Разрушенная башня была давно заброшена,
поскольку её ремонт обошелся бы слишком дорого, а пользы от нее не было
никакой. Поэтому, когда мейстер Лювин попросил использовать её для своих и леди
Мейры экспериментов, лорд Старк не стал возражать. Разумеется, он не знал, что
его дочь принимала самое активное участие в этих экспериментах и, по сути, была
их инициатором.

Лювин смотрел на своего товарища по
экспериментам и улыбался, сдерживая слезы. Он думал, что за всю его жизнь не
будет сделано ни единого великого открытия, но тут появились совершенно новые
виды зелий и эликсиров, способные изменить представление людей о лечении
болезней, травм и недугов в Вестеросе.

С его помощью леди Мейра создала зелья, которые
помогали при физическом параличе, очищали кожу от угрей, восполняли запасы
крови после болезни или травмы, заживляли синяки, лечили ожоги, лечили обычную
простуду или лихорадку, успокаивали людей с тревожным или неуравновешенным
характером, помогали растениям расти быстрее и не давали ранам воспаляться. Не
говоря уже о мазях, которые лечили нарывы и заживляли раны, сохраняя их
чистыми.

Работа только начиналась, но они все
больше экспериментировали с различными ингредиентами и способами их сочетания.
Это была невероятная работа, но для выращивания ингредиентов потребовался новый
стеклянный сад, и он опасался, что их эксперименты будут остановлены ещё до
того, как они по-настоящему начнутся.

Но леди Мейра решила эту проблему... Она
открыла способ изготовления стекла.

Выражение лица её отца и других северян
было весьма комично, когда она попросила материалы, которые, как она
утверждала, обнаружила во время чтения, в её адрес прозвучало несколько
насмешек, но все они были подавлены взглядом лорда Старка, который согласился
достать их один раз, чтобы проверить, действительно ли это осуществимо. Было
прислано множество мелкого песка, известняка и других материалов, и, как только
они были доставлены, леди Мейра с его помощью приступила к изготовлению стекла
и, к всеобщему удивлению... Преуспела в этом.

Когда она представила прозрачное стекло
лорду Старку и другим северным лордам, те на мгновение потеряли дар речи, а
потом их ликование чуть не заставило стены дрожать. Лорд Старк немедленно
заказал ещё больше материалов, намереваясь построить новые стеклянные сады для
Винтерфелла и других замков, а остальные северные семьи помогли бы оплатить их.
Это была возможность, о которой они так долго мечтали... Избавиться от
необходимости импортировать продовольствие с юга и стать более
самодостаточными, не говоря уже о том, что это может спасти множество жизней в
предстоящие суровые зимы. Ей дали свободу действий, она могла набирать столько
людей, сколько требовалось, лишь бы стекло производилось в кратчайшие сроки, и
их больше не останавливали запредельные цены в Мире... Они могли делать это
сами. Вольные города протестовали, но никто на Севере не обращал на них
внимания — у них были дела поважнее.

Особенно недавнее рождение юного
Брандона, которое принесло много радости дому Старков, Винтерфеллу и всему
Северу, ведь в их доме появился ещё один сын.

Работа над зельями, к сожалению,
прекратилась, пока мейстер Лювин вместе с другими мужчинами под руководством
леди Мейры начал производить как можно больше стекла. Было странно видеть, как
девочка, которой едва ли исполнилось семь лет, учит взрослых мужчин делать
стекло, но с ростом производства новое стекло приобретало удивительный вид,
новые стеклянные сады собирались в каждом северном поселении, настолько велики
были вложения в них.

Лорд Старк даже разрешил построить два
сада с целью производства ингредиентов для опытов с зельями, отчасти надеясь,
что эти зелья и мази станут продуктами, которые они смогут экспортировать,
чтобы окупить затраты на стеклянные сады, не считая тех денег, которые они
теперь экономили благодаря отсутствию необходимости торговать едой.

Лювин улыбнулся, увидев, как его юная
напарница делает заметки о реакции различных зелий, но немного смутился, так
как девушка почему-то выглядела сегодня довольно подавленной.

Мейра была более молчалива, чем обычно,
её чувства были неспокойны, множество мыслей и слов бешено кружились в её
голове.

Воспоминания о том месте стали всплывать
всё чаще, и ей было ужасно видеть, как жестоко обращались с мальчиком по имени
Гарри, который, как она знала, когда-то был ею, недостаток ласки и огромное
количество насилия, как физического, так и психического, которому он
подвергался.

Это была одна причина, а вторая — то, что
она подслушала вчера вечером.

Она была голодна и хотела перекусить,
поэтому выскользнула из своей комнаты, чтобы пойти на кухню, как вдруг
наткнулась на открытую дверь в комнату родителей, где услышала их голоса и, к
сожалению, прислушалась.

— Нед, это должно прекратиться! — с
гневом сказала Кейтлин.

— Она проводит больше времени с мейстером
над этими снадобьями, нежели обучается быть леди.

В ответ раздался вздох отца.

— Кэт, она сама по себе! В ней слишком
много волчьей крови, чтобы быть кем-то другим, к тому же у нее самый блестящий
ум, который я когда-либо видел, и огромная воля. Ей нужно узнать, на что она
способна. Кроме того, благодаря ей мы теперь можем делать стекло, ты хоть
представляешь, какое это великое достижение для Севера?

Он говорил, пытаясь убедить её в своей
точке зрения, но Мейра слушала мать, и её это нисколько не волновало.

— Она не будет нужна ни лорду, ни рыцарю!
Зачем любому мужчине жена, которая умнее его или сомневается в нём? К тому же
такая своенравная! — с досадой в голосе ответила Кейтлин.

— А если у тебя будет так много
стеклянных садов, Речные земли потеряют торговлю с Севером, неужели ты хочешь
так разгневать мою семью? — сказала она с угрозой.

После этого воцарилось тяжелое молчание:
Мейра едва не расплакалась, услышав, как мать говорит о ней в таком роде. Может
быть, они и не были так близки, как, возможно, следовало бы, но она всё ещё
была её матерью, и слышать, что она говорит, о том, что Мейра слишком умна, и
никому не нужна, было очень больно.

Ей было так обидно, что она даже не
дослушала ответ отца.

— Моя дочь не южный цветок. Она северянка,
сильная и умная, умнее любого мужчины, которого ты назовешь. Любой мужчина был
бы счастлив жениться на ней, не говоря уже о том, что ты сама не следуешь своим
же словам, не так ли? Ты хоть понимаешь, насколько лицемерно ты сейчас
рассуждаешь? — отец сказал это мрачным и раздраженным голосом.

Мейра убежала после этого со слезами на
глазах, она не хотела, чтобы все эти знания были у нее в голове. Она не хотела
создавать проблемы между королевствами и уж тем более не хотела, чтобы родная
мать её ненавидела.

Всю ночь она пролежала в постели,
свернувшись калачиком, пока мысли вихрем кружились в её голове, она сопела,
когда сомнения закрадывались в её сознание, но вместе с тем в её душу
закрадывалась и сильная злость.

Она поняла, что Гарри пережил то же
самое, что и она сама: он не сделал ничего плохого, а эти ужасные люди
наказывают его только потому, что могут. Только в её случае мать хотела
превратить её в послушную девочку в женском теле, которая будет делать всё, что
ей скажет мужчина.

Она перестала хныкать и с досадой
подумала о том, какими должны быть её собственные дочери в будущем: глупыми,
послушными и преданными Семерым. Маленькие куклы, которыми можно управлять.

Возможно, её гнев говорил за нее, но
Мейра не желала допустить, чтобы подобное случилось с Сансой и Арьей.

Утром за завтраком она бросила
недовольный взгляд на мать, и у той хватило наглости ответить ей тем же, но
взгляд отца заставил её сдержаться. По крайней мере, он был на её стороне, чем
она себя и утешала.

Но это было не единственное, что
волновало ее.

Она повернулась к Лювину и сказала.

— Мне снова приснился сон.

Лювин кивнул: у них уже был подобный
разговор, об острове, расположенном недалеко от Скагоса, которого не было ни на
одной карте. Некоторое время он думал, что она имеет в виду Скейн, но на этом
острове был лес, которого никогда не было на нем. Он, как и она, был озадачен
тем, что ей снился этот странный остров, а Мейра была уверена, что он
существует. Мало кто отправлялся в ту сторону, чтобы не столкнуться с
каннибалами, жившими на Скагосе и Скейне, так что мысль о том, что острова
просто нет на картах, была вполне вероятной.

— Я хочу попробовать в последний раз
проверить, существует ли он. В библиотеке много карт и схем. Может быть, стоит
их просмотреть. Я знаю, что это маловероятно, но это успокоит мою голову, —
попросила она с умоляющим видом.

Он выглядел несколько неуверенным, но в
конце концов кивнул в знак согласия, и она, улыбнувшись, погасила пламя в
котлах. Её проект по переделке зелий и тому подобного из её прежнего мира
продвигался медленно, но успешно. Некоторые ингредиенты здесь отсутствовали в
этом мире, поэтому она использовала свои знания в области химии, чтобы найти
подходящие заменители, а Лювин всегда был готов помочь ей, он был единственным
человеком, которому так же, как и ей, нравилось открывать что-то новое, с
улыбкой подумала Мейра.

Затем они отправились в библиотеку
Винтерфелла, которая хоть и не была так велика, как библиотека Цитадели, но в
ней было много старых книг, которые трудно было найти где-либо ещё в этом мире.
Библиотека была очень хороша для тех, кто любил читать, но была очень плохо
организована, поскольку многие люди годами расставляли все по своему
усмотрению, и никто не удосуживался её упорядочить. Мейра и Лювин пообещали
друг другу заняться этим, когда у них появится время.

Нужные им карты были разбросаны повсюду,
и потребовалось немало времени, чтобы найти хотя бы половину из них, но когда солнце
начало опускаться за горизонт, Мейра обнаружила последнюю карту, спрятанную в
очень старом дневнике, оставленном одним из предков Старков, в то время, когда
они ещё были королями Севера. Она осторожно положила старую карту на стол и
развернула ее. Они с Лювином увидели, что грубой, но невероятно подробной карте
Севера и его побережья, должно быть тысячи лет, и несмотря на её возраст, она
всё ещё в хорошем состоянии. Внешние края пергамента были исписаны руническими
символами, и хотя для Лювина они ничего не значили, для Мейры с её познаниями
из иного мира они были знакомы. Это были руны сохранности, что объясняло,
почему карта так долго смогла оставаться в сохранности.

Она внимательно изучила карту: на ней
были четко обозначены границы Винтерфелла и Стена, а также поселения, которых
больше не существовало, и вымершие дома, такие как Дом Амберов, Гринвудов,
Фишер с Каменистого Берега и дом Райдеров. Она осмотрела побережье и увидела,
что оно удивительно точно размечено, даже маленькие острова и рифы были
тщательно размечены. Лювин был поражен и уже понимал, что теперь в Цитадели
будут пристально обсуждать возможности Первых Людей, поскольку эта карта была
создана ещё до вторжения андалов и демонстрировала высокий уровень развития,
который многие полагали недостижимым для Первых Людей.

Однако Мейра была немного разочарована:
присмотревшись, она убедилась, что острова не существует, что все это ей просто
приснилось. Она в последний раз окинула взглядом окрестности и удивленно
ахнула.

Недалеко от Скейна и Скагоса находился
остров.

У него не было названия, но карта ясно
показывала: он существует.

— Мы должны туда отправиться, — сказала
Мейра, обрадовавшись возможности узнать больше о своем странном существовании и
о том, почему ей снится это место.

Однако Лювин нахмурился и сказал.

— Леди Старк, это необычная находка, но
все же она вряд ли что-то значит. Учитывая близость к Скагосу, я сомневаюсь,
что там будут жить люди или что там есть какие-то полезные ископаемые.

Лювин предостерег ее, но она не отводила
взгляда.

— Если я хочу, чтобы сны прекратились, я
должна выяснить их причину, — сказала она так, будто была гораздо старше своих
юных лет.

Позже Мейра показала древнюю карту лорду
Старку, который был очень впечатлен, особенно когда увидел, что автором карты были
его же предки. Он был удивлен, обнаружив остров, который не был отмечен ни на
одной из более поздних карт, но это было неудивительно, поскольку он находился
далеко от привычных морских путей, и вряд ли бы кто-то стремился туда попасть.

Скорее всего, было бы пустой тратой
времени отправляться туда с экспедицией, чтобы проверить точность карты, но Нед
в глубине души понимал, что это очень важно. Поэтому, глядя на дочь с
умоляющими глазами на лице, он сказал.

— Хорошо, я все устрою.

Лучезарная улыбка, которой одарила его
дочь, вызвала улыбку на его собственном лице. Она уже заняла свое место в
истории Севера, подарив им стекло и новые лекарства, так что он чувствовал, что
обязан ей этой поездкой.

Он бы просто послал туда отряд надежных
людей, но, видя, какими взглядами одаривают друг друга его дочь и жена, решил,
что лучше будет возглавить экспедицию самому и взять с собой Мейру. Он никогда
бы не взял с собой в столь опасное путешествие молодую девушку, особенно
собственную дочь, но то, как жена с дочерью смотрели друг на друга... Словно
действительно не любили или даже ненавидели друг друга, заставляло его сердце
разрываться. Узы матери и дочери должны быть одними из самых крепких и
священных, но здесь, похоже, они искренне не выносили друг друга. Тем более что
его жена только что объявила, что снова забеременела и, скорее всего, родит
ребенка уже в течение нескольких лун, так что ему очень хотелось снять с нее
этот стресс.

Возможно, разлука, хотя бы на неделю или
две, будет для них наилучшим решением, подумал он с надеждой, что всё ещё можно
исправить.

Пока отец писал Мандерли и другим домам,
собираясь организовать экспедицию, Мейра решила провести время со своей семьей.

Она улыбнулась, почувствовав знакомый уют
от общения с братьями и сестрами. Робб и Джон сражались с сиром Родриком,
Санса, которой было всего три года от роду, сидела рядом, натягивая лук и
пуская стрелы. А маленькая Арья была ещё слишком мала, чтобы находится здесь с
ними, так считала их мать, державшая её в детской, но она уже проявляла признаки
того, что будет такой же своенравной, как и её старшая сестра, пытаясь
улизнуть, дабы исследовать Винтерфелл.

Мейра улыбнулась, взяв в руки лук, и
пустила стрелу — аплодисменты Сансы были очень приятны. Маленькая рыжеволосая
девочка с тоской посмотрела на лук и скорбно сказала.

— Я бы хотела уметь так стрелять.

Мейра знала, что девочка была близка к
матери, но волчья кровь, как называл её отец, все же оставалась в ней.

— Я научу тебя, — с гордостью сказала
Мейра, и Санса удивленно посмотрела на нее своими умоляющими щенячьими
глазками.

— Правда?

Мейра рассмеялась и сказала, что ей уже
не терпится обучить свою младшую сестру.

— Конечно, мы же Волчицы Винтерфелла. Мы
должны показать всем, что мы лучшие.

Нед смотрел на своих девочек с легкой
дрожью в глазах и улыбкой на лице, ведь они и не подозревали, что над ними
собралась целая толпа зрителей. Он гордился ими, гордился их единством, зная,
что его стая достаточно сильна, чтобы противостоять всему.

Однако Кейтлин, сидевшая за его плечом,
вовсе не улыбалась, а лишь недовольно хмурилась. В её глазах это было
неприемлемо. Мало того, что Мейра была слишком дикой и трудной, чтобы стать
настоящей леди, не говоря уже о том, чтобы выйти замуж, что было её долгом
перед этой семьей, так теперь она, похоже, пыталась развратить Сансу своими
идеями и своенравным поведением.

Кейтлин подумала, что этого нельзя
допустить: она возлагала на Сансу большие надежды. Она будет очень красива,
когда вырастет, и наверняка привлечет внимание какого-нибудь великого дома,
может быть, даже принца, на что она смела надеяться. Принц Джоффри будет в том
же возрасте, и она надеялась, что её Санса сможет стать его королевой.

Но этого не случится, если Мейра
развратит ее. Королевская семья, взглянув на нее, убежит с отвращением, в этом
Кейтлин была уверена. Такая дикая и варварская девушка никогда не найдет себе
мужа, способного с ней справиться.

Она хотела для своих девочек лучшего.
Санса и Арья будут изящными леди, верными Семерым, тихо поклялась она себе, а
Мейра получит свое наказание, которое, как она была уверена, станет карой за
какой-то совершенный ею грех.

Корабль, временно предоставленный дому
Старков домом Мандерли, мягко шёл по ледяной воде Студёного моря. Все были
закутаны как можно теплее, высматривая этот таинственный остров.

— Это заблуждение дурака, — сказал Вендел
Мандерли, капитан корабля, грея руку у одного из костров, которые были
аккуратно разложены вокруг главной палубы.

Однако Большой Джон, который настоял на
том, чтобы присоединиться к ним, потирая руки о костер, сказал.

— Есть множество легенд о том, что
когда-то здесь был остров. Говорят, что во времена Века Героев в этом месте
упала звезда, — сказал Большой Джон своим обычным громким баритоном.

Он был гораздо лучше знаком с древним
прошлым Севера, чем Вендел или даже Нед. В детстве его всегда восхищала эта
история, и он очень хотел, чтобы Север был свободен от южан.

— Ну, это все равно кажется
бессмысленным, — с досадой сказал Вендел.

Легкий туман затруднял видимость, он
бросил взгляд на девочку лет семи, которая, судя по всему, и заставила их
отправиться сюда, тратя время впустую. Она была типичной северянкой с
темно-каштановыми волосами, которые она завязывала в небольшие косички. Её кожа
была бледной, а глаза — светло-серыми; она внимательно осматривала горизонт в
поисках острова. Мейра отказалась идти внутрь, как того хотел отец, и осталась
на палубе, глядя вдаль, но отец был более благоразумен и стоял с группой у
костра.

Он был потрясен, когда через некоторое
время девушка воскликнула.

— ВОТ ОН!

Все повернулись и увидели остров,
видневшийся из тумана. Он был больше, чем они думали, и даже отсюда было видно,
что он покрыт густым лесом. Это было необычно, учитывая их суровый климат, но
ещё большее удивление вызвал большой шпиль, который, как они поняли, когда
подплыли поближе, не был деревом.

— Это башня? — спросил лорд Старк, многие
из них напряженно всматривались, а Большой Джон взглянул на башню через
мирийский глаз.

— Да. Из камня и в древнем стиле.

Он удивился и задумался, что бы это могло
значить. Кто мог построить башню на таком глухом и далеком острове? Тем более
сюда ведь совсем не ходят корабли.

— Ну что ж, может быть, это путешествие
все-таки стоит того, — сказал Вендел, чувствуя, что его любопытство теперь разгорелось.

Здесь не было достаточно глубокого места,
чтобы корабль мог пришвартоваться, поэтому они бросили якорь у каменистого и
холодного берега, а затем перебрались на небольших лодках. Мейра сидела впереди
и с жадностью смотрела вперед, пытаясь понять, что могло привлечь её на этот
остров.

— Мейра, когда мы высадимся, оставайся с
нами и делай все, что я тебе скажу, — сурово сказал ей Нед, и она, оглянувшись,
хотела возразить, но молча кивнула.

Может быть, она и была своевольной, но в
этом случае она послушалась бы отца, так как не представляла, с чем они могут
там столкнуться. В противном случае ей, наверное, больше никогда и никуда не
разрешат поехать, подумала она.

Они оставили несколько человек на берегу
и стали медленно продвигаться в лес, который оказался на удивление очень
густым, но от берега к башне вела тропинка, выложенная камнями, на которых были
начёртаны руны. Это были руны, отпугивающие животных, поняла Мейра из-за
большого запаса знаний, полученного в другом мире, и это было хорошо, так как
сквозь короткие просветы в листве Мейра видела самых разных животных, и
некоторые, по её мнению, могли бы быть весьма опасны.

Её отец был в замешательстве: он не
понимал, что удерживает этих животных на расстоянии. Он видел, как они изредка
приближались к тропинке, но ни один не перешел ее. Остров заставлял волосы на
его шее вставать дыбом, и он уже всерьез жалел, что вообще привез сюда свою
дочь и своих людей. Какая-то сила заставляла его двигаться вперед, но, несмотря
на желание повернуть назад и уйти, он не мог остановить себя.

Остров был не очень большим, так что
добраться до его центра, а вместе с ним и до башни, не составляло большого
труда: вокруг было много открытого пространства, и, подняв голову, все увидели
башню, которая по высоте не уступала внешним стенам Винтерфелла. По четырем
сторонам башни располагались окна, и все снова задались вопросом: кто в здравом
уме мог построить башню в такой глуши?

Однако у них перехватило дыхание от того,
что лежало у подножия башни.

— Чёрт возьми! — сказал Большой Джон, с
недоверием глядя на то, что лежало перед ними.

— Грёбаный дракон!

Все смотрели на дракона, который был
гораздо больше, чем корабль, на котором они прибыли. От морды до кончика хвоста
он был не менее пятнадцати метров в длину, с зубами длиной с меч и пастью,
способной за один укус перекусить целого оленя. При жизни это, несомненно, был
поистине страшный зверь, возможно, даже больше Балериона Черного Ужаса,
подумала Мейра, хотя она никогда не видела скелета знаменитого дракона, но,
судя по тому, что она слышала, он был, по крайней мере, такого же размера.

— Должно быть, он пролежал здесь много
веков, — сказал Нед, никогда раньше не слышавший о драконах в этих краях, но
теперь, твердо решивший навести справки у Лювина и в Цитадели.

Драконы были редкостью на Севере ещё до
их вымирания, и этот, как он полагал, должен был находиться здесь с особой
целью.

— Как бы то ни было, он уже давно мёртв.
Может быть, ответы лежат внутри, — сказала Мейра. Это было интересное открытие,
но не то, ради чего они сюда пришли.

— Я бы не хотела оставлять нас без
защиты, если что-нибудь пойдет не так. Вы, люди, оставайтесь снаружи и
наблюдайте, — приказал Нед нескольким своим людям и сиру Венделу, кивнувшим ему
в ответ, и уверенным в верности своему лорду, а Мейра, Нед, Большой Джон и ещё
несколько человек направились к большой деревянной двери, которая была покрыта
рунами для сохранения и несколькими другими, которые Мейра не могла определить.

Она уже собиралась остановить мужчин,
чтобы они не подходили ближе, пока она не сможет изучить руны поближе, как
вдруг дверь сама распахнулась перед ними. От волнения она отступила на шаг, но
набралась смелости и, несмотря на слова отца и других, вошла внутрь.

Это была простая комната, ничего
замысловатого, кроме каменных табличек, выложенных на стенах. На них были
начёртаны руны, но прежде чем она смогла рассмотреть их внимательнее, Большой
Джон прошел мимо нее с мечом наготове, приготовившись устранить любую возможную
угрозу дочери своего лорда, лишь слегка нахмурившись, прежде чем подойти ближе,
дабы получше рассмотреть скрижали.

— Они написаны на языке рун, Старом
Языке, — сказал он с благоговением: этот язык перестал использоваться на Севере
более трех тысяч лет назад.

— Значит, этому месту по меньшей мере три
с лишним тысячи лет, Нед, — сказал им Большой Джон.

— Тогда нам лучше быть осторожнее, —
сказал Нед, которого как никогда интересовало, что же это за башня.

Крик одного из мужчин заставил всех
вскочить, и все, у кого было оружие, тут же бросились к нему, ожидая нападения
какого-нибудь животного или затаившегося врага, но увидели, что мужчина
споткнулся о скелет у ближайшей лестницы. Большой Джон недовольно рявкнул на
него.

— Он уже мертв, чёртов идиот, — выругался
Большой Джон, и мужчина мгновенно сжался под его властным взглядом и голосом.

Нед, однако, решил осмотреть скелет: ему
должны были быть сотни лет, он сохранился благодаря здешнему холоду и
защищенности башни. Конечно, сейчас о нем мало что можно было сказать, но его
доспехи давали некоторые подсказки относительно его личности — болезненное и
тревожное напоминание.

Доспехи были изготовлены для мужчины, из
черной стали с акцентами глубокого королевского пурпура и украшены драконьим
нагрудником, шлемом и кирасой. Дракон, извергающий пламя, и не только он один
заметил это.

— Таргариен! — удивленно сказал сир
Вендел.

Нед полагал, что это вполне логично,
учитывая, что они были последними наездниками на драконах, но из уроков истории
он не знал ни одного дракона, пропавшего в этих краях.

— Нет, — сказала Мейра, удивив их всех. Она
присмотрелась, увидела под скелетом кожаный ранец и осторожно вытащила его.

— У Таргариенов доспехи были красного
цвета, а символ на этом ранце принадлежит другому Дому.

Она поднесла его к глазам, и
действительно, это был не трехглавый дракон дома Таргариенов, а один дракон с
более змееподобным телом пурпурного цвета. Ни один Таргариен никогда не
использовал этот знак, и, открыв кожаную сумку, Мейра достала оттуда книгу,
похожую на дневник. Она осторожно открыла книгу и начала читать, радуясь тому,
что научилась читать на высоком валирийском. Остальные ждали, затаив дыхание,
чтобы услышать, что там написано, — тишина была почти невыносимой.

— Его звали Вейгон Белайрис. Судя по
последним датам, он умер около четырёхсот лет назад. Он прибыл сюда, чтобы разведать
Вестерос в преддверии вторжения Фригольда, — сказала она им. Все замерли, но
прежде чем они успели обдумать это, она продолжила.

— Он отправился за Стену, чтобы
нарисовать местность, но что-то ранило его дракона, они попытались улететь на
юг, однако они разбились на этом острове, где дракон его погиб, а сам он был
смертельно ранен местными зверьми.

От этих слов Неда бросило в дрожь,
дракона было практически невозможно уничтожить без помощи другого дракона или
очень удачного выстрела из скорпиона. Ни тем, ни другим одичалые не владели,
поэтому тот факт, что что-то за Стеной могло ранить дракона, сильно его
беспокоил. Хоть драконы и вымерли, то, что убило дракона за Стеной, могло всё
ещё быть там. Он сделал себе пометку послать письмо Бенджену и лорду Мормонту
на Стену, чтобы они не теряли бдительности. Однако смех Мейры заставил его
растерянно уставиться на нее.

— Что смешного? — спросил он, не
уверенный, что его дочь понимает, какую опасность это может таить.

Она подняла глаза от книги и сказала.

— Таргариены переписали свою историю. Они
не предвидели Рок Валирии, не было никаких снов Дейнис Провидицы и прочей
чепухи. Они были посланы Фригольдом, чтобы установить начальную базу для
будущего вторжения перед Гибелью и получить большую часть земли после его
завершения.

— С чего бы этим неотёсанным ублюдкам
лгать о своей собственной истории? — с раздражением сказал Большой Джон.

Он и так с большим презрением относился к
южанам, но к Таргариенам, после того, как они похитили и убили добропорядочных
северян, особенно лорда Рикона, Брандона и Лианну Старк, он испытывал особое
отвращение.

— Чтобы казаться особенными... Будто они
были избраны править или благословлены богами, — сказала Мейра, опираясь на
свои представления о религии, политике и многом другом, пытаясь понять причину.

— Если бы у них было «предзнаменование»
грядущей катастрофы, это придало бы им особую значимость, как будто они были
избраны для великих дел и выжили по какой-то важной причине, нежели просто были
посланы создать базу для вторжения, которого так и не произошло. Эйнар
Таргариен, судя по всему, всегда был искусным лжецом и хитрецом, именно поэтому
многие жители Фригольда смотрели на него свысока.

Все на мгновение задумались, ведь только
что выяснилось, что если дневник действительно достоверен, то часть истории,
которую им преподавали, была ложной, а Мейра, взглянув на мертвого Вейгона,
поняла, что в его доспехах есть что-то такое, чего она не заметила при первом
осмотре. Смахнув пыль, она увидела, что доспехи ещё даже не начали ржаветь, а на
металле виднелись очень характерные рябые узоры, которые она видела лишь
однажды.

— Отец! Доспехи, взгляни на них! —
сказала она, внезапно почувствовав себя очень счастливой от такой находки.

Он подошел к ней и, увидев, что она
нашла, удивленно вытаращил глаза.

— Это валирийская сталь, и доспехи, и
меч.

Все разом вскочили, забыв на время о
ложной истории, так как поняли, что перед ними единственный в мире подлинный
комплект доспехов из валирийской стали. Нед был благодарен, что взял с собой
только тех, кому мог доверять, ведь важность этой находки сводила на нет все
затраты на поездку.

Однако от этих событий Мейру отвлекла
песня или, пожалуй, мелодия: она оглянулась, кажется, она доносилась с
лестницы, поэтому она стала подниматься наверх с целью найти её источник.
Остальные были так сосредоточены на доспехах, что даже не заметили этого.

Это был долгий подъем, но только на самом
верху она обнаружила ещё одну комнату, более декоративную, чем та, что была
внизу: на всех стенах комнаты были нарисованы фрески, напоминающие историю
Севера. Она была прекрасна в своей необыкновенной красочности: битва с Белыми
Ходоками, Дети Леса, строительство Винтерфелла и Стены.

Но больше всего её внимание привлекло то,
что находилось в центре комнаты.

Из каменной глыбы в центре торчало
странное золотое копье, она не знала почему, но в тот момент, когда копье
попалось ей на глаза, оно будто притянуло её к себе. Словно по собственной
воле, она двинулась вперед и, не задумываясь, взяла копье в руку и извлекла его
из камня.

Оно оказалось невероятно легким, с
удивлением подумала Мейра, оно почти ничего не весило и легко вышло из камня.
Она попробовала покрутить его в руках, и казалось, будто он слегка гудит в
движении по воздуху. Она улыбнулась, подумав, что это просто прекрасно.

Однако все изменилось, когда оно резко
начало жечь ей руки.

Застигнутая врасплох, она вскрикнула от
боли, поскольку копьё стало неимоверно горячим. Она попыталась отпустить его,
но её руки не отпускали его, как бы она ни старалась.

Один из людей отца, услышав её крики,
бросился к ней на помощь и, увидев копье в её руках, попытался вырвать его, но
в тот момент, когда он дотронулся до него, невидимая сила отбросила его к
стене. Остальные члены отряда, подошедшие к ней вплотную, с удивлением смотрели
на то, что прямо на их глазах творилось настоящее волшебство.

Затем, так же внезапно, как и началось,
все прекратилось, и копье выпало из её рук. Она посмотрела на свои руки, ожидая
увидеть ужасные ожоги, но вздрогнула, увидев, что на них нет никаких следов.
Она моргнула и несколько раз их покрутила, чтобы убедиться, что глаза её не
обманывают, пока отец гневно смотрел на нее.

— Мейра! Я же просил тебя держаться
рядом, я думал, что какое-то животное рвет тебя на куски.

Он был взбешен её непослушанием. Она
мгновенно остолбенела и испугалась, так как её отец, известный многим как Тихий
Волк, не отличался вспыльчивым характером.

— Прости, отец, — сказала она, её голос
дрожал от охватившего её страха и сожаления.

— Но я услышала копье, и когда я до него
дотронулась...

Она показала рукой в сторону лежащего
копья, но когда она это сделала, оно словно вскочило с земли в её протянутую
руку.

Она стояла в шоке от внезапного поведения
копья вместе со своим отцом, Большим Джоном и Венделем, а остальные мужчины
делали то же самое, но при этом помогали неудачливому мужчине, которого всего
несколько мгновений назад отбросило в стену. Впервые она по-настоящему
рассмотрела странное копье и поняла, насколько оно уникально и странно.

Оно было длиной около двух метров, с
тремя смертоносными зубцами на конце, центральный из которых был почти вдвое
длиннее двух других, и сделано оно было из металла, который она никогда раньше
не видела. Он был похож на золото, но гораздо легче, и от него исходило
странное тепло, как будто он был напичкан магией, которая только и ждет своего
выхода.

На боку была надпись на том же языке рун,
что и на скрижалях. Мейра вздохнула, понимая, что она вряд ли сможет её
прочесть. Однако по мере того, как она об этом размышляла, символы, казалось,
обретали все больший смысл, она не могла этого осознать, но каким-то образом
начала понимать, что означает каждый из этих древних символов. Прочитав надпись
на боковой стороне копья, она произнесла вслух.

— Гунгнир.

Для большинства из них это слово ничего
не значило, но Большой Джон сразу же вскочил и двинулся вперед, желая подойти к
копью как можно ближе. Он пристально вглядывался в него, вникая в каждую
деталь, и тут по его щеке скатилась слеза, а на лице появилась огромная улыбка.

— Я никогда не предполагал, что смогу
увидеть это в своей жизни, увидеть настоящий Гунгнир.

— Гунгнир? — с досадой спросил сир
Вендел, с подозрением глядя на копьё в руке девушки.

— Да, лорд Амбер, пожалуйста, просветите
нас, — сказал Нед, обеспокоенный странным копьем, которое держала в руках его
дочь, и тем, что оно, похоже, обладало силой, о которой он никогда не слышал.

— Проклятый Джон Аррен не рассказал тебе
историю нашей родины, — с досадой сказал Большой Джон, но продолжил говорить,
прежде чем Нед успел оправдать своего фактически приемного отца.

— Гунгнир — легендарное оружие Брана
Строителя, упавшее с небес в полностью выкованном виде и признавшее его
достойным для использования. Оно наделяет владельца огромной силой, позволяет
читать язык рун и многое другое. С его помощью Брандон построил Стену,
Винтерфелл, Высокую башню и Штормовой Предел, а также завоевал большую часть
Севера. В конце жизни он спрятал копье подальше от злых рук. Сказав, что оно
вновь явится одному из его потомков, когда мир окажется в большой опасности и
его сила понадобится вновь... И что сможет им овладеть лишь тот, кого оно
сочтет достойным.

Большой Джон с гордым выражением лица
посмотрел на Мейру, которая с открытым ртом от удивления рассматривала копье.
Теперь она знала о великой истории этого оружия.

Нед, однако, испытывал сильное
беспокойство, он был настроен к магии «по-северному», зная, что не вся она
является злом, как полагали верующие в Семерых. В конце концов, его собственный
замок и величайшее из когда-либо построенных человеком сооружений — Стена, те
были созданы с помощью магии, но мысль о том, что его дочь теперь владеет
магическим оружием такой мощи и легендарного происхождения... Септы, как он
знал, поднимут по этому поводу адский переполох, и одним только Богам известно,
что подумает Кейтлин, ибо Мейру он взял с собой исключительно для того, чтобы
попытаться разрядить отношения между ними, а затем попытаться их восстановить.

Он знал, что это только усугубит
ситуацию.

— Мейра, милая, — сказал он мягко.

— Может быть, тебе стоит оставить это
копье здесь, оно может доставить тебе много неприятностей.

Он сразу же понял, как прозвучало это
предложение, когда она и Большой Джон возмущенно посмотрели на него.

— Нед, ты ведь не серьёзно? — сказал
Большой Джон с удивлением и легкой злостью.

— Это оружие — один из самых важных
фрагментов истории Севера! Им владел основатель вашего дома, и, как я уже
говорил, оно должно было появиться вновь, лишь с приходом достойного человека,
во времена, когда сам мир будет подвергнут опасности. Ей было суждено получить
его.

Сама Мейра, несмотря на все эти
странности, не хотела расставаться с Гунгниром, она уже чувствовала свою
привязанность к копью, особенно с учетом того, что её поиски в области магии в
общем-то зашли в тупик. Она ещё не знала, на что способно копье, но ей уже не
терпелось узнать, что же это такое.

— Нет, я оставлю его себе, — тихо сказала
Мейра.

— Оно приходило ко мне во снах и по
какой-то причине притянуло меня сюда. Не могу сказать, что мне нравится мысль о
том, что мир находится в опасности, но это останется со мной.

Она подняла глаза, в которых полыхал
непокорный серый огонь, и Нед почувствовал острую боль. В её глазах он увидел
Лианну, которая смотрела ему прямо в глаза. То, как она отказывалась выйти
замуж за Роберта, несмотря на уговоры и жесткие высказывания его и их отца,
взгляд, говоривший о том, что её не сдвинуть с места, и сожаление о том, что он
не прислушался к её словам, пронзили его. Если бы он и его отец были более
снисходительны, она, по его мнению, не сбежала бы с Рейегаром при первой же
возможности, и многие люди, включая Рикарда и Брандона, остались бы живы,
поступи они так.

Он не хотел такого для своей дочери.

Он не хотел оставлять копье у дочери, так
как впоследствии оно наверняка доставит немало хлопот, но в глубине души он
знал, что если запретить ей оставить его у себя, она найдет способ спрятать
его. Он почувствовал себя намного взрослее, чем до того, как ступил на этот
остров, и вдруг с покорностью сказал.

— Ты можешь оставить копье у себя, но
пока держи его способности в тайне, я не хочу, чтобы о нем узнали те, кто
желает тебе зла, — сурово сказал он ей и был вознагражден широкой улыбкой на её
лице и крепким объятием.

Он не мог долго держать себя в руках и
вскоре тоже заулыбался, а Большой Джон захихикал своим глубоким баритоном.

— Волчица из Винтерфелла, — сказал он
себе под нос.

Мейра почувствовала небольшую гордость,
она гордилась своим наследием и поклялась себе лично, что всегда будет
гордиться своей семьей. И тут ей в голову пришла случайная мысль, она вспомнила
о скрижалях и обо всем остальном, что они нашли во время этой экспедиции.

— Мы должны взять всё это с собой, —
нетерпеливо сказала она. Некоторое время они растерянно смотрели друг на друга,
прежде чем она объяснила.

— Скрижали, доспехи всадника дракона и
скелет дракона. Кость дракона мы можем превратить в лук, а скрижали, я думаю, я
смогу перевести со временем, и кто знает, что они могут в себе содержать. Что
касается доспехов всадника дракона, то они бесценны.

Она сказала, что стоимость такой вещи, а
также подходящего к ней меча будет просто невероятной. И хотя для дома Старков
эти доспехи были бы весьма престижны, она понимала, что их истинная ценность
может заключаться в их продаже. Говорили, что полный комплект доспехов из
валирийской стали стоил как целое королевство ещё до Рока Валирии, так что,
если они его продадут, это принесет Северу много денег.

Неду понравилась идея сделать из
драконьей кости лук, поскольку они считались одними из лучших в мире, да и
скрижали казались достаточно безобидными, однако, если станет известно, что у
Дома Старков есть полный костюм доспехов из валирийской стали, неприятностей
будет не избежать. Воры выстроятся в очередь за возможностью украсть их,
поэтому, хоть он и был согласен с тем, что они должны взять их, ему пришлось
кое на чем все же настоять.

— Когда мы вернемся в Винтерфелл, мы
спрячем доспехи в склепах, пока не решим, что нужно с ними делать. Заложим
кирпичами в одном из проходов, чтобы отвлечь тех, кто захочет их украсть.

Мейра и Большой Джон улыбнулись в знак
согласия, радуясь, что ему больше не придется переживать и спорить.

Пока сир Вендел и несколько человек
вернулись на корабль, дабы получить дополнительную помощь в перемещёнии
огромных костей дракона и скрижалей, они раздели тело всадника дракона и
похоронили его, посчитав, что он этого заслуживает.

В поисках достаточно большого камня для
надгробия Мейра заглянула в лес и увидела неподалеку от каменного круга большой
камень, который идеально подошел бы.

— Сюда! — крикнула она, и группа Амберов
подошла и подняла камень, чтобы понести его обратно по камням, которыми была
выложена дорожка и территория вокруг башни, как вдруг раздался громкий рев.

Все оглянулись и увидели огромного
медведя с белым, как снег, мехом, несущегося прямо на них.

Мужчины закричали и бросились бежать назад,
но один из них споткнулся и упал. Медведь несся к нему, как лошадь, и Мейра, не
думая о себе, бросилась вперед, чтобы помочь ему, но, увидев медведя так
близко, она резко подняла копье в тщетной попытке отогнать зверя.

Сила удара чуть не опрокинула ее, но с
силой, которой не должна обладать семилетняя девочка, она оттолкнулась и
вонзила в медведя свое копье. Снежный медведь задрожал и начал стонать, но
потом затих, а на его теле на мгновение вспыхнули красным светом руны, после
чего зверь умер, Мейра в замешательстве уставилась на копье после чего
выдернула. Поднявшись на ноги, Амбер посмотрел на нее с благоговением и сказал.

— Спасибо, миледи, вы спасли мне жизнь, —
сказал он, и она, внезапно почувствовав себя неловко, сказала ему.

— Не бери в голову.

Он собирался сказать ещё что-то, но тут
их отвлекло сопение у дерева справа от них. Повернувшись, они увидели пару
волчат, свернувшихся калачиком у подножия дерева. Мейра осторожно подкралась к
ним и, заглянув, увидела мертвого волка, размером, казалось, с пони. У нее
перехватило дыхание, когда она поняла, что это, должно быть, лютоволк, символ
её дома. Она посмотрела на маленьких щенков, которые, вероятно, умирали от
голода и холода и вряд ли теперь выжили бы без матери. Её сердце сжалось от
жалости к ним, поэтому, не выпуская из рук копья, она взяла на руки щенков
лютоволка и прижалась к ним, чтобы согреть.

— Я буду защищать вас, малыши, и помогу
вам стать большими и сильными, — тихо сказала она им, её сердце болело за этих
двух бедных детенышей, потерявших свою мать, и она понесла их обратно за чёрту,
люди Амбера посмотрели на нее с удивлением.

Мейра сказала.

— Пожалуйста, отнесите камень, сейчас уже
безопасно.

Они странно посмотрели на нее и на двух
щенков, которых она держала на руках, но затем выполнили её просьбу. Она стояла
и ждала, пока вернутся её отец, Большой Джон и сир Вендел. Она почувствовала
сильное волнение, увидев их лица, в момент, когда они заметили двух маленьких
щенков на её руках.

— Мейра! Какого чёрта ты сделала? — в
бешенстве спросил Нед, не понимая, как ребенок может натворить столько
неприятностей за один день.

Копья и всего остального было достаточно,
чтобы довести его до бешенства... А теперь ещё и это.

— Это детёныши лютоволка, их мать убил
снежный медведь, — сказала Мейра, прижав двух щенков поближе к себе.

— Я должна позаботиться о них.

— Да, мой господин, она спасла мне жизнь,
когда пришел снежный медведь, — сказал спасенный ею человек Амбера, и она с
благодарностью взглянула на него.

Большой Джон широко улыбнулся, гордясь
дочерью своего лорда, а сир Вендел только покачал головой, зная, что эта
девушка станет легендой дома Старков, но не мог решить, будет ли она доставлять
неприятности, станет героем или чем-то более великим.

Неду хотелось убить их обоих, поскольку
он знал, что без матери оба щенка вряд ли выживут, но в то же время они были
лютолютоволками — символом его дома. Просто убить их или бросить на произвол
судьбы было неправильно, к тому же он уже чувствовал, как пульсирует голова от
напряжения, вызванного сегодняшним днем и всеми этими открытиями. Поэтому он
взял с нее обещание.

— Ты сама будешь их тренировать, сама
будешь их кормить, а если они умрут, то сама их похоронишь, поняла? —
потребовал он, и она с нетерпением кивнула.

— Спасибо, отец, я все сделаю. Я обещаю,
— сказала она, улыбаясь от уха до уха, Нед лишь покачал головой, понимая, что с
этой девочкой, в будущем, придется несладко, учитывая, как она уже ведет себя в
детстве.

— Дорогу лорду Старку! — сказал всадник,
скача впереди их гораздо более многочисленной делегации, нежели при отправке.

Для перевозки всех скрижалей, доспехов и
драконьих костей потребовалось четыре большие повозки, последние из которых
перед упаковкой пришлось переработать. Из всего этого получится много хороших
луков.

Мейра сидела на одной из повозок, пока её
отец ехал впереди колонны, держа на коленях двух щенков лютоволка. Она
улыбалась им, глядя на то, как они оглядываются по сторонам, разглядывая все
новые виды и изучая запахи вокруг. Она ласково погладила их по маленьким
головкам, и они прижались к ней, явно наслаждаясь таким вниманием.

Длинные повозки привлекали много
взглядов, но она не обращала на это внимания. Кости дракона скрывали доспехи, и
люди, которые знали об этом, поклялись не разглашать эту тайну. Не успеет день
закончиться, как оружейники в замке начнут переделывать скелет дракона под
луки. Идея перевести скрижали и, возможно, даже создать Розетский камень для
изучения языка рун заинтересовала ее, поскольку она очень хотела узнать, что же
там написано. Это не внесло бы никакой ясности в её прошлую жизнь, но, наконец,
теперь она сможет более четко ощущать магию.

Она вернулась к своему новому копью,
лежавшему в свертке позади нее, и почувствовала, как по нему течет магическая
энергия. Не как в палочке, хотя как она могла это почувствовать, оставалось для
нее загадкой, но энергия была сырой и первобытной, как молния, запертая в
бутылке. Её немного пугало это ощущение силы, которое она испытывала, когда
держала его в руках, поэтому она задавалась вопросом, безопасно ли его вообще
использовать. Большой Джон, мнение которого она придерживалась, считал, что да,
но его знания о копье были основаны на едва сохранившихся легендах, и нельзя
было сказать, какими окажутся реальные последствия использования этого копья.
Единственное, что она знала наверняка, так это то, что оно давало ей
возможность читать руны и, похоже, придавало ей силу, превосходящую её
собственную.

— Вот где место бастарду, который проклял
этот мир лишь одним своим появлением.

Она подняла голову и увидела, что эта
чёртова сука, Мордейн, стоит перед конюшней с довольным видом. Она посмотрела
на отца, который тоже был ошеломлен её появлением здесь после того, как изгнал
её с Севера. Мейра уставилась на отца, думая, не уступил ли он требованиям
матери и не разрешил ли септе вернуться.

— Я думала, ей запрещёно возвращаться на
Север? — гневно спросила Мейра.

Её отец быстро преодолел свое удивление и
снова приобрел весьма грозный вид. Он сошел с коня и направился к конюшне; его
громкие шаги насторожили Мордейн, она повернулась и выполнила реверанс.

— Лорд Старк, я не знала, что вы так
скоро вернетесь. Ваша леди-жена была достаточно любезна, чтобы принести свои
извинения за ваши неудачные слова, — сказала Мордейн с самодовольной улыбкой,
похоже, не понимая, насколько тонок лед, на котором она стоит.

— Действительно... — сказал лорд Старк с
явным гневом на лице.

Однако гнев перерос в ярость, когда он
увидел, с кем именно до этого разговаривала Мордейн.

С лопатой в руках стоял Джон, весь в
конском навозе, вид у него был испуганный и жалкий. Он был одет в лохмотья, на
его плечах виднелось несколько синяков. Нед и Мейра, сошедшие с телеги, дабы
посмотреть на происходящее, были потрясены и ошарашены открывшейся перед ними
картиной. Увидев Джона, они задумались — сколько же ему пришлось пережить с тех
пор, как они уехали.

Нед, хотя иногда и поручал своим детям
трудовые обязанности, делал он это только для закалки характера и иногда в
качестве наказания, но то, через что пришлось пройти Джону, выглядело чистым
издевательством. Он надеялся, что время, проведенное вдали от дома, улучшит
ситуацию, но теперь понял, что все стало только хуже. Когда он увидел в глазах
Джона надежду, у него сжалось сердце, после осознания того ужаса, что он
испытывал до их возвращения.

— Джон, иди к мейстеру и приведи себя в
порядок. Мы поговорим позже, — обратился он ласково к своему тайному
племяннику, который тут же почувствовал огромное облегчение и моментально
удалился, чтобы сделать то, что ему было велено, а Мордейн лишь изумленно и
даже немного сердито смотрел на его вмешательство.

— Отведите септу в камеру, где она будет
находиться до тех пор, пока я не разберусь в происходящем.

Септа удивленно вскрикнула, но Джори с
усмешкой оттащил её в сторону, как и многим в Винтерфелле, ему совсем не
нравилось её пребывание здесь. Нед заметил, как к нему приближаются сир Родрик
и мейстер Лювин.

— Мейстер Лювин, сир Родрик, может быть,
вы расскажете мне, что тут произошло во время моего отсутствия? — спросил он,
недоумевая, что же, чёрт возьми, происходит.

Оба мужчины нахмурились, но отвечать стал
только сир Родрик.

— После вашего отъезда в экспедицию,
милорд, леди Старк радушно приняла септу обратно, сказав, что вы дали ей на это
добро. После чего септа незамедлительно наказала Джона не только за то, что он
случайно пролил на нее воду, но и за свое изгнание. Она также запретила лорду
Роббу и леди Сансе посещать богорощу и потребовала, чтобы они обучались у
септы.

Нед кивнул, понимая, о чем идет речь, но
все же задался вопросом, о чем думала его жена? Неужели она просто решила, что
он согласится на это, когда вернется, потому что она уже это сделала? Или что
она каким-то образом убедит его согласиться?

Нед никогда не встречал человека с более
своенравным характером, чем Кейтлин, и, несмотря на все её разговоры о том, что
Мейра слишком своенравна, она делала и говорила все, что хотела, почти никогда
не задумываясь о последствиях. Она придерживалась своего мнения, какие бы факты
ни свидетельствовали против него. Её отношение к Джону было тому примером, как
и её неверные суждения о том, как все устроено, особенно в северных землях.

Он вздохнул, понимая, что ему снова
предстоит нелегкая борьба и вряд ли кто-то будет греть его постель в ближайшем
будущем.

Поэтому он отправился на поиски жены,
решив, что с этим лучше покончить. Он нашел её сидящей без дела в своей
комнате, пока Санса и Арья занимались рукоделием. Когда дочери увидели его
появление, они обе вскочили на ноги и, бросив свои дела, тут же обняли его, на
что он с удовольствием отреагировал. Обняв двух младших дочерей, он посмотрел
на Кейтлин, у которой хватило наглости гордо улыбнуться, словно она чего-то
добилась. Не желая, чтобы дети видели, как он ссорится с их матерью, он сказал
им полушепотом.

— Мы с вашей сестрой привезли из нашего
путешествия нечто необычное, возможно, вы захотите увидеть это, пока оно не
исчезло, — предложил он, и при одном упоминании о чем-то «необычном» их
внимание мгновенно переключилось, и они с восторгом побежали смотреть на скелет
дракона, пока у них была такая возможность.

Нед остался наедине с женой.

По тому, что его улыбка исчезла, как
только их дочери скрылись из виду, Кейтлин сразу поняла, что он чем-то
недоволен, и нетрудно было догадаться, чем именно.

— Почему Джон выгребал грязь из конюшни в
одних лохмотьях на морозе, а септа, которую я изгнал из своего дома, стояла над
ним и выкрикивала оскорбления, не исключено, что ещё и била его, как я
подозреваю? Я могу дать тебе только один шанс объясниться, Кэт, прежде чем я
предприму меры.

Она выглядела оскорбленной его
требованием объясниться, когда, по её мнению, она не сделала ничего плохого.

— Я всего лишь внесла коррективы в
воспитание наших детей и наказала мальчика за его проступок. Санса была очень
рада возвращению септы Мордейн, — сказала Кейтлин с гордостью в голосе.

Нед почувствовал досаду и злость от того,
что все его слова, похоже, не смогли достучаться до её разума, и снова был
вынужден констатировать очевидное.

— Кэт, это был несчастный случай! Я принял
решение изгнать септу за то, что она ударила моих детей, а ты не только сочла
нужным аннулировать это решение, как только меня не стало, но и позволила ей
сделать это снова... — сказал Нед, чувствуя, как его начинает одолевать
раздражение и усталость от сложившейся ситуации.

— Ты выставила меня дураком перед другими
лордами, и неважно, Север это или Юг, глупые лорды долго не правят. История
учит этому, поэтому первым делом утром сир Кассель проводит септу Мордейн в
Белую Гавань, где я попрошу лорда Мандерли посадить её на первый попавшийся
корабль. Мне все равно, куда он отправится, лишь бы подальше от Севера.

Кейтлин готова была прервать его, но его
взгляд заставил её в страхе отступить.

— А теперь я расскажу тебе, что мы нашли
на таинственном острове, который нашла наша дочь.

Он рассказал ей о скелете дракона, о
копье, о доспехах и о щенках лютоволка. О том, что копье было магическим, он
умолчал: учитывая, как плохо она отреагировала на Джона, он не хотел видеть,
как она отреагирует на магическое копье, которое приобрела их дочь.

— Нед, ты не можешь позволить ей оставить
их у себя! Это дикие звери! Ты не можешь подпустить их к нашим детям!

Кейтлин почти кричала, и Нед
почувствовал, что его уши закладывает от крика, но он лишь покачал головой.

— Мы будем внимательно наблюдать за ними,
и если они будут правильно воспитаны, то станут прекрасными защитниками для
наших детей. Я знаю, что они могут быть опасны, но держать символ нашей семьи
здесь, в нашем доме, мне кажется правильным, — сказал он, нутром понимая, что
эти волки будут очень важны.

Мейра тем временем показывала двух своих
щенков лютоволка братьям и сестрам. Они, как и она, были в восторге от этих
очаровательных малышей, как только их увидели, и теперь они оба наслаждались
вниманием, которое уделяли им все дети Старков.

— Они такие очаровательные.

Санса нежно погладила их за ушками,
отчего щенки стали облизывать её пальцы.

— Да... они... такие, — сказала Арья с
яркими глазами, всё ещё обучаясь изъясняться.

Робб и Джон, который наконец-то смог
принять ванну и переодеться, молчали, но тоже уделили щенкам должное внимание.
Несомненно, подумала Мейра, им хотелось бы иметь своих собственных щенков.

— Когда мы переработаем драконью кость, у
нас будут лучшие луки во всем Вестеросе, — сказала Мейра.

— И у каждого из нас будет по луку.

Джон и Робб улыбнулись, им понравилась
эта идея, а Арья была так взволнована, что обняла сестру так крепко, что могла
бы кого-нибудь задушить. Однако когда она поймала взгляд Сансы, её улыбка
сникла.

— Мама говорит, что леди так себя не
ведут, — медленно произнесла Санса, словно борясь с собственным нежеланием
учиться.

— Что мы должны учиться только шить,
петь, танцевать и вести хозяйство.

Мейра и остальные дети Старков удивленно
уставились на нее и нахмурились, что только заставило Сансу отвести взгляд,
чувствуя себя виноватой и немного расстроенной тем, что не может согласиться с
ними, мать была очень требовательна к ним с тех пор, как Мейра и отец уехали.
Лицо Мейры, почувствовавшей растущее недовольство матерью, стало очень строгим.

— Ты будешь учиться, — сказала она таким
тоном, от которого даже вода могла замёрзнуть, отчего все её братья и сестры
удивленно повернулись к ней.

— Мать даже не следует своим собственным
указаниям, она привела Мордейн сюда после того, как отец изгнал ее, опозорив
его перед всеми северными домами. Мы можем быть не только девочками, которые
танцуют, когда нам говорят. Мне все равно, даже если мне придется каждое утро
тащить тебя за шиворот во двор мимо маминой двери, ты научишься, а если она будет
возражать, то пусть разбирается со мной.

Сказала Мейра Сансе, которая была
шокирована тем, что сестра готова зайти так далеко ради нее, но потом
улыбнулась и крепко обняла ее. Мейра обняла бы её в ответ, но тут раздался
вопль щенков, и они отпрыгнули назад, так как бедняжки оказались случайно
зажаты между ними. Это, конечно, привело к тому, что к щенкам было привлечено
ещё больше внимания, и все присутствующие Старки изо всех сил стали их
успокаивать.

К сожалению, именно дети Старков
нуждались в успокоении, когда несколько дней спустя прилетели вороны с юга. Они
сидели все вместе и поглощали утреннюю трапезу. Мейра осторожно кормила двух
своих щенков кусочками мяса и молоком, улыбаясь их радостному писку, а её
братья и сестры по очереди помогали ей в этом. Улыбки были почти на всех лицах,
даже Нед улыбался, видя, как его дети полюбили маленьких щенков.

Однако одному человеку было не до улыбок,
Кейтлин нахмурилась, глядя на то, какое внимание они уделяют зверям, ведь её
собственный «питомец» Мордейн был снова изгнан.

Мейстер Лювин вошел в зал с серьезным
выражением лица, и передал письмо Неду. После его прочтения, улыбка на его лице
резко исчезла. Он нахмурился, но затем с покорным видом смирился с новостью.
Глава дома увидел, что все присутствующие в зале, даже его собственные дети и
жена, уставились на него, ожидая узнать, что же произошло.

— Железные острова восстали. Страна снова
в состоянии войны. Мне приказано созвать свои знамена и вместе с королем и
остальными королевствами подавить мятеж.

В зале послышались возгласы, когда эта
новость дошла до каждого сидящего в зале человека. Вновь это произошло, ещё
недавно, некоторые люди из этого зала также уходили на войну, а некоторые так и
не вернулись.

— Нед, разве ты не можешь выбрать
кого-нибудь другого, кто поведет за собой Север? Может быть, Большого Джона?
Тебе незачем ехать, — сказала Кейтлин, не желая, чтобы её муж снова отправился
на войну или, что ещё хуже, не вернулся обратно.

Он лишь покачал головой.

— Они мои лорды, Кэт, я должен возглавить
войска, — сказал ей Нед, огорченный тем, что ему снова придется отправиться на
войну.

Возможно, было бы неплохо снова увидеть
Роберта и Джона Аррена, но обстоятельства не располагали к этому.

— Может быть, тебе стоит попросить Вимана
Мандерли принять на себя управление Севером, пока тебя не будет, отец? —
спросила Мейра, удивив всех присутствующих.

— Он очень умный человек и мог бы многому
научить Робба в вопросах правления, а также снять нагрузку с матери. У него два
сына, так что один может править Белой Гаванью, а другой руководить войсками.
Это позволило бы ему помочь нам здесь.

Однако у Мейры была совсем другая причина
для такого предложения, которой она не поделилась с семьей. Она знала, что отец
вернется, чувствовала это всеми своими фибрами души, но её беспокоило, что
будет делать их мать, если она получит полную власть над Винтерфеллом. Её
детеныши будут либо выброшены, либо убиты, и только боги знали, какое наказание
постигнет Джона, да и её тоже. Виман Мандерли был одним из самых умных людей
Севера и, несомненно, мог многому их научить, но он также был и мудрым
человеком, способным держать Кейтлин в узде.

Мейру на мгновение поразило, что в мыслях
она назвала свою мать по имени. Она хотела хороших отношений с матерью... Очень
хотела, но начинала понимать, что либо Кейтлин поступает по-матерински, либо
вообще никак. Она надеялась, что им удастся найти золотую середину, но мать
оставалась неподвижной, как гора.

Мейра увидела, что взгляд матери
устремлен исключительно на нее — не только за намек на то, что она не в
состоянии управлять Винтерфеллом, но и за то, что она не попыталась убедить
отца не ехать. Она ответила ей столь же пристальным взглядом, что не осталось
незамеченным Недом и остальными присутствующими в комнате.

Нед был особенно обеспокоен тем, что между
ними, казалось, промелькнуло нечто похожее на ненависть, ситуация становилась
все хуже, и он был обеспокоен тем, насколько сильно она может ухудшиться во
время его отсутствия. Виман, надеюсь, сможет обеспечить мир в его доме, с
некоторым сомнением подумал Нед, но как бы то ни было, этот человек прекрасно
оперировал словами и цифрами, если кто-то и мог им помочь, то только он.

Поэтому он решил, как можно скорее
отправить письмо лорду Мандерли с просьбой приехать в Винтерфелл с единственной
надеждой, что его война с Грейджоями не затянется.