Жан Герольд-Паки “Очарования… Разочарования!” (глава II, превью)
... Нанси кишит. Я не говорю о немцах, снующих туда-сюда, не оставляющих, впрочем, впечатления, будто их где-то бьют — под Парижем или ещё где. Пожалуй, можно было бы удивиться видимому отбытию господ старших офицеров, проживавших в «Гранд-Отеле». Но это объяснялось и служебной необходимостью. В любом случае, «эмигранты» из Парижа, прибывающие с каждым днём, похожи не на беженцев, а на туристов. Другого слова не подберёшь. Встречаются в кафе «Фуа», у Вальтера, в «Тьере», в «Лотарингском Брассерие», в антикварной лавке BU. Треплются, болтают, спорят. Особенно спорят! Дискутируют часами. Спорят, словно напиваются словами. А в глубине души все хотят именно опьянеть — но никто не признаётся. Горделиво выпячивают грудь, шутят, сохраняют уверенность — но не забывают проштамповать заверить неофициальную бумажку, дающую право (на всякий случай) на официальный переход франко-германской границы. Наблюдают за жизнью нансийцев, которые, в свою очередь, разглядывают эту толпу, выплеснутую в город последними поездами или выброшенную на мостовую грузовиками и машинами — «седаны», набитые до отказа багажом и матрасами, как в 1940-м. Но этот исход должен отличаться от прежнего. Говорю так, сравнивая оба — первый, увиденный глазами солдата, и второй, пережитый лично. В 1940-м был страх. В Нанси же вы видели много улыбок. Слышался смех. Сочиняли каламбуры, как в Кобленце! Не утверждаю, что всё это было искренне. Но, наконец-то, «беглецы» старались сохранить лицо.
Конечно, в ресторанах места оспаривали порой слишком громко, и это выглядело не лучше, чем дележ комнат в отелях или «бартер», странным образом возведённый в ранг института милиционерами, пока они опустошали собственные склады. Улыбались чёрному рынку, сияющему и восхищённому этой золотой жилой — тому чёрному рынку, который называли «патриотическим» и который позже, к удивлению многих, окажется столь же заинтересованным в присутствии победоносных союзников, как прежде — в присутствии победоносных немцев. Боже, как далеко все это было от «Великой Ярости Животов»! И женщины бегали по магазинам, укладывали, распаковывали, снова укладывали чемоданы — просто по привычке, для развлечения, просто так… Мужчины разглагольствовали, переходили от одной встречи к другой, от одного столика в кафе — к следующему. День сменялся днём. Днём, полным солнца, как в 1940-м. Ночь сменялась ночью. Ночью, часто разрываемой воздушными тревогами, как в 1940-м.
Где была война?...
... Тут к нам пожаловал Симон Сабиани[21] с супругой, семьёй и несколькими марсельскими знакомыми, среди которых самым известным был брат «великого» Карбона[22]. Симон Сабиани был во власти сильнейшего волнения. С подробностями и звукоподражаниями он описывал последнюю бомбардировку Марселя союзниками. И, надо отметить, с акцентом[23], которого у господина Алиберта никогда не будет:
— Они кружили над кварталом. «Р-р-р-р-р...» И вдруг — раз! Всё летит к чёрту! Всё вокруг тряслось! Я слышал, как рушатся дома! И думал: «Всё, конец! От моего квартала ничего не осталось. Ничего! Кроме моего дома. О, они целились в него, искали меня... Хотели моей шкуры! Но промахнулись, вот что!
И, потея, утирая лоб, Симон Сабиани поднимал бокал за друзей.
Впрочем, переживания не отбивали у него аппетита. Ни у него, ни у семьи, ни у марсельских знакомых. В бистро пахло жареным салом. С улицы доносился рёв моторов, иногда — песни. Немцы уезжали с песнями....
[21] Симон-Пьер Сабьяни (1888–1956) — французский политик и предприниматель корсиканского происхождения, герой Первой мировой войны, чья карьерная траектория привела его от социализма к открытому коллаборационизму. Начав как марсельский социалист и кратковременно вступив в ФКП после Октябрьской революции, он затем участвовал в создании Партии пролетарского единства (PUP), расположенной между коммунистами и социалистами. В 1931 году Сабьяни был исключён из партии за националистический поворот своих взглядов и в конечном итоге примкнул к ультраправому PPF Жака Дорио.
[22] Пол Карбон (1894–1943) — корсиканский криминальный авторитет, ставший одним из ключевых фигур корсо-марсельского преступного мира и первым «патроном», сумевшим объединить организованную преступность с политикой. С юности вовлечённый в проституцию и торговлю людьми в Александрии, он в 1920–1930-е годы вместе со своим партнёром Франсуа Спирито создал разветвлённую сеть борделей, участвовал в международной торговле наркотиками и заложил основы того, что позже станет French Connection. Их группировка контролировала множество домов терпимости и занималась контрабандой (включая оружие, опиум, абсент, товары из Италии), а связи Карбона с политиками, в частности с Симоном Сабьяни, обеспечивали им широкую защиту. Во время Второй мировой войны Карбон и Спирито сотрудничали с немецкими структурами (в частности с «Карлингой»), пользовались покровительством оккупационных властей и наживались на чёрном рынке, одновременно помогая гестапо в «зоне свободной Франции». Карбон погиб в декабре 1943 года во время диверсии французского Сопротивления, подорвавшего поезд, в котором он ехал. Его фигура стала частью криминальной мифологии Марселя, а жизнь — прототипом персонажей фильма Borsalino. По легенде, взрывом Карбону оторвало ноги и он, закурив, сказал: “Мне-то п..ц, давайте спасайте тех, у кого есть шансы. Это жизнь”.
[23] У южан сильный акцент, что неудивительно - юг это регион окситанского языка, вдобавок Сабиани корсиканец (на корсике есть свой язык, совершенно не похожий на французский).
АНОНСЫ
27 февраля - читатели четвертого тира прочтут первую главу "Двух штандартов", величайшего французского романа XX века, написанного в тюремной камере в ожидании расстрела Люсьеном Рёбате. Впервые на русском.
5 марта подписчики первого тира прочтут рассказ Поля Морана "Я жгу Москву".
14 марта подписчики второго тира прочтут вторую часть эссе Поля Морана "Русская Европа Достоевского"
20 марта читатели третьего тира прочтут третью главу мемуаров Герольда-Паки
ВНИМАНИЕ
... весной 2026 года в издательстве Ruinnnaissance выходит книга "Записки для романа о сексуальном воспитании" Пьера Дриё Ла Рошеля, и его первый архив (1909-1944) с обширными комментариями. Подпишитесь на месяц на тир "Патрон издания архива Дриё ла Рошеля" и ваши имя и фамилия с персональной благодарностью будут упомянуты в предисловии к бумажной книге перевода. Оформить подписку достаточно на один (1) месяц...
С января начат новый цикл публикаций. Не забудьте оформить годовую подписку. В 2026 году вас ждут новые переводы и публикации в обычном режиме (минимум 4 обновления в месяц)
Живущие а пределами России - подписывайтесь на Патреон.