Mafia Books 

Не сказала бы, что я злой человек. Конечно, есть масса вещей,
которые меня бесят. Плохой интернет. Люди, которые жуют с открытым ртом. Мэнсплейнинг.(1) Пробки. Те, кто не убирает за своими собаками.

И ожидание.

Это худшее. Ждать, пока загорится зеленый свет, или
стоять в чертовой очереди, я всей душой ненавижу ждать.

Это пустая трата времени.

А время ценный ресурс, которое ускользает. Каждая прошедшая секунда — это секунда, потерянная навсегда. Время единственное, что нельзя купить за деньги. Я пробовала. Потратила тысячи, пытаясь купить время. Это невозможно.

Время нужно ценить, хранить как святыню. И чем дольше я стою здесь, дожидаясь, пока, — смотрю на бейджик, приколотый к блузке жизнерадостной секретарши, — Хизер закончит этот чертов звонок, тем больше времени теряю.

Меня так и тянет достать складной нож из сумочки и перерезать телефонный провод, а заодно и ее глотку, но в голове всплывают наставления отца, повторяемые из раза в раз.

«Никогда не устраивай сцен. Не создавай лишних проблем.
Держи голову высоко. Ты представляешь вековое влияние. У нас есть стандарты, Камилла. Соответствуй им… или пожалеешь».

Я вонзаю ногти в бедро, акрил оставляет отпечатки на юбке из искусственной кожи. Боль чуть приглушает распирающее раздражение. Вдавливаю сильнее, с каждой секундой, пока эта секретарша снова и снова показывает мне поднятый палец, говоря этим — еще чуть-чуть. Нам всем нужно время, детка. Я давлю сильнее, сильнее, сильнее, пока наконец⁠…

— Простите за ожидание! Утро выдалось суматошным! — восклицает Хизер, поднимая на меня глаза, когда кладет трубку. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, — произношу я, медленно убирая ногти от бедра, чувствуя пальцами углубления в ткани. Контроль. Я кладу клатч на стойку и снимаю солнечные очки. — Моя ассистентка Зои звонила ранее насчет записи. Имя Камилла Бьянко.

— Ах да! Добро пожаловать, мисс Бьянко! — улыбается она. Никто не имеет права быть таким радостным до полудня. Наверняка на таблетках. — Вы немного рановато, у вас стоит запись на десять утра.

— Я в курсе, но это экстренный случай, — говорю сквозь зубы, но стараюсь, чтобы голос звучал мягко. Зои вечно твердит, что медом привлечешь больше пчел, чем уксусом. Хотя она много всякой хрени говорит. — Мне
нужно, чтобы меня приняли прямо сейчас. — Я натягиваю улыбку, чувствуя, как пульсируют кончики пальцев. — Пожалуйста?

— Доктор Малкольм только что зашел в кабинет, — объясняет она с извиняющимися нотками и фальшивой улыбкой. — Обычно ему нужно около часа, чтобы подготовиться. — Хизер наклоняется, открывает шкафчик под столом, и по белым стенам минималистичной клиники разносится знакомый скрип. Она вытаскивает стопку бумаг, закрепляет их на планшете. — Но вы можете пока заполнить документы. Это стандартная процедура для новых пациентов. Тут длинный перечень вопросов, так что можете присесть.

— Ладно, — сглатываю нарастающее раздражение, скользнув взглядом к открытому шкафчику, где из угла торчит обгрызанная собачья игрушка. — У вас собака? — спрашиваю я, забирая у нее планшет с бумагами. Если
бы я воткнула нож ей в глотку прямо сейчас, некому было бы заботиться о моем Пинто. Так нельзя.

Спасена псом. Благодари небеса, Хизер.

— О Боже! — оживляется Хизер. — Да! Откуда вы узнали?

— Я экстрасенс, — сухо шучу, вызывая у бедняжки испуганное выражение лица. Вздыхаю, закатываю глаза и киваю на шкаф. — Игрушка.

— Ах! — смеется она, доставая плюшевую игрушку в виде фиолетового инопланетянина. Господи. Еще одна безмозглая собачница. — Разве она не очаровательна? Моему малышу так понравится!

— Очаровательна и токсична, — констатирую я, с отвращением качая головой. — Эту игрушку недавно сняли с продаж. На вашем месте я бы проверяла бренды перед покупкой, Хизер. Если, конечно, вы
не ненавидите своего питомца.

Хизер моргает, рассматривая игрушку.

— Токсична?

— Угу. Гуглите, — беру ручку и начинаю листать анкету.

Черт возьми, сколько страниц.

Имя. Правда. Дата рождения. Правда. Адрес. Ложь. Контакты. Ложь. История трудоустройства. Ложь. Образование. Правда. Причина
визита. Правда.

Уровень эмоционального стресса? Ложь. Диагнозы и
болезни? Ложь. Имя семейного
врача? Ложь. Госпитализация? Ложь.

Курение. Ложь. Азартные игры. Ложь. Алкоголь. Ложь. Наркотики. Ложь. Кофеин. Ложь. Спорт. Ложь. Питание. Ложь. Сон. Ложь. Развлечения. Ложь.

Одна сплошная ложь. Так лучше.

— О Боже, — бормочет Хизер, стуча по клавиатуре, пока я дописываю последнюю страницу. — Это ужасно.

Видимо, решила проверить игрушку.

— Вот, — возвращаю ей планшет. — Готово.

— Спасибо, — шепчет она, все еще растерянная. Да, я бы
тоже была в ужасе, узнав, что медленно убиваю свою собаку. Она просматривает анкету, поднимает бровь. — Ой, вы забыли указать контактное лицо на случай экстренной ситуации.

— Я знаю, — отвечаю я, лицо каменеет. — Там написано, что это необязательно.

— Вы уверены, что не хотите записать хотя бы одно имя? — невинно интересуется Хизер. — Может, родственника? Родителей?

— Мои родители живут за границей, — объясняю я, и во рту появляется горечь. Дезертиры. — Все остальные мертвы.

— О, понятно, — неловко кивает она. — А как насчет… близкого друга? Просто кого-то, кому можно позвонить, если вдруг что-то случится.

Моя челюсть напрягается. Хватит любезностей.

— Я закончила, — говорю я, хватая клатч со стойки. Разворачиваюсь и иду к закрытой двери кабинета. — У меня нет на это времени.

— О! Мисс Бьян… черт! — пытается окликнуть Хизер, но тут звонит телефон. — Спасибо, за звонок в офис доктора Малкольма, чем могу помочь?

Я пыталась сделать все по-Зоиному. Честно пыталась. Но это не мой стиль. Совсем. Мой способ куда эффективнее. Это должно было быть простое «зашла — вышла». Больше никаких игр. Я пришла сюда ради одной цели.

Сжимаю ручку двери, и открываю дверь, на мгновение теряя мысль, когда взгляд падает на рельефную спину доктора Хейдена Малкольма.

Ох, да чтоб меня.

Мой взгляд скользит вниз по изгибу его позвоночника, пока он медленно продевает руки в белую рубашку, а весеннее солнце очерчивает сиянием его безупречно стройное тело.

Может, все же я пришла сюда ради двух вещей.

Прикусываю губу, облокачиваясь на дверной косяк, наблюдая, как он
поднимает воротник, мышцы под тканью напрягаются, и я начинаю завидовать кусочку хлопка, обтягивающему его руки. Мои глаза спускаются ниже, к упругой заднице. Ммм. Что за угощение. Мое лоно сжимается в
предвкушении. Но так ли хорош спереди, как сзади? Будто угадав мою мысль, он разворачивается, и у меня пересыхает во рту, когда я вбираю взглядом очертания его внушительного члена.

— Прошу прощения, — его низкий, хриплый голос выдергивает меня из мыслей. — Я не слышал, как вы стучали.

— Я не стучала, — поднимаю голову после еще одной секунды удовольствия для глаз. Из него вышла бы звезда Suffer N’ Rage. — Мне жаль. — Улыбаюсь уголком губ, встречаясь с зелеными глазами. Внутри все горит, пока я сканирую его правильные черты лица. Три из трех.
Абсолютный джекпот. — Хотя… — облизываю губы, скользнув еще одним взглядом по моей новой потенциальной игрушке, — не так уж и жаль.

— Хм… — он поправляет манжеты, затем берет пиджак с
офисного кресла. Надевает его и подходит ближе, с блеском в глазах. — Вы часто чувствуете необходимость игнорировать нормы приличия, мисс…? — он делает паузу, склонив голову. — Мисс Бьянко, полагаю?

— Верно, — отвечаю я, скрывая ухмылку и протягивая ему руку. Интересно, хватка у него крепкая? Чем крепче, тем лучше. — А вы, должно быть, доктор Малкольм. Приятно познакомиться. — Он изучает мою руку несколько долгих секунд, но так и не пожимает. Любопытно. — Вы сердитесь, что я не постучала, доктор?

— Сержусь? — Он оглядывает меня внимательным взглядом. — Нет, вовсе нет.

— Хорошо, потому что я…

— Однако, — грубо перебивает он. — Врываться в чужой кабинет без стука крайне неуважительно. Здесь мог быть пациент.

— Но его не было, — огрызаюсь я, наклоняя голову. — Не так ли?

— Дело не в этом, — жестко отвечает он. — Подобное дерзкое поведение в этом кабинете недопустимо, понятно?

— Вау, прошло всего тридцать секунд, а вы уже лжете мне, — замечаю я, встречаясь с его до невозможности зелеными глазами. Черт, они как лес, который еще не вырубили. Нетронутый. Неисследованный. Чистый. — Должно быть, рекорд.

— Прошу прощения?

Я ухмыляюсь.

— Не нужно просить, доктор. Я с радостью вас прощу.

— В следующий раз стучите, — его тон требовательный, властный и чертовски возбуждающий. — Ясно?

— Я готова поклясться, что стучала, но… — делаю паузу, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь. Конфиденциальность так важна в наши дни. — Возможно… вылетело из головы. — Мой взгляд скользит по его высокому телу сверху вниз. — Видимо, я слегка отвлеклась.

— Интересно, — останавливается он в нескольких шагах от меня, аромат кедра, лаванды и цветков апельсина наполняет пространство между
нашими телами. — В некоторых случаях рассеянность — это распространенный побочный эффект хронически повышенного стресса. — Его бровь приподнимается, палец скользит по подбородку, и мое внимание непроизвольно цепляется за соблазнительные губы. — Вы испытываете стресс, мисс Бьянко?

— Я выгляжу напряженной, доктор? — спрашиваю полушепотом, грудь вздымается от мысли обо всем том безумии, которое эти губы могли бы
сотворить с моим телом. О том, что он мог бы заставить меня почувствовать. И о том, что я могла бы заставить почувствовать его. — Ммм.

— Здесь для вас слишком жарко? — спрашивает он, и в его голосе проскальзывает легкая насмешка. — Вы слегка покраснели.

Я моргаю, беря себя в руки. Он наблюдателен. Не уверена, нравится ли мне это.

— У меня выдалось бурное утро, — складываю руки на груди в защитном жесте. — Возможно, вы слышали.

— Да, моя секретарша рассказала мне о вашем инциденте, — отвечает он, бросая взгляд на свои часы G-Shock. Никогда бы не подумала, что он дайвер. — К сожалению, вы пришли слишком рано, поэтому я вынужден попросить вас подождать снаружи, пока не буду готов вас принять.

— В этом нет необходимости, — говорю я, вспоминая истинную причину, по которой оказалась здесь. Приоритеты, Камилла. Я достаю из сумочки чековую книжку. — Я пришла не на прием.

— Правда? — насмешливо хмыкает он. — Значит, вы собираетесь пройти свои сорок восемь часов в другой клинике?

— Я вообще не собираюсь их проходить, — отвечаю я. Его высокомерный тон стремительно убивает всю сексуальную привлекательность, высушивая
меня досуха. — Назовите свою цену, Док. — Я постукиваю пальцем по чековой книжке. — И не занижайте.

— Мою цену?

— Да, вашу цену, — делаю шаг вперед и бросаю ему лукавую улыбку. — Сколько будет стоить ваше сотрудничество? — Кривлю губы в притворном раздумье. — Думаю, ста тысяч хватит, правда? Все, что нужно — это
отчитаться судье о моих часах. Довольно просто, на мой взгляд.

— Вы ожидаете, что я буду лгать государству, мисс Бьянко? — спрашивает он, скрещивая руки на груди. — Что это за заведение, по-вашему? Ваши деньги здесь ничего не значат, поверьте.

Я закатываю глаза.

— Тогда двести тысяч.

— Меня не так легко купить, мисс Бьянко, — короткий недоверчивый смешок срывается с его губ. — Возможно, вам стоит искать сотрудничество с другим врачом. С тем, у кого… столь же свободные нравы.

— Давайте не будем впутывать мораль в бизнес, доктор, — вздыхаю я. Господи, как это начинает раздражать. — А это именно бизнес. Сделка.

— Это не Уолл-стрит, мисс Бьянко, — говорит доктор
Малкольм. — И моя честность не продается. — Он указывает на дверь. —
Пожалуйста, выйдите.

— Прошу прощения? — переспрашиваю с насмешкой. — Вы же не серьезно. — Достаю ручку из сумочки и открываю чековую книжку. — Ладно, хорошо. Триста тысяч. Последнее предложение.

— Вы не слышали? — спрашивает доктор Малкольм, его голос повышается, когда он резко тянется вперед и вырывает ручку из моих рук. — Я сказал уйдите.

Я моргаю, сверля его взглядом. Такое неуважение.

— Этого не стоило делать.

— Нет? — на его лице мелькает дьявольская ухмылка. — Почему? — Он поднимает мою золотую ручку. — Вы теперь злитесь?

Я стискиваю зубы, уши горят.

— Верните мою ручку.

— А если нет? — спрашивает он, держа ручку в воздухе. — Что вы сделаете?

— Я убью вас, — произношу я, сердце колотится. Черт, дыши. — Я убью вас.

— Из-за ручки? — доктор Малкольм цокает и протягивает обратно ручку отца. — Вам не кажется, что такая реакция… слегка проблематична?

— А не пошли бы вы, — шиплю я, сверкая глазами, пряча ручку обратно в сумочку. — Не надо меня психоанализировать.

— Это моя работа, мисс Бьянко, — отвечает он, внимательно разглядывая мое лицо. — И, на мой взгляд, вам отчаянно нужна моя помощь.

— Мне не нужна ваша помощь, доктор Малкольм, — рычу я, впиваясь ногтями в ладонь. — Со мной все в порядке.

— Как хотите. — Он отворачивается и идет к столу. — Кстати, — поворачивает голову через плечо, — у вас кровь.

— Что? — я опускаю взгляд, раскрываю ладонь, и там лужица крови.

— Я могу помочь вам, мисс Бьянко, — говорит он, усаживаясь в кресло и надевая очки с черной оправой. — Если вы позволите.

— Вы меня не знаете, — отвечаю я, едва сдерживая слезы. — Вы не сможете мне помочь. Никто не смог.

— Я не согласен, — доктор Малкольм откидывается на спинку кресла. Он переплетает пальцы и кладет руки на грудь. Его зеленые глаза прожигают мою кожу. — Думаю, вы удивитесь, насколько… эффективными могут быть
мои методы.

— Оставьте это для кого-то другого, — бросаю я, направляясь к двери. — Мне неинтересно.

— Было приятно познакомиться, мисс Бьянко, — говорит он, пока я кручу дверную ручку. — Уверен, мы скоро увидимся.

— Вряд ли, черт возьми, — бормочу я, почти выбегая из кабинета.

Что это, блядь, было? Кем он себя возомнил? Мне это не нужно. Меня не нужно чинить. Со мной все отлично. Я идеальна. Все в порядке.

— Ками! — кричит Зои, догоняя меня, пока мчусь мимо нее. — Ками, стой! Что случилось?

— Найди нового врача, — приказываю я, доставая телефон. Надеюсь, ТиДжей не спит и на связи. Пишу ему: Встреть меня в клубе. Два грамма. Десять минут. — Я еду в S&R.

— Сейчас девять утра, Ками, — замечает Зои, нахмурившись. — Не слишком рано?

— Найди нового, блядь, врача! — ору я, кивая Фрэнки, стоящему у внедорожника. — Вези меня в клуб, — запрыгиваю на заднее сиденье, захлопываю дверь и опускаю окно. — Покорми Пинто, — говорю Зои, которая все еще стоит рядом с машиной. — Я вернусь поздно.

— Насколько поздно? — спрашивает она.

— Поздно.

Пока не перестану думать.

И чувствовать.

Пока не онемею.

Примечание

(1) Мэнсплейнинг — это снисходительная,
высокомерная манера общения, при которой мужчина объясняет женщине что-либо,
предполагая, что она знает меньше него, даже если она является экспертом в этой
теме.