Mafia Books 

Весь этот город у меня на изящном, ухоженном пальце.

Я все слышу, вижу, контролирую. Ничто не происходит в преступном мире Нью-Йорка без моего ведома. Ничто. Здесь командую я.

Эта жизнь была мне предначертана, это мое наследие. За последние два месяца я прошла через все кодексы, правила, и патриархальные, устаревшие преграды, чтобы оказаться там, где я есть. Чтобы быть королевой и обладать всей властью. Но я добилась этого, победила, и все это мое.

Власть принадлежит мне.

А что хорошего во власти?
Ну, кроме ослепительного богатства и безусловного уважения? То, что абсолютная власть приносит непроницаемую защиту. Вся моя сущность соткана из самого прочного кевлара.

Я неуязвима.

Все в этом городе знают, что я неприкасаемая.

Физически, финансово, и юридически.

Нужно быть полным идиотом, чтобы подать на меня в суд. К несчастью, Манхэттен, похоже, кишит вот такими идиотами, которые ищут выгоду.

Возьмите хотя бы эту «Будущую Карен»,(1) сидящую рядом со мной. Она ходячая реклама для адвокатов по травмам.(2) Жалкое зрелище, правда. Должно быть, она недавно в Нью-Йорке. Судя по ее устаревшей стрижке и подводке на нижних веках, она из прошлого десятилетия.

Мне почти жаль ее. Если бы я была добрее, пожалела бы. Даже с радостью кинула бы ей пару тысяч… и номер своего стилиста. Бог знает, ей
это необходимо. Но в этом вся проблема с добротой, ее нельзя часто проявлять. Почему? Потому что именно тогда вылезают пиявки. Все эти неудачники, которым больше нечем заняться, пытаются вонзить свои грязные зубы в мою идеальную кожу.

Меня не воспитывали быть доброй к пиявкам, отбросам или сучкам, которые пытаются испачкать мою безупречную репутацию. И уж точно меня не воспитывали быть доброй к тем, кто вынуждает меня вставать на рассвете и тащиться в суд.

Так раздражает.

Бедняжка думает, что сорвала джекпот. Но она даже не подозревает, что американские доллары ничего не стоят в аду. Именно туда она и отправится, когда я пущу пулю между ее бровей, выщипанных до ниток.

Боже, мне нужен еще кофе.

— Ваша честь, это нелепо. Мы тратим ваше время, мое время и время суда на эти возмутительные обвинения, — заявляю я, подавляя зевок и глядя в
глаза судье Кигану. Он новичок в этом деле, и я мало о нем знаю. Выглядит безобидно. Пока что. — Я ничего не сделала этой женщине, — метаю
молнии глазами в сторону светловолосой идиотки, сидящей рядом со своим адвокатом, — она явно пытается воспользоваться ситуацией. — Я фыркаю, закатывая глаза. — Если это вообще можно так назвать.

— Обвинения? — визжит Карен, указывая своим коротким, пухлым пальцем на крошечный шрам на левой брови. — Это сделала ты!

— Полная чушь! — огрызаюсь я, скрещивая руки на груди.

Некоторые люди такие чувствительные.

— Мисс Бьянко, — адвокат Карен прочищает горло, указывая на телевизор в зале суда. — Нам снова нужно показать запись с камер витрины Chanel? Мы все прекрасно видели, как вы бросаете флакон духов в мою клиентку.

— Возражаю, — фыркаю я, оглядывая зал. Замечаю, как моя ассистентка, Зоэлла, закрывает лицо руками в первом ряду. — Во-первых, это была пудреница, а не флакон духов. — Я сверкаю глазами на адвоката Карен. — Может, вам стоит сходить к окулисту, а? — Показываю на экран. — А еще лучше, к чертовому неврологу, потому что это едва ли можно назвать броском!

— Камилла, — шепчет мой адвокат, старый пердун, которого заставил нанять отец. — Позволь мне говорить.

— Заткнись, — шиплю я, ненавидя своих пожилых родителей за вмешательство. Уход на пенсию должен означать, что они перестанут совать нос в мои дела. Во все аспекты моих дел. Я смотрю на судью, который выглядит так, будто вот-вот заснет. Может, ему тоже нужен кофе?
Я натягиваю сладкую улыбку, от которой самой тошно. — Ваша честь, нет никаких веских доказательств. Думаю, стоит просто снять все обвинения. Что скажете?

— Она напала на меня! — кричит Карен, ее пронзительный голос заставляет мое тело напрячься.

— Напала? — резко поворачиваю голову к ней, сверля взглядом. — Это уж слишком, Карен.

— В пятый раз повторяю, меня зовут Венди! — шипит она сквозь зубы. — Не Карен!

— Да какая разница, Карен, — отмахиваюсь я, снова поворачиваясь к судье. — Все, что я сделала, это кинула ей пудреницу, вот и все.

— Мне накладывали швы! — орет Карен, краснея. — Два!

— Не моя вина, что у тебя рефлексы ленивца, — заявляю я. Впрочем, уже едва помню, что именно Карен сделала или сказала, чтобы вывести меня из себя в Nordstrom. Усмехаюсь про себя. Наверное, просто открыла рот. Такой голос может довести даже Папу Римского. — Ваша честь, давайте уже закроем это дело. Я очень занятая женщина. У меня нет ни времени, ни терпения выслушивать очередную схему быстрого обогащения мисс
Карен.

— Меня зовут Венди! — снова орет эта идиотка.

Господи, ее бы запереть.

— Достаточно, — вздыхает судья Киган, качая головой и оглядывая обе стороны. — Мисс Бьянко, будь то бросок, как утверждает мистер
Джулиан, или… просто подкинули, как говорите вы, запись с камеры
видеонаблюдения неопровержима.

— Ха! — восклицает Карен, самодовольно улыбаясь.

Сжимаю челюсть.

Она… смеется надо мной? Это ничтожество? Этот человеческий мусор? И он… выносит решение в ее пользу? Да этот новичок понятия не имеет, с кем связался.

С жгучим покалыванием на кончиках пальцев, которое медленно поднимается по руке, я смотрю на судью Кигана. На этот раз не улыбаюсь, и не притворяюсь. Нет. На этот раз… я настоящая. Я Камилла Бьянко из
клана Бьянко. И это? Это неприемлемо.

В моей семье никогда никого не обвиняли даже в неправильной парковке. Такого не может быть. Не сейчас. Не тогда, когда я только-только вгрызлась когтями в это чертово место на вершине. Я намерена здесь остаться, это мой законный трон. И никто, слышите, никто у меня
его не отнимет.

— Фред, ты знаешь, кто я? — спрашиваю судью, вцепившись в край стола. — Мое имя тебе о чем-нибудь говорит?

— Разумеется, мисс Бьянко, — невозмутимо отвечает он. Серьезно? Еще один идиот. — Но вы не выше закона.

Отлично, еще и мученик. Как неудобно.

— Со всем уважением, Фред, — говорю, чувствуя, как во мне закипает раздражение, — но в Нью-Йорке? Я и есть закон. — Бросаю взгляд на
Карен. — И этот факт должен внушать тебе очень, очень сильный страх.

Глаза Карен распахиваются от ужаса. Отлично. Так и должно быть.

— Ты мне угрожаешь? — визжит она. — Ваша честь, вы слышали ее? Вы же слышали, правда?

Надеюсь, что слышал. Ему тоже стоит бояться. У меня палец на курке дрожит от мысли прикончить этих двух блох.

— Мисс Бьянко, — говорит судья, на удивление сохраняя самообладание, — если бы вы воздержались от угроз в зале суда, это было бы весьма кстати.

— Она сумасшедшая! — орет Карен. — Ее нужно упечь за решетку!

— Что ты сейчас сказала? — Хватаю ближайший предмет. Эту энергию нужно куда-то сбросить. Мне нужно усмирить этот растущий гнев.

— Я сказала, — Карен, внезапно осмелев, обходит стол и идет ко мне, —
что ты сумасшедшая.

Мой пульс учащается, я чувствую, как все уставились на меня. Они смотрят. Ждут. Что она сделает? Никто бы не осмелился так говорить с
моим отцом, дедом или кузенами. Им никогда не приходилось сталкиваться с таким. Их бы никогда не довели до этого. Та же кровь течет в моих жилах.
Эта кровь требует уважения. И все же мы здесь. Есть только одно отличие между мной и ими. Отличие, которое не могу изменить, и, с которым я родилась.

У меня нет чертового члена между ног.

— Сумасшедшая? — переспрашиваю, срываясь на истерический смешок. — Я покажу тебе, что значит сумасшедшая! — Хватаю со стола степлер и швыряю его через весь зал. У меня отличный прицел, поэтому он пролетает в миллиметре от ее лица прежде чем врезается в стену. — Так достаточно безумно, Карен?

— Мисс Бьянко! — судья Киган стучит молотком, привлекая внимание этой почти ревущей пиявки. Покалывание в пальцах медленно уходит, пульс
замедляется. — Достаточно! — Он смотрит на меня с неодобрением,
но мне уже плевать, я сыта по горло. — Я приговариваю вас выплатить мисс Грэм компенсацию за медицинские расходы, вызванные вашими безрассудными действиями, а также дополнительные пятьдесят тысяч долларов за моральный ущерб.

— Что…

Он, блядь, шутит? Это она должна мне платить!

— Я еще не закончил, — продолжает он строгим тоном, к моему великому раздражению. — В дополнение к денежной компенсации я назначаю вам пройти сорок восемь часов обязательной терапии по управлению гневом у врача по вашему выбору.

— Что, простите? — задыхаюсь я, моргая. У меня галлюцинации? — Управление гневом? Вы спятили? Вы не имеете права!

— Имею, — говорит он, закрывая папку перед собой и глядя на Карен с ее адвокатом. — Суд окончен.

— Я же говорил, что надо дать мне вести это дело, — ворчит мой адвокат,
уходя и оставляя меня одну в полном недоумении. — Бабы.

Я смотрю в пустоту, пытаясь осмыслить произошедшее.
Обязательная терапия по управлению гневом? Обязательная? Ха! Если Фред думает, что сможет заставить меня сидеть по три раза в неделю в кабинете с каким-то психиатром, то он еще более безумен, чем я думала. Никто не заставляет меня делать что-либо.

К счастью для меня, богатство — это как карта «выйти из тюрьмы бесплатно».(3)

И у меня их миллионы.

— Ками! — доносится  мелодичный голос Зои, и я чувствую ее руку на
своем плече. — Эй, Ками? Ты в порядке?

— Все отлично, — говорю я, резко втянув воздух и протягивая руку за сумочкой. Она кладет дизайнерский клатч мне в ладонь. Открываю его, достаю солнцезащитные очки и надеваю. — Я в туалет. — Выхожу через деревянную калитку и направляюсь к дверям, Зои бежит следом. — У тебя есть две минуты, чтобы найти ближайший кабинет психо-кого-то-там
и записать меня на прием на девять утра.

— Но сейчас почти девять, — говорит она, доставая телефон, пока мои телохранители незаметно следуют за нами. — Не думаю, что…

— Сделай, — приказываю я, останавливаясь перед женским туалетом. — И принеси мне чековую книжку.

— Хорошо, — пищит она. — Я попробую.

— Не пробуй, — бросаю, заходя в туалет. — Просто сделай.

Здесь отвратительное освещение. Я смотрю на мешки под глазами, затем достаю крем для век и красную помаду, надеясь, что это поможет мне выглядеть лучше. Слишком рано, чтобы возиться со всеми этими неандертальцами. Не стоило так отрываться прошлой ночью в Suffer N’ Rage, но редко когда Хавьер и Коди работают вместе в одну смену. Я все твержу им, что готова сделать их танцорами на полную ставку, но, видите ли, получение пятерок в Нью-Йоркском Университете для них важнее,
чем доставлять мне удовольствие. Искаженные приоритеты, на мой скромный взгляд. Что может дать им диплом, чего не могу дать я?

В последний раз взглянув в зеркало, выхожу из туалета.

— Сигарету. — Протягиваю руку Фрэнки, моему пожизненному телохранителю. Он бросает на меня осуждающий взгляд. Я трясу рукой,
подтверждая свое решение. — Я жду.

— Ками, — вздыхает он, доставая пачку из нагрудного кармана пиджака. — Ты слишком молода, принцесса. Разве пластырь не помогает?

— Очевидно, нет, — выдергиваю сигарету из пачки, в тот момент как Зои несется ко мне. — Ну что?

— Ну, в общем… — она скроллит телефон, — я обзвонила
несколько кабинетов, и сейчас никто не принимает, но мне дали номер одной клиники, недавно открывшейся в паре кварталов отсюда. У них
есть окошко на десять утра. — Она щурится, читая название. — Доктор Хейден Малкольм.

— Я не собираюсь ждать до десяти, — выхожу из здания суда и закуриваю. Господи, как же унизительно, что я вообще здесь оказалась. Больше никогда этого не допущу. — Они примут меня прямо сейчас. — Теплый ветер касается моей кожи. — Ну? В какую сторону?

— Налево, — вздыхает Зои и указывает вниз по улице. — Ты уверена, что хочешь ворваться туда вот так, Ками? Я имею в виду, после всего, что произошло сегодня, может, стоит…

Я резко поворачиваюсь к ней.

— Ценю твою заботу, Зои, правда, но я сама разберусь, ладно?

— Хорошо, — она пожимает плечами и прикусывает губу. — Просто мне кажется, тебе хватило на сегодня стресса.

— Я в порядке, — отвечаю я, каблуки стучат по тротуару, пока мы идем к кабинету этого психотерапевта. Я глубоко затягиваюсь и наслаждаюсь мгновенным облегчением. — Возможно раздражена, да, но все нормально.
Ты можешь поверить, что это вообще произошло, Зои? Такое ощущение, что люди в этом городе окончательно свихнулись.

— Может, не стоило кидаться косметикой в консультантку, — бормочет Зои.

Я закатываю глаза.

— Она сказала, что у меня жирная кожа. Сама виновата.

— Ага, — протягивает Зои, и в этот момент ее телефон вибрирует. — Ох, черт.

— Что? — Я смотрю вниз, щурясь от солнца. — В чем дело?

— Он вернулся в город, — Зои виновато смотрит на меня. — Мой брат снова в Нью-Йорке.

Я останавливаюсь.

— Леонардо… вернулся? — спрашиваю, стиснув зубы. Глупо было думать, что он не объявится. Пять лет прошло, и вот он вернулся? — Чего он хочет?

Зои многозначительно наклоняет голову.

— А ты как думаешь?

— Нью-Йорк мой, Зои, — говорю я, сжимая кулак. — У твоего брата нет на него прав.

Ублюдок бросил семью, чтобы развлекаться в Европе со своими подружками, а теперь вздумал вернуться?

Смешно.

— Он только что узнал, что Тони ушел на пенсию, — объясняет она, читая сообщение. — Сказал, если бы знал, приехал бы раньше.

— Проблемы Лео меня не волнуют, — отрезаю я, шагая дальше к этому чертову кабинету психотерапевта. — Не надо было сваливать на пять лет.

— Думаешь, он собирается бороться за власть? — спрашивает Зои, указывая на поворот. — Он же старший сын семьи Ди Росси.

— Твоя семья проиграла моей, Зои, — спокойно говорю я, останавливаясь перед серым кирпичным зданием. Читаю табличку: Хейден Малкольм,
PhD. Господи. Худший понедельник в истории. — Твоя фамилия больше ничего не значит. — Я смотрю на нее сверху вниз, чувствуя легкий укол вины. — Это факт, Зои. Не обижайся.

— Я и не обижаюсь, — говорит она, открывая дверь. — Но семья может решить иначе. — Она кивает на лестницу. — Давай тушить один пожар
за раз, ладно? Иди, делай свое дело, Ками.

Я выпрямляю спину.

— Чековая книжка?

— Вот. — Она протягивает ее. — Удачи.

Я фыркаю.

— Хорошая шутка.

Сегодняшний день полный пиздец, а еще нет и девяти утра.

Хавьеру и Коди лучше вернуться сегодня ночью.

Мне нужны мои игрушки.

Мне нужен контроль.

Примечание: 

(1) «Будущая Карен» — В англоязычной
культуре, особенно в США, есть стереотип
с именем «Карен», который отражает определенный тип поведения,
ассоциируемый с женщиной среднего возраста, которая ведет себя чрезмерно требовательно, эгоцентрично или
агрессивно в общественных ситуациях. Это некий локальный мем, который в данном контексте отображает, что
женщина, которая сидит рядом с главной героиней, обладает чертами,
ассоциирующимися со стереотипом «Карен», то есть склонностью к чрезмерной
требовательности, жалобам или оппортунистическому поведению, но еще не
полностью соответствует этому образу, а только «на пути» к нему.

(2) Наша «Карен» ведет себя так,
будто постоянно ищет повод подать в суд за какую-то мелкую травму или
неудобство. В США адвокаты по травмам (personal injury lawyers) часто
ассоциируются с людьми, которые подают иски за незначительные инциденты, чтобы
получить компенсацию, — это часть популярной культуры, высмеиваемой в мемах и
СМИ.

(3) Карта «выйти из тюрьмы бесплатно» — это карта из
настольной игры «Монополия». В этой игре такая карта позволяет игроку выйти из
тюрьмы без штрафа или потери хода. В переносном смысле она означает способ
избежать наказания, ответственности или неприятных последствий.