— Возвращения в Париж всегда имеют один и тот же вкус, — говорил Гийом. — После этих чопорных провинций чувствуешь, как вдыхаешь свободу и интеллект, снова обретаешь прощение. И все же в этом году я уже не испытываю того же счастья… Мы не исчерпали Париж. Думаю, мы никогда его не исчерпаем. Но… как бы сказать? Два года мы видели его как декорацию. А теперь мы здесь осели. Он стал нам еще дороже в своей близости. Мы осознаем, как он необходим нашей жизни. Но Город ее не наполняет, и я все больше это замечаю… Искренне говоря, что ты думаешь о нашей жизни за эти десять месяцев? Признайся, она была скучной! Довольно бессвязной, достаточно прилежной в учебе. Но скучной. Вспомни, как мы вышли из лицея после экзамена на бакалавриат, все наши планы в тот момент. Где мы сейчас? Прошло три года. Может ли кто-то из нас предъявить хотя бы сто строк прозы, которые оправдали бы те наши притязания?… У нас, безусловно, еще нет права презирать все вокруг, как мы делаем. Мы живем, как бесплодные маленькие интеллектуалы. Разве ты не чувствуешь потребности в чем-то большем, чем эти вечные схватки идей, которые занимают нас день и ночь?… Жизненной потребности, как для ума, так и для тела, в каком-то событии, которое бы изменило атмосферу нашей маленькой планеты, наполнило бы кислородом нашу жизнь в вакууме… Ты, конечно, понимаешь, к чему я клоню. Я все еще вижу нас после окончания колледжа: наши редкие приключения случались в тот момент. Совсем маленькие приключения. И все же, когда мы думаем о девушках, нам всегда приходят в голову именно те самые, мы это уже часто замечали. Да, тех пор у нас были и другие, во вполне приличном количестве. Некоторых мы купили — согласен, это довольно печально — другие сами предложили себя, потому что им этого хотелось, а мы просто оказались рядом в нужный момент. Это было не то, чтобы неприятно. Мы даже возвели этот аргумент в своего рода гусарскую доктрину, которая позволяет дешево взять взаймы иллюзию мужественности. Но… скажи, тебе этого достаточно? Чувство нехватки, пустоты, которое ты, вероятно, испытываешь, как и я!.. больше не принадлежит поэтическим вздохам романтических сонетов. Это вполне горькая реальность. Возможно, наступил переломный момент в нашей жизни. Мы играли с чувствами, подделывали их, когда нам было семнадцать. Потом мы их отрицали: мол, «сердце» больше не в моде. Но сердце, тем не менее, есть, оно существует!.. и его желания становятся настоящими, я чувствую их в его, сердца, биении… Надеюсь, я не кажусь тебе глупым романтиком. Вчера вечером я переспал с одной девушкой, которую снял на площади Бастилии… Но мне надоели такие девушки, надоел одноразовый секс, надоели привет-пока. Давай назовем вещи своими именами: нам с тобой нужна настоящая спутница, любовница от слова “любовь”. И ею может быть только молоденькая девушка той же породы, что и мы, не иного сорта. Ты знаешь, о ком я: те, которых мы видим на концертах, на улице, иногда в клубах, но которые не выходят за рамки своей компании, не замечая ничего вокруг… О таких мы даже не говорим между собой, делая вид, что не смотрим на них, потому что это выглядело бы по-детски, сентиментально, и вместо этого притворяемся, будто нас интересует какая-нибудь доступная девица, способная завести на час. Но девушки, о которых мы не говорим, — это единственные, кто действительно важен, кого мы запоминаем. Образ любви – это образ этих девушек, потому что это они и лишь они естественные наши спутницы, дарованные нам миром… Да, те, которых природа нам предназначила в нашем возрасте, единственные, с кем любовь могла бы быть полной, удерживать сердце и разум, да как и все остальное. Дочь буржуа, которая не была бы буржуазной… Все, что извращает природу, — это социальные глупости, семьи, деньги, положение, «приличия», торговля девственностью, сводничество матерей, брак. Обладать любовницей, достойной нас, достойной того, чем мы хотели бы быть, и которая помогла бы нам этого достичь… вот что стоит намного больше, чем все искусства и все размышления. Да, вот это расширило бы наш горизонт… Возможно, тебе сейчас кажется, что я несу чушь…

— Черт возьми, нет! Это потрясающе: как нарочно, твои мысли совпадают с моими. Во всяком случае, они параллельны им. Ты всегда говоришь сущую правду. Ты –девчонок с окраин, я – девушек из клубов, вот кого мы знаем лучше всего из женщин… Очень верно: юные девушки, которых мы вроде бы не замечаем, но - единственные, кого мы действительно видим… Юные девушки… Когда я думаю о той истории с этим проклятым Лантельмом…

— Кстати, я о нем уже и не думал. Так он всё же с тобой говорил, этот невидимка… Знаешь, я даже слегка обижен на него за то, что он нас проигнорировал прошлым летом. Зная, кто я для тебя, он мог уделить нам хотя бы один день.

— Не стоит слишком его винить, особенно после того, что он мне рассказал.

— Значит, он разоткровенничался? Ты писал мне, что намерен его увидеть, чтобы услышать какую-то тайну, и что эта история обещает быть довольно запутанной. 

—  Он так интересно рассказывал, что я даже не заметил, как упустил из рук великолепную парочку рогов, которые приладил было своему  кузену, толстяку Полю. Помнишь его? Муж красавицы Лилетты? Ах, Лилетта, ммм! О-ла-ла! Что за Лилетта! Спелый персик! Нажми и… Короче… не будем больше об этом! Режи не запрещал мне рассказывать тебе эту историю, если я почувствую, что ты в подходящем расположении духа. И вот, как раз то, что ты только сказал, убедило меня. Однако, что забавно, теперь я даже не знаю, с чего начать. Он, кстати, тоже два дня колебался, прежде чем решился открыться. Я хотел написать тебе сразу, по горячим следам. Исписал не менее пяти страниц, да всё без толку. Ладно, слушай… Режи решил стать священником. Да, после службы в армии он уйдёт в иезуиты. Поначалу ничего удивительного в его рассказе не было. Я даже подозревал что-то подобное, когда получил его письмо. Это, кстати, объясняет его неопределённость в музыкальных амбициях. Но вот что самое интересное: будущий семинарист влюблён в девушку и… представь себе, это не Дева Мария! Причём любит её самой большой любовью! И она его тоже. Это длится вот уже почти два года.

Гийом расхохотался:

— Ах, эти проклятые лионцы! Они всегда одинаковые! Хер и свеча! Нотр-дам-Фурвьер (главный храм Лиона - В. Л.). и задница! Ну и история, просто первоклассная! Наверняка полна человеческих драм и переживаний. Настоящий документ страстей! Валяй дальше! 

— О, вот уж насчёт документов, так их в этой истории полно. Но слушай внимательно. Не о документах я думаю. Может, я сейчас покажусь тебе глупцом, но если описать эту историю в двух словах, она может показаться просто глупой комедией. Вот я сейчас перед тобой, и мне хочется просто посмеяться над всем этим. Однако должен признаться: в момент, когда я её послушал из первых уст, эта история меня потрясла. Слушай же. Режи любит девушку. Её зовут Анна-Мари, Анна-Мари Виллар (прототип персонажа - возлюбленная Рёбате и Варийона, Синона дё Шевалье, ставшая поэтессой, и вышедшая замуж за князя Морози из семьих белоэмигрантов, её потомок живет в России, куда переехал из Франции, и занят виноделием в Сочи - прим. В. Л.). Ей ещё нет восемнадцати. Она дочь судьи, главы одной из самых знатных семей Лиона. До сих пор ничего особенного. Но когда он её оставит… они решили, что она уйдёт в монастырь!

— В монахини?! Вот это номер!

— Ещё бы! Но дай мне объяснить. Это действительно большая любовь, страсть, которая поглотила всё. Когда Режи рассказывал мне, они были в разлуке уже неделю. Ты не представляешь, каким несчастным он выглядел! Достаточно его послушать, чтобы пропало всякое желание смеяться. Они хотят возвысить свою любовь…

— Но, чёрт возьми, зачем же монастырь?! Представляешь, Тристан в сутане, Изольда в монашеском одеянии! Да ещё и иезуит… А они вообще переспали?

— Не совсем. Но, как он дал мне понять, между ними жарко, очень жарко! Они не раз прошли по грани, особенно однажды ночью в Бринье. Теперь же, когда они приняли решение, всё это как будто потеряло значение. Сейчас, конечно, они полностью предались великому платонизму, искушение преодолено…

— Да уж, представляю… А девушка, какова она?

— По его описаниям, очень красива. Живая, свежая брюнетка. Её уже не раз сватали. К сожалению, я не видел фотографию. По его словам, у него нет снимка, достойного оригинала. Может, он просто не хотел мне её показывать из какой-то странной скромности? Естественно, он произнёс все эти стандартные фразы, принятые среди зубрил: что её прелестное лицо помогло ему найти путь к её истинной красоте — красоте её души и прочей блаблаблсоте. Но, чёрт возьми, а вдруг у этой Анны-Мари нет груди? Тогда всё просто: она элементарно не возбуждала Режи, и вот вам результат — мистика победила! И потом, мы не можем доверять вкусу одного из Лантельмов. Но если она действительно так красива, как он её описывает, а он смог так живо её описать… Тогда да! Это уже настоящая история. Так, мне надо привести рассказ в порядок. Секундочку… Итак… Режи рассказал о том июле, когда они встретились с Анн-Мари. Она проводила каникулы в доме своей бабушки, прямо напротив виллы Лантельмов в Броне. Бабушка эта её — вдова Марльё, дипломата. Одна из старейших лионских семей, я же говорил. Анна-Мари часто принимала у себя подруг. Они развлекались, заигрывали с молодым соседом, просто так, ради забавы. Режи тогда был ещё совсем мальчишкой, даже не успел стать вагнерианцем. Должно быть, выглядел комично!

5 июля подписчики первого тира прочтут первую главу  "Очарований.... разочарований" Герольда-Паки.

14 июля подписчики второго тира прочтут вторую главу "Очарований.... разочарований" Герольда-Паки.

20 июля читатели третьего тира прочтут шестую главу "Очарований.... разочарований" Герольда-Паки.

28 июля - читатели четвертого тира продолжат чтение "Двух штандартов", величайшего французского романа XX века, написанного в тюремной камере в ожидании расстрела Люсьеном Рёбате. Впервые на русском.

 

Друзья, в связи с выходом "Неизданного" Дриё Ла Рошеля мы переносим запланированный стрим на Ютуб-канале В. Лорченкова, стрим о Ромене Гари ("12 ножей в спину мифологии о Ромене Гари") на конец июля, а в начале июля проведем стрим-лекцию о "Неизданном" Дриё Ла Рошеля.