Глава 4. Отъезд

Услышав согласие Хуан Чуньхуа, Чу Чжуан с облегчением выдохнул. Сейчас яд в его теле ещё не выведен, и открытое столкновение с семьёй Чу не принесло бы ему выгоды. Временное смирение — это путь к лучшему будущему. 

Что же касается украшений… даже если бы они у него были, он бы не отдал их Хуан Чуньхуа — той, из-за которой погиб прежний хозяин этого тела! 

Увидев, что Хуан Чуньхуа уже согласилась, Чу Да встревожился и, забыв об осторожности, вмешался, чтобы напомнить ей: 

— Но молодой господин ещё не оправился от болезни… если так поедет в уездный город… 

Если Бай Цзитин, дядя Чу Чжуана, заподозрит неладное, то их отравление, чего доброго, раскроется. 

— Ничего страшного. Я всего лишь навещу дядю и заодно заберу набор головных украшений, — Чу Чжуан, разумеется, понимал, что Чу Да пытался сказать, поэтому перебил его. 

Хуан Чуньхуа была всего лишь деревенской женщиной, способной видеть лишь сиюминутную выгоду. К тому же прежний хозяин тела всегда казался ей послушным и почтительным юношей. 

— Хм, ладно! Раз так, ступай и возвращайся поскорее! — Хуан Чуньхуа ненадолго задумалась, а затем посмотрела на Чу Да и добавила: — Поедешь вместе с ним!

Она отправляла сопровождающего, чтобы Чу Чжуан не задерживался в доме Бай Цзитина надолго.

— Слушаюсь!

Чу Да видел, что Хуан Чуньхуа уже приняла решение. На душе у него было тяжело, но оставалось лишь кивнуть в знак согласия.

Опасаясь, что что-то пойдёт не так, Чу Чжуан сразу же направился к постели, собираясь увести своего супруга из этого осиного гнезда. Взглянув на Чу Да, который всё ещё недовольно стоял в стороне, он бросил:

— Чего встал? Помогай!

Чу Да редко видел, чтобы Чу Чжуан пользовался расположением Хуан Чуньхуа. Несмотря на досаду в душе, он только мог подойти и помочь с мрачным лицом.

Кучер и повозка не принадлежали семье Чу, поэтому жили отдельно — в домике у въезда в деревню. Чу Чжуан направился прямо на окраину. Когда кучер Бай Дали увидел его, он сразу же запряг лошадь и подошёл помочь.

— Молодой господин, едем в уездный город? — спросил Бай Дали, когда Чу Чжуан устроился в повозке.

Чу Чжуан кивнул. Он взглянул на Чу Да, усевшегося рядом, нахмурился и прикрикнул:

— Выйди и садись с Бай Дали!

Раньше Чу Да всегда ехал вместе с Чу Чжуаном, устраиваясь с удобством внутри повозки. Услышав, что его выгоняют, он вскипел от злости и бросил на Чу Чжуана негодующий взгляд.

— Выходи.

Чу Чжуан прищурился, в его взгляде читалась властность. Теперь, когда они покинули дом семьи Чу, с чего бы ему считаться с Чу Да?

Взгляд Бай Дали забегал между Чу Чжуаном и Чу Да. Он не понимал, почему обычно покладистый молодой господин вдруг сорвался на Чу Да. Но ему это было только на руку. Чу Да давно уже был ему поперёк горла: вроде бы всего лишь слуга, а часто и вовсе не считался с молодым господином.

Бай Дали размял пальцы и холодно уставился на Чу Да. Вид у него был такой, будто он в любую секунду готов был вышвырнуть того вон, если только он посмеет ослушаться приказа Чу Чжуана.

Чу Да украдкой покосился на Бай Дали, стиснул губы и проглотил готовые сорваться слова. Бай Дали слушался Чу Чжуана беспрекословно. Даже Хуан Чуньхуа не могла им распоряжаться. Сейчас их было только трое. Если ослушаться приказа Чу Чжуана, его тщедушное тело против мощной фигуры Бай Дали — чем это кончится, Чу Да даже думать не хотел.

— Слушаюсь, молодой господин. Я выхожу.

Бросив эти слова с язвительной интонацией, Чу Да сердито откинул полог и вышел наружу.

В душе он поклялся, что как только вернётся из уездного города, тут же увеличит дозу яда. Этому замухрышке Чу Чжуану не жить!

Бай Дали, увидев, что Чу Да убрался, с лёгким сожалением хмыкнул. Он обернулся, чтобы сказать Чу Чжуану пару напутственных слов, затем вышел и плотно закрыл дверцу повозки, чтобы холодный ветер не задувал внутрь.

Юнь Мэнси очнулся от мерного покачивания повозки. Он медленно открыл глаза, обвёл взглядом незнакомую повозку и вспомнил о похищении перед тем, как потерял сознание. Его острые брови слегка сошлись, а во взгляде мелькнула тень убийственного намерения.