падения под копыта, драки на земле, отступления и атаки, треск щитов, сверкание лат, яростная буря битвы.

Но не сегодня.

— Наши предки много веков назад покинули гибнущую под ударами волн родину и направились на запад, — лорд Архин разместился в центре верхней ложи трибун, а его громогласная речь разносилась по всему ристалищу. — В ту далёкую эпоху они не знали конного боя, как знаем его мы.

Реленор опёрся на щит-каплю и оглядел соседей по строю. Хмурые рыцари недовольно бурчали, стараясь встать плотнее. Линии слегка колебались, не в силах выровняться на всём протяжении. Однако, далеко не все сегодняшние союзники проявляли отсутствие необходимой в пешем бою дисциплины — пятеро дружинников из гвардии Маника собрались в стальной кулак, угрожая прорвать виднеющиеся впереди ряды.

— Доблесть их не уступала нашей, и бились наши праотцы пешими — строй против строя, ряд против ряда, волна против волны, — публика возбуждённо аплодировала, не отрывая жадных до крови взглядов от поля битвы. — Сегодня мы вспомним, насколько прекрасна и опасна схватка лицом к лицу, когда верный конь не уносит раненого из боя и лишь Ушедшие определяют, кто достоин победы, а кто — смерти!

Молодой лорд ударил эфесом по щиту. Окружающие шёпоты стихли, и полсотни пар глаз обратились на него. Реленор злобно оскалился и поднял меч выше.

— Кто одолеет Адана Акуса, того я, — его взгляд прошёлся по рыцарям неукротимой грозой. — убью.

— Благородные лорды и прелестные дамы, я прошу вас быть честными судьями храбрейших из храбрых, что вышли на ристалище, — герцог повернулся к трубачу позади него и взмахнул рукой. — В атаку! Сияние!

— Сияние! — проревели девиз воины и ринулись вперёд. Линии расстроились, и строй рассыпался, увлекая людей в безумный рывок.

Если бы поле было вдвое больше, то гневным командирским приказом можно было бы собрать рыцарей заново и обрушиться на противника единой стальной мощью. Если бы поле было вдвое меньше, то забывшие про порядок аристократы не успели бы лишиться его полностью.

Но в бою не бывает если.

С яростными криками два вала людей нахлынули друг на друга. Воины сбивали врагов с ног, катались, сцепившись намертво, по земле, рубили шлемы и щиты. Завертелась стремительная пляска, лишь со стороны кажущаяся смертельной. Мечи мелькали слева и справа, со свистом проносились мимо головы, бились в забрала и наплечники, но не могли ранить противника — кромки и острия были затуплены.

Он видел только одного врага. И враг не видел никого, кроме него.

Чёрный щит с золотым оленем неумолимо приближался через гущу сражения. Сбоку то и дело какой-нибудь отважный рыцарь нападал на Реленора, но быстрые руки мгновенно отражали атаки, заставляя смельчаков отступить.

Принять на щит. Кромкой в голень. Гардой в ухо. Оттолкнуть ногой упавшего. Перетерпеть удар в кирасу. Резко остриём по пальцам. Эфесом в открытое лицо. Ботинком в стопу. Подножка. Оттолкнуть.

Нет союзных гербов. Он среди врагов. Толчок щитом. Краем вправо. Шаг назад. Пнуть в челюсть поднимающемуся. Ещё назад. Со строем вперёд. Удар на шлем. Мечом в горло. Локтем в лицо. Щитом сверху.

Воины противника расступались, освобождая путь великану с оленьим гербом. Эта битва — лишь для двоих, и остальным здесь нет места.

— Акус! — сквозь зубы прорычал молодой лорд.

— Соскучился, Эрин? — сэр Адан нахально ухмыльнулся и опустил забрало.

— Если только по твоей разбитой роже! — время земедлилось, послушно следуя бешеному стуку сердца. В крови пылало пламя, но мысли были ледяными, будто воды Лефиса в середине мая.

Реленор шагнул в сторону, неотрывно следя за ногами королевского знаменосца. Тот повторил движение, скользя по тому же кругу. Клинок в руке знаменитого рыцаря угрожающе покачнулся.

— Ты был неплох на ристалище, — с ехидцей подметил сэр Акус. — Немногие отваживаются переломить со мной копья.

Герцог едва ощутимо приблизился к врагу, ровно на расстояние неожиданного броска. Бой вокруг утих, и утомлённые воины разошлись ради небольшой передышки. Зрители затаили дыхание, боясь не уловить решающее мгновение.

— Не твоя вина, что я оказался сильнее, — тоже подшагнул рослый воитель. — Если бы я не был самым лучшим рыцарем в Вегадоре, то король не доверил бы мне нести кровавое око.

Низкое утреннее солнце беззаботно играло бликами на верхушках шлемов, пускало отблески на затенённые трибуны и ласково грело подмёрзшую за ночь землю. Реленор замер, остановившись спиной к яркому светилу. Могучий противник шагнул дальше, разорвав на секунду дуэль взглядов.

— Сияние!

Лорд Маника стрелой бросился на врага, даже не заметив ответного удара. Верхний край щита глухо звякнул об челюсть знаменосца. Гигантский рыцарь рухнул, как вековое дерево под ударами топора.

— Сияние! Сияние! — взревели воины сзади вновь повернувшегося лицом к противнику аристократа.

— Вперёд! — прозвучала команда в стане врага, и две линии, неспешно шагая и сберегая силы, начали сближаться, стуча мечами о щиты.

Они столкнулись, издалека обмениваясь ударами и уколами. Боевой задор прошёл, уступив место сковывающей тело усталости и осторожному разуму. Больше трети рыцарей выбыли из битвы, и потери от безрассудства легко склонили бы чашу весов на нежеланную сторону.

— Навались! — прокричал Реленор, отклонился назад и обрушился на противника щитом. Соседи врага моментально ответили на атаку, стараясь нанести как можно больше ущерба подставившемуся лорду, но тут же были сбиты с ног его соратниками. В голове загудело, и по лицу потекла кровь из разбитой губы, но линия была прорвана. В воздухе запахло победой, но вырвавшиеся вперёд рыцари, обернувшись назад, сжались в одну кучку, готовясь к последнему безнадёжному бою.

Фланги прошлого построения рухнули, и собравшиеся с силами противники заново выстроились перед ними. Почти полтора десятка против восьми — шансы незначительны. Четырнадцать воинов из неприятельского отряда не торопились, наслаждаясь краткой передышкой.

— Кто упадёт первым, — со злобным азартом сказал Эрин. — Тот на следующем турнире приносит три бочонка с пивом.

— Идёт, — согласились сбившиеся в круг рыцари, спешно переводя дыхание.

Враги ринулись в стремительную атаку, надеясь опрокинуть их одним ударом. Строй выдержал первый натиск, отчаянно рубя и коля навалившихся противников. Волна стали отхлынула, но вновь накатила, теперь плавно и осторожно.

Щит. Справа. Пинок. Укол. Боднуть в лицо. Прикрыться рукой. Защитить союзника. Снова щит. Шаг назад. Атака с тыла. Развернуться. Удар эфесом. Устоять.

Трое воинов повалили Реленора наземь, крепко прижав его к жухлой траве, и просунули под забрало кинжал.

— Сдаюсь.

*****

Пир — это не только способ развеять скуку или наесться и напиться от души. Пир — это ещё и возможность обсудить важнейшие вопросы, скрыв за звоном вздымаемых кубков и выкриками тостов тайные переговоры.

— За звёзды, синюю и белую!

Не умолкают менестрели, затягивая баллады куплет за куплетом, не устают танцоры, лихо отплясывая задорные танцы, не останавливаются бесчисленные слуги, меняющие блюда и подливающие вино.

— За лорда Маника!

Не кончается поток хвалеб, разговоров, ругани, грубых шуток. Не пустеют ряды сидений, несмотря на один за другим выходящих «подышать воздухом» людей.

— За герцога Архина!

Не стихают песни весёлой лютни, задумчивой флейты и страстной скрипки. Не уменьшается число трюков, исполняемых разодетыми в яркие и пышные костюмы ловкачами.

— Вечное пламя!

Не тускнеют улыбки дам, скромно беседующих с мужественными рыцарями, столь доблестно отличившихся на турнирном поле. Не прекращается завлекательная игра смущённых взглядов, жадно перебрасываемых через столы.

— Сияние!

Это празднование — не для печали проигравших. Это ликование — не для триумфа победителей. Это торжество — не для развлечения зрителей.

Пир — для уважения вассалов. Пир — для зависти недругов. Пир — для шанса заключить союз.

А союз — для того, чтобы закончить войну. Закончить ещё до начала.

— Девочка моя, как тебе цукаты? По мне, они великолепны.

Забель полуобернулась к пожилой леди и поддела вилкой сладкий фруктовый кусочек. Положив его в рот, она согласно кивнула и с наслаждением проглотила.

— Миледи, не хотите оценить медовые булочки?

— Рекомендуешь? — пощупала сдобу Ифе и придирчиво лизнула пальцы. — Недурно.

— На самом-то деле, я сама их пекла, — девушка наклонилась к собеседнице и заговорщически прошептала, словно постыдную тайну.

— Сама? Ах, как повезло твоему жениху! — всплеснула руками старая герцогиня. — Это настоящее чудо, когда благородная жена умеет сама готовить!

— Правда? — Забель смущённо потупила глаза. — Я думала, печь и варить знатной леди не положено, но не смогла удержаться.

— Глупости всё это: положено — не положено, — старушка ободряюще сжала её ладонь. — Никогда не знаешь, как жизнь повернётся. Сегодня у тебя войско поваров, а завтра — ложка и котелок.

— Тогда лучше уметь варить кашу, чем надеяться на чудо, — согласилась юная дворянка.

— Мне родители говорили: «Не следует жене спорить с мужем», — Ифе взяла бокал и внимательно понюхала розоватую жидкость. — Интересная смесь. Нежный запах ромоосских берегов и тяжесть лефецкого дурмана. Ты пробовала?

— Я, вроде бы, только слышала про этот рецепт, — призналась Забель.

— Пора опробовать розовую гадость, — она пригубила напиток, поиграв бровями. — Не бойся, пить можно.

Девушка неуверенно отпила из бокала. От странного вина осталось мерзкое послевкусие, которое она поспешила заесть вырезкой жареного на вертеле поросёнка.

— Ах, да, я совсем забыла... — сокрушённо покачала головой пожилая дама. — Про родителей-то. «Не спорить с мужем». Если б я с этим лентяем не ругалась каждый день, то едва ли он стал бы герцогом — ведь это я убедила его пойти на поклон к Архину.

— А ваш сын к вам прислушивается? — заинтересованно спросила Забель.

— Ах, если бы, — Ифе поджала губы и печально взглянула на неё. — Почему-то дети всегда перестают слушать своих родителей.

— Наверное, это глупо, — задумчиво вздохнула девушка. — Они не желают ничего плохого, так зачем же отбрасывать их советы?

— Нет, девочка моя, это не глупость, — старушка утомлённо прикрыла глаза. — Это взросление.