С самого раннего детства моя психика подвергалась бесперебойному насилию, как дома, так и за его пределами. А, поскольку сама я натура очень тонкая, что в этом мире, наверное, больше хреново, чем нет – подавить и сломить, особенно в детском возрасте, меня было крайне легко. 

Одним из первых мест, где моя психика начала получать удары по яйцам – были больницы, которые тогда являлись моим вторым родным домом. А началось же все с того, что в 3 года я стал часто простудно заболевать, перенося все болячки, даже самую легкую простуду весьма тяжело.

Однажды, мой истощенный болезнями организм не выдержал, сломавшись окончательно: одна из инфекционных болячек дала осложнения в виде пиелонефрита, который через некоторое время "трансформировался" в острый гломерулонефрит. А спустя примерно еще один год регулярных стационарных обследований мне диагностировали уже его хроническую форму.

Все свое раннее детство я прожил в больницах и, поскольку сам из небольшого провинциального городка, то соответственно в больницах тех времён ещё стоял, мягко говоря, неприятный вайб какого-нибудь СИЗО Воркуты, среди которого приходилось выживать годами.

Помимо общей санитарной обстановки, добивала и внутренняя: битком забитые палаты такими же как и я больными, без умолку орущими от тревоги детьми, а их уставшие от всего происходящего родители навевали тяжелые чувства отчаяния и безнадеги.

Сами врачи тогда символично походили на надзирателей. Культура отношения с пациентами тоже, видать, ещё осталась с прежних времен, природу которой я пусть может и понимаю. Врачи бывало хамили, выполняли свою работу через одно место, лишь бы отвязались побыстрее, обращались со всем и во всем грубо, а чуть что не так сделаешь или не послушаешься – начинали всячески запугивать, от банальных уколов до повторной госпитализации, только на сей раз "с чем похлеще". Это не как сейчас, когда особенно молодые врачихи сюсюкаются не только с детьми, но и даже взрослыми. Меня так вообще зашугивали с говном в угол, потому как мой случай ещё, по словам тогдашних врачей, «не совсем типичный для гломерулонефрита». Короче говоря, мою тушку толком и не знали, как лечить, потому как сам по себе гломерулонефрит, как мне сказали, ещё не так был изучен, как сегодня. Даже предлагали лечь под нож с целью взять плоть почек на исследование, однако на этот счёт мама всегда давала отказ.

Любая же процедура тогда походила на пытку, когда тебя сажала злая старая бабка в белом халате на какое-то полуразъебанное кресло и под оказываемым психологическим давлением начинала обкалывать антибиотиками. Некоторым детям, что лежали со мной и по соседству в палатах так вообще делали уколы в живот. Всякий раз, случайно замечая, как кому-то обкалывают пузо – я начинал впадать в тревогу, думая, что все это в скором времени коснется и меня тоже.

Слава Богу, уколы в живот мне не ставили. Только в задницу разве что. Но, могу сказать – эти уколы были просто чертовски болезненными, после каких не мог даже вздохнуть без боли, не то, что ходить, поскольку в их составе были антибиотики. А антибиотики в принципе как бы считаются "тяжёлой артиллерией". Помимо уколов, антибиотики я впитывал и через капельницы, заедая таблетками, которые практически полностью заменили мне еду. Даже не знаю, от конкретно чего мне было больше хреново: от самой болезни, или от "передозировок" антиками, какими я и впрямь ужирался за место еды на завтрак, обед и ужин.

Само собой, все это не могло не сказаться на моей детской психике, впоследствии чего я лет так аж до 19-20 панически боялся врачей, а при одном только виде больницы или мимо проезжающей кареты скорой помощи – дерьмо просилось наружу. Даже в школе, когда к нам в класс приходила медсестра с объявлением о проведении дефолтного теста манту, мое сердцебиение подскакивало до 200 ударов в минуту. Не помогало справиться с тревогой и осознание того, что у меня медотвод, и даже тествые манту делать мне было нежелательно. За всю жизнь, как показывает мой прививочный лист, мне было проведено лишь пару прививок за период с 2003 по 2005 год – это именно те самые базовые, что жизненно необходимы каждому после рождения. Когда же проходили более, так сказать, "масштабные" школьные медобследования, то перед тем, как с мокрыми штанами показать пипирку врачу, я наперед диагностировал себе рак по всему телу, морально наперед готовясь ложиться в свое естественное место обитания.

В 5 лет, когда диагноз окончательно установили, а мое состояние +- стабилизировалось, меня наконец выписали из больниц с больничным длиною практически в год. Ну.. год – это суммарно. Я ходил в садик, но с большими перерывами. Например: пару дней или неделю ходил, затем 2 недели сидел дома, или даже больше, вплоть до месяца, в зависимости от общего состояния и того, насколько много болело детей в группе. Помню, что как-то все обстояло примерно так. Но и дома тоже просто так не сидел: приходилось активно лечиться, сдавать анализы, включая суточные по Земницкому, которые я особенно ненавидел, ибо нужно было вставать в 6 утра и с кд 3 часа до капли измерять в мерках даже супы, прежде чем нормально пожрать. И так до 6 утра следующего дня.

Однако, несмотря чуть ли не на полную изоляцию, лечение и соблюдение всех рекомендаций, в силу ослабленного иммунитета, от какого осталось лишь слово, я все равно умудрялся постоянно заболевать. От одной обычной простуды у меня поднималась крайне высокая температура, отекали ноги и лицо, а рвало периодами каждые полторы минуты: за один только день я мог наблевать целое пятилитровое ведро, если не больше. Не описать словами, насколько адски болеть даже самой обычной простудой при проблемах с почками. Это просто ебучий кошмар.

В период всех обострений, мои родители очень сильно переживали за меня и, наверное, не развелись они и все же засейвили свой брак лишь благодаря тому, что я тупо тяжело болел. В самые мои острые периоды им, несмотря на свои какие-то там имеющиеся личные разногласия, приходилось заниматься моей большой проблемой вместе, таская ее по всяким врачам и даже бабулькам, поскольку уже не знали, к кому обращаться, ибо мне вообще мало чего помогало в долгосрочной перспективе – состояние как было, так и продолжало оставаться дерьмовым: ко мне чуть было не пришел Роналду со словами «Как дела, Чемпион?».

В конечном же счёте, сумели остановить прогрессирование болячки, предотвратить раннюю почечную недостаточность, наконец добившись частичной ремиссии, что окончательно перешла в глубокую фазу спустя годы сумели профессора в Москве, куда мы однажды попробовали отправиться уже как в качестве "последнего варианта".

Каждый год в истории медкарты после плановых обследований мне стабильно подтверждали – "хронический гломерулонефрит", и только после 2020 года диагноз полностью "исчез с радаров". С того времени, на УЗИ, по словам врачей, не выявлялось никаких даже малейших признаков болезни, а мои анализы железно пришли в норму, больше не выходя за ее рамки даже после употребления вредной еды и перенесенных инфекционных заболеваний.

Кстати, диагноз, как ни странно, окончательно "пропал с радаров" именно перед предстоящими походами в военкомат. Вот что значит чудо: военкомат излечит неизлечимое, лишь бы пропихнуть красить траву зеленым маркером, которую по итогу ты все равно скосишь ногтями. 

По достижении частичной ремиссии моими пожизненными основными обязанностями стали обследования у относящихся к моему диагнозу врачей, которых уже лет как 8 не посещаю. Также должен был стараться как можно реже допускать простуду, а еще строго следить за режимом своего сна и питания, хавая едва ли не одни только каши на воде без соли. Ну и, само собой, ни в коем случае не курить и уж более того не употреблять алкашку.

На большинство из всех своих обязанностей я постепенно стал забивать еще в средней школе, даже все формы никотина перепробовал, начиная от вейпов нулевок, заканчивая каликами (мне абсолютно не понравилось, за исключением чисто вкусных нулевок, и я искренне не понимаю, как вот от этого вонючего дерьма люди ещё могут быть зависимыми). Однако запрет с алкоголем так и не нарушил: никогда в жизни его не пил, за все свои годы существования не попробовав и капли. Да и пробовать, честно говоря, желанием не особо как-то горю.

Данные принципы по поводу алкоголя у меня сформировались вовсе не потому, что мне противопоказана алкашка, и совсем не потому, что я весь такой правильный. Я вовсе не правильный, никакой не ЗОЖник, и никогда из себя его не строил и не строю. Я – та ещё помойка, куда время от времени закидываю что в руку попадет. Просто.. все дело в отсутствии понимания того, как люди вообще пьют эту отвратную мочу, сворачивающая не только печень, почки, сердце и мозг, но еще и ноздри.

Укрепились же мои принципы в отношении алкашки благодаря запечатленным последствий ее употребления. Алкоголь вот именно что ликвидировал двоих моих дедушек: первого – по папиной линии, второго – по маминой. Также, умер вследствие алкоголизма и дядя моего отца, однажды прямо на его руках. У меня есть еще очень, очень, просто пиздец как очень много примеров, за какими далеко ходить не нужно: немало кто умер из-за алкоголя, а кто из-за этой дряни стал инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Алкоголь – это просто такая вещь, от которой страдают тупо все, даже те, кто к нему и в жизни не притрагивался. От этого "легалайза" страдают целые семьи, люди на работе, на дорогах, и даже на войне. Это не чтение морали. Это реальное зло и абсолютная деградация. Поэтому я никогда не перестану ебать алкоголь в горловину, и никогда не изменю своим принципам в отношение него, ни за что, и ни за какие деньги.