Знойный полуденный гул затапливал верхний тренировочный двор Красного Замка. В воздухе стояла душная смесь из запахов разогретой на солнце пыли, конского пота, свежевыструганной сосны и горячей кожи.

На ринге орудовал старший принц. Джоффри, облаченный в подогнанный по фигуре легкий доспех, с увлечением хлыстал тупым деревянным мечом дворового подмастерья. Мальчишка-слуга, сжавшись за круглым щитом, только охкал от звонких ударов, не смея не то что ответить, но даже шагнуть в сторону.

— Держи щит ровнее, сволочь! — визжал наследник, нанося очередной суетливый, хаотичный удар по кулачному умбону. — Ты почему не защищаешься?! А ну встань прямо!

Чуть отдаленнее, прислонившись к каменной арке галереи, стоял сир Джейме Ланнистер. Золоченый панцирь сиял на солнце, белое рыцарское пламя лениво колыхалось от редких порывов ветра с Черноводной. Заболоченный взгляд сира Джейме выражал крайнюю степень скуки, перемешанную с едва уловимым, брезгливым недоумением.

Венценосный племянник снова закатил истерику, когда деревянный клинок выскользнул из вспотевшей ладони и полетел в пыль. Джоффри мгновенно раскраснелся, закричал на оруженосца и с досадой пнул деревяшку носком сапога.

— Хватит! Негодный меч! Баланс никуда не годится! — вопил старший мальчик, вытирая сопливый нос рукавом.

Джейме лениво вздохнул, переведя взор с озудевшего от безнаказанности первенца на нижний внутренний двор. Там, у подножия полуразрушенной башни, кипела совсем иная жизнь.

У входа в старую мастерскую копошились две фигуры. Семь лет, пухлые щеки и золотые кудри — младший принц Томмен вместе с чумазым мальчишкой в холщовой рубахе тащили длинный брус из моренного дуба. Впрочем, тащили — слово неверное. Мальчуган не надрывал детскую спину и не скулил от тяжести. Веревка, переброшенная через упругую дубовую слегу, образовала простейший полиспаст, и тяжеленное бревно легко скользило по уложенным на землю круглым каткам.

Джейме прищурил глаза. Никакого крика. Никакой суеты. Младший Баратеон отдавал короткие, спокойные указания, отмерял расстояние деревянной рейкой и с той же методичной аккуратностью укладывал брус на козлы.

Запятнанный рыцарь поймал себя на странном, давно забытом чувстве. В груди проскользнул глухой укол отцовского интереса. Это пухлое, тихое создание тоже несло в себе кровь утеса, но выглядело не в пример толковее, чем вопящий урод с деревянным мечом.

Сойдя с галереи, гвардеец медленно спустился по каменным ступеням вниз.

В мастерской пахло свежим дубовым срезом, канифолью и горячим железом. Томмен сидел за верстаком, медленно, с ритмичным шуршанием проводя лезвием плотницкого резца по мелкозернистому бруску, смоченному маслом. Напарник — полосатый, драный кот с порванным ухом — восседал рядом, прищурив желтый глаз и оглушительно мурча.

Тень, перекрывшая солнечный свет из дверного проема, заставила мальчика отложить инструмент.

На пороге стоял дядя. Джейме Ланнистер смотрел на племянника со своей фирменной, чуть надменной усмешкой, опершись рукой о дверной косяк.

— Ланнистеры привыкли держать в руках сталь, а не деревяшки, малыш, — произнес рыцарь, кивнув на резец. — Твой брат там вовсю готовится стать воином, а ты строгаешь щепки, словно деревенский ложкарь.

Бывший инженер вытер пальцы ветошью и подтолкнул к краю верстака деревянную чурку.

— Чтобы сталь резала хорошо, дядя, нужно понимать, как устроен срез, — спокойно откликнулся юный мастер. — А твой венценосный воспитанник сверху не воином становится, а просто вымещает злость на безоружном слуге. Руки у него слабые, локоть завален, а удар идет от плеча, а не от корпуса. Настоящий меч в первой же стычке просто выкрутит ему кисть.

Джейме застыл. Усмешка на породистом лице слегка поблекла, уступив место искреннему удивлению.

— Вот как? И откуда такие познания у семилетнего любителя деревяшек?

— Из элементарной механики, — Томмен взял кусок угля и провел на дубовом щите две линии. — Меч — это обычный рычаг первого рода. Точка вращения — локтевой или лучезапястный сустав. Если центр тяжести клинка смещен слишком далеко от гарды, плечо рычага увеличивается. Ребенок с детской кистью физически не сможет остановить движение такого лезвия, если промажет. Вот Джоффри и бросает оружие, потому что суставы выть начинают.

Джейме подошел ближе. Рыцарь наклонился над доской, рассматривая угольные схемы, и нахмурился.

— Центр тяжести... плечо рычага... — медленно повторил Королевский Гвардеец, проведя пальцем по сухой саже. — Ты говоришь странными словами, Томмен, но чертовски точно описываешь то, чему меня учил сир Артур Дейн. Только он тратил три месяца, чтобы вбить это в голову с помощью синяков, а ты нарисовал угольком за две минуты.

— Потому что физика работает одинаково и для рыцаря, и для плотника, — пожал плечами мальчик. — Разница лишь в том, что плотник берет резец, а рыцарь — стальную полосу.

Джейме долго смотрел на младшего племянника. В глазах дяди зажегся живой, исследовательский азарт. Рыцарь вдруг расстегнул перевязь, опустил тяжелый легированный клинок на край верстака и уперся руками в дубовый щит.

— А ну-ка, встань, — с легким вызовом произнес Ланнистер. — Посмотрим, насколько твоя «физика» помогает держать баланс.

На затененной галерее перед полубашней стояли двое.

Джейме вложил в маленькую детскую ладонь короткий, хорошо выбалансированный учебный меч из ясеня. Оружие было легким, но для семилетнего ребенка все равно ощутимым.

— Стойка — это основа, — произнес гвардеец, поправляя плечо мальчика. — Встань прямо, ноги на ширине плеч...

— Шире, — поправил его Томмен, слегка сместив правую стопу назад и присев на коленях. — Центр масс должен быть ниже. Когда площадь опоры больше, меня сложнее выбить из равновесия импульсом.

Джейме легонько толкнул мальчика ладонью в грудь. Томмен даже не качнулся — вектор силы ушел в согнутую заднюю ногу, гася инерцию.

Рыцарь издал короткий, восхищенный звук.

— Черт меня дери... Ты не просто не падаешь, ты гасишь толчок! Кто тебя этому научил?

— Собственные наблюдения, — отозвался бывший ученый, поднимая клинок перед собой. — Мастер над оружием учит ваших оруженосцев повторять движения за ним, как обезьян. А надо учить чувствовать собственную массу и трение подошвы о камень.

— Ладно, философ, — усмехнулся Джейме, доставая свой учебный клинок. — Посмотрим, как твоя масса справится с простым прямым выпадом. Без силы. Просто движение.

Деревянные мечи скрестились. Стук был сухим, четким, без лишнего звона.

Томмен не пытался блокировать удар прямо — скрестить детскую ручонку с рукой взрослого мужчины было бы верхом идиотизма. Мальчик просто подставлял плоскость своего клинка под углом к выпаду дяди, заставляя чужое дерево соскальзывать в сторону.

Джейме атаковал снова и снова — мягко, проверяя реакцию, снижая скорость до минимума. И с каждым движением рыцарь поражался все больше. Ребенок не совершал ни одного лишнего движения. Никаких красивых, но бесполезных рыцарских реверансов. Чистая, сухая, идеальная экономия энергии.

— А ты не так прост, Томмен, — тяжело дыша, произнес Джейме через полчаса, опуская меч. — Из тебя выйдет паршивый рыцарь для турниров — слишком мало пафоса. Но вот чтобы укокошить пару дураков в узком коридоре — самое то.

— На турнирах пусть Джоффри ломает копья, — вытер пот со лба юный мастер. — А мне нужно просто уметь защитить свою мастерскую.

Солнце уходило за стены Красного Замка, окрашивая каменную кладку башни в глубокий пурпурный цвет.

Оба сидели на каменной скамье у входа. Джейме снял тяжелый панцирь, оставшись в одной кожаной колете с расстегнутым воротом. Напротив стояла глиняная кружка, над которой поднимался густой, душистый пар.

Рыцарь сделал осторожный глоток, зажмурился от непривычной кислинки и дикого меда, а затем с удовольствием вздохнул.

— Что за дрянь? — спросил он, но кружку из рук не выпустил.

— Отвар из цикория, шиповника и мяты, — ответил Томмен, смакуя свой напиток. — Прогоняет усталость, расширяет сосуды, снимает спазм с мышц. Полезнее, чем то кислятина, что ты глушишь ведрами.

Джейме коротко хохотнул, опираясь спиной о каменную стену.

— Кислятина — это дорнийское. И оно помогает не думать про этот гадючник.

— Оно просто отключает нейроны, — вздохнул мальчик. — То есть... туманит мозги. Мозги рыцарю еще понадобятся. Замок кишит дураками, дядя. Один король чего стоит.

Ланнистер резко повернул голову, глядя на племянника. В глазах мелькнула острая, опасная искорка, но тут же угасла, сменившись грустной иронией.

— Ты смутьян, Томмен. За такие слова отец спустил бы с тебя шкуру.

— Отец не замечает никого, кто не держит в руках рог с элем, — спокойнейшим тоном отрезал ребенок. — А матушка занята тем, что видит заговоры даже в скисшем молоке. Ты — единственный в этой семье, кто хотя бы умеет слушать.

Джейме молчал долго. Рыцарь разглядывал кружку в своих пальцах, слушала, как где-то вверху каркают вороны на бастионах, и ощущал странную, непривычную теплоту. В этом заброшенном углу, рядом с тихим семилетним мальчиком и драным котом, не нужно было носить маску Запятнанного Рыцаря, Негодяя или Убийцы Королей. Здесь он был просто человеком, которому налили горячего напитка и выслушали без яда.

— Знаешь, малыш... — тихо произнес Запятнанный Рыцарь. — Учить тебя — одно удовольствие. Ты не скулишь, как твои кузены.

— Учиться полезному всегда приятно, — отозвался Томмен. — А теперь дай сюда свою руку.

Джейме нахмурился, но вытянул правую кисть.

Томмен бесцеремонно сжал сухожилие у основания большого пальца. Рыцарь едва заметно поморщился — мышца отозвалась глухой, застарелой болью.

— Так и знал, — кивнул юный инженер. — Перегрузка от тяжелого гарда. Ты носишь доспех по восемь часов в день, кисть постоянно в напряжении. Зайди завтра. Я сделаю тебе нормальный кожаный нанапузник со вставкой из китового уса. Снимет нагрузку с сустава.

Джейме смотрел на маленькую ладонь племянника, сжимавшую его огромную, покрытую шрамами и мозолями кисть. На секунду в горле у Запятнанного Рыцаря встал ком. Он накрыл пальцы мальчика своей левой ладонью — мягко, осторожно, словно боясь раздавить эту неожиданную, чистую отцовскую радость.

— Сделаешь, значит? — тихо спросил он.

— Сделаю, — ответил Томмен, вытягивая руку из хватки. — Мастер должен заботиться о своем единственном нормальном ученике.

Джейме снова откинул голову на стену и расхохотался — громко, искренне, впервые за долгие годы.

Утро в полубашне началось с мерного шипения горячего воска и сухого треска сосновой стружки.

Замковый воздух снаружи был все таким же промозглым, но в мастерской стоял густой, уютный дух выделанной кожи, разогретой канифоли и плавленого свинца. Попаданец орудовал за верстаком с аптекарской точностью: на гладкой дубовой доске разложились полосы мягкой, вымоченной в квасцах телячьей кожи, тонкие пластины из китового уса и три латунные пряжки, сработанные по специальному заказу оружейником Тобхо Моттом.

Анатомический назапястник требовал ума. Сухожилие правой кисти у сира Джейме Ланнистера было забито многолетним ношением тяжелого гарда. Чтобы снять нагрузку с лучезапястного сустава, не ограничивая подвижности пальцев, юный инженер вставил в кожаные пазы гибкие пластины китового уса — они работали как внешние сухожилия, принимая на себя импульс отдачи при ударе.

Закончив с назапястником, мальчуган взялся за деревянный клинок.

Взяв коловорот, бывший исследователь аккуратно просверлил глубокий канал в массивном яблоке ясеневого меча. В образованную полость запечатали расплавленный свинец, подогнали дубовый нагель и зашлифовали срез пемзой. Поверхность рукояти обмотали крученой пеньковой бечевкой, а затем обтянули влажной сыромятной кожей. Высыхая, кожа намертво обжала дерево, создав идеальный анатомический хват с глубоким рифлением под пальцы.

Центр тяжести оружия сместился ровно на ширину двух пальцев от гарды. Меч больше не перевешивал в сторону острия, превратившись из глухой деревянной дубины в чуткое, послушное продолжение руки.

Едва только назапястник покрыли защитным восковым составом, на пороге башни снова материализовалась знакомая золоченая фигура.

Джейме вошел без стука, несением привычной вальяжной грации. Белый плащ рыцарь бросил прямо на чистый чурбак у входа, а сам с порога впился взглядом в верстак.

— Ну что, мой маленький мейстер? — с озорной усмешкой поинтересовался Запятнанный Рыцарь. — Приготовил свое колдовство или опять будешь поить меня отваром из болотных лопухов?

— Заходи, не пыли, — не поднимая головы от тисков, отозвался Томмен. — И руку давай. Правую.

Ланнистер опустился на дубовую скамью, с любопытством разглядывая сложную конструкцию из темной кожи и блестящих пряжек. Мальчуган аккуратно обернул назапястник вокруг широкого запястья рыцаря, затянул ремешки на нижние отверстия и зафиксировал латунные язычки.

Джейме сжал и разжал кулак. Попробовал вращать кистью. Глаза гвардейца изумленно расширились.

— Что за... — рыцарь поднял руку к глазам, согнув сустав под острым углом. — Оно не давит. Но сустав держит так, будто мне кость удвоили!

— Китовый ус принимает на себя растяжение, — пояснил юный мастер, подавая собеседнику обновленный учебный меч. — А теперь возьми клинок.

Джейме перехватил рукоять — и замер.

Первым движением рыцарь крутанул деревянное оружие вокруг кисти. Клинок прорезал воздух со свистящим, чистым звуком. Никакого провисания. Никакого напряжения в травмированном сухожилии. Меч летал в пальцах Ланнистера, словно перо.

— Поразительно, — тихо произнес Запятнанный Рыцарь, сделав короткий, молниеносный выпад в сторону пустой бочки. — Ты изменил баланс? Посадил свинец в яблоко?

— И перетянул рукоять под нормальный хват, — кивнул Томмен, упираясь локтями в верстак. — Теперь тебе не нужно сжимать пальцы до белизны в костяшках, чтобы удержать оружие при блоке. Кисть отдыхает, а скорость выросла процента на тридцать.

Джейме опустил клинок, переведя взор с оружия на семилетнего племянника. В глазах старшего Ланнистера читалось не просто изумление — там сквозило глубокое, невольное почтение мастера к мастеру.  

— Ты сотворил чудо с куском ясеневой палки, Томмен, — проговорил гвардеец, проведя подушечкой большого пальца по шероховатой кожаной оплетке. — Если бы наши замковые оружейники умели так чувствовать сталь, мы бы выиграли восстание Роберта за два месяца.

— Оружейники делают то, что им приказывают лорды, — пожал плечами бывший инженер. — А лорды думают, что чем тяжелее железяка, тем она смертоноснее. Мозги надо включать, а не мышцы.

Выйдя на галерею, они провели еще один час в легком спарринге.

Теперь тренировка напоминала скорее изысканный шахматный этюд. Джейме показал мальчику, как по малейшему повороту бедер и направлению взгляда противника угадывать вектор будущего удара. Бывший ученый мгновенно усваивал теорию, раскладывая каждое движение рыцаря на векторные составляющие.

В разгар их занятия на нижнем дворе послышались тяжелые, развязные шаги.

Из-за угла выплыл Джоффри в сопровождении двух королевских гвардейцев. Наследник выглядел мрачнее тучи — после утреннего позора с брошенным мечом первенец королевы искал, на ком бы выместить злость. Заметив младшего брата с учебным клинком в руках рядом с сиром Джейме, старший принц брезгливо скривил губы.

— Ого! — крикнул Джоффри, подходя к галерее и упирая руки в бока. — Наш пухлый тюлень решил стать воином?! Дядя Джейме, зачем вы тратите время на этого мазилу? Он же только и умеет, что стружку мести!

Джейме медленно опустил меч. Усмешка мгновенно сошла с лица рыцаря, уступив место холодной, ледяной отстраненности.

— Твой брат учится держать баланс, Джоффри, — сухим, звенящим тоном откликнулся Запятнанный Рыцарь. — В отличие от некоторых, Томмен не бросает оружие в пыль и не визжит, когда устают пальцы.

Джоффри покраснел до корней волос, сжав кулаки.

— Я будущим король! А он — просто мелкий глупец! Томмен, а ну отдай меч мне! Мой клинок был плохим, я возьму твой!

Томмен даже не пошевелился. Попаданец спокоен, как гранитная плита, лишь слегка склонил голову набок, разглядывая истеричного старшего брата.

— Мой меч сделан под мою руку, Джоффри, — тихо и ангельски ласково произнес младший принц. — Для тебя он будет слишком легким. Ты ведь у нас сильный, тебе нужно нечто действительно тяжелое. Например, та чугунная кочерга у кузнеца. Хочешь, я попрошу Тобхо Мотта выковать тебе персональный клинок весом в полпуда? Все лорды ахнут.

Джоффри хлопал глазами, пытаясь сообразить, похвалил его младший брат или надругался над его короной. Подозрительный ум наследника застрял на фразе «все лорды ахнут».

— В... в самом деле? — буркнул старший мальчик, гордо выпрямив спину. — Из чугуна?!

— Из лучшего чугуна, — абсолютно серьезно кивнул Томмен. — Исключительно для будущих королей.

— Ну... ладно, — Джоффри передернул плечами, пытаясь сохранить царственный вид. — Живи пока. Дядя Джейме, пошли со мной в зверинец! Там привезли нового ловчего сокола!

— Я занят, принц, — отрезал Джейме, даже не повернув головы. — Иди с гвардейцами.

Когда разобиженный первенец убрался восвояси, тяжело топая сапогами, Джейме посмотрел на Томмена и тихо, от души расхохотался.

— Чугунный меч! — сгибаясь от смеха, выдавил из себя рыцарь. — Из чугуна! Ты понимаешь, что он ведь заставит Тобхо Мотта выковать эту дуру и потом не сможет даже поднять ее?!

— Зато слуги отдохнут пару дней, пока наследник будет мозоли натягивать, — невинно отозвался юный мастер.

На замок снова опускался вечер.

Солнце утонуло в водах залива, оставив на небе длинные, багрово-золотые полосы. В печке мастерской гудел огонь, а на подставке перед скамьей остывали две глиняные кружки со свежим отваром. Напарник, наедавшийся сырого сома, спал прямо на верстаке, изредка подергивая лапой во сне.

Джейме сидел, вытянув длинные ноги и прислонившись затылком к каменной стене. Назапястник рыцарь так и не снял.

— Знаешь, Томмен... — тихим, непривычно глубоким голосом заговорил Запятнанный Рыцарь, разглядывая языки пламени в печном зеве. — В этом замке все любят говорить о чести. Джон Аррен говорит о чести. Нед Старк на своем Севере только и делает, что молится на эту честь. А когда приходит время выбирать между честью и здравым смыслом... люди начинают умирать тысячами.

бывший ученый сделал глоток горячего напитка, чувствуя, как приятная мята освежает гортань.

— Клятва — это просто договор, дядя, — спокойно произнес мальчик. — Двустороннее соглашение. Если одна сторона начинает сходить с ума и жрать собственное население, договор аннулируется сам собой. Физика процесса.

Джейме замлел. Рыцарь повернул голову, уставившись на семилетнего ребенка с таким видом, будто перед ним сидел сам Старец с древней иконы.

— Если бы эти слова услышал мой отец... или Безумный Король... — прошептал Ланнистер, и в глазах гвардейца проскользнула затаенная, старая боль. — Договор аннулируется. Черт возьми, Томмен... Ни один мейстер в Цитадели не смог сформулировать это лучше.

— Мейстеры получают деньги за то, чтобы писать длинные умные книги, — усмехнулся попаданец. — А я привык экономить слова. Твое здоровье, дядя.

Джейме поднял свою кружку, соприкоснувшись глиняными боками с кружкой мальчика.

— За экономию слов, милый племянник. И за чугунные мечи.

Рыцарь ушел уже в полной темноте. Он шагал по нижнему двору легкой, упругой поступью, впервые за долгие годы не чувствуя боли в правой кисти и ощущая в груди странное, редкое тепло, которому не было названия в рыцарских кодексах.

А Томмен вернулся в башню.

Заперев дубовую дверь на засов, юный мастер забрался в свое анатомическое кресло-качалка. Напарник мгновенно перекочевал с верстака на колени хозяина, свернулся меховым калачом и включил свое низкое, успокаивающее урчание.

Мальчик открыл фолиант, сделал глоток сладкого компота и слегка толканул пол носком сапога.

Кресло качнулось. Плавно. Бесшумно. 

Вперед... назад... Вперед... назад...