Под разлагающим влиянием антирусской пропаганды в литературном процессе России, - эта пропаганда особенно накалилась в советские годы, - мы привыкли представлять русский высший свет как холоднокровных инопланетян, прилетевших в Россию из другой галактики и весьма далеких если не от русского мужика, то уж точно от мужика малороссийского. Изнеженный аристократ-дегенерат, скользя по вощеному слугой Хармсом паркету в зале для балов, зажимает нос надушенным платком, проезжая мимо деревни, в которой непременно плачут навзрыд мужики и бабы. Правда, добрые три четверти русской литературы, написанной этими аристократами, посвящены тому самому мужику, представленному в свете самом благоприятному… но эту проблему советское литературоведение решало, спуская на свою сцену, политую кровью, классовую deus ak machina. 

Как только русский писатель XIX века обращает взор свой на лё мюжик - которого марксисты-инородцы, посаженные на русскую культуру, катастрофически не знали - то он перестает быть аристократом и превращается в борца за социальную справедливость и прото-революционера. При этом, за скобки уравнения Эдельштейнов, Эдельманов и прочих фальшивых филологов и заслуженных учителей Российской Советской Федерации выносился тот математический факт, что русский аристократ есть производное от русского мужика. 

Да, дед Хармса, крестьянин, уходит в город и натирает паркет воском во дворцах, но на этом паркете уже танцует его сын, блестящий морской офицер, а его внук пишет об этом забавные истории. Пушкин в два слова находит общий язык с  крестьянами и пьет медовуху, слушая болтовню своей няни. Изящный француз Тургенев, присев с мужиками, печет картошку и чувствует себя среди своих. Эта связь очевидна, естественна - в любой стране, если речь не идет об оккупации, как в Спарте или СССР, аристократия есть лучшая часть народа,  - и скрыть ее, несмотря на все классовые “крекс пекс фексы” у оккупантов в СССР не получалось. 

Сделали, что смогли - постарались отсечь от головы украинскую руку, представив мозкальских злописюков бесконечно далекими от подлинного малороссийского характера с его вытребеньками и подгоганьками. За украинского мужичка в русской литературе - точнее в советском литературоведении - отвечает русский писатель Гоголь, который этого мужичка во многом и придумал, руководствуясь своей фантазией, немецким сентиментализмом и общеевропейским увлечением фольклором (см. эссе о Гоголе в томе первом).

Именно поэтому с ним некоторое время носились, перед тем как выбросить, политические украинцы XXI века, укравшие Гоголенко у москалей, но не из любви к Гоголенко, а чтобы позлить соседа-профессора. “Ну да, стояла у тебя на участке блестящая штука, а теперь у меня. И чо? Какой клондрайндер, чо? Гоголь-2028-GHJK? Будя таперь Хохоленка. Завод закроем, Хохоленкой будем огурцы давить, завалим Европу маринованным огурчиком та салом!”. 

Но без русского профессора коллайдер Гоголь не завелся, от рассола заржавел, и ненужного когда-то блестящего Николая Васильевича, -  чувствуя естественное отвращение ко всему чистому и красивому, - на Украине отменили и запретили и сожгли его книги в числе 13 000 000 книг на русском языке, уничтоженных в 2022 году. Единственными связными между малороссийским диким полем и русской культурой и литературой остались какие-то провинциальные третьестепенные авторы-русофобы, которых в русской литературе нет, и которых нам долго пытались представить как “зарождающуюся новую украинскую литературу”. Но она умерла, не родившись. И, получается, связь прервана? Но правда ли это? Может, осталось еще что-то?

Где искать кончик той ниточки, следуя которой, мы вместе с украинскими братьями пройдем лабиринт украинского Минотавра, убьем в его стенах чудовище с головою свиньи и, посасывая и покусывая вкуснющую солёную шкурку - отдадим должное плебейским вкусам брата - выйдем из кривых пыльных закоулков темницы украинской смерти на солнечный свет русской культуры? Что приведет нас на берег безбрежного моря русской культуры, поможет взобраться на те скалы, с высоты которых мы увидим корабли, плывущие к нам под белыми парусами и золотую рыбку, которая спасет нас всех от междоусобной резни? Кто даст нам ключи от лабиринта чудовища, кто сохранит и спасет? Кто, кто… Да тот, кто у нас всегда причина всего.  

Пушкин. 

Да-да. Дворянин из Санкт-Петербурга, потомок русских дворян, шведов и одного мавра, Александр Сергеевич лучше, чем кто либо, понял и показал нам ту Иудину иглу, что хранится в яйце украинства. Показал и объяснил так, словно всю жизнь провел в унылых степях Малороссии или на берегах седого Днепра. Как, откуда, почему такого блестящее знание Малороссии и малороссов? Можно поговорить о гениальности Пушкина - очевидной - и о том, что Провидение открывает гению глаза. Но мы люди маленькие, и потому найдем самое простое объяснение. Малороссы - часть русского народа, и А. С. Пушкин, русский от А до Н, прекрасно знал этот народ, поскольку к нему принадлежал. 

Давай же читатель усядемся у камина поудобнее, возьмем в руки кружку с доброй медовухой прошлого года - она чем выдержаннее, тем лучше - и лишь чуть пригубив хмельного напитка, от которого теряли голову на пирах наши пращуры-варяги и их побратимы-славяне, послушаем нашего великого кобзаря, Александра Сергеевича Пушкина. 

                 Часть первая: “Вечера на хуторе близ Полтавы”

АНОНС

9 ноября читатели  первого, минимального, тира смогут прочитать одиннадцатую главу перевода "бестселлера Оккупации", книги Люсьена Рёбате, "Les Décombres" (история падения Третьей Республики).

20 ноября читатели  второго тира смогут прочитать двадцать третью главу перевода "бестселлера Оккупации", книги Люсьена Рёбате, "Les Décombres" (история падения Третьей Республики).      

24 ноября читатели всех тиров прочтут одиннадцатую, заключительную главу философско-назидательного романа XXI века  "Воспитание N или философия в Инстаграме" (18+).

Будет жарко!  29 ноября - публикация второй части эссе о поэме "Полтава". Живущие за пределами России - подписывайтесь на Патреон.