Нежное и яркое утреннее солнышко вновь поднялось над домами и деревьями. Вопли петухов, ржание лошадей и требовательное мычание коров знаменуют начало каждого нового дня. Продирая заспанные глаза, на рассветный холодок по одному выбираются доярки и пастухи, разминающие отлёжанные на жёстких лавках конечности. Встают хозяйки, накрывая голодным детям на стол, поднимаются мужики, готовые к налаживанию нехитрого крестьянского инструмента и мужской работе по дому. Просыпаются и трактирщики, растапливающие печи ради приготовления свежей пищи.

Он прибыл в Дубовую Рощу вовсе не ради пива и не ради Томовой постели, какие бы стишки не сочиняли местные крестьяне. Мужчина сел на соломенном матрасе и отвесил щелбан осмелевшему таракану, нагло залезшему на спинку кровати.

- Хотя бы клопов нет, - слегка хрипловатый голос разрезал безмятежность комнатушки на чердаке таверны. Сквозь слуховое окно под крышей доносились звуки пробуждающейся деревни. Ноги прошлись до стены, где на деревянных крючках висела одежда. Руки сами совершили привычный утренний обряд одевания, а оружие, кроме длинного кинжала на поясе и ножа в голенище сапога, разместилось под кроватью.

Зал таверны встретил его несколькими парами любопытствующих глаз завтракающих людей. Не обращая внимания на посетителей, он разлёгся на лавке возле длинного стола и из этого положения потребовал, поймав служанку за подол, вина и сыра.

Воскресенье – день чрезвычайно медлительный. Неспешно начинается утро, долго тянется день, лениво садится солнце. В такие дни человеку хочется побольше пообщаться с семьёй и друзьями, красиво одеться и сходить, что называется, «в люди». Хочется отвлечься от прошедших и вновь грядущих тяжёлых будней. Многие знакомства, как и многие романы, начинались именно в воскресенье.

Работа трактирщика, особенно в бедное на желающих выпить и покуролесить время, не несёт особых трудностей. Том, преодолев некоторое смущение, особенно нараставшее в присутствии вооружённых хмурых людей, аккуратно уселся напротив закрывшего глаза незнакомца.

- Доброе утро. Как спалось?

‑ Знавал я и худшие постели, - мрачно отозвался сцепивший лёжа руки за головой путник.

- Видится мне, вы заядлый шутник. Или же это красивый образ, почерпнутый из рыцарских романов? Мрачный воитель, мм, повидавший на своём веку слишком многое и ожесточившийся сердцем... Я слыхал, такое женщины очень любят. И как, работает?

- На тебя же сработало, - беззлобно огрызнулся уже поднявшийся человек, сильно зажмурившись и потянувшись.

- Простите моё излишнее любопытство, но позвольте спросить: кто вы и откуда прибыли? Признаться, я обожаю интересные истории, - чуть полноватый трактирщик вдруг как-то подобрался и стал похож на навострившего уши огромного кота.

- Меня терзают серьёзные сомнения, что моя история покажется вам действительно занимательной. Меня кличут Марком из Варроберга, и я обычный наёмник, живу, как водится, с дворянских дрязг и разбойничьих угроз, - чуть позёвывая, Марк принялся поглощать нехитрую закуску, принесённую отблагодаренной кивком служанкой.

- Нечасто, надо признать, у нас бывают наёмники. Что ж привело вас сюда?

- Кроме звона монет? Если честно, то я просто хочу немного отдохнуть от череды сражений, которые без конца идут между некоторыми лордами в Кереморре. Расслаблюсь на месяц-другой, может, перезимую, и отправлюсь на север. Поговаривают, что у истоков Лефиса неспокойно, там частенько на огонёк забегают горцы, - наёмник сделал большой глоток вина прямо из кувшина и шумно вытер рот рукавом.

- Ну что ж, добро пожаловать в Дубовую Рощу! У нас самые прекрасные женщины от Златолефиса до Матушки, и, между прочим, пиво – то, чем по-настоящему хочется гордится! – напыщенно заявил Том, выпятив грудь.

- Ну-ну, - воитель выглядел не слишком убеждённым этими самоуверенными высказываниями.

- Да ладно вам! Впрочем, действительно, на вкус и цвет... – трактирщик, увидев иронично поднятую бровь и насмешку в необычного цвета глазах, резко сдулся.

- На вкус и цвет ваше пиво напоминает...

Хозяин таверны торопливо перебил Марка.

- Хватит о пиве! Может быть, вы лучше расскажете о ваших приключениях? - Том неловко попытался перевести тему.

- Хочешь историю? Это можно, это я люблю, – Марк откашлялся. - Тогда внемли мне, смертный муж, ибо я собираюсь поведать тебе повесть о взятии замка Эрд. Это рассказ о дружбе и предательстве, о любви и ненависти, о мужестве и трусости. Итак, в не столь от нас далёком сто тридцать седьмом году Третьей Эры, или же восьмьюдесятью летами позже похода легендарного Зенгора, между двумя лордами, давними друзьями, вдруг пробежала тень...

*****

Осенний вечер подкрадывается незаметно. Сначала становится чуть холоднее, северный ветер усиливается, и продрогшие крестьяне с тревогой смотрят на потемневший от туч горизонт. Затем солнце вспыхивает последним рыжем огнём, и после кратких сумерек на крыши и заборы ложится ночь. Во тьме горят редкие огни: очаг в таверне, свечи в богатых домах, лампы в караульных. Народ снова тянется в трактир, цепляясь за оставшиеся минуты отдыха перед новой неделей тяжкого труда. Желая отрешиться от дум, многие уважаемые мужи и примерные семьянины временами погружаются в жестокую пучину азарта и выпивки, устраивают пьяные кулачные бои, иногда даже ломая всё вокруг. Утро, конечно, заставит их пожалеть о содеянном, но к следующему воскресенью неприятные воспоминания уходят, и круг начинается заново.

На постоялом дворе «Толстяк Том» было людно и шумно. Проигравшийся днем ранее до снятой рубашки рыбак с воодушевлением и горячим желанием сегодня вновь бросал кости, а пришедшая из-за городского частокола группа озёрских крестьян просила у служанки уже пятый бочонок пива.

- ...И, преисполнившись сомнений, он опустил своё оружие. Взглянул храбрый герой ещё раз на лик своего врага, и пришло к нему осознание, что смотрит он на прекрасные черты своей любимой. Чары проклятия развеялись, и любовь была спасена. И жили они, как говорится, долго и счастливо! Мне эту историю поведали за чарочкой зелена вина и наказали распространять по всему свету, ведь в ней большой урок заложен, - вокруг разговорившегося наёмника, изображавшего из себя сказителя, уже собралась немаленькая толпа.

Неизбалованные подобными развлечениями жители Дубовой Рощи внимательно прислушивались к речи Марка из Варроберга, стараясь не упустить ни единого слова. Старик Том, несмотря на всё своё любопытство, убежал следить за работой трактира, но краем уха прислушивался к происходящему.

- Чё, прям так и было? – раздался громкий низкий голос из толпы. - Колдунств же не бывает!

- Что, не веришь? – ехидно поинтересовался стоящий на столе наёмник. - А зря-я-я! Я тоже не верил, и друг мой не верил. А потом пошли мы как-то раз к знахарке, говорим ей, мол, расскажи нам про судьбу, кому жить, кому умереть. И отвечает она нам: «Скажу вам будущее, но знайте, кто хочет предотвратить грядущее, только приближает его». И показала на моего друга, предсказала ему смерть от кабана, а мне гадать почему-то отказалась.

- И что? – завороженно переспросила девица, сидящая на лавке, задрав голову вверх.

- Что-что, загорелся он от этих пророчеств идеей всех кабанов повывести, пошли мы на охоту, завалили одного – а это был настоящий король среди кабанов – и он хвастливо заявил: «Не родился ещё тот вепрь, что меня на клыки насадит». Но не прошло и пары часов, как он рванул к кустам, придерживая штаны. Видно, свинка попалась не слишком полезная для кишков. Там-то его и цапнула змея.

- И он умер? Предсказание сбылось? – не выдержал паренёк, прислонившийся к окну.

- Да не, змея ужом оказалась. Он на неё наступил, вот она и испугалась. Но теперь свинину мой друг не ест, боится, да, - подвёл итог Марк, прищурив глаза в другой угол таверны и спрыгнув со стола.

Лишившись продолжения развлечения, толпа обернулась на шум, охнула и отхлынула. Перепившие озёрцы поймали служанку и, невзирая на её протесты и причитания, дёргали её в разные стороны, ругаясь до хрипоты между собой. Некоторые мужчины явно порывались остановить безобразие, но никто не хотел получить тумаков от толпы в одиночку. Внезапно на длинный стол рядом со столбом вскочила какая-то девица в дорогой одежде.

- Немедленно прекратить! Отпустите её! – звонкий голос разлетелся по всей таверне, и остальные крики резко смолкли. - Гаррек, Тед, Гилберт!

Охрана бойкой девушки немедленно вышла вперёд. Озёрцы выпустили свою несчастную жертву, что тут же упорхнула прочь, и сконцентрировались на новом веселье.

- Эти городские совсем %;№%*, братцы, бей этих №@$%^% нещадно! – вопль одного из них тренькнул в тишине, как тетива. И стрела сорвалась.

Вопя и крича во весь голос, пьяные до скотского состояния деревенщины ринулись на импровизированную трибуну. Внезапный полководец махнула рукой, и на помощь троице защитников бросилось ещё с дюжину горожан. Озёрцы оказались в окружении, но в хмельных головах мыслями о б отступлении и не пахло. Мужик с краю прохода кинулся было навстречу врагам, споткнулся об лавку и растянулся на полу. Не успев подобрать разлетевшиеся зубы, он яростно схватил кого-то за ногу, визжа и царапаясь. Тощий пастушок, осмелев от выпивки, вперёд всех бросился к Гилберту, но мгновенно выхватил удар пудового кулака, отлетел к соседнему столу и треснулся о дерево затылком. Разъярённая толпа, преодолев разделяющие их пять-шесть шагов, подобно неукротимой волне обрушилась на охранников.

На мгновение показалось, что ещё секунда, ещё рывок, ещё удар – и злобная кучка людей доберётся до храброго воеводы, разнесёт таверну в щепки и заставит местных разбежаться, придерживая выбитые челюсти и баюкая сломанные руки. Гаррек, стоящий на левом фланге, рухнул на спину, погребённый под живым потоком, Тед, машущий кулаками налево и направо, вдруг сложился пополам и схлопотал удар в висок, а Гилберту, чтобы уцелеть, пришлось отпрыгнуть в сторону. Душа самопровозглашённой героини ушла в пятки, а сердце забилось, как крылья стрижа.

- Уооуууууу, - внезапный звук боевого рога заставил всех находившихся в таверне рухнуть на колени, зажимая уши руками. Драка на время прекратилась, но не успели озёрцы очухаться, как фигура в плаще, орудуя кинжалом, как дубиной, держа за ножны, принялась безжалостно раздавать пинки и зуботычины. Боевой запал иссяк, и резко протрезвевший народ, потирая синяки и ссадины, потянулся на выход.

Смелая девица уже хлопотала над стонущим Тедом: поднявшийся Гаррек вытирал кровь, хлынувшую из носа, а опытный Гилберт возвращался от трактирщика с мокрой тряпкой, которая немедленно была водружена на голову страдальца.

- Доброго остатка дня, - преувеличенно радостно сказал подошедший наёмник.

- Спасибо вам, добрый господин, - девушка встала и уважительно поклонилась, - признаться, я немного даже испугалась. Вы появились очень вовремя и весьма действенно. Позвольте представиться, Хеннет, дочь купца Якоба Абхара. Приятно познакомиться.

Хеннет была ничуть не похожа на местных горожан. Смугловатая кожа, округлое лицо и будто прищуренные глаза с головой выдавали в ней иностранную кровь, но речь была плавной, без намёка на акцент.

- Приятно, взаимно, Марк, наёмник, иногда шутник, иногда балагур, - подчёркнуто невыразительным тоном представился мужчина.

- Признаться честно, не каждый день в этом селе увидишь новое интересное лицо. Пожалуй, сегодня уже поздно, но не хотите ли вы составить мне компанию завтра на ярмарке? – чуть раскрасневшаяся девушка явно осмелела и вновь вошла в привычное русло.

- Не могу не согласиться со столь заманчивым предложением, тем более, исходящим из уст прекрасной дамы. Думаю, незадолго до полудня я зайду в лавку уважаемого Абхара. Вы будете там в это время?

*****

Главная площадь небольшого городка под названием Дубовая Роща, в дни последней ярмарки в году, пестрела яркими красками платков и шалей. Как муравьи, вездесущие горожане сновали туда-сюда, торгуясь, споря и высматривая самые лучшие и при этом недорогие товары. Сбор урожая на полях подошёл к концу, и крестьяне всеми силами пытались успеть обменять зерно, овощи и хлеб на деньги или разнообразные подарки многочисленной родне. Громко кричат зазывалы, смеются болтающие женщины, а глаза, охватив этот калейдоскоп жизни, разбегаются в стороны.

Нельзя было сказать, что на улочках некуда было яблоку упасть – всё же жителей в Роще было не настолько много – но не раз запыхавшиеся люди не замечали друг друга в спешке, сталкивались и толкались. Впрочем, это не касалось Марка – перед невысокой фигурой наёмника толпа расходилась, словно перед конной повозкой. Видимо, причиной этого были длинный клинок за спиной, со слишком узким для таких размеров лезвием и крайне широкой гардой, длинный кинжал странной формы, кожаная куртка с кольчужной подкладкой и хмурый вид мужчины, вторящий затянутым с утра грязно-серыми облаками небесам. Неторопливо вышагивая, Марк поравнялся с побелённым трёхэтажным домом. В полуметре левее двери красовался символ торговой гильдии – золотой ключ на зелёной поле – а ниже его располагалась вывеска с изображением платка и иглы.

Потянув за ручку, наёмник оказался в полутёмном помещении. На низких прилавках лежало несколько образцов ткани из разных уголков королевства. Сидящий на уютном кресле бородатый толстячок, до этого лениво беседующий с богатого вида горожанином, перевёл взгляд на нового посетителя.

- Желаете поторговаться? У нас есть лён, бархат, сукно, а мои племянницы отлично шьют. Хотите штаны, может, рубаху, а, может, вы пришли за новым плащом? У нас самая последняя мода, при дворе все кавалеры щеголяют в одеждах нашей гильдии, - купец выглядел взбудораженным.

- Спасибо, я привык к своему наряду. Нет, на самом деле я здесь по несколько иному вопросу, - Марк подошёл к прилавку и потрогал краешек отреза ткани. - Какая необычная вещь, а? Крайне любопытно. Откуда везёте?

- Эта диковинка – из государств запада. Мои торговые партнёры рассказывали мне, что это чудо делается из меха бабочек, которые живут за Великим Западным морем. Шёлк не рвётся, не натирает и почти не пачкается. Но есть и недостатки – никто не берёт. Слишком дорого. Идёт чуть не на вес золота, - торговец со вздохом развёл руками. - Ах, где мои манеры? Совсем забыл представиться – Якоб из Мариции, по фамилии Абхар. А вы?

- А это, дорогой папа, мой вчерашний спаситель – Марк из Варроберга, - произнесла подкравшаяся со стороны боковой двери Хеннет, и наёмник коротко поклонился. - Мы условились сегодня прогуляться по ярмарке и поведать друг другу занимательные истории.

*****

Они шли по единственной вымощенной камнем в поселении улице. Хеннет, одетая в теплую расшитую котту, с гордым видом держала своего кавалера под руку. Было заметно, что она дрожала от нетерпения рассказать о примечательных местах и городских слухах, но пока вбитый этикет и обязательная для купцов вежливость побеждали энергию юности.

- Милый у вас городишко, однако, - решил облегчить муки спутницы Марк. - Тихий, спокойный... Я всё думал отойти от дел, хотя бы на время, осесть, может, завести семью, наладить хозяйство...

Мимо с визгами пронеслась стайка детей, увлечённо играющих в салки. Один из них поскользнулся на мокром после ночного дождя камне и, чертыхаясь, растянулся на земле. Хеннет немедленно бросилась на выручку.

- Сэмми, ты как? Не сильно ушибся? Помощь нужна? – заботливо щебеча, как курица над яйцом, девушка достала откуда-то платок и принялась нежно вытирать кровь с разбитой коленки. Мальчик, шмыгнув носом, мягко, но уверенно оттолкнул руку помощи, подскочил и, пробормотав что-то в роде: «Спасибо, Хеннет», ускакал к убежавшим друзьям.

- Почему они всегда убегают? Что я не так делаю? Я же только лишь всего-навсего помочь хочу! – грустно и немного обиженно спросила купеческая дочь у наёмника.

- Лучше быть сильным и свысока смотреть на раны, чем показать свою слабость, - равнодушно ответил тот. Хеннет вдруг ойкнула, поднялась, отряхнулась и величаво поплыла обратно.

- Прошу простить меня за этот эпизод. Боюсь, иногда меня чересчур задевают чужие беды, - нормы поведения, за пренебрежение которыми девушка частенько получала от отца в детстве, вновь завладели её телом с удвоенной силой.

- Не зажимайся ты так, - посоветовал Марк. – Ты всё же не на званом ужине, а мы, вояки, народ простой. Говори свободно, я ругать не буду.

- Я всё говорю «село», «село», а сама-то так и научилась вести себя по-светски, - надув губки, произнесла Хеннет. – Знаете, вы не выглядите как человек, видевший всё на свете. Сколько вам на самом деле лет, если это не тайна? – девушка ближе всмотрелась в молодое лицо наёмника.

- Какой же тут секрет? Я приближаюсь к своему третьему десятку, но, признаюсь, мне время от времени говорят, что я, - мужчина загадочно улыбнулся. – кажусь слишком юным. Впрочем, рецепт молодости прост – часто бриться, мыться, не работать в поле и гулять по лесам да полям. Моя профессия омолаживает.

Главная площадь встретила их гамом повседневных бесед и скрипом тележных колес. Пара подошла к крытому деревянному прилавку, полного всевозможной дичи. На стенках и под потолком висели связки уток и зайцев, на полочках лежали куски оленьей вырезки, посередине красовался кабан, а за спиной продавца его помощник резал что-то подозрительно похожее на волчью лапу.

- Необычные глаза у вас. Не думала, что на востоке все такие, – понюхав тушку косоглазого ушастого зверька, обратилась к своему спутнику Хеннет. Она отложила мясо в мешок, предварительно пощупав пальцами, и потянулась за кошельком на поясе.

- Может это знак свыше? Метка богов, дескать, ты избран для великих свершений, жалкий смертный? – уклончиво не сразу ответил Марк, больше занятый вырезкой. Ироничная ухмылка выскочила на его лице. Но не успела девушка задать новый вопрос, как он опередил её.

- Я смотрю, ты у нас – обычная, совсем ничем не примечательная девушка родом из Мариции, там ведь все такие, не правда ли?

- Совсем не смешно. В турнире по куртуазности тебе явно не раз выпадал приз за худшее ухаживание за дамой, - недовольно сказала Хеннет. – Но я отвечу. Мой отец приехал из-за гор, через старые королевства, и взял себе местное имя, чтобы работать с торговой гильдией. Они чужаков не любят. А я родилась уже здесь.

Ощупывание наёмником оленьего мяса надоело торговцу дичью, и поставленный перед простым выбором Марк был вынужден незамедлительно заплатить, после чего он с нескрываемым раздражением отошел от прилавка. Задрав голову и взглянув на пепельно-серое небо, он обратился к своей спутнице с вопросом насчёт старьевщика.

- Старьевщик? – девушка бодро зашагала в нужном направлении. – А что ты хочешь ему сбыть? Трофейные мечи?

- Серебряные ложки да золотые кубки. Бытие наёмником не позволяет, понимаешь ли, таскать с собой кучу набитых монетами кошелей, - серьёзно ответил мужчина.

Старьевщик жил на краю Дубовой Рощи. Старый каменный дом покосился, но стоял крепко, похоже, ещё с тех времён, когда самого города ещё не было. Внутри их встретил пристальный взгляд немаленького внука хозяина. Полутёмное помещение переливалось отблесками пыльных витрин, а набитые сеном диваны при потушенном очаге, казалось, впитали ощущение древности этих стен. Старик, показавшийся из дверного прохода, завидев знакомое лицо, радостно запрыгал вокруг Хеннет, без умолку причитая.

- Душенька моя, как же ты сегодня хороша! Как папенька твой? Как здоровьице? Ещё не вышла замуж? Этот богатый господин с тобой? – сыпался неисчерпаемый поток слов. – Похудела-то как! Тебе надо чаще забегать на чарку винца к старому Винстанну!

- Дядюшка Вин, не суетись ты так! Не замужем я ещё, не замужем! Но гулять с твоим Дереком я не пойду, уймись.

Старьевщик отлип от девушки и, склонив голову набок и шевеля усами, уставился на наёмника. Марк представился и раскрыл поясную сумку.

- А вы, молодой человек, полны сюрпризов! Где только достали эти замечательные кольца? Ограбили жену богатого лорда? – Винстанн, отойдя к окну и хитро прищурившись, проверял вставленные в благородный металл рубины на свет.

- Скорее даже наоборот, но это слишком длинная история, чтобы ей делится, - Марк нагло взял с полки старый клинок. – Хмм...

Железное лезвие было разъедено в нескольких местах не счищенной вовремя кровью, почти не видны были на эфесе старательно стёртые инициалы, а над клеймом кузнеца явно поработали напильником...

- Сколько, говорите, у вас таких чудесных украшений? – старик подошёл обратно, выхватил из рук наёмника меч и, бросив его на пол, принялся рыться в ящике позади прилавков.

- На вас хватит.

*****

Тяжело возвращаться на родину. Здесь остаются самые светлые, самые тёплые воспоминания детства и юности, первые глупые заботы и проблемы, любимые родственники. Путешествие домой вызывает чувство потери, осознание утраченных годов, сожаления о недостигнутом. Однако, нередко людей всё же тянет назад, к родной земле. Хоть на миг обратить время вспять, ощутить ещё раз вкус юности...

Хорошо, когда есть куда вернуться.

Он шёл по мощённой улице. Этот камень под ногами – почти единственное, что осталось неизменным с тех далёких времён. Больше не видать таких дорогих сердцу шпилей, не найти взглядом знакомого или весёлого кузена. Не зайти в милую комнатушку, где к подруге опять сбежала от родителей Энин. Не прокрасться в сад, где уже час сидит на толстой ветке дуба белокурая красавица, слушая пение птиц, и не запеть песню о несчастной любви, от которой она будет трогательно всхлипывать. Не скрестить клинки в дружеском поединке со всеми встречными подряд.

Та война перечеркнула всё.

На ум приходили воспоминания далёких битв с пришельцами из-за восточного горизонта, оглушительные победы, когда все стояли плечом к плечу, быстрые походы, где юные воины и опытные ветераны ели из одного котла, рассказывая друг другу всевозможные небылицы по вечерам.

И сцены жестокой войны, где не было правых и виноватых, войны, где не было ничего, кроме безжалостности, войны, за концом которой оказалось лишь одно.

Смерть.

Он вспоминал безграничные фруктовые сады, белые крепости, развязные пирушки, где вкусы вина и поцелуев смешивались в один. Вспоминал сверкающие ряды латников, реющие знамёна, тяжкую поступь войска по каменным дорогам. Вспоминал низкие своды темницы, в которую он попал после поражения, и как намеревался сбежать.

Но все воспоминания заканчивались одним.

Небеса разверзлись, и жаркое пламя жадно поглощало воинов, деревья, обугливало стены замков, крушило дома и волю к жизни. Тогда он умер.

Умер как брат. Умер как сын. Умер как любимый. И умер в своих собственных глазах.

Он часто думал, смог бы спасти рушащийся мир в последний момент, отдал бы жизнь за свою страну, за свой народ, как это сделали тысячи других, смог бы сохранить хотя бы то, что осталось после катастрофы?

Или снова бы позорно сбежал, бросая тех, кого любил, на произвол судьбы?

Теперь тут не осталось ничего. Совсем другие жители поселились на руинах старой империи, и залечившую за столетие раны землю теперь осваивают другие руки.

Травмы тела заживают за дни и месяцы, почве нужны годы, но разорванную душу не собрать воедино никогда.

Невысокий блондин с мечом за спиной подошёл к большому деревянному дому. В отличие от прошлого дня, сегодня осеннее солнышко надрывалось изо всех сил. Слегка пожухлая травка, приподнимаясь, подставляла желтоватые грани его лучам. Кожаный сапог примял травинки, и мгновением позже на них упали окованные ножны.

Сильная рука рванула дверь, треснув петлями. Полтора метра холодного металла оказались перед горлом охранника дома.

- Бородач у себя? – за нерешительным кивком последовал короткий хрип. На половицы хлынула ярко-алая кровь.

На звуки чужого голоса и упавшего тела из комнат дома выскочило с два десятка человек, доставая на ходу ножи, топоры и дубинки. Увидев павшего товарища, разъярённая толпа бросилась на убийцу.

Клинок сверкнул, разом оставив троих без рук, а его обладатель, змеёй проскочив между рухнувшими противниками, обрушил новый удар.

Даже большая комната не позволяла как следует развернуться. Огромный узкий меч колол, рубил, бил гардой по приблизившимся врагам. Часть из них, раненые и убитые, заливали красной жидкостью пол, а остальные, почувствовав смерть, устремились к спасительному выходу.

Но от зловещей фигуры в потертом плаще спасения не было.

Против двух десятков людей, не в узком проходе и не на открытом пространстве, без доспеха не выстоит никто. Сегодня эта простая и непреложная истина оказалась растоптана. Тёмно-желтые глаза замечали все удары, сжимающие сталь руки отражали все атаки, а обутые в сапоги ноги оберегали от окружения.

Последние хрипы умирающих смолкли, и лестница заскрипела под тяжелой поступью. Наспех забаррикадированная дверь была пронзена клинком, и выбита двумя мощными ударами. Дико заорал спрятавшийся за стулом бородатый торговец, и, рухнув на пол, толстяк, растерявший всю свою уверенность, задом пополз к окну.

- М-Марк? Но что тебе надо? Деньги! У меня много денег! – залепетал Якоб. По его красному лицу текли пот и слёзы.

- Кто командует вами? Откуда идут приказы? – наёмник прислонил жуткого вида кинжал к шее Абхара.

- Я не понима-А-А-А....

- Где глава твоей «гильдии»? Кто он?

- Какой гла-кха... – мучитель схватил иноземца за шею. Вторая рука ударила по печени.

- Кто. Твой. Хозяин? – с нажимом произнёс он и впечатал жертве кулак в щёку.

- Я....кхгм…я.... – торговец неожиданно поднял гордый взгляд. – Ты никогда нам не помешаешь! – сжавшиеся от боли челюсти выпустили спрятанный яд, и перед смертью к обречённому человеку вернулось мужество.

Наёмник оставил хрипящее и царапающее шею тело и принялся рыться в бумагах, скинутых со стола Абхаром. Но, быстро просмотрев все листы и обыскав кабинет на предмет тайников, раздосадованный убийца покинул пропитанный гибелью дом.

Хеннет, зажимая рот руками, медленно сползла по стене соседней комнаты. Тиски страха постепенно отпускали душу девушки, но взамен в груди разгоралось яростное пламя.

*****

Он резко открыл слипшиеся веки. Тело, само метнувшееся навстречу опасности, почти ласково обнимало потревожившую чуткий сон гостью. Кинжал в его руке прошёл сквозь одежду, рёбра и сердце ночного убийцы. Тихо кравшаяся фигура не успела заметить рывок и удар мгновение назад мирно спящей на кровати цели. Лишь еле слышный стон боли сошел с нежных губ, смуглая кожа побледнела, и она осела на пол.

В комнатушку на чердаке сквозь завешанное окно не пробивалось ни капли света звёзд, и тщетно оставшиеся убийцы пытались высмотреть свою смерть.

В этом мраке могли видеть только одни глаза.

Цвета тёмного золота.