С момента создания Организации Объединенных Наций и принятия её Устава и Всеобщей декларации прав человека возникла противоречивость двух базовых постулатов послевоенной Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений. Несмотря на то, что ни в Уставе ООН, ни во Всеобщей декларации прав человека нет ни слова о праве народов на самоопределение и принципе территориальной целостности государств, обсуждение этих принципов началось только при написании Устава ООН: в ходе обсуждений Устава ООН в Сан-Франциско «рассматривалась поправка к пункту 2 статьи 1, в которой говорилось «о праве народов на самоопределение» [1]. Данную поправку отклонили из-за юридически неоднородной трактовки самоопределения, не было также понимания и что понимать под народами, нациями и этносами. Даже в академической среде нет однозначного понимания народа, этноса и нации. Следовательно, поправку отклонили из-за сложности определения субъектности этого самого права на самоопределение.

Впервые в официальных декларациях, пактах и соглашениях ООН право на самоопределение встречается только в 1960 году в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, в ней говорится, что «все народы имеют право на самоопределение; в силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и осуществляют свое экономическое, социальное и культурное развитие». Фактически данная декларация является легитимизирующая деколонизацию, начавшуюся в 1960-е годы. В контексте самой Декларации противоречия между двумя принципами международного права еще не возникают.

В Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам выстраивается следующая каузальная связь между двумя этими принципами: ООН легитимизирует с помощью Декларации процесс деколонизации, зависимые колониальные территории и народы начинают процесс государственного строительства, основываясь на праве народов на самоопределение и чтобы никто из бывших метрополий не решил вернуть уже бывшие колониальные территории себе закрепляется принцип территориальной целостности как гарантия защиты новообразованных постколониальных государств. Следовательно, в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам отсутствует уже обозначенная дилемма между правом народов на самоопределение и принципом территориальной целостности государства, а выстраивала защиту для новых постколониальных государств от посягательств бывших метрополий.

Право на самоопределение народов будет еще раз закреплено в международном праве в 1966 году, в новом документе ООН под названием Международный пакт о гражданских и политических правах. Возникает непонимание целесообразности повторного закрепления права народов на самоопределение, если оно уже закреплено в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, учитывая то, что цель самого Международного пакта о гражданских и политических правах состоит не только в подтверждении уже закрепленных гражданских и политических прав из Всеобщей декларации прав человека, но и в расширении самого перечня (списка) гражданских и политических прав человека. Право народов на самоопределение в Международном пакте о гражданских и политических правах содержится только в статье 1 Пакта и выделяется в отдельную часть. Право народов на самоопределение в отличие от всех остальных прав человека, указанных в Пакте, является не индивидуальным правом человека, а коллективным – именно это сильно выбивается из общей логики Международного пакта о гражданских и политических правах.

Стоит отметить, что право народов на самоопределение повторно появляется в Международном пакте о гражданских и политических правах потому, что к 1966 году, несмотря на то, что это самый разгар деколонизационных процессов в мире, начинает меняться сущностное понимание самого права на самоопределение народов. Можно констатировать, что начиная с принятия Международного пакта о гражданских и политических правах концепция права народов на самоопределение меняет свой вектор с деколонизационного на общечеловеческий. Следовательно, до 1966 года самоопределение de facto разрешалось (позволялось) мировым сообществам только народам и территориям, бывшими колониями европейских метрополий, а с 1966 года самоопределение начинает пониматься как право любого народа на самоопределение. Право на самоопределение, в контексте Пакта 1966 года, стоит понимать и как, собственно идею деколониалистской сецессии из Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, и как автономизм, так как в самом Пакте говорится о праве свободно устанавливать «свой политический статус» и обеспечивать «свое экономическое, социальное и культурное развитие». Следовательно, политический статус может иметь форму автономизма, который тоже должен устанавливаться, учитывая экономическое, социальное и культурное развитие региона без самого территориального отделения.

Стоит отметить, что Международный пакт о гражданских и политических правах заложил ту двусмысленность, которая не разрешена до сегодняшнего дня ни в международном праве, ни в политической науке. В Пакте нет границ понимания самоопределения, следовательно, исследователи, с одной стороны, и сецессионисты, с другой стороны, вольны трактовать самоопределение довольно широко – от автономизма до сецессии. Недостатком, усилившим двусмысленность права народов на самоопределение, заложенным в Международном пакте о гражданских и политических правах является отсутствие какого-либо упоминания о принципе территориальной целостности государств. Следовательно, в контексте Пакта 1966 года, принцип территориальной целостности государства относится только к новообразованным государства в ходе деколонизации, а не к стремлению какой-либо территории отделиться от государства, получается антисецессионистского аргумента в пользу территориальной целостности у государств нет.

Ключевым документом в вопросе соотношения права народов на самоопределение и принципа территориальной целостности государства является Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН (далее – Декларация о принципах международного права). Данная Декларация была призвана конкретизировать сложившиеся к 1970 году принципы международного права и, если шире, то принципы международной политики, фундаментом которой и является это самое международное право. В данной Декларации идёт речь о таких принципах, как (1) принцип территориальной целостности государства, (2) принцип разрешения международных споров мирными средствами, (3) принцип невмешательства во внутренние дела государств, (4) обязанность межгосударственного сотрудничества, (5) принцип равноправия и самоопределения народов, (6) принцип суверенного равенства государств и (7) принцип добросовестного выполнения государствами обязательств.

Право народов на самоопределение в Декларации о принципах международного права называется принципом равноправия и самоопределения народов. В Декларации о принципах международного права отмечается, что право народов на самоопределение является «существенным вкладом в современное международное право», а сама Декларация данное право «торжественно провозглашает». Данная Декларация закрепляет «право свободно определять… свой политический статус и осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие…». Данный тезис не отличается от уже закрепленного тезиса в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

Декларация о принципах международного права определяет следующие формы самоопределения – «создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом, являются формами осуществления этим народом права на самоопределение». Следовательно, можно говорить о том, что феномен самоопределения имеет несколько форм – (1) индепендистская сецессия («создание суверенного и независимого государства»), (2) ирредентистская сецессия («свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним»; здесь речь и про «узкий» подход, и про «широкий») и (3) автономизм («установление любого другого политического статуса»). Спор может вызвать последняя предложенная форма самоопределения, усомнившись в том, что здесь идет речь об автономизме. Соглашусь, что «установление любого другого политического статуса» имеет широкое понимание и множество трактовок, но под этим мы имеем полное право понимать и, в том числе, автономизм как стремление изменить политический статус региона или части государства.

В Декларации о принципах международного права принцип территориальной целостности государства звучит как «Принцип, согласно которому государства воздерживаются в своих международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной целостности или политической независимости любого государства, так и каким-либо иным образом, несовместимым с целями Организации Объединенных Наций». В названии самого принципа раскрываются факторы, которые могут угрожать территориальной целостности – угрозами территориальной целостности являются угроза и применение силы против политической независимости. Это в свою очередь связано с другим принципом, закрепленным в Декларации о принципах международного права, а именно с принципом суверенного равенства государств, где под «суверенным равенством» понимается, в том числе неприкосновенность территориальной целостности и политическая независимость (суверенитет) государства. Стоит обратить внимание и на «так и каким-либо иным образом», так как это опять может трактоваться как предостережение от насильственных действий против любых форм самоопределения (индепендистская и ирредентистская сецессии и автономизм).

Сегодня теория сецессии существует в качестве небольшого числа разрозненных попыток исследователей сецессии сформулировать её общее понимание в качестве общей теории. Наиболее значимой попыткой сформулировать общую теорию сецессии предпринял американский профессор философии и публичной политики Университета Дьюка Аллен Бьюкенен в работе «Сецессия. Право народов на самоопределение, права человека и территориальная целостность государства». Позиция Бьюкенена близка к политической науке, но все же зиждется на базисах политической философии, конечно, это нисколько не умаляет её важности и фундаментальности для современной политической науки.

Бьюкенен предпринял попытку сформулировать общую теорию сецессии через раскрытие моральных условий сецессии (он их называет моральными оправданиями права на сецессию) и моральных аргументов против сецессии, а заканчивает свое исследование тем, что перед исследователями стоит потребность в создании конституционной теории сецессии, которая бы создала институциональный каркас для, как её называет Бьюкенен, моральной схемы сецессии. Он не просто называет совокупность моральных аргументов и контраргументов моральной схемой, Бьюкенен не воспринимает эту совокупность целостной работающей теорией.

Главный недостаток, сформулированной Бьюкененом моральной схемы сецессии состоит в концентрации внимания на исторических кейсах в ущерб теории. Конечно, не имея готовой общей теории сецессии сложно формулировать даже на уровне моральной схемы, но уходя в чрезмерное перечисление исторических кейсов, Бьюкенен отдаляется от формулирования как моральных аргументов, так и контраргументов, а главное – от формулирования общей теории сецессии. Стоит вернуться к Декларации о принципах международного права, в которой содержатся несколько важных позиций для того, чтобы разрешить противоречивость права на самоопределение и принципа территориальной целостности государства и понять их соотношение.

Самоопределение имеет три базовых формы, согласно Декларации о принципах международного права – индепендистская сецессия, ирредентистская сецессия и автономизм. Конечно, следуя формулировке о любых других политических статусах можно дополнить самоопределение ещё разными формами, но это не является первоочередной задачей.

Проанализировав Декларацию о принципах международного права, можно констатировать, что существующая противоречивость (дилемма, дихотомия, коллизия) права народов на самоопределение и принципа территориальной целостности государства является возможностью для государств и различных политических групп манипулировать и обострять существующие и новые политические сецессионистские конфликты в современном мире.

Следуя логике и духу права, Декларация о принципах международного права дает нам чётко сформулированное понимание сущности и пропорции права на самоопределение и принципа территориальной целостности государства. Под первым определяется самостоятельная возможность свободно определять свой политический статус, а под вторым – гарантию защиты международного сообщества территориальной целостности и/или политической независимости (суверенитета) государства, в адрес которого звучат угроза силы или её применение. Угроза силы или её применение означает силовой, то есть военный, характер нарушения территориальной целостности государства и посягательства на его политический суверенитет. Главный вопрос состоит в том, можно ли сецессию или, если брать шире, формы самоопределения включать под гарантию защиты от угрозы или применения силы. Ответ дается всё в той же Декларации о принципах международного права – «каждое государство обязано воздерживаться от каких-либо насильственных действий, лишающих народы, о которых говорится в изложении принципа равноправия и самоопределения, их права на самоопределение, свободу и независимость».

Реперной точкой является следующее заключение из Декларации о принципах международного права, согласно которому не существует аргументов, оправдывающих «любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов», а в равноправие и самоопределение народов вкладывается понимание «создания суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом».

Согласно вышеизложенной позиции, не существует общепринятой противоречивости принципов самоопределения народов и территориальной целостности государства. Существует проблема с общим пониманием этих принципов, сецессии и сопутствующим трансформационных процессов как индепендизм и ирредентизм, мешающих в создании либо общей теории сецессии, либо конституционной теории сецессии, либо любой другой.

__________

[1] Д.В. Грушкин. Право народов на самоопределение: идеология и практика. Материалы к семинару. / Просветительская группа по правам человека. М.: «Звенья». – 1997.